В сумерках привычного мира (стр. 2 )

С позиций исторического детерминизма «иные пути» сегодня нам представляются невозможными и фантастичными. Но что бы произошло, скажем, если электрические машины, для изготовления которых нужны повсеместно распространённые медь, железо, ткань и стекло, возникли бы не в XIX, а в XII веке, а аппарат математической логики, позволяющий создавать вычислительные алгоритмы, был бы освоен людьми на пару столетий раньше - то есть тогда, когда мировоззрение было цельным, а человеческая душа вполне искренне стремилась к небесной справедливости? И если бы бобовые культуры, позволившие покончить с голодом и активизировать мозговую деятельность людей, были введены в европейские севообороты не в XI, а в VIII веке? Ведь в подобном случае автоматические линии и промышленные роботы могли возникнуть не на вершине промышленной цивилизации модерна, а в рамках как раз средневековой цеховой организации. И тогда знакомая и понятная нам новая эпоха, стартовавшая с XVII века, могла бы начаться раньше и стать совершенно иной. На основе гильдий сформировались бы кооперативы, а обеспокоенные стремительным обесценением земли и своего социального статуса феодалы превратились в прогрессивных зачинателей биотехнологий и биоэкономки – почему бы и нет?

Так что, возможно, одно из назначений новой экономики – исправить этот самый эксцесс. Который, что бы ни говорили в его защиту, . А поскольку подобное лечится подобным, то исправление эксцесса вполне может состояться на «неосредневековой» основе.

Тогда слово и дело сверхчеловечности, слово и дело богочеловечества, реализуемые через полноту человеческого бытия, поддерживаемую технологиями, окажутся ни чем иным, как возрождением Ренессанса…

Почему западное общество не примелет прямого насилия

Давно замечено, что западная цивилизация стремится решать свои принципиальные проблемы без прямого насилия. Нет, конечно же, прямое и самое непосредственное насилие, конечно же, применяется и будет применяться в отдаленных уголках мира, однако «внутри себя» все привносимые изменения либо должны заручиться прямой поддержкой большинства, либо, если поддержка невозможна, должны интродуцироваться скрытно, но максимально безболезненно для окружающих– хотя бы в первое время.

Подобный подход в обычных условиях мог бы быть объясним слабостью, однако западная цивилизация сегодня – отнюдь не слаба. Я бы даже сказал, что она значительно сильнее, чем почему-то принято считать.

Феномен «избегания насилия» можно объяснить тем, что в какой-то момент модераторы западной цивилизации обнаружили, что опору на человеческие инстинкты оказывается более «технологичной», нежели опора на разум. Человеческий разум, к которому исконно апеллировала любая разумная власть, обладает одним вредным свойством – он способен соотносить с реальностью когда-то ему обещанное и, обнаружив обман, отказать виновникам обмана в поддержке. В коронационных речах и венчальных молитвах всех европейских монархий содержались вполне конкретные обещания мира, процветания и справедливости – однако экзистенциальная невозможность эти обещания выполнить приводила либо к исчезновению монархий, либо к их преобразованию в представительный институт, давно и ровным счётом ничего не обещающий. В силу аналогичной причины в большинстве развитых стран в настоящее время жёстко выполняется норма о невозможности политикам находиться у власти более 8-10 лет. Ведь даже ничего конкретно не обещающий политик уже одним фактом своего участия в выборах порождает у людей представления о возможности определенных перемен, большей части которых не суждено сбыться хотя бы по причине естественного старения и человеческой слабости их носителя. Понимая это, западная власть в последние годы стремится уйти в тень, стать неперсонифицированной и безответной. Многие ли из читателей способны с ходу назвать имена руководителей Европейского Союза? Весьма скоро и у кормила государств, где публика привыкла ожидать встреч с фигурами, «равными Черчиллю», мы увидим эксцентричных шоуменов, кинозвёзд, защитников прав грибов и прочих ярких, но заведомо ни за что не отвечающих персонажей.

Чтобы человеческое общество в подобных условиях продолжало жить и развиваться, на смену импульсам разума должны прийти импульсы инстинкта. Инстинкт, биологический двойник разума, не нуждается в мотивациях высшего порядка. Но развитие инстинкта нельзя пресечь жёстким ограничивающим воздействием – возникнет импульс боли, в реакции на который у человека сможет оказаться разбуженным спящий разум. А ведь именно разум делает человека непредсказуемым и неуёмным в вечных поисках истины. Ибо даже запретный плод, как известно, первые люди вкусили отнюдь не под воздействием инстинкта.

Массовая культура, «общество потребления», «клиповое мышление», политтехнологи, редукция языка, «культура корпоративного поведения», политкорректность – вот далеко не полный перечень хорошо известных элементов современной цивилизации инстинкта. Но для того, чтобы неизбежные в любой жизни болевые импульсы не приводили к нарушению ламинарного потока жизни, управляемой инстинктом, требуется априорное согласие с инстинктом со стороны сферы разума. В силу последнего обстоятельства все сколь либо существенные новации на Западе сегодня вводят, только заручившись согласием или неведением абсолютного большинства членов общества.

Со временем до 100 процентов людей, проживающих в подобном обществе, научат примерно себя вести, говорить правду, тушить за собой свет и экономить воду. При тотальной системе контроля не должно быть преступлений и убийств, совершенная интеллектуальная система распределения сведет на нет любые конфликты на материальной почве, а торжество политкорректности – похоронит конфликты в области идей. Организаторы и жрецы нового строя будут с гордостью заявлять, что они лишили работы Сатану. Но ведь и к Богу свои народы они так же не приведут!

Подобная странность может быть объяснена лишь тем, что жрецы служат некоему иному божеству. Ничего необычного в этом нет, поскольку стерилизация человеческой неуправляемости, «сотворение света из тьмы», знаменитое 1'escurs esclarzic – это древняя гностическая мечта. Мечта, которая получила возможность реализовать себя только в наши дни, ибо человеческая неуправляемость на протяжении многих веков оставалась абсолютно необходимым условием для технических новаций и социальных перемен. Теперь же, когда западная цивилизация оказалась технически подготовленной к тому, чтобы, накормить, обустроить и проконтролировать своих благонамеренных граждан, она вполне может приступать и к планомерному их обучению «добру».

Поэтому не стоит удивляться, что если когда-нибудь в противоположной «золотому миллиарду» части мира, не до конца сгинувшей в голоде и войнах, однажды сумеет зародиться общество нового типа, опирающееся на разум и свободную волю, то оно, помимо прочего, будет подвергнуто со стороны этих жрецов ещё и самой безжалостной религиозной критике. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что альтернативное новое общество, провозглашающее сверхчеловечность как основу подлинного человеческого преображения, немедленно будет объявлено на Новом Западе «царством Сатаны». Что ж, во имя подлинного богочеловечества придётся пережить и такой навет!

Известно, правда, что el sueño de la razón produce monstruos - сон разума рождает чудовищ. Которые когда-нибудь со всей своей неистовой силой обрушатся на социум, лицемерно и самонадеянно провозгласивший свою монополию на «добро». Под пышными одеждами которого окажется ничто иное, как редуцированный до функционального уровня инстинкт ограниченного и жалкого человеческого существа.

Возможна ли сверхчеловечность технически и биологически

Для многих читателей идея новой экономики, сообразной со сверхчеловечеством, представляется вещью утопичной и абсолютно нереализуемой. Однако так ли оно на самом деле?

В самой общей форме новая экономика выводится из отрицания предельных свойств современной экономической модели, развивающейся в направлении к «технократическому социализму»:

Функциональный труд	«	Труд сложный и творческий
Сложный труд сводим к простому труду	«	Творческий труд несводим к простому труду
Капитал как овеществленный труд	«	Капитал как живые укорененные знания
Обмен как отчуждение и присвоение	«	Обмен как присвоение без отчуждения
Экзогенная иерархичность, опирающаяся на результат исторического развития капитала	«	Эндогенная иерархичность – живая и находящая в постоянном развитии
Корпоративная организация экономики и социума	«	Кооперация и самоуправление
Чрезмерно концентрированная частная собственность, в основе которой лежит накопленный капитал	«	Широкая и распределённая частная собственность, в основе которой лежат таланты и знания людей

При этом обе экономические модели в одинаковой степени высокотехнологичны - в терминах ближайшего будущего последнее означает, что производство материальных жизненных благ (пища, топливо, одежда, механизмы и т. д.) будет осуществляться с использованием труда все меньшего числа людей, а в перспективе – на практически безлюдных производствах, управляемых искусственным интеллектом. Обе модели также экологичны и ресурсосберегающие – поскольку значительная часть «грязных» производств будут переведены на биотехнологическую основу (химия, сельское хозяйство, переработка целлюлозы и т. д.), в остальных же начнут использоваться чистые технологии. Обе модели опираются на энергетику на основе возобновляемых источников – прежде всего солнечного света, фотосинтетически преобразуемого в биотопливо и топливный водород.

Также обе модели имеют техническую возможность внедрить технологии назначения цен и объемов производства: из-за сильнейших искажений условия свободной конкуренции рыночные механизмы всё равно перестают работать эффективно, в то время как постоянно совершенствуемые компьютерные модели начнут приближаются к уровню, позволяющему оптимальным образом распределять ресурсы и определять цены исходя из степени текущей и прогнозируемой их дефицитности. В 1960-е годы, когда стали появляться первые несовершенные математические алгоритмы аналогичного рода, сформировалось мнение, что на подобной основе должно осуществляться экономическое планирование при коммунизме. Критики тогда возражали, что никакой компьютер не сможет учесть возникновения дополнительного спроса на носки по причине неожиданного протирания дырки, и в силу обстоятельств подобного рода конкурентный рынок никогда не умрёт. Однако в будущем, когда информация о любой дырке сможет быть транслирована через имплантированный в человека микрочип, цифровая оптимизация ресурсов и товаров становится технически реализуемой.

Образ традиционной экономики в новых одеждах - это конгломерат сверхкрупных корпораций, разделивших рынки и мир. Непосредственно производством материальных жизненных благ в ней заняты не более 5% трудоспособного населения, еще 5% на самом верху – это экзогенная элита с «облаком» приближенных, на долю остальных 90% приходится функциональный труд. В зависимости от определённых для общества потребностей внутри этих 90 процентов будут подвижно меняться пропорции управленцев, сотрудников аппарата принуждения и армии, сферы услуг и научно-инженерной сферы. Если число соискателей мест внутри сервисного класса начнёт значительно превышать количество вакансий – а в условиях роста продолжительности жизни подобное неизбежно, - то «худшая» часть населения станет «выводиться из игры». Вряд ли этих людей будут убивать, скорее всего, им дадут умереть в свой природный срок, или же откомандируют на повторную колонизацию обезлюдивших в результате голода и войн окраинных территорий Азии и Африки. Возможно, что в условиях сверхразвитых производительных сил полноценного «золотого миллиарда» не состоится – останутся, скажем, «золотые 500 миллионов», а остальных, невоспитанных и отсталых, невзирая на наличие престижного гражданства, отправят в дальние колонии.

И ещё одно существенное свойство нового старого строя – подавляющая часть функциональных работников, интегрированных в корпоративные структуры на основе пожизненного найма, будут проживают в городах. Ни «одноэтажной Америки», ни «двухэтажной Англии» в новом мире не предполагается.

Каким же тогда может быть образ альтернативной экономики? Мне представляется, что он мог бы выглядеть следующим образом.

Подавляющая часть трудоспособного населения проживает в распределенной усадебной среде городского типа. Старые города в пределах своих исторических центров населены небольшим числом управленцев, хранителями культурного достояния, преподавателями и студентами учебных заведений. «Спальные районы» ликвидированы, на их месте, как я уже однажды говорил, – поля для гольфа.

Производство жизненных материальных благ осуществляется с участием до 50% и даже более от имеющейся численности трудоспособного населения. Но на данную миссию люди расходуют не более 10-15% своего времени. Специализация и распределение труда осуществляются на кооперативной основе. Например, один член кооперативной организации участвует в производстве биохимического сырья. Другой – управляет биорекатором. Третий – отвечает за получение конечных форм, четвёртый и пятый – вопросами совершенствования технологии, и так далее. При этом производственные функции взаимозаменяемы, и люди заинтересованы в их периодической смене, которая обеспечивает полноту знаний и полноту владения технологиями. Добровольное «переквалификация» станет нормой, подобно сегодняшней добровольной перемене любителями своих хобби или спортсменами - видов спорта.

Если в условиях «технократического социализма» до 99% людей будут выведены из сферы реального производства и функционализированы в сфере управления и услуг, то при альтернативной модели максимально возможное присутствие реального производства будет сохранено. Причина проста – при подвижной, эндогенной иерархичности общественного устройства не станет возникать необходимости в искусственном раздувании сферы профессионального управления, которая на определённом этапе начинается использоваться не как штаб, а как инкубатор управленческих кадров, работающий с излишним запасом мощности. Кроме того, широкая распределённость и массовость материального производства, осуществляемого на новой высокотехнологической основе, облегчит для новой экономики процесс её построения, обеспечит ей необходимую децентрализацию и конкурентность. В частности, зашивать в мозги гражданам такого общества микрочипы с целью получения для единой системы экономического планирования персональной информации о дырявых носках не придётся. Кроме того, на порядок возрастёт устойчивость общества при наступлении критических ситуаций – например, если в результате промышленной аварии или военных действий в стране вдруг перестанет работать интернет.

Итак, в рамках альтернативной модели граждане нового общества не менее 10-15% своего времени тратят на производство материальных жизненных благ, стало быть, остальные 85-90 процентов времени – свободно. У второй половины населения, не занятой в реальном секторе, свободны все 100%. В принципе, если не скучно, то можно и не работать совсем, в рамках тех или иных программ социального призрения умереть с голода общество со сверхразвитыми производительными силами своим членам не позволит. Однако принципиальным в нём должно стать использование свободного времени в интересах человеческого развития.

Для кого-то человеческим развитием станет научный поиск, для других – искусство, для третьих – практики умозрительного и духовного постижения Вселенной… При минимуме затрат бесценного человеческого времени на функции управления и оказания услуг.

Существует мнение, что «разрастание сферы услуг» - подлинное благо и едва ли не ключевой атрибут современных и всех перспективных экономических систем. Но это не так. Цифровые технологии и высокоскоростные средства коммуникаций позволяют и эффективно управлять, и предоставлять большую часть услуг на практически безлюдной основе. Так, получение гражданами «государственных услуг» с помощью компьютерного робота – не фантазия, а национальный проект, уже сегодня официально утвержденный и реализуемый Правительством России. Торговля, банкинг, заказ авиабилетов и путевок, консалтинг, первичная диагностика заболеваний и многое-многое другое на наших глазах во все большей степени реализуются через интернет.

Далее, значительную часть операций по обслуживанию самого себя и своего жилья, в том числе полноценных загородных усадеб, люди будут осуществлять собственными силами. Наличие уже упоминавшегося огромного ресурса персонального свободного времени вкупе с современными техническими средствами – от роботов-пылесосов до универсальных садовых тракторов с элементами искусственного интеллекта – позволит обходиться без горничных и садовников. Если не брать в расчет услуги, носящие статутный характер – например, ручную стрижку болонок или омовение гламурных див в купаже девяти альпийских источников - то со временем большую часть работ по обслуживанию себя люди смогут выполнять без привлечения стороннего труда. Равно как и управлять своими частными и кооперативными бизнесами. Так что подлинной основной нового общества является не разрастание сфер управления и услуг, а их радикальное сокращение.

Единственный вид услуг, который не попадёт под сокращение и возрастёт многократно – это персонализированная медицина. Единственный вид управления, роль которого сохранится и окрепнет – это принятие принципиальных, ключевых управленческих решений. То есть не привычная для большинства современных менеджеров имитация управленческой деятельности, а принятие по-настоящему существенных решений, когда руководитель опирается на всю полноту своих знаний, опыта и интуиции и за результаты которых он несет столь же высокую ответственность. Вплоть, не побоимся об этом сказать, до тюрьмы и расстрела.

Возможно, что местом наиболее раннего проявления сверхчеловечности в новом обществе окажется именно сфера управления. Принадлежность к ней будет делом жёстким, высокорисковым, но зато и по-настоящему почётным. В обществе всегда найдется когорта честолюбивых профессионалов, готовых пойти на риск ради успеха и славы. Вряд ли человека, прошедшего через горнило подлинных ответственности и риска, возможно будет когда-либо соблазнять взятками, «откатами» и прочими прелестями современного управленческого процесса.

В дальнейшем сфера сверхчеловечности продолжит расширение и в перспективе охватит значительную, если не подавляющую, часть социума. Предпринимательство станет подлинным творчеством, что послужит возвышению его общественной значимости. Ведь предприниматели сегодняшних дней вынуждены, как бы их не хвалили в журнале «Эксперт», сознательно делать выбор в пользу ограниченности свой деятельности и своих компетенций. Многоплановый, многозадачный человек в сегодняшнем мире никогда предпринимателем не станет, так как для успеха последнему должно сосредотачиваться на чём-то одном. В Гарварде для характеристики подобных сколь угодно умных людей, которые никогда не смогут сделаться предпринимателями, выработали блестящую формулу: too many options!

Сверхчеловечность в широком понимании будет означать преодоление искусственной специализации, ограниченности, функциональной узости человека, восстановление его подлинной многоразмерной природы. Ведь даже высокооплачиваемый работник у конвейера – раб, биологическое дополнение машины. А личность, способная легко управляться с широком комплексом технологий, владеющая глубокими и разноплановыми знаниями, усиленными к тому же мощью аддитивного цифрового интеллекта, личность, способная самостоятельно обеспечивать собственные потребности, проживая при этом в комфортных, по многим меркам аристократичных условиях персональной усадебной среды, – уже почти сверхчеловек.

Незаполненная разница между этим «почти» и подлинной сверхчеловеческой полнотой - есть способность к преодолению уже не материальных, а духовных стихий. Будем считать, что люди нового общества, располагая свободным временем в качестве своего эссенциального и бесценного ресурса, найдут время и пути для духовного преображения и восстановления утраченной богочеловечности.

В завершении считаю нужным опровергнуть мнение об отсутствии у человека физиологических возможностей для достижения столь высокого уровня развития. Например, в силу ограниченности ресурса активной памяти или трудностей при быстром переключении между решениями задач различных типов. Обычно мы либо переоцениваем влияния подобных ограничений, либо имеем дело с ограничениями, которые накладывает на человека его неполная, редуцированная сегодняшняя природа. Ведь когнитивные возможности человека, созданного по образу Божьему, априорно выше нынешних – на что нам, в частности, указывают примеры изредка посещающих наш мир гениев. Как известно, ни одна из попыток отыскать в теле и мозге почивших гениев какие-либо отличия, говорившие бы о мутационной природе их гениальности, успехом не увенчались. Поэтому естественно предположить, что гениальность как раз и является нормой, в большинстве из нас искажаемой несовершенством. Во всяком случае, пока люди не достигли научно подтверждённого предела своей способности мыслить, запоминать и вырабатывать решения, разговоры о физиологической недостижимости сверхчеловечности преждевременны.

Что способно дать свободное время

Главным ресурсом нового общества должно стать свободное время людей. Следующий по значимости ресурс – обустроенная территория, безопасная жизненная среда, и лишь в конце ранга – оставшиеся на планете ископаемые ресурсы.

У России имелся опыт использования не только обширных территорий, но и внезапно открывшегося ресурса свободного времени. И опыт этот, в конечном итоге, был позитивным.

Я имею в виду манифест несчастного императора Петра III о вольности дворянства, изданный в 1762 году. Манифест позволял дворянам не служить, проводя свободное время в путешествиях, на городских квартирах и, конечно же, в загородных имениях. Считается, правда, что этот манифест был не весьма хорош, поскольку проложил дорогу к формированию «класса паразитов».

Но последнее утверждение верно только отчасти. Без паразитов действительно не обошлось, но зато часть народа, получив (пусть даже за счет остальных) практически неограниченный ресурс свободного времени, смогла из функционального класса стать классом творцов. Ведь социогенез русского народа с 1762 до середины XIX века проистекал, в основном, именно в усадебной среде, где сформировались и 90% классической русской культуры, и современный русский язык, и многое-многое другое. Без века русской усадьбы и без расцвета усадебной русской культуры мы не достигли бы и малой доли тех высот, которыми привыкли гордиться.

Отсутствие в наши дни времени и возможностей для массового человеческого творчества – не первейшая, но важная причина того, что страна топчется в цивилизационном тупике. Имея и ресурсы, и деньги, мы не в состоянии творить. Не способны сегодня не только предлагать миру цивилизационные новации, но даже придумывать новые автомобили и гаджеты.

Правда, большая часть мира, включая Китай, сегодня пребывают в таком же функциональном тупике. Поэтому все идеи, изобретения и новации сегодня приходят в мир из стран Западной Европы и США, в которых удалось сформировать весомую социальную прослойку, располагающую временем для творчества и «креатива». И в силу этого обстоятельства будущее мира, увы, пока что определяется именно там.

Альтернативная экономика не только позволит обойтись без эксплуатации "крепостных", но за счёт доступного присутствия самого широкого круга реальных дел многократно усилит творческий потенциал людей. В результате чего времени на пьянство и разврат, которыми меня обычно упрекают оппоненты, в новой усадебной среде почти не останется.

Почему и как разрастается экзогенная иерархичность

Экзогенная иерархичность не только опирается на богатства, власть и влияние старых политических и финансовых элит, но и постоянно воспроизводится на самых различных уровнях общества, в котором она укоренена.

Так, практически каждый человек, достигший определенного общественного положения и уровня влияния, считает нужным окружить себя подчинёнными. Причем даже в том случае, если возложенную на него работу он способен выполнять самостоятельно. При отсутствии текущих возможностей взять на работу заместителей, помощников и прочих подчинённых подобная задача будет оставаться одной из определяющих в деятельности нашего руководителя, и он будет продолжать целенаправленно стремиться к тому, чтобы со временем оказаться на вершине пирамиды, возведенной собственными руками.

Лишь очень небольшое число людей, прежде всего обладающих незаурядным творческим потенциалом и честолюбием мастеров, не спешат выстраивать собственную иерархию, предпочитая пребывать в круге равных себе профессионалов или довольствоваться одиночеством. Однако подобное поведение сегодня – тоже ненормальность. Получается, что современное общество либо превращает уже мало-мальски значимых и нужных для своего состояния и развития людей в мелочных стяжателей почитания, либо убивает их одиночеством.

В центральных контрах ведущих банковских учреждений дореволюционной России численность сотрудников не превышала 50-70 человек, в Америке начала XX века она была ненамного выше. В головном офисе современного российского банка – пыхтят не менее тысячи руководителей и клерков, а каждый региональный филиал стремится приблизиться к штатным параметрам центра. За океаном – подобных сотрудников уже десятки тысяч. А ведь решение о кредита или о крупной финансовой транзакции по определению есть индивидуальный волевой акт ответственного за него руководителя, при принятии которого он должен самостоятельно проанализировать и взвесить все риски и «прокрутить» в своей голове возможные сценарии. При этом посылка, исходя из которой десятки сотрудников готовят боссу «информацию для решения», а босс, поразмыслив, решение принимает – изначально ложна. Мозг босса физически не способен полностью и осмысленно принять аналитическую информацию от множества подчинённых, в лучшем случае он акцептирует её частично или принимает чужие выводы на веру. Но в таком случае вся нижестоящая пирамида оказывается не вполне и нужной! Ведь эксперт, транслировавший боссу собственные выводы, не отвечает за конечный результат – как же, он не владеет информацией во всей её полноте, не видит внутренних связей… Но и босс волен теперь столь же легко уйти от ответственности в случае провальных результатов – для этого ему достаточно заявить, что эксперты его неверно информировали или не смогли убедить.

Чтобы найти выход из этой патовой ситуации, в изобилии плодятся всевозможные корпоративные регламенты и стандарты, часть из которых со временем перекочёвывает в сферу законодательства. Подобное, в частности, случилось с нормативно-справочной документацией в сфере строительства и промышленной безопасности. Если когда-то царский инженер, целиком и полностью отвечая за безопасность завода или железнодорожного моста, самостоятельно и глубоко анализировал и просчитывал реальные факторы опасности, то теперь подобная работа в значительной своей части сводится к увязыванию бесчисленных СНиПов и Правил проектирования. Так что если мост, построенный в наши дни, рухнет в полном соответствии со СНиПом – никто из авторов не пострадает. Заведомая переутяжелённость, «перестраховочность» отечественных строительных и промышленных норм – одна из причин высоких затрат и низкой эффективности в нашем народном хозяйстве. В остальном мире ситуация схожая – там также под благовидными предлогами вовсю идёт утяжеление строительства и производства стандартами типа ISO, TQM, HAССP или ITIL. В своей практике я сталкивался с абсолютно фантастическими нормативами, например, с требованием МЧС оснащать все зерновые элеваторы гигантскими ёмкостями со сжатым азотом – для закачивания газа в подсводные и надсводные пространства в случае пожаров. К счастью, подобные предосторожности пока по факту у нас не прижились – ни на одном элеваторе в России ничего подобного до сих пор пока нет. Однако особой радости сей факт не прибавляет, поскольку свидетельствует о набирающем обороты глобальном процессе: размывание ответственности в процессе экспансии экзогенной иерархичности с неизбежностью будет компенсироваться всё новыми регламентами и стандартами, без оглядки на их противоречивость и заведомую чрезмерность.

Экзогенная иерархичность расползается не только по деловой сфере, но и в других областях - в муниципальном управлении, в образовании, в науке… Этот процесс не приносит никакой дополнительной пользы, снижает качество управления и пожирает ресурсы, однако совершенно не может быть остановлен. Ведь именно через него управленческое сословие формирует для себя непоколебимую опору-пирамиду, а также утилизирует энергию и время всё возрастающего числа людей, которые объективно оказываются «лишними» в технократическом обществе, где на производство материальных жизненных благ требуется все меньше и меньше общественно необходимого времени. Путина не перестают кричать на митингах, что он-де сформировал «государство чиновников» - ан нет, национальный лидер здесь ни при чём, наша страна в этом процессе лишь следует общемировой тенденции. В рамках которой бизнес также давно сформировал и будет продолжать наращивать сопоставимые с чиновничьей ордой полчища «офисного планктона».

В пределе своего развития подобная система управления способна охватить практически всё население, не занятое в реальном производстве, чья доля уже весьма скоро может приблизиться к 90%. Каждый «сверчок» на своем «шестке» будет вести четко обозначенную функциональную деятельность, сводимую к приему информации от нижестоящих звеньев, её обработке в соответствии с персональным регламентом и передаче результата «наверх». Неизбежные в подобной системе погрешности и «шумы» будут нивелироваться методами стохастического анализа, параллелизацией обработки данных, а также развитием и совершенствованием у работников функциональных свойств. А вот на самом верху пирамиды, где небожителям всё-таки приходится максимально самостоятельно и ответственно принимать важнейшие решения, объявляя войны и решая судьбы мира, работать, скорее всего, продолжат «по-старинке» - с опорой на глубокое личное понимание ситуации и помощь свыше. Мистический компонент никогда эту сферу не покинет.