Мир и насилие внутри нас

МИР И НАСИЛИЕ ВНУТРИ НАС

Мир и согласие, общественный порядок и единство нации отвечают родовой сути человека. Сегодня изменились сами представления о войне и мире. Мир связан, прежде всего, с добрыми соседями, хорошими отношениями в семье, стабильностью государства, отсутствием драк на улице, стычек в магазине, уважительным обслуживанием в сервисах. Экзистенциальный мир внутри человека конструирует ауру мира и в окружающем пространстве.

Тем не менее, наблюдаются постоянные разрывы мирных хронотопов, единство и порядок, оказывается, невозможны без конфликтов, войн и насилия, дискриминационных практик и социального неравенства. Спокойствие, стабильность и достаток опираются на силу и принуждение, господство одних и бесправие других, неравный доступ к культурному и образовательному капиталу. Человечество столкнулось с глобальной опасностью, стало заложником колоссальных средств уничтожения, которые могут объединить зло международного экстремизма в форме войн и террора в катастрофу человечества.

Антропологическое осмысление проблем насилия предполагает знакомство с его культурными и социальными истоками, это - феномен культуры, институциальный атрибут социальных процессов и отношений. История демонстрирует эволюцию форм насилия, геноцида, истребления, уничтожения, пещерные инстинкты ярко представили себя на разных этапах взаимодействия культур, последнее время проявляются в масштабах цивилизаций.

Однако, несмотря на очевидные различия между народами, они сохраняют мирные, устойчивые связи и усиливают их благодаря процессам глобализации. Принципы, исключающие насилие как средство решения проблем, могли бы, наверное, изменить социальное пространство в пользу мира. Масс-медиа играют особую роль в механизме насилия, являясь его мегафоном, многократно усиливающими эффект террора.

Сами властные структуры и военные органы, международные корпорации, медики, родители и педагоги нередко допускают незаконные действия в отношении бедных, женщин, детей, этнических, культурных и религиозных меньшинств, диссидентов и бездомных, безработных, стариков. Говорят о бездействии сообщества, которое слишком медленно идет по пути к статусу гражданского. Но в социальном пространстве мира существуют способствующие к воспроизводству насилия проблемы, коренящиеся в самом обществе, массовом сознании, стилях жизни, стереотипах действия, захватывающих все сферы общества – от семьи до армии.

Имея универсальный характер, социальное насилие конкретизируется в открытых и закамуфлированных формах, которые, не совпадая с террором, кажутся безобидными, но в итоге включены в постоянный атрибут исторического процесса, даже в его мирном контексте. Поиск первопричин насилия упирается не только в социальные структуры и экономическое неравенство, но и огромный клубок противоречивых связей, отношений, стилей, культур. С другой стороны, формированию насилия способствуют неудачи стратегий государственной социальной политики в широком формате направлений, а в эволюции культур закрепляется и передается коммуникативный образ насилия, язык позволяет сохранять насилие в самом дискурсе.

Дополнительным толчком к возникновению насилия служат отношения, в которых попирается человеческое достоинство, ущемляется человеческая свобода, отнимается право на жизнь. Противоречие между миром, обусловленным гуманистическими ценностями цивилизации, и варварской природой насилия позволяет понять существо экстремизма. Насилие оказывается неустранимым атрибутом коллективного соперничества, региональные пространства, завязанные на этническое время, подверглись конфликтным искажениям и маргинализации, насильственному разрыву в процессах департации, дискриминации, нарушениий прав человека.

Однако до всякого нападения извне, до любого и всегда неожиданного и ужасного акта терорризма не гарантирована безопасность человека в мирной жизни страны внутри нас, внутри своего дома, общины, страны. Во всех обществах в отсутствии толерантного сознания и ясной социальной политики подвергаются физическому, политическому, гендерному, интеллектуальному и психологическому насилию представители возрастных, этнических и гендерных групп, иногда независимо от уровня доходов, положения в обществе и культурного уровня. Этому способствуют бытовой расизм, ксенофобия, антиамериканизм и шовинизм, нетерпимость, неуважительность, издержки воспитания и поведение политиков и чиновников различных уровней и масштабов, социальное неравенство, борьба за капиталы, социальный статус, стиль жизни

Насилие выступает одним из многочисленных проявлений власти, насильственные практики играли особую роль в ситуации тоталитарной системы и в настоящее время. Насилие является опасной формой на любом уровне социальных интеракций как посягательства на личные права и свободы. Концептуальные формы властных отношений мы наблюдаем во всех сферах жизнедеятельности общества, но наиболее ярко они проявляются в школе, тюрьме и армии, так как это институты ограниченных пространственно-временных социумов.

Социальная дифференциация проявляется в экономическом, политическом, символическом, культурном полях, предполагая многомерное проявление жизненных стилей. Субъективное отношение к идентификации – социальной, этнической - порождает культурные практики, предполагающие географическую экспансию и власть, ущемляя идентичность и свободу. Они-то мешают сохранять мир внутри и вне нас, генерируют насилие внутри социума - семье, армии, тюрьме, школе, государстве.

Вопросы формирования толерантности оказываются основополагающими для развития нации и созидания мира. Не сбросив расистские стереотипы и установки, нация не сможет стать монолитом перед лицом террора. Расистский дискурс начинается там, где возникают сравнения этнического свойства, распространение этнического насилия на бытовом уровне, где возможен повседневный моральный террор и отдельные эксцессы погромного типа. Отличительной чертой советского наследия считается официальная, объективированная кодификация этнического многообразия как национального, осталась проблема совмещения централизации власти и полиэтнической структуры с современностью.

В конструировании мира обнажилась актуальность перехода к гражданскому пониманию нации и одновременному вытеснению этничности из политики в сферу культуры. Многофункциональное понимание нации объединяет индивидов – граждан государства с общими культурными ценностями, общей территорией. При этом фобии, как и образы врага, тоже конструируются, но они должны включаться в обыденный жизненный мир. Эти контексты говорят о потенциале политического конструирования, это мирный габитус, который структурирует базовые стратегии в актуальной этнополитической реальности.

Мирное развертывание социального пространства этноса во времени, социальные изменения открывают возможности для свободного выбора в общих стратегиях государственной нации при сохранении индивидуальной и коллективной этнической идентичности. Этносы реально не выступают самостоятельными субъектами политического действия, ими являются элитные группы, имеющие властные притязания, политизация этнических отношений, тормозящие интеграцию нации. Глобализация оказывается перспективой, нежели реальностью, этничность перестает быть единственным измерением идентификационного поля личности, но социальная ответственность транснациональных корпораций (тнк) на порядок ниже ответственности национальных парламентов и правительств.

Конструирование мира, безопасности должны опережать разрастание насилия, базироваться на понимании целостности социального пространства, объединяющего народы, этносы, различные социальные группы в гражданскую нацию. В полярных стратегиях борьбы за справедливость насилию противостоит МИР как социальное согласие, партнерство, идеология толерантности, гражданское общество.