(Екатеринбург)
Краеведение - культурологический фактор воспитания личности.
Когда речь идет о формировании личности, в одинаковой степени ответственной за себя, как за представителя современной цивилизации и культуры, и готовой взять на себя ответственность в экстремальной ситуации, следует указать, что такая личность не может быть сформирована в рамках общеобразовательного учреждения. В школе учащийся, приобщается к мировой культуре, а выходы на «предельную» ситуацию, как катализатор усвоения знаний, там исключены.
Все более и более на авансцену воспитательного и образовательного воздействия в начале ХХ века выходят массовые педагогические движения, в рамках которых образовательный и воспитательный процесс не сдерживается «традициями» образовательной культуры и отвечает самым актуальным запросам общества.
В наши дни массовое педагогическое движение, как форма воздействия на личность, остается во многом недостаточно изученной. Мы, зачастую, не имеем никакого представления о том, в соответствии с какими принципами это движение развивается;
не понимаем, как проходит образовательный и воспитательный процесс в рамках подобного движения в сравнении с аналогичным процессом обычных образовательных и воспитательных учреждений;
не понимаем, чем отличаются принципы развития массового движения, ориентированного на воспитание подрастающего поколения, отвечающего запросам широкой общественности, с одной стороны, от ангажированного конкретными политическими силами, с другой.
Буквально несколько лет тому назад, да и в наши дни, многими берется за аксиому то утверждение, что педагогическое воздействие должно проходить по преимуществу в школьных стенах или в учреждениях дополнительного образования, где с учениками и воспитанниками работают педагоги-профессионалы.
Наши наблюдения позволяют сделать вывод о том, что в массовом педагогическом движении в качестве педагога может выступить группа единомышленников, не обязательно профессионалов от образования и воспитания.
Так уж сложилось, что главной задачей массовых педагогических движений, распространившейся и утвердившейся во многих странах в ХХ веке стало формирование человека, готового к встрече с экстремальной ситуацией. Вероятнее всего это было вызвано рядом технологических, экологических, политических и социальных катастроф, взбудораживших общественное мнение, или осознанием того, что одной из главных опасностей для европейской цивилизации становится безответственное поведение многих, так называемых «культурных и ответственных» людей.
Таким образом, задача воспитания человека, готового к действиям в экстремальной ситуации (в будущем для краткости такого человека будем называть «экстремалом») стоит очень остро.
Часто в наши дни данный вопрос рассматривается в узкой утилитарной плоскости: например - подготовка к спасению на воде или подготовка к спасению на пожаре и проч.
При таком подходе к делу в ходе обучающего процесса не предусматривается изменение отношения экстремала к себе, как к носителю определенного типа культуры и сознания.
Однако специалисты в области обучения человека навыкам пребывания в условиях экстремальной ситуации и навыкам её преодоления довольно часто говорят о развитии у своих воспитанников особого, по сравнению с обыкновенными людьми, восприятия себя по отношению к реалиям окружающей действительности.
Некоторые отечественные педагоги-экстремалы утверждают, что исходят из задач формирования особого типа личности, отличного в своих притязаниях к окружающей действительности, от того стереотипа, который создан мировой культурой (назовем, для краткости такой подход «идеологическим подходом к воспитанию человека-экстремала»). Яркий пример тому – уралец (автор книги «Самоспасение без снаряжения» М. Русский Журнал, 2001г.), Он настаивает на том, что его задачей, как педагога-экстремала, является становление человека, кардинально отличающегося от человека, воспитанного в рамках западноевропейской культуры и традиционных культур народов Востока.
Представляя процесс обучения и становления экстремала, как процесс воссоздания человека нового типа, современные педагоги-практики, занятые разработкой теории воспитания человека, готового к жизни в экстремальных условиях, пытаются придать глобальный, универсальный смысл своей практической деятельности.
Насколько на самом деле их личные притязания в культурологической плоскости влияют на результат их практической работы?
Самые простые соображения заставляют нас сделать вывод о том, что усилия, направленные на защиту и отстаивание определенной системы идеалов, входящих в противоречие с утвердившимися в массах стереотипами, отвлекают педагога от его основных занятий. Для того, чтобы деятельность педагога-экстремала была успешной, все идеологические соображения этот педагог в своей практической работе должен оставить при себе и, не тратя время на отстаивание и развитие своих теоретических воззрений, заниматься вопросами образования своих воспитанников, развития у них конкретных навыков и умений. В лучшем случае, мы можем говорить о том, насколько полезно обеспечить параллельность процессов становления профессионала-экстремала и развития у этого человека особого восприятия себя, как представителя современной цивилизации и культуры. Но тогда развитие учебного процесса в одной плоскости никак не может повлиять на успех в другой.
С другой стороны мы можем констатировать, что в истории экстремальной педагогики в ХХ веке удалось на практике успешно увязать воспитание человека, готового к встречи с экстремальной ситуацией, с задачей формирования позитивного отношения воспитанников к себе, как к представителям современной цивилизации и культуры. К примеру, это происходит в скаутинге, как одной из форм массового, педагогического движения, направленного на воспитание подростков, как самостоятельных, ответственных людей, способных найти выход из любой трудной ситуации. Современные скаутские лидеры считают, что такое положение дел в скаутском движении во многом выводится из того, как предопределялись задачи воспитания скаута (разведчика-следопыта) зачинателями движения и, прежде всего, автором первой методики воспитания скаутов – Баден Пауэлом.
Для педагогов-экстремалов ХХ века характерно восприятие простого человека, не готового к встрече с экстремальной ситуацией, как простого потребителя благ цивилизации. Взгляду на человека, как на потребителя духовных и культурных ценностей педагоги-экстремалы противопоставили два взгляда на то, кем должен быть их воспитанник:
Первый взгляд можно назвать воспитание «созидателя-робинзона». Речь идет о человеке, способном на «пустом» месте построить свой мир, пользуясь минимумом «благ цивилизации», или вообще обходясь без таковых.
Другой взгляд, перефразировав конкретные сентенции Баден Пауэла, мы могли бы назвать воспитание «постового цивилизации». Таковым является человек, который, покинув «отчий дом», направляется на «аванпост» цивилизации и культуры, навстречу чужому, неведомому и загадочному миру, первым принимая на себя «удар извне». Сравнивая эти две позиции обнаруживаем, что позиция «постовой цивилизации» включает в себя позицию «созидатель-робинзон». Тот, кто стоит на посту цивилизованного мира, вынужден уметь обходиться минимумом благ цивилизации. Но если «созидатель-робинзон» часто в своем стремлении уйти вовне исходит из весьма критической и даже негативной оценки цивилизации и культуры, то «постовой цивилизации» сохраняет в себе возвышенный образ «очага, который он покинул», представляет себя, как бы «солдатом человечества». Таким образом, мы видим, что в скаутинге задача становления «экстремала», как «созидателя-робинзона» ставится на уровне обучения конкретным практическим навыкам и умениям, в то время как воспитательный процесс мотивируется в иной плоскости, которую мы можем назвать культурологической.
Как это становится с годами всё ясней и ясней, несмотря на то, что площадкой игры в скаутинг является внешнее по отношению к цивильному миру пространство, всё воспитание в скаутинге представляется нацеленным на становление ответственного восприятия воспитанниками себя, как цивилизованного человека.
В скаутинге задачи становления «постового культуры» и «солдата человечества», подменяются чисто внешним - приверженностью скаутов к полувоенной форме, наградным значкам и прочим подобным атрибутам. Тогда, как задачей становления «созидателя - робинзона», кстати сказать, не нуждающегося ни в каких «значках», парадной форме и прочих регалиях, препятствует процессу развития у воспитуемых ответственного восприятия себя, как представителя современной цивилизации, останавливая этот процесс на стадии критического восприятия себя в рамках цивильного пространства.
Уже с 1907 года скаутинг предстаёт системой, в рамках которой через игру осуществляется включение подростка в общественно полезную деятельность (природоохранные акции, участие в мероприятиях по охране общественного порядка изучение родного края и проч.). Скаутские педагоги и организаторы помогают своим воспитанникам преодолеть свойственную подростковому возрасту замкнутость, сначала переводя в позитивное русло взаимоотношения внутри подростковых групп, затем, придавая деятельности подростков, организованных в первичные скаутские группы, характер какого-то особого, возвышенного действа. Последнее происходит в следствие восприятия воспитанником себя полноправным участником движения, охватившего всю планету. Группы скаутов вовлечены в исторические ролевые игры, краеведческие поисковые исследования, проекты благоустройства городов, сохранения экологической среды.
Отметим, что, поскольку скаутинг по существу своему остается игрой, то те цели и задачи, которые предвидят её участники, слабо соотносятся с реальностью вне игры. Но представления, которые закладываются у скаута в ходе игры (таковой становится подавляющая часть его жизненно-временного континуума) непременно переносится на себя, как на субъекта реальной действительности, в тот момент, когда, выходя из игры, человек строит свои взаимоотношения с открывающимся ему внешним миром.
Весьма показательно сравнение скаутинга с молодежными субкультурами, стихийно возникающими то тут, то там на «задворках» современной цивилизации. И здесь и там мы видим, как исторические ролевые игры питают собою массовое движение, в которое втягивается все больше и больше молодежи. В отличие от молодежной контркультуры, скаутинг носит характер краеведческой игры, направляемый взрослыми людьми, воспитателями и педагогами, которые присягнули на верность цивилизации, а не порвали с нею.
Цель этой игры - не углубить внутри мира цивилизации особую нишу, где молодым людям, удобно скрыться, а помочь воспитаннику в будущем обрести себя и быть полезным для мира людей. Краеведение в этом случае предопределяет круг интересов и знаний, оберегающих молодого человека от повторения ошибок прошлого. Краеведческие знания, добытые скаутами в процессе поиска (исследования), выделяет из калейдоскопа событий самые социально-значимые, и формирует наиболее полную картину исторических событий, воспитывая патриотический характер наших детей – наследников, правоприемников, последователей.
Скаутинг, как система воспитания ответственного человека, готового к встрече с экстремальной ситуацией, не является системой воспитания экстремала – профи. Цель скаутинга – содействие развитию молодых людей для достижения ими полного интеллектуального, общественного и духовного потенциала, как граждан России. В то же самое время многие экстремалы, ставшие профессионалами подчеркивают ее важность, как своего рода «начальную школу» воспитания в этом направлении.
Весьма существенно, что именно на этом уровне осуществляется в скаутинге воздействие культуроформиующего и культурообразующего фактора, выражающегося в краеведческой деятельности, которая нами предвидится, как закладка в сознание воспитанника, в ходе исторических ролевых игр, краеведческих исследований юного следопыта, разведчика, часового, стоящего на аванпосту цивилизации, солдата человечества. Принятие на себя этого образа и стремление соответствовать ему, мобилизует силы скаута во время походов, тренировок, краеведческих исследований, заставляет их более активно усваивать теоретические знания и практические навыки.
С другой стороны, рассматривая роль взрослых участников скаутского движения, Баден Пауэл указывал на то, что в скаутинг влекутся педагоги и воспитатели, подвизающиеся в деле становления нового, ответственного человека, руководствуясь разными мировоззренческими идеалами, однако всех педагогов в скаутинге объединяет стремление помочь своим воспитанникам, и перед лицом воспитанника умолкают все идеологические споры и разногласия.
Мы видим, таким образом, что с самого начала скаутинг заявляет о себе, как о чисто педагогическом движении, когда все идеологические и мировоззренческие паритеты предстают, как часть общего наследия человеческой мысли. Этот педагогический прагматизм характеризует в одинаковой мере, как самого Баден Пауэла, так и его продолжателей.
Скаутинг помогает преодолеть свою ограниченность и воспитанникам и педагогам (воспитанникам – помогает избавиться от свойственной подростковому возрасту замкнутости, педагогам – от их мировоззренческих и идеологических привязанностей и шор, и стать педагогом, а не идеологом по преимуществу).
В этом плане скаутингу, как массовому движению, направленному на становление личности, готовой в экстремальной ситуации взять на себя ответственность, в современном мире нет альтернативы. Наблюдая, как культуроформирующий и культурообразующий фактор мобилизует процесс становления экстремала, мы в своей работе много внимания уделяем анализу положения дел в скаутском движении, разбору скаутских методик и документов, обобщению практического опыта скаут-мастеров, преподавателей и организаторов, проблемам, имеющим место в пост советском пространстве, что особенно заметно в новом подходе к оценке исторических событий и краеведческим исследованиям.
Что представляет из себя система педагогического воздействия в скаутиге? Укажем на три уровня, на которых эта система реализует себя:
1. Низший уровень – работа в первичных (малых) группах. В содержательном плане это есть по преимуществу проходящий в свободной форме учебный, тренировочный, поисковый процесс, направленный на усвоение знаний и на становление и развитие навыков, необходимых будущему гражданину. Вся основная ответственность на этом уровне ложится на скаут-мастеров, педагогов, краеведов и организаторов жизни в первичных скаутских группах.
2. Высший уровень в скаутинге – скаутинг как движение. На этом уровне скаутинг в одинаковой мере представляют все скауты, как скаут-мастера педагоги и организаторы, так и их воспитанники. Существование этого уровня позволяет в полной мере реализовать заложенную в скаутинг, как педагогическую систему, так и учебно – воспитательный потенциал.
3. Между двумя уровнями располагается тот, на котором скаутинг представляется как организация. Главной особенностью скаутинга, как организации, является то, что довольно часто любой скаутский педагог чувствует себя в равной степени и организатором, и участником.
Часто создается впечатление, что скаутинг – слабо сорганизованная общественная инициатива, хотя скаутинг только потому способен выполнять задачи, заложенные в него, как в воспитательную систему, что является одновременно и движением, и организацией и учебно-воспитательным, образовательным процессом. На примере скаутинга можно проследить то, как работа педагога, направленная на воспитание и образование подростка по пути его превращения в человека, готового к действиям в условиях экстремальной ситуации, выливаются в работу, направленную на воспитание личности, ответственной за судьбу мировой культуры и цивилизации. Воспомоществователем в этом деле скаут – мастеру педагогу является краевед, эколог, психолог и любой другой специалист (как правило, из родителей) назовем его «мастер игры».
На практике эту роль довольно часто возлагают на себя скаут – мастера. Но все же скаутинг, как организация являет собою важнейшее звено, помогающее увязать цели и задачи учебного и воспитательного процесса в том случае, когда последние ставятся в плоскости культурологической (воспитание человека, ответственного перед всей планетой, как представителя современной цивилизации и культуры), а первые – в плоскости чисто утилитарной (самоспасение, самовыживание, самообслуживание).
Таким образом, вашему вниманию представлена организация, позволяющая в рамках массового педагогического движения перейти от выполнения задач становления человека, готового к активным действиям в условиях экстремальной ситуации, к осуществлению целей воспитания человека, ответственного за судьбу мировой культуры и цивилизации. Краеведение в этом процессе играет самую важную роль. Также оговорюсь, что когда речь идет об организации, являющей из себя основу массового педагогического движения, речь идет о принципиально, демократическом характере этого движения.
Его основные участники (в данном случае организаторы, педагоги и воспитанники) имеют в отношении друг друга весьма широкие права и полномочия.
В наше время востребованность в «постовых цивилизации», когда решается вопрос развития институтов местного самоуправления, переоценить не возможно.
Краеведение - культурообразующий фактор, который в данном случае можно определить, как фактор, способствующий воспитанию человека с учётом исторического опыта. Роль этого фактора в стимуляции учебно–познавательного процесса, направленного на становление человека, готового к встрече с экстремальной ситуацией, лишённого иллюзий в отношении хода исторических процессов, переоценить трудно.
Скаутская организация в Екатеринбурге существует 15 лет, в течение которых проведено исследование влияния организационного компонента в ходе становления гражданина на воспитательный и учебный процесс, сорганизованный в ролевую игру, в рамках которой подросток продолжает реализовывать себя естественным образом, и в то же время начинает осознавать свою ответственность перед окружающей его действительностью. Эффективное воздействие культурообразующего фактора в том виде, как он был сформулирован выше, становится возможным.
По нашему мнению воспитательный процесс реализуется через игру, благодаря ненавязчивому характеру организационной составляющей массового педагогического движения. Сама организация и те конкретные люди, которые её представляют, не предвидят себя в качестве иерархической ступеньки по отношению к первичным группам, не считают возможным брать на себя руководство педагогическим процессом в первичных группах и помимо той функции, которая им навязывается игрою, вообще ничего не предпринимают. При этом учебно-воспитательный процесс – все более и более активизируется.
В этих условиях все предопределяется самой организацией пространственно - временного континуума ролевой игры и, прежде всего, тем, как выстраивается её смысловое поле. Поэтому мы утверждаем, что для того, чтобы достигнуть своей цели – сформировать человека, предвидящего себя ответственным перед всем миром представителем современной цивилизации и культуры, движение не должно быть нацелено на реализацию конкретных мировоззренческих принципов и культурных ценностей. В противном случае эти принципы и ценности предопределят «смысловое поле» ролевой игры, лежащей в основе такого массового движения, где его участники реализуют себя естественным образом. Собственно говоря, массовым такое движение уже нельзя будет назвать. Это будет движение «предъизбранных» и над ним обязательно будет летать дух некого эзотеризма (тайны).
В этом контексте краеведческий поиск приобретает иной подход ко многим событиям минувших дней. Например: поиск захоронений в местах ссылки репрессированных российских граждан, сбор краеведческого материала о бойцах Белой Армии, восстановление кладбищ военнопленных солдат немецкой армии. Это должно происходить под знаком всеобщего примирения.
Культуроформирующий фактор, идеологически ориентированного человека, который готов к встрече с экстремальной ситуацией, не способствует процессу позитивной социализации втянутого в это действо подростка и мешает процессу его дальнейшей адаптации к реалиям окружающей жизни. Очень часто в процессе становления экстремал – профессионал (и даже просто охранник или рядовой милиционер) воспринимает себя неким супергероем среди простых потребителей благ цивилизации. Методологическую основу воспитательного процесса составляют философские, психологические и педагогические положения, раскрывающие общенаучную категорию «управления» и «игры» как отражение взаимосвязи личности и общества в процессе воспитания правопреемников.
Данная статья является попыткой осветить эту проблему с позиций практика – организатора процесса педагогического взаимодействия в рамках массового общественного движения. Смысл организационной работы в рамках процесса становления человека, готового к встрече с экстремальной ситуацией, заключается в воспрепятствовании превращения игр подростков в игры на публику (Того, что Й. Хейзенга называл «агоном»).
Смысл культурологического воздействия в нашем случае сводится к воссозданию в ходе ролевой игры у воспитанников особого образа «человека организации». Организация, как таковая, реализует себя в процессе становления экстремала преимущественно как «смысловое поле игры» и роль педагога-организатора сводится к тому, чтобы его воссоздавать и поддерживать.
Позитивное культурологическое воздействие при этом подразумевает отсутствие противоречий между идеями и образами, формирующими смысловое поле такой игры и общепринятыми в том или другом сообществе людей ценностями.
Эффективность работы педагога - организатора при этом определяется тем, насколько ему удается предупредить перерастание игры в организацию, в игру в управление. Такой вывод напрашивается из сравнения того, как осуществляются функции управления в рамках различных форм молодежных контркультурных движений и как она должна осуществляться в рамках массового педагогического движения, направленного на становление человека, готового к встрече с экстремальной ситуацией.
Скаутская организация существует официально пятнадцатый год. За этот период первые скауты уже стали взрослыми, и есть положительный результат, позитивно отразившийся на их биографии. Кроме положительного опыта в результате функционирования скаутской организации есть и отрицательный, который не менее важен при распространении опыта организации воспитательного педагогического движения, как массовой организации. Такой опыт накапливается у автора данной статьи с 1961 года и ему есть чем поделиться с теми, кто хотел бы принять участие в скаутском движении.
Екатеринбург, 25 марта 2004 года
