Письмо

Президенту РФ

!

Обратиться к Вам меня вынудила страшная беда, в которую попала моя семья. Уже около полутора лет мы не живем, мы боремся за жизнь, свободу и честь моего сына, капитана полиции Руслана Борисовича Рахаева, ложно обвиненного в нанесении побоев двум административно-задержанным, подозреваемым в серийных кражах из строящихся домов. От этих побоев один из них скончался. Не выразить словами тот страх, который я испытываю, когда я пишу эти строки: не наврежу ли ему еще больше? Ведь за каждым таким обращением следует еще более жесткий нажим. Если бы Руслан был виновен, поверьте, я никогда не побеспокоила бы Вас.

Из своих 32 лет (не считаю год в заключении) 11 он прослужил в органах полиции. Зарекомендовал себя  исключительно с положительной стороны,  имел награды  и благодарности. По словам очевидцев 13  октября  2005 г., когда г. Нальчик подвергся нападению вооруженных боевиков, он проявил незаурядное мужество. В связи с поступавшими в его и в наш адрес угрозами ему и членам нашей семьи была предложена госзащита, от которой он отказался, сославшись на то, что сам призван с оружием защищать людей. В 2006 году наша семья переехала в город Черкесск, где за первый же год службы он был награжден знаком «Лучший сотрудник криминальной милиции», а затем за безупречную службу Почетной грамотой  Президиума Парламента республики. Через некоторое время после тщательной проверки он перешел на службу в отдел собственной безопасности МВД Северо-Кавказского федерального округа. Во время отбора туда прошел тщательную психофизиологическую экспертизу.

10 сентября 2011 года он был переведен на должность заместителя  начальника  полиции,  начальника ОРЧ уголовного розыска  отдела МВД России по г. Черкесску. Это было роковое для него решение. Не проработав в этой должности и месяца, он стал жертвой провокации со стороны своих новых коллег, которые, совершив преступление,  переложили ответственность на  невиновного человека, чему имеются  очевидные и бесспорные доказательства.

Оба задержанных находились в отделе капитана Рахаева менее часа, из них одного он видел несколько минут за полчаса до его смерти, а второго не видел вовсе. Основные свидетели обвинения - один из задержанных и шестеро полицейских, осуществившие поздней ночью задержание двух предполагаемых подельников. Одного из них они продержали 10 часов в опорном пункте, вдали от видеокамер дежурной части. Все шестеро заявляют, что проспали всю ночь, сидя вокруг него на стульях. При этом достоверно установлено, что при задержании он не имел ни одного повреждения на коже, а после ночи проведенной им с этими полицейскими, оперативным дежурным были отмечены все признаки избиения: «лицо красное,  на  губах засохшая  кровь,  левое  ухо в  засохшей крови,  под левым глазом гематома». Так же достоверно установлено, что умер он в кабинете тех же оперативных сотрудников, а никак не в кабинете Руслана. Сохранилось изображение с видеокамеры, установленной в дежурной части, где все те же полицейские ждут пока задержанный смоет с себя следы крови. (С целью скрытия гематом и ссадин на лице изображение с видеокамеры изъятое цветным в дело приложено уже черно-белым). Все это за полтора часа до его встречи с моим сыном и за час до смерти. Видеокамера зафиксировала и его возвращение из мирового суда за полчаса до того как Руслан увидел его на этом изображении. Руки его находятся постоянно в области переломов на груди и ребрах. Из 882 сотрудников и посетителей, входивших и выходивших из здания ОВД в этот день с 7 часов до 11 час. 46 мин. он единственный, кто опирался на перила крыльца, ему понадобилось в три раза больше времени, чтобы одолеть двенадцать ступеней, чем всем остальным.

О том, что Руслан не совершал такие издевательства над человеком, подтвердила и судебно-медицинская экспертиза, проведенная Бюро СМЭ КЧР. Согласно ей телесные повреждения умершему причинены в срок свыше 4-6 часов, но менее 20 часов до наступления смерти, т. е. задолго до встречи моего сына с умершим, но как раз в тот период, когда он находился под неусыпным «наблюдением» шести полицейских. Это полностью разрушало версию о виновности Руслана, но дело против него уже было готово. В результате была назначена и проведена комиссионная экспертиза в Бюро СМЭ Краснодарского края с эксгумацией трупа. Краснодарские эксперты, признавая,  что в  трупе, эксгумированном через 6 месяцев,  невозможно выявить никаких новых признаков,  не опровергая исследовательскую часть первой  экспертизы, утверждают, что повреждения причинены около 1-3  часов до момента  наступления смерти. Но все же «подстраховываются» - со ссылкой  на безымянных «авторов» и среднестатистические данные допускают вариабельность в  течение десятков  минут и даже часов, что также не могло удовлетворить следствие: уж очень коротким был период, когда погибший находился в здании ОВД, где его  якобы убил мой сын. Третья повторная комиссионная экспертиза была проведена в Бюро СМЭ Ростовской области. Наши протесты и просьбы провести экспертизу в г. Москве с привлечением ведущих специалистов и современных технологий не были услышаны. Хотя нас проконсультировали, что это может продлиться более года мы согласны были ждать. Дело дошло до суда, но нам и там отказали. Повторная Ростовская комиссионная экспертиза, в составе которой не было ни танатолога, ни гистолога, а возглавлялась она заместителем по общим вопросам, наконец, дала предсказуемый результат: телесные повреждения могли быть причинены непосредственно перед смертью. В основе заключения всех трех экспертиз лежит гистологический метод.

В нашем случае все три экспертизы отмечают однотипную микроскопическую картину, однозначно свидетельствующую о развитии ответной клеточной реакции на травму в виде лейкоцитарного вала, который согласно международным научным данным и судебно-медицинской практике начинает формироваться не ранее 6 часов после нанесения травмы. И в этом все мировое, и российское в том числе, экспертное сообщество единогласно. О давности нанесения травмы свидетельствуют также гемолиз эритроцитов, выпадение нитей фибрина, лейкостазы, отмеченные во всех трех экспертных заключениях. Но в двух последних полностью отсутствуют ссылки на научную литературу. Вывод экспертов Краснодарского и Ростовского Бюро СМЭ о невозможности совершения погибшим целенаправленных действий, не требующих активных усилий, опровергается как научными данными, так и обширной судебно-медицинской практикой. При отсутствии повреждений головного, спинного мозга, позвоночника, конечностей, т. е. опорно-двигательного аппарата это вполне возможно. Примеров тому огромное множество, хотя бы последний нашумевший случай, когда человек ножом нанес себе несколько ударов в сердце. Я не говорю о других явных нарушениях Закона о судебно-медицинской деятельности.

Каково было мое потрясение, когда в статье «Почем убийство, господа эксперты?», заголовок которой говорит сам за себя, я обнаружила в роли организатора сфальсифицированной комиссионной экспертизы по трупу матери и ребенка, члена нашей повторной комиссионной экспертизы – заведующего Ростовским отделом судебно-медицинской экспертизы потерпевших, обвиняемых и других граждан , который к исследованиям умерших по определению отношения иметь не может, но, тем не менее, с готовностью проводит их. Как можно не бояться греха и не бояться ошибки?! Впрочем, если людей не тронула смерть матери и ребенка, что им судьба молодого полицейского капитана, который по их заключению будет обвинен в особо тяжком преступлении?!

Важным свидетельством давности нанесения побоев являются кровоподтеки и ссадины. Любой мужчина, хотя бы единожды участвовавший в драке или занимавшийся спортом знает, что синюшно-фиолетовый оттенок появляется на месте удара не в первые 10-20 минут, а по истечении нескольких часов. Это известно всем, даже мальчишкам-драчунам, но не нашим экспертам. Побои, на умершем, имеют именно этот оттенок.

Столь же несостоятельным является  обвинение в  избиении моим сыном второго задержанного. Согласно судебно-медицинской  экспертизе синяки на его теле застарелы,  нанесены  за несколько суток  до экспертизы, а значит и до доставления его в отдел.

Я прошу обратиться к элементарной житейской логике: в состоянии ли один человек за период времени менее часа, который задержанные провели в отделе, но не в его кабинете, (те же полицейские утверждают, что оставили вполне здорового человека в кабинете Рахаева на 20 минут) избить двух мужчин, одному переломав ребра, нанеся ссадины и гематомы по всему телу (один из известных в стране экспертов объяснил нам, что для нанесения таких переломов и ссадин в такое короткое время надо было повесить задержанного на крюк и бить его чем-то наподобие дубины, круша ему ребра со спины, с боков, груди длительное время), а другому задержанному, как выяснилось в судебном разбирательстве, наносить побои, пять раз уходя из кабинета оперативников и возвращаясь, но, по словам последнего, не задав ему ни одного вопроса, не предлагая подписать какое-либо признание? При этом делать все это изуверски спокойно, прерываясь на обед, переговорив шесть раз только по мобильному телефону. По уверениям тех же шести полицейских ни один из избиваемых не издал при этом ни звука. Возможно ли такое?

За это время Руслан успел переговорить не раз и по служебному телефону. Но в билинге его служебного телефона нам, к сожалению, отказали, впрочем, как и в билинге телефонов потерпевших, а билинг мобильных телефонов Руслана и вышеуказанных сотрудников полиции после наших неоднократных просьб, был проведен только после личного распоряжения Карнаухова маленькие победы давались нам такой тяжелой ценой! Нам отказали, не указывая причину, и в удовлетворении нашей просьбы о проведении психофизиологической экспертизы (полиграфа) Руслана и остальных сотрудников в одном из центральных государственных учреждений, в связи с чем он отказался принимать в ней участие.

О том, что дело против моего сына сфальсифицировано теми, кто таким образом хочет уйти от ответственности, есть множество очень убедительных доказательств. Они есть у нас и в деле, но не востребованы.

За эти полтора года я убедилась в том, что всему и везде установлена цена. Моему сыну надо было не служить, а копить деньги, чтобы откупаться от клеветников и мошенников. А мне надо было искать не истину, а те же деньги и тогда, возможно, ее бы услышали те, кто по долгу службы, обязан был ее установить. А истина такова, мой сын не мог избить человека, пусть даже это человек, по словам тех же полицейских, без определенных занятий, места жительства, наркоман и вор, неоднократно судимый за кражи. Не мог не только потому, что это невозможно сделать в такой срок и одному человеку, но и по своему воспитанию и внутренним убеждениям. История, рассказанная шестью офицерами, в которой им определены роли добросердечных парней, всю ночь сладко спящих на стульях в одной комнате рядом с дурнопахнущими преступниками-наркоманами, подозреваемыми ими в тридцати кражах, абсурдна. Они угощают задержанных то чаем, то пирогами, правда, после «угощения» у одного из них на губах и ухе запекается кровь, появляется гематома под глазом, а второй даже понять не может о каких пирогах они повествуют. Эта история сама по себе оскорбление здравому смыслу. По их сценарию моему сыну отведена роль маньяка-убийцы, которого они перепугались так, что не смогли защитить одного задержанного от смерти, другого от избиения. Объясняют они это следующим образом: «я был в шоке», «я удивился», «я испугался»… Именно такими словами пять офицеров полиции без всякого смущения оправдывают то, что они дали обезумевшему полицейскому в течение двадцати минут забить насмерть одного человека, периодически отвлекаясь на избиение другого. Страшно представить, чтобы с этими трусливыми парнями случилось, если бы им, не дай бог, встретился, хоть один боевик или вооруженный грабитель. И все это принимается на веру. Им не задается ни одного неудобного вопроса. Весь этот бред не подвергается сомнению, более того ложится в основу обвинения. Их не наказывают, более того двое из них поощряются, идут на повышение. Они просчитались в одном - на роль маньяка-садиста, измывающегося над слабыми и зависимыми от него людьми, Руслан самая неподходящая кандидатура. И это не мое мнение.

Владимир Владимирович! Вы знаете, что служба в полиции нелегка, а на Кавказе вдвойне - она отнимает не только физические силы, но и держит в постоянном напряжении, как самих полицейских, так и их родных и близких. В Нальчике я вместе со своим сыном переживала его ночные дежурства, командировки, каждый выстрел на улицах города ввергал меня в ужас. 13 октября 2005 года в 9 часов утра перед зданием ОВД-I он оказался под обстрелом боевиков. Рядом с ним взорвались две машины, взрывной волной был контужен сотрудник полиции, которого он под выстрелами перетащил за фундаментные блоки и, сняв с него форменную куртку, чтобы его не убили, жестами показал, чтоб он уходил через дворы. Дверь в здание за его спиной уже была заперта. Оставшись один на площадке перед зданием, подобрав автомат, он стал отстреливаться, практически принял бой. Позднее отбил заложника… Руслан был в штатской одежде, мог скрыться и никто не смог бы упрекнуть его за это. Но такая мысль не пришла ему даже в голову. На улице лежали трупы его товарищей, одному из них снесло половину черепа, но он еще пытался ползти… За мужество, проявленное во время этих событий, он был награжден медалью, которую у нас называют «путинской».

Я горжусь тем, что из него получился настоящий офицер полиции – защитник, а не преследователь. Никогда он не только не проходил, но даже не проезжал мимо, если видел что-либо, представлявшее угрозу здоровью или жизни человека. На моих глазах поздним вечером, он, выйдя из машины, в которой я сидела, подошел к толпе возбужденных молодых людей, нападавших на перепуганного парня и остановил драку. Когда я упрекала его в том, что он не бережет себя, он отвечал: «Тогда не надо давать присягу».

Мой сын, состоявшийся человек, проверивший себя и на мужество и на человечность. У него не было нужды самоутверждаться, тем более суетиться перед начальством. Проработав менее месяца в этой должности, он не подвергался никакому давлению со стороны руководства, никто не требовал от него выдать «на гора» показатели. Это был период его вхождения в коллектив. В связи с отсутствием мотива в его действиях, и тем, что  подобное  «рвение» со стороны начальника уголовного розыска выглядит более чем несуразным, случившееся пытались объяснить временным психическим помешательством, которому даже придумали название - "нелеченный синдром 13 октября". При этом у лиц, стремящихся упечь Рахаева за решетку, мотивов предостаточно – это желание избавиться от «особиста», боязнь мести со стороны родственников погибшего, если его смерть случайна, боязнь потерять работу, возможная месть ваххабитов… А Капитан Рахаев оказался идеальной кандидатурой для «подставы» - не местный, отработал в УВД менее месяца, родственников и друзей в КЧР не имеет. Последнее - немаловажный фактор на Кавказе. Надо сказать, что в этом судебном разбирательстве собралось слишком много родственников, рьяно обвиняющих капитана Рахаева: второй задержанный, подозревавшийся в 27 кражах, оказался двоюродным братом жены погибшего, с легкой руки тех же оперативников, один из которых его родственник по материнской линии, перешел в ранг потерпевшего. Дело против него либо прекращено, либо вообще не начиналось. Уверена, что в обмен на показания против моего сына сегодня он на свободе.

Мой сын уже полтора года не видит свою двухлетнюю дочь, родных и близких. Год его держат в СИЗО. Один из главных доводов обвинения в том, что он не дал себя арестовать в первые дни после случившегося. Я понимаю, что это теперь оборачивается против него. Но и понимаю, что у него и у нас не было другого выхода. Поверьте, если бы его задержали тогда, ему не удалось бы разобраться в этом деле, и сегодня нам нечего было бы противопоставить лжи этих людей. Как выяснилось, никто другой, кроме нас самих не сделал бы этого. Более того он был бы убит. В интернете рассуждали, кто первый убьет капитана Рахаева – родственники погибшего, менты-убийцы или ваххабиты… Уверенный в том, что стал жертвой хорошо продуманной и организованной провокации, убедившись в предвзятости следствия, испытывая опасения за свою и наши жизни, он был вынужден провести собственное расследование. В результате ему удалось полностью восстановить хронологию происшедшего. Дальнейшие события подтвердили обоснованность его опасений и доказывают, что он правильно оценил обстановку. Моего сына дважды пытались убить. Первый раз, когда после наших одновременных обращений в конце февраля месяца прошлого года в адрес правоохранительных структур РФ, на сайты руководства страны, в которых мы заявляли о его готовности явиться для дачи показаний и представить собранную информацию при гарантии сохранности жизни и объективности следствия, сразу же последовало его задержание, при котором он чудом остался жив. Второй раз, когда его хотели поместить в ИВС г. Черкесска, в здание, где находились его оппоненты. Я убеждена, что только личное вмешательство , уполномоченного по правам человека КЧР В. Титаренко, депутатов Парламента КЧР спасло его от расправы. А предвзятость следствия подтверждает тот очевидный факт, что даже явно противозаконным действиям  участковых и оперативных сотрудников, по их же словам всю ночь и утро удерживавших умершего в  опорном пункте, без всякого сомнения, избивших его, какой-либо юридической  оценки не дано. Более того этот факт выделен в отдельное дело, а виновником названо Неустановленное Лицо.

Сегодня мой сын на скамье подсудимых, а жена, сын и дочь умершего соревнуются в том, кто из них попадет в него плевком, осыпают его нецензурной бранью, делают непристойные жесты, угрожают ему и нам. Его награда за события в Нальчике обернулась против него и на суде, она только отягощает его положение, как свидетельство не его мужества и верности долгу, а его жестокости. Жена умершего говорит: «Убийца! Убил в Нальчике хороших ребят! Так они тебя и здесь догнали». Возможно, она права, потому что у двоих из основных свидетелей-оперативников родственники в числе тех, кто в тот день был на противоположной стороне. Но следователем не рассматривалась эта версия.

Мне говорят, что я совершила, возможно, столь же роковую ошибку: обратилась к высшим руководителям правоохранительных структур, и получила на свои обращения формальные ответы от их клерков, не отвечающие ни на один из поставленных мной вопросов. Мне внушают, что теперь эти обращения могут также обернуться против нас. Нам разъясняют: «Он должен быть наказан, иначе, ситуация будет хуже, чем в Татарстане. Это уже организованная преступная группа. Это пятно на полицию, следствие и прокуратуру. Никто на это не пойдет». Но мне думается, что сохранение чести мундира - не упорствование в ошибке, а умение ее исправить. Я верю, что люди, наделенные такой безмерной властью в нашей стране как Бастрыкин, Колокольцев, Чайка, Лебедев, тоже родители, возможно уже даже дедушки, откликнутся на мое письмо и направят свои усилия не на то, чтобы погубить молодого человека, а вместе с ним и нас, что они могут сделать с легкостью, а на то, чтобы помочь установить истину. Только об этом я прошу.

Вы в одном Вашем выступлении с болью говорили о том, что многие решения руководства страны, которые, казалось бы, должны идти во благо людям, принимаются обществом критически. Поверьте, виной тому те чиновники, которые своим мздоимством, равнодушием к страданиям людей дискредитируют их, чем наносят невосполнимый вред нашему государству, лично Вам, как его главе.

В вину Руслана не верят не только родные, друзья, соседи, товарищи, но и медицинские эксперты, журналисты, правозащитники, уполномоченные по правам человека, как впрочем, и все в ком есть хоть малейший здравый смысл и совесть. Сослуживцы, знавшие его по прежней работе, не сомневаются в том, что он - жертва «подставы» своих подчиненных, таким образом ушедших от ответственности за совершенное преступление и переложивших ее на неугодного им руководителя – «особиста» и «чужака».

Ознакомившись с обстоятельствами его дела, четыре депутата Госдумы , , обратились с запросами в правоохранительные органы, за что мы им безмерно благодарны. Поддержка правозащитников дает нам силы сопротивляться тому беспределу, с которым мы столкнулись.

Нет более трудной службы, чем служба в полиции. И нет более уязвимых и незащищенных людей, чем полицейские. Сегодня моего сына, который верой и правдой служил людям, оберегал жизнь и покой своих соотечественников, был верен присяге, рисковал жизнью и смотрел смерти в глаза, некому защитить.

Его самоотверженная служба, прекрасные характеристики (даже во время процесса сослуживцы характеризовали его как интеллигентного, воспитанного и дружелюбного человека, неспособного на жестокость и агрессию), ничего не стоят против явно лживых обвинений нескольких полицейских и одного наркомана, который, пользуясь своей безнаказанностью и востребованностью, с упоением куражится над ним.

Владимир Владимирович! Один из следователей на наши слова о том, что мы обратимся к руководству страны с просьбой о справедливости, ответил: «Да кому он нужен, он уже отработанный материал». Все происходящее подтверждает его слова.

Во всем мире, во все времена слово первого лица в государстве, в таких случаях, когда решалась жизнь и судьба человека, имело огромное значение. Я не прошу милости для моего невиновного сына, я умоляю помочь восторжествовать правде и справедливости. Мы осознаем, что для многих истина в данном случае невыгодна, но просим Вас помочь ее установить.
Есть знаменитые слова поэта Константина Симонова, который пришел к Сталину с просьбой о защите его от клеветников, но посмотрев ему в глаза, понял, что жаловаться больше некому. Мне, как и Симонову, жаловаться больше некому и мне страшно подумать, что я увижу в Ваших глазах равнодушие.

Руководителю

СУ СК РФ по Ростовской области

генерал-лейтенанту юстиции

ЗАЯВЛЕНИЕ

о возбуждении уголовного дела

В производстве Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики находится уголовное дело по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.111, ст.286 УК РФ.

, являвшийся начальником ОУР УВД по г. Черкесску, обвиняется в том, что 07.10.2011г. в здании УВД по г. Черкесску в период времени с 12 часов 10 минут до 12 часов 50 минут нанес более 30 ударов по телу с целью получения признательных показаний, в результате которых получил переломы ребер с обеих сторон, а также перелом грудины, которые явились причиной смерти.

Следствием установлено, что в ночь с 06 на 07 октября 2011г. был задержан сотрудниками ОУР и содержался в опорном пункте полиции №8 г. Черкесска. В УВД по г. Черкесску был доставлен только в 9 часов 30 минут 07.10.2011г., при этом изображение на видеорегистраторах дает основание полагать, что у него уже имелись телесные повреждения.

Основным доказательством, на котором построено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, является заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа Ю. от 01.01.2001г.

Судебно-медицинскую экспертизу провела комиссия экспертов Ростовского Бюро судебно-медицинской экспертизы Ростовской области в составе: заместителя начальника Ростовского БСМЭ по общим вопросам , заведующего Ростовского отделения судебно-медицинской экспертизы живых лиц , заведующего отдела судебно-медицинской экспертизы потерпевших, обвиняемых и других граждан Ковалева комиссии являлся , экспертом-организатором –

Указанное заключение комиссии экспертов содержит заведомо ложные сведения и выводы, на основании которых обвиняется в совершении особо тяжкого преступления.

В ходе предварительного следствия было по трупу Ю. проведено 3 судебно-медицинских экспертизы:

- судебно-медицинская экспертиза № 000 от 01.01.2001г., проведенная Бюро судебно-медицинской экспертизы Карачаево-Черкесской Республики;

-судебно-медицинская экспертиза № 000/2012 от 01.01.2001г., проведенная Бюро судебно-медицинской экспертизы Краснодарского края;

-судебно-медицинская экспертиза от 01.01.2001г., проведенная Бюро судебно-медицинских экспертиз Ростовской области.

Выводы всех трех судебно-медицинских экспертиз основаны на выводах гистологических исследований.

Согласно выводам экспертов гистологов в местах телесных повреждений при гистологическом исследовании объектов, взятых с трупа , установлены признаки гемолиза эритроцитов, лейкоцитарного вала по периферии кровоизлияний и фокусных скоплений клеток белой крови, а также выпадение волокон фибрина.

Теория и практика судебной медицины свидетельствует, что лейкоцитарная инфильтрация в кровоизлияниях закономерно развивается в интервале 4-6 часов от момента их образования и имеет диффузный характер.

Период 6-12 часов от момента образования кровоизлияния характеризуется как активная фаза экссудативного воспаления, в которой диффузное распространение лейкоцитов уменьшается, в связи с чем клетки белой крови концентрируются перифокально к кровоизлиянию, а через 12-20 часов отчетливо обозначается лейкоцитарный вал. (, «Гистологический и цитологический методы исследования в судебной медицине», другие научные труды).

Таким образом, формирование лейкоцитарного вала указывает на образование телесных повреждений за 6-12 часов до наступления смерти.

Между тем, в заключении экспертизы комиссия экспертов указывает период причинения телесных повреждений до 1 часа до момента наступления смерти

Таким образом, как усматривается из вышеописанного, установленный экспертами интервал является не только необоснованным, но и противоречит научной литературе, умышленно «подгоняется» экспертами под время встречи с Ю.

Из заключения экспертизы следует, что на трупе установлены множественные кровоподтеки синюшно-багровой окраски.

Однако данному обстоятельству в выводах незаконно не уделено внимания.

Между тем, время причинения телесных повреждений в методической судебно-медицинской литературе позволяет определить время изменения цвета кровоподтека.

В первые часы излившаяся кровь содержит оксигемоглобин, что придает кровоподтеку багрово-красный цвет. Этот период длится около 2-4 часов. Затем оксигемоглобин переходит в восстановленный гемоглобин и в течение следующих 6-12 часов приобретает сине-багровую окраску. («Определение давности повреждений мягких тканей при механической травме по морфологическим критериям» , Д).

Следовательно, все объективные признаки (образование лейкоцитарного вала, выпадение нитей фибрина, цвет кровоподтеков на трупе) указывают на получение телесных повреждений в срок от 4-х до 12-ти часов до момента наступления смерти.

Время образования телесных повреждений в срок от 4-х часов установлено заключением экспертизы № 000. Заключение экспертизы № 000/2012 не исключает возможности образования телесных повреждений от 4-х часов до наступления смерти.

Только в заключении комиссия экспертов в категоричной форме указывает время образования телесных повреждений в срок до 1 часа до момента смерти.

Погосян, Усачев, Ковалев, как врачи-эксперты, несомненно, обладают знаниями относительно времени образования лейкоцитарного вала, указывающего на определенное время образования телесных повреждений, однако умышленно дали неверную оценку гистологическим исследованиям, а также сделали выводы, не основанные на материалах уголовного дела.

На коррупциногенность проведенной экспертизы, явившейся причиной искажения ее выводов, указывают следующие обстоятельства:

1. отсутствие в заключении эксперта методов исследования, списка научной и практической литературы, позволяющей сделать такие категоричные выводы;

2. нарушение административно-территориального принципа производства экспертизы;

3. экспертом-организатором экспертиза по постановлению карачаево-черкесских следователей начата спустя 2 дня после вынесения постановления о назначении экспертизы, т. е. практически сразу после получения материалов дела. При этом остальные экспертизы, назначенные следователями органов следствия Ростовской области, были необоснованно перемещены во вторую очередь;

4. в состав комиссии, которая провела повторную судебно-медицинскую экспертизу по трупу , необоснованно вошли специалисты по проведению СМЭ живых лиц.

В состав комиссии не вошли эксперты таких специальностей, как эксперт-танатолог и эксперт-гистолог;

5. Заключение экспертизы от 01.01.2001г. по неизвестным причинам не имеет сопроводительного письма, регистрационных номеров.

На основании вышеизложенного,

ПРОШУ:

1. Провести проверку в порядке ст. ст.144-145 УПК РФ и при наличии оснований привлечь заместителя начальника Ростовского БСМЭ по общим вопросам , заведующего Ростовского отделения судебно-медицинской экспертизы живых лиц , заведующего отдела судебно-медицинской экспертизы потерпевших, обвиняемых и других граждан к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч.2 ст.307 УК РФ – заведомо ложное заключение эксперта, соединенное с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления.

«18» февраля 2013г.

Защитник