ПРОЛОГ
Над пограничными землями сгущались сумерки. Громыхнув, на ворота крепости встал второй засов. Гостья небольшого замка непроизвольно вздрогнула и оглянулась. Охранники заметили как из под её капюшона выбилась прядь белокурых волос. Тяжкий вздох повис в воздухе, - таких красивых блондинок суровые потомки бретонцев уже давно не видели в пограничных землях. Её спутник, рыцарь в темных латах, прикрытых черным плащом, остался невозмутим. «Я провожу Вас в зал для гостей, госпожа», - сутулый слуга знаком велел пацанчику в лохмотьях принять поводья превосходного вороного скакуна и подал руку изящно соскользнувшей с седла дворянке. Внезапный и давно забытый трепет вдруг охватил слугу, когда рука дамы коснулась его. Некстати вспомнились молодые годы, заливные луга с травой по плечи, где девушки находили усладу в объятьях юнцов, собиравшихся стать оруженосцами…
Пока дворянка переодевалась при помощи молодой кухарки в гостевой комнате, сопровождавший её рыцарь как черная статуя возвышался посреди зала пиров. За все это время он, казалось, не пошевелился и даже не удосужился снять шлем. Дама спустилась в зал по скрипящей винтовой лестнице и элегантно присела на отведенное ей место, кухарка помогавшая ей переодеваться, быстро направилась в комнаты для слуг с каким – то неестественным, зеленоватым блеском в глазах. В ожидании хозяина замка и скорого ужина (на вертеле распространял аппетитные запахи молодой кабанчик, не успевший отведать орочьего кнута, но словивший стрелу, посланную с мастерством настоящего бретонского лучника), старик – слуга развлекал гостью местными байками: «… а когда третьего дня в Живой Курган упала зелёная комета, вся округа и вовсе взбесилась – орки, гоблины среди белого дня лезут – солнца не боятся. Сквайры нашли свежие норы скавенов», - «А что – много здесь крысолюдов?» - поинтересовалась дама, - «Да раньше о них слыхом не слыхивали, а сейчас даже дети настропалились простых крыс по амбарам ловить, - до того скавены житья нам не дают». «И главное, столько всякого сброда в округу потянулось: и пехотура ваша имперская безродная, и орки какие – то все в железе с арбалетами – в Барак Варр бы их… да что говорить – я за всю жизнь только одну эльфийскую стрелу видел – из барона нашего в Лоренне её вытаскивали, - а тут на тебе – эльф! Живой! Да ещё и не наш, лесной, – а тёмный, и опять таки в отряде наемников…». Дама не спеша достала табакерку редкой работы со странным узором в виде восьми стрелок, соединенных в звезду и помещенных в круг. Щелкнув, откинулась потайная крышечка и госпожа кончиком длинного ногтя на мизинце подцепила из своей табакерки крапинку какого – то снадобья, посвечивающего ядовито – зелёными огоньками. Крапинка отправилась на кончик языка красавицы. Глаза её прикрылись от наслаждения…
… В это время два пеших путника переполошили охрану у ворот замка. Один из них, в грязной белой туники усердно бил дубовые створки ворот посохом, более смахивавшим на боевой молот на очень длинной рукояти. Другой, в дорогом но не менее испачканном камзоле, зажал в каждой руке по заостренному осиновому колу и, орудуя ими как барабанными палочками, выстукивал по воротам дробный сигнал тревоги «атака с тылу» с ловкостью заправского имперского отрядного барабанщика. В короткие передышки обладатель посоха – молота вскрикивал: «Именем Сигмара! Впустите нас! Спасите свою жизнь! Баронесса уже в замке!», - в ответ едва слышалось монотонное и беспрерывное бурчание начальника караула: «Пущать не велено. Приходите утром. Пущать не велено. Не доводи до греха» …
… Заполняя неловкую паузу обходительный слуга продолжил «Вот такого вот цвета как ваша сладость комета в Живой Курган ударила. Из него и так иногда скелеты вылазили – а после этого…» внезапно слуга задумался. В то же мгновения отворилась дверь и в зал продефилировал владелец замка – Принц Драконий Коготь. Его знаменитый амулет – действительно коготь дракона в мифриловой оправе, горделиво покоился на груди местного барончика. «Сударыня, как мне вас отблагодарить за столь неожиданный и столь же приятный визит? Ваша красота затмевает всё в округе… не желаете отведать местную дичь?», - Коготь рассыпался в предложениях и любезностях его двойная рыцарская перевязь поскрипывала под округляющимся животиком, а благовония забивали запах прожаренной дичи. Казалось, Драконий Коготь в одиночку умудрился заполнить собой весь полупустой и достаточно просторный зал. Барончик цвел и пах как молодой рыцарь в пору основания своего маленького королевства, состоявшего собственно из крепкого каменного замка и пары деревушек, вконец измученных орочьими и скавенскими набегами.
«Позвольте Вам представить сира Тристана - он поправляется у нас после поединка с драконом», - из второй гостевой комнаты в зал действительно спукался бретонский странствующий рыцарь. Копна его платиновых волос прикрывала ужасные ожоги на щеке и шее – явный след дыхания дракона, левая рука безвольно висела на перевязи, а сюркот скорее напоминал лохмотья нищего нежели верхнюю накидку гордого дворянина. Не смотря на свои, видимо многочисленные, раны и усталость, взор его был исполнен веселья. «Брат мой Драконий коготь, неужели нашу суровую кампанию сегодня разделит прекрасная дама?», - «Да! Баронесса Альтбургская избрала наше королевство своим пристанищем!… Баронесса, простите Вашего покорного слугу, я Вас не представил раньше…».
Вслед за странствующим рыцарем из комнаты выпорхнула девица, менявшая рыцарю повязки, в простеньком платье, какие были распространены среди дворянок патриархального королевства Бретонния. Она оглядела залу – и глаза её расширились от ужаса: «Тристан! Коготь! Берегитесь!». Тристан удивленно оглянулся: «В чем дело, Ровена?». «Черный рыцарь!» - на этом крике девушки рыцарь в темных доспехах мгновенно преобразился. Плащ, скрывавший его наполовину, упал на пол и изумленным взорам рыцарей предстали блистающие в свете камина и свечей абсолютно темные доспехи, усыпанные кровавыми звездами Хаоса. Как кошачьи когти, из гладких доспехов вылезли черные зазубренные шипы. Казалось, рыцарь хаоса впитывал весь свет – в зале будто стало темнее – через мгновение черная шипастая тень с огромным двуручным мечом метнулась к рыцарям, срубая по дороге голову старику - слуге…
… «Ждать больше нельзя», - тихо прошептал старик в белых одеждах. Он отошел от изрядно избитых ворот замка и что – то быстро зашептал, направляя посох – молот на створки. Грянул гром. Добрый мореный дуб на воротах разлетелся в щепки. Тут же раздался грохот падающих на землю засовов и кованых петель. Два воинствующих путника ринулись на ошалелую стражу. Один грозно вращал вокруг себя двойной петлей посох – молот. Со стороны другого угрожающе шипели фитили на паре пистолей…
… Удар молнии в ясном ночном небе отвлек внимание баронессы и рыцаря хаоса буквально на секунду. За этот миг раненый рыцарь обнажил меч, а Драконий Коготь, ругаясь как последний галерный раб, ногой опрокинул дубовый стол столешницей в сторону столь неожиданной опасности, выхватывая свой парадный меч и стилет, прятавшийся в складках одежды. Сверху, с лестницы, в сторону баронессы понесся клок синего тумана. Дрожа от напряжения, девица, творила заклинание. Обернувшись, баронесса рванула из – за пояса старый пергамент, содрала с него алую сургучную печать и принялась громко читать свиток вслух. Слова неизвестного языка звучали как собачий лай. Рыцарь хаоса нанес первый удар. Громадный меч рассек пополам дубовую столешницу, легко сбил парадный меч Когтя и раскроил тому предплечье. Коготь взвыл от дикой и неожиданной боли. Рану жгло как огнем. Тристан наскочил на рыцаря Хаоса сбоку и мощным рубящим ударом угодил в левый наплечник. Наплечник лопнул, как спелый фрукт, выбросив в лицо рыцаря струю густой тёмной крови. Дочитав, баронесса рванула свиток пополам. Синий туман развеялся, а девица, побледнев, отлетела в дверь комнаты для гостей. Баронесса обернулась к двери и увидела как в зал вбегает какой – то человек, выставив вперёд два пистоля. «Охотники!», с ненавистью проскрипела баронесса и швырнула в стрелка огненный шар. Рыцарь хаоса сбил второй удар Тристана. И тут за его спиной разбилось окно залы – словно таран прямо в черный шлем влетел посох – молот, превращая голову рыцаря Хаоса в кровавую кашу. Коготь забился на полу в судорогах – боль взяла верх. Охотник на ведьм с пистолетами, уже объятый пламенем, выстрелил в баронессу почти в упор – и промахнулся. Тристан смахнул кровавую жижу с лица и направился к колдующей баронессе. Вдруг его гнев сменился восхищением. Поражаясь величием белокурой красавицы, рыцарь начал недоумевать как это он мог поднять руку на такую красоту. Баронесса повела рукой в сторону Тристана и его тело начало содрогаться от сладкого экстаза. Так же задрожал и второй охотник на ведьм, попытавшийся добежать через зал за своим посохом. Пришедшая немного в себя девица вновь появилась на лестнице: «Леди, помоги мне», - начала искренне и неистово молиться девушка, - «Благослови и сохрани…», - слова молитвы превратились в шепот, затем девица вскрикнула: «Сдохни, проклятая тварь Слаанеша!». Странная тишина воцарилась в зале. Посреди окровавленных и горящих тел, обломков и осколков на том месте, где была баронесса, сидела и удивлённо пучила глаза большая бородавчатая жаба…
… На месте выбитых ворот гарнизон замка и крестьяне из соседней деревни срочно строили баррикаду, в недалеком околке слышалось рычание орочьей стаи. На пограничные земли опустилась ночь.
