1.Имя Иерааль «темный огонь»/Александр Демидовский
2. Дом Ламацу
3.Фракция Таинники
4. Человеческая внешность Высокий, длинные темные волосы и пронзительные, ледяные голубые глаза, которые, кажется, всегда видят собеседника насквозь.
5. История
Время Творения. Великое время мы были подмастерьями Его. Его руками и глазами. У каждого своя цель, которая была смыслом жизни любого из нас. И все же цель эта была лишь частью Его замысла, казавшегося нам единственно верным, единственно возможным. Мне, среди прочих, было доверено воплощение того, что люди называют Вдохновением. То, что заставляет художника работать до изнеможения над холстом. То, что не дает поэту спать по ночам…. «Музы» - скажут древние греки, «форнит» - добавит много позднее ироничный писатель. Я же называл это «темным огнем» - огнем, подобным огню страсти, что охватывает влюбленных, но названия не имеют значения. То, что мы создали, было прекрасно!
И было оно создано, чтобы пропасть! Погаснуть за ненадобностью! Ведь в золотой клетке, которой был Эдем люди не могли творить, они просто не видели необходимости в этом! Все вокруг было настолько не правильно, не естественно прекрасно, что люди считали невозможным создать, что-то еще! И был среди нас Первый. Среди Равных Люцифер «Утренняя Звезда». Он говорил, что мы должны принять решение. Он говорил, что люди не только Его творение, но и наше. Он говорил много, говорил правильно, но все же я никогда не воспринимал его как Учителя…. Учителем мне был тот, кого называли Фурзуф «Судья Сфер» - величайший и светлейший из тех, кого я знаю. Он любил наблюдать за нашей работой, просто стоял чуть поодаль, не мешая, и улыбался какой–то грустной улыбкой. Я и сам не заметил, как начал проводить все свободное время, беседуя с ним. Уж не знаю, был ли он таким же великим оратором, как Люцифер, но он всегда находил нужные слова, чтобы поддержать меня. Не давая прямых советов, он всегда мог подсказать, что делать дальше. Другие ангелы тоже прислушивались к его мнению, возможно еще и потому, что занимался он некими Сферами. Выведать у него: «Что это такое?»- было невозможно. На все мои вопросы он отвечал, что–то вроде: «Когда придет время, об этом узнают все»,- и переводил разговор в другое русло. Мне удалось выяснить только то, что для своей работы он пользуется артефактом, который называется «Ключ»- он служит для путешествия между мирами. То, что Фурзуфу доверили подобный артефакт, само по себе говорит о высокой важности его задания. Сейчас, оглядываясь назад, я осознаю, что если бы не он то у меня, возможно, не хватило бы духа присоединится к Восстанию. Именно он объяснил мне, что нужно Бороться! Именно он сказал мне, что нужно Верить! Именно он помог мне не сойти сума, когда началось то, что потом назовут Эпохой Гнева…
Мне все еще больно вспоминать о тех временах….у нас отобрали все, даже имя! Нас назвали демонами! Взгляды тех, что не посмели ослушаться Его, казалось, оставляли ожоги на сердцах каждого из нас! Они и Мы, похоже, это навсегда! Еще были люди: те кто страдал, и страдал по нашей вине. Но мы сможем построить для них рай здесь! Мы сможем доказать Творцу, что мы были правы! Когда пришло время разделиться я, не раздумывая, вступил в Багровый легион. Уж если сражаться, то бок о бок с тем, кто был с нами с самого начала; кто, как мне казалось, будет с нами всегда. Что же касается Фурзуфа, то он старался не вмешиваться в противостояние, и был, как всегда, лишь духовным наставником. Наши с ним беседы происходили не часто, но после них на душе становилось легче и спокойнее. При себе он все еще хранил Ключ, как будто не желая до конца отрекаться от прошлого, или же, как я думаю, бережно сохраняя его для Будущего.
Но все проходит, боль притупляется, нужно жить дальше, нужно стараться сделать этот мир лучше! Я, желая наблюдать за развитием своего аспекта творения, основал в одном из городов Школу Искусств. Своих учеников я искал сам, каждого отбирал лично. Не признанные художники, не понятые поэты, истинные таланты, а я лишь помогал отточить им свое мастерство, помогал добиться признания. Я был счастлив, но счастье было не долгим.
Вскоре Небеса показали нам, что их терпение может быть долгим, но не бесконечным. В наш мир пришли мальхим – ангелы войны. Они даже не были жестоки. Как может быть жесток скальпель хирурга, вырезающий злокачественную опухоль? Но мы сопротивлялись отчаянно. Мы пережили потрясение от первых потерь, и сумели принять начавшуюся войну. Но, так или иначе, к войне с небесами все мы были готовы. Хуже всего было то, что наши братья из Эбенового и Серебряного легионов будто сорвались в пучину жестокости, будто стали, наконец, теми, кем мы все давно уже были для Небес. Мы пытались их вразумить, но они не слышали нас. В конечном итоге нам приходилось сражаться на два фронта. Именно в этой войне я потерял последние крупицы страха. Именно в этой войне я впервые убил себе подобного. А во время Долгого Марша я поклялся себе, что никогда не стану таким чудовищем, какими стали Авадон и Асмодей.
Перед началом штурма одной из последних крепостей отступников ко мне пришел Фурзуф. Он сказал мне, что вскоре наступит великое время, время нашего рассвета. Но ведь момент восхода солнца столь же прекрасен, сколь и скоротечен. Тогда я не понял его слов до конца. Тогда я не знал, что случится дальше.
Рассвет действительно наступил! Великий эксперимент! Время, когда каждый творил в области, которая была близка ему, и, в тоже время, все мы стремились к единой цели. Создавались прекраснейшие произведения искусств, рождались новые учения. И мы, уставшие от войн, могли позволить себе отдохнуть. Первый удар нанесли не рати мальхим и не очередное проклятие, люди просто начали забывать общий язык. Мы были бессильны что-либо сделать. И, когда небеса нанесли свой удар, у нас уже не было сил сопротивляться. Великое Восстание потерпело поражение.
Но мы не потеряли гордости. На том представлении, названном ими Судом, ни один из Падших не стал играть роль шута. Мы развернулись к Верным спиной и шагнули в бездну, не было среди нас лишь того, кто должен был идти среди первых. С нами не было Люцифера, но это не слишком волновало меня, ведь, перед тем как шагнуть в Бездну, в толпе я успел разглядеть лицо Фурзуфа, как всегда спокойное, гордое и печальное. Дальше была только Тьма. Тысячелетия Тьмы.
Как после этого относится к Творцу? Я знаю лишь одно – ненавидеть его глупо, мы ненавидели слишком долго, и, в конце концов, забыли, зачем начинали Восстание. Желание подарить свободу людям превратилось в воплощение амбиций каждого из нас. Люцифер же, где бы он ни был, скорее всего, готовит новое восстание. Что ж, возможно для него это единственный путь. Ведь Восстание подарило свободу не только людям, оно подарило свободу каждому из тех, кто был с Утренней Звездой. Ту свободу, которую не отобрать Бездной. Впрочем, хватит обо мне, хочу поговорить о том, кто помог мне освободиться.
Александр Демидовский – сын российских эмигрантов, работал в издательстве одной малоизвестной газеты, попутно печатал свои рассказы еще в паре изданий, но периодически, и не так, чтобы очень успешно. В общем, на жизнь хватало.
Были друзья, были даже какие–то мало что значащие влюбленности, никогда не продолжавшиеся слишком долго. Единственная, кем по- настоящему дорожил Александр, была его младшая сестра Ольга. Их родители умерли рано, и Александр чувствовал себя ответственным за нее. Только она понимала его по-настоящему. Но, все же, в личной жизни Александра все было не так хорошо, как могло бы показаться со стороны. К двадцати трем годам своей жизни Александр все чаще ловил себя на мысли, что круг: «работа-дом» начинает замыкаться, и ему хотелось вырваться из этого круга и убежать куда-нибудь очень далеко. Наверное, это и послужило причиной Зова. А я откликнулся потому, что увидел в нем, одного из своих учеников того времени, когда у меня была Школа самого счастливого времени моей слишком долгой жизни.
В тот госпиталь он попал совершенно по глупости - его сбила машина. Ничего особенного - отделался легким испугом. Как говорят: «Родился в рубашке». Но время, необходимое мне, он, все-таки, прибывал без сознания. И - вот уже Мы… Хотя нет - Я валяюсь в госпитале в каком-то городе. Как подсказывает мне моя память, он называется Ванкувер. И в этом городе я родился! Но названия и имена не важны. Важно то, что теперь я СВОБОДЕН!
