Подпись: 1. ПРЕДМЕТные области

и особенности основных направлений

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

1.1. Краткая характеристика

неоклассической экономической теории

Предмет и особенности неоклассики. Английский философ Имре Лакатош (1922–1974) подразделяет любую исследовательскую программу на две части: жесткое (твердое) ядро программы и ее защитный пояс1. Если неизменным остается не только жесткое ядро, но и защитный пояс, то программа является ортодоксальной. Модифицированной программа становится то­гда, когда изменяются элементы, составляющие ее защитный пояс. Наконец, если изменения затрагивают элементы, образующие жесткое ядро, появляется новая исследовательская программа.

В экономической теории XX в. доминирующей стала не­о­классическая теория. Лауреат премии имени А. Нобеля в области экономики Р. Коуз писал: «В настоящее время господствует то понимание экономической науки, которое выражено в определении Л. Роббинса (1898–1984): ²Экономика – это наука, которая изучает поведение человека с точки зрения отношений между его целями и ограниченными средствами, допускающими альтернативное использование². Это определение превращает экономику в науку о выборе. На деле большинство экономистов, включая и самого Роббинса, ограничивают свою работу гораздо более узким кругом разновидностей выбора, чем предполагает это определение»2. Предпосылками неоклассической экономической теории, которые составляют ее жесткое ядро, а также защитный пояс, являются следующие концепции3.

Жесткое ядро:

1) устойчивые предпочтения;

2) модель рационального выбора;

3) равновесные схемы взаимодействия.

Защитный пояс:

1) точное определение типа ситуационных ограничений, стоящих перед агентом;

2) точное определение типа имеющейся в распоряжении агентов информации о ситуации, в которой они находятся;

3) точное определение типа изучаемого взаимодействия.

Защитный пояс можно переформулировать другими словами4:

1. Права собственности остаются неизменными и четко определенными.

2. Информация является совершенно доступной и полной.

3. Индивиды удовлетворяют свои потребности с помощью обмена, который происходит без издержек, с учетом первоначального распределения.

К характеристике неоклассики нужно добавить следующие моменты. Первый – методологи­ческий индивидуализм, заключающийся в объяснении коллективных целостностей (а также институтов) на основе деятельности отдельных лю­дей. Именно индивид становится отправной точкой в анализе институтов. Например, характеристики государства выводятся из интересов и особенностей поведения его граждан. Второй момент – игнорирование институциональной струк­туры производства и обмена, так как она не имеет значения при определении сравнительной эффективности окончательного размещения ресурсов. Известен особый взгляд неоклассиков на процесс возникнове­ния институтов – концепция спонтанной эволюции институтов. Эта концепция исходит из следующего предположения: институты возникают в результате действий людей, но не обязательно в результате их желаний, т. е. спонтанно5. Кроме того, достижение равновесия исследуется методом сравнительной статики, т. е. исходной точкой анализа является состояние равновесия, а затем показывается, как изменение параметров вызывает процесс адаптации, ведущий к новому равновесию.

Неудовлетворенность неоклассическим подходом. Неоклассическая теория перестала отвечать требованиям тех экономистов, которые пытались осмыслить реально происходящие экономические события, по нескольким причинам.

1. Неоклассическая теория базируется на нереалистичных предпосылках и ограничениях, а значит, использует модели, неадекватные экономической действительности.

2. Экономическая наука считает возможным расширить круг анализируемых феноменов, например таких, как идеология, право, собственность, нормы поведения, семья и т. п. Этот процесс получил название экономического империализма.

3. В рамках неоклассики применяется «вневременной» подход, практически нет теорий, удовлетворительно объясняющих динамические изменения в экономике.

4. Неоклассические модели абстрактны и излишне формали­зованы.

Нобелевский лауреат 1973 г. Василий Леонтьев в статье «Академическая экономическая наука» (1982) писал: «Каждая страница экономических журналов пестрит математическими формулами, которые ведут читателя от более или менее правдоподобных, но абсолютно произвольных предположений к точно сформулированным, но не относящимся к делу теоретическим выводам... Год за годом экономисты-теоретики продолжают создавать десятки математических моделей и детально исследовать их формальные свойства, а эконометрики – приспосабливать алгебраические функции различных видов и форм к прежним наборам статистических данных, будучи не в состоянии заметно продвинуться в систематическом понимании структуры и принципов функционирования реальной экономической системы»6.

1.2. Старый институционализм

Основные характеристики и области исследований. Институционализм как направление экономической науки возник на рубеже XIX–XX вв. в США и сформировался к 1920–1930-м годам. Его формирование проходило под влиянием работ представителей немецкой исторической школы, социологии и других наук. Играя заметную роль в 1930, 1960 и 1970-х годах, это направление в своем развитии эволюционировало от старого (раннего, традиционного) институционализма к современному институционализму, который в свою очередь распадается на несколько направлений.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Ранние институционалисты отрицают исходные принципы неоклассичес­кой экономики: существование изолированного, независи­мого и рационального экономического человека с устойчивыми предпочтениями, который руководствуется интересами макси­мизации полезности; имманентное стремление экономической
систе­мы к равновесию; отсутствие проблемы получения и использования информации для принятия рацио­нальных решений, а также ставят под сомнение выводы и теории, основанные на этих предпосылках. Как отмечал М. Блауг, ученые, представлявшие данное направление, избе­гали концепций равновесия, рационального поведения, моментально­го приспособления и совершенной информации7.

Основные характеристики институционализма8:

1) разочарование в неоклассической экономике, ее абс­тракт­ных, статичных теориях, основанных на гедонистических и атоми­стических представлениях о человеческой натуре; 2) потреб­ность в интеграции экономической теории и других обществен­ных наук, таких как социология, психология, антропология и юриспруденция, или то, что можно назвать верой в преимуще­ства многодисциплинарного подхода; 3) неудовлетворенность каузальным эмпирицизмом классической и неоклассической экономики, выражающаяся в предложениях проводить детализированные количественные исследования, и 4) стремление к большему общественному контролю над бизнесом, другими словами, благожелательное отношение к государственному вмешательству.

Основоположник институционализма – крупный американский экономист, социолог, антрополог Т. Веблен (1857–1929). Основные его исследования связаны с теорией общественной эволюции. Важным фактором для Т. Веблена был не рынок, а институты, задающие рамки поведения индивидов на рынке, в политической сфере, в семье. Т. Веблен считал, что задачей экономистов является изучение норм, обычаев, привычек, а также их эволюции для интерпретации решений, которые принимают экономические агенты в разное время и в разных обстоятельствах. Веблена характерен технологический детерминизм: развитие техники влияет на общественную психологию, т. е. причастность человека к технике автоматически определяет его психологию, заинтересованность в лучшем функционировании индустриальной системы. Т. Веблен по-своему объяснил структуру капиталистического общества (впоследствии названную «дихотомией Веблена»), подверг критике негативные явления современного ему капитализма.

Социально-правовое направление раннего институционализма представлено в работах известного американского экономиста Коммонса (1862–1945), который проанализировал правовые основы функционирования экономической системы. Лидером эмпирического направления раннего институционализма стал так­же известный американский экономист Митчелл (1874–1948), известный своими количественными исследованиями коммерческого цикла, а также как основатель Национального бюро экономических исследований США.

В центре внимания институционалистов находятся институты (создаваемые людьми границы и рамки поведения), их эволюция, роль в определении экономического поведения индивидов, социальных групп и государства. Институционалисты относили к институтам составляющие как экономической, так и политической и правовой систем общества. Поэтому введение термина «институт» отражает в том числе стремление ученых изучить неэкономические явления. В результате институционалисты расширили предмет экономической науки за счет привлечения многих других дисциплин, придав исследованиям междисциплинарный характер.

Свое внимание старые институционалисты сконцентрировали на трех группах проблем: взаимоотношения труда и капитала; взаимоотношения корпораций с мелкими и средними пред­приятиями; противоречия частных и общественных интересов (механизм социального контроля над экономикой и проблема национальных интересов). Они отрицали действие механизма автоматического установления равновесия в экономике и ставили вопрос о необходимости вмешательства государства в экономику еще до появления кейнсианства. Институционалисты одними из первых отстаивали идею государственного контроля над экономикой и предложили различные способы «социального контроля». Так, Т. Веблен выступил с программой передачи власти инженерно-технической интеллигенции с последующим контролем над производством. Повышение роли государства и его вмешательства в экономику предлагал Дж. Коммонс, который считал, что правительство сможет обеспечить баланс интересов различных слоев общества. У. Митчелл отстаивал возможность устранения кризисов за счет использования государственных расходов, выступал за организацию национального планирования. Впоследствии эти рекомендации были развиты и конкретизированы, особенно в области планирования.

Не без основания к институционалистам относят Карла Маркса (1818–1883), который обосновал формационный подход к развитию общества в терминах производительных сил и производственных отношений, разработал теорию фабрики и первоначального накопления капитала, глубоко рассмотрел проблемы отчуждения труда, показал роль частной собственности, т. е. в целом использовал метод холизма и институционального детер­минизма. Из воспоминаний коллег, Т. Веблен ценил К. Маркса, а его самого некоторые называют «американским Марксом».

Обобщение взглядов старых институционалистов приводит к следующим выводам о методологических особенностях9:

· методологический холизм (целостность), в котором исходным пунктом анализа становятся не индивиды, а институты, т. е. характеристики индиви­дов выводятся из характеристик институтов, а не наоборот;

· междисциплинарный подход к рассмотрению экономических процессов с привлечением данных социологии, психологии, политологии, права, этнографии и других наук;

· эволюционный принцип в анализе экономических явлений, изучение их в развитии (в отличие от статичности господствующей теории);

· принцип историзма, выражающийся в стремлении выявить движущие силы и факторы развития, основные тенденции общественной эволюции, а также обосновать целенаправленное воздействие на перспективы общественного развития;

· акцентирование внимания на действиях коллективов (прежде всего, профсоюзов и государства) по защите интересов индивидов;

· принцип институционального детерминизма: институты рассматриваются в качестве основного препятствия спонтанности развития, являются важным стабилизирующим фактором, задают «рамки» всего последующего развития;

· использование в основном индуктивного метода, стремление идти от частных случаев к обобщениям, в результате чего институты анализировались без общей теории, в противоположность этому нео­классика была теорией без институтов;

· применение эмпирического метода исследования, конкретного анализа с использованием обширного статистического и фактического материала.

Особенности послевоенного институционализма. Институционализм возродился в послевоенный период. Основной его подъем приходится на 1950–1960-е годы, когда возникло несколько направлений, подходов, концепций. В этот период институционализм представляют такие известные экономисты, как: А. Берли (1895–1971), Г. Минз (1896–1988), Дж. М. Кларк (1884–1963) (теории трансформации капитализма); Дж. К. Гэлбрейт (1908–1993), Р. Хейлбронер (теории технократического детерминизма); Ф. Перру (1903–1980), Ж. Фурастье (концепции социологического направления); Г. Мюрдаль (1898–1987), К. Виттфогель, (анализ социальных систем и исследования проблем «третьего мира»).

Одним из направлений институционализма этого периода является институционально-социологическое течение. Это направление представляют: Ф. Перру (Франция)10, Г. Мюрдаль (Швеция)11, У. Льюис (Великобритания), Дж. Гэлбрейт (США) и др. Оно возникло на базе ряда школ конца XIX – начала XX вв.: англо-амери­канского институционализма, молодой исторической и социальной школ Германии и др. Эти институционалисты – последователи Т. Веблена и Дж. Коммонса – выступают за частичную национализацию, максимальный объем государственного регулирования, насколько это совместимо с сохранением рынка и частной собственности как основ экономики. В среде институционально-социо­логического направления впервые зародилась идея индикативного планирования, т. е. программы, способной оказать прямое воздействие на пропорции воспроизводства. Лидеры данного направления являются сторонниками активной социальной политики государства, причем по возможно большему числу аспектов. Примером может служить программа «повышения качества жизни» Дж. Гэлбрейта, оказавшая влияние на идеологические концепции левого фланга Демократической партии США и ряда социал-демокра­тических партий Западной Европы.

Институционалисты выступали против методологического индивидуализма экономистов неоклассической школы, а также исходной посылки об атомистичности рыночных структур и о совершенной конкуренции как всеобъемлющем механизме регулирования экономики. В этой связи они критиковали идею детерминированной целевой функции, максимизируемой рациональным экономическим субъектом при заданных ограничениях.

Большое внимание институционалисты уделяют общественным противоречиям. Западное общество, считают они, достигло такой стадии, которая характеризуется глубоким несоответствием уровня развития науки и технологии общественным институтам. Обратившись к изучению реальностей экономической жизни, институционалисты особо выделили проблемы экономической власти, связанные, во-первых, с процессами монополизации, перестройки рыночных структур и изменениями в рыночном механизме и, во-вторых, с возрастанием вмешательства государства в социально-экономические процессы. Внимание институционалистов привлекали проблемы экономической власти в различных ее аспектах: источники, формы, масштабы, способы реализации, последствия, методы ограничения; власть на микроуровне и в экономической системе в целом, связь экономической и политической власти.
В орбиту экономических исследований попали вопросы, связанные с воздействием политики государства на развитие экономики, конфликты интересов в сфере экономики.

В послевоенный период большое влияние на экономическую мысль оказала «кейнсианская революция». Хотя институционализм связывал с государственным регулированием надежды на создание стабильной и эффективной системы, в которой сочетались бы частные и общественные интересы, он не растворился в кейнсианстве. Институционалисты всегда подчеркивали значение социального контроля над экономикой, связывая его с проблемой общественного интереса, содержательных критериев общественного благосостояния. Поэтому многие из них видели узость кейнсианства, оправдывающего государственное регулирование необходимостью корректировки рыночных неравновесий. Институционалисты, доказывая необходимость позитивной роли государственного регулирования, стремились выйти за пределы сугубо рыночного подхода.

К числу основных характеристик институционально-социоло­ги­ческого направления следует отнести12:

· стремление реализовать идею социального контроля над производством посредством планирования;

· разработку практических мер по решению социальных проблем развитых капиталистических стран;

· попытку разработать рекомендации для преодоления отсталости и нищеты, унаследованных развивающимися странами от колониализма.

Вместе с тем послевоенный институционализм отличался от институционализма 1930-х годов как в области методологии, так и в области теории. Основная проблематика 1930-х годов – монополизация экономики и конфликты интересов – после окончания второй мировой войны отодвинулась на второй план. Эволюция институционализма на новом этапе выразилась в явном преобладании индустриалистско-технократического подхода.

Корни индустриалистских концепций легко прослеживаются в основных работах Т. Веблена; однако в 1950–1960-х годах эти концепции утратили прежнее критическое звучание. Многие институционалисты теоретически реабилитировали большой бизнес, поскольку с ним связывали научно-технический прогресс. Согласно их концепции, научно-техническая революция – это величайшая революция, способная решать фундаментальные общественно-полити­чес­кие проблемы. В качестве основного носителя рациональности и движущей силы экономического прогресса выступают крупные корпорации, которые функционируют на принципах индустриализма.

В 1950–1960-е годы популярными становятся идеи о происходящей трансформации капитализма, прежде всего за счет изменения природы крупных корпораций. Эти идеи были связаны, во-первых, с концепцией «революции управляющих» и, во-вторых, с учением демократизации собственности на капитал. Решающую роль приобрели понятия, представляющие социально-экономичес­кую систему капитализма как качественно новый этап, – «народный капитализм», «общество всеобщего благосостояния» и др. Государство, с точки зрения институционалистов, претерпело кардинальные изменения, вследствие чего основной целью его стало обеспечение «благоденствия для всех членов общества». На этой основе получили развитие различные теории «социального контроля», что наряду с идеей трансформации капитализма было характерно для институционального направления послевоенного периода.

Дж. Гэлбрейт – продолжатель Т. Веблена, предложившего начальный вариант технологического детерминизма, – дает развернутое применение технологического подхода к социально-экономическим явлениям современного ему капитализма. Комплекс предлагаемых им реформ Дж. Гэлбрейт называет «новым социализмом», который не противостоит капитализму, а озна­чает лишь усиление вмешательства государства в экономику для стабилизации всего строя. Новый социа­лизм Дж. Гэлбрейта соответствует «смешанной эконо­мике».

К институционалистам относят К. Айреса (1891–1972; взаимосвязь культуры и хозяйственной деятельности), Я. Корнаи (критика принципа равновесия), авторов теорий постиндустриального общества, теорий конвергенции и др.

К 1970-м годам относится разделение институциональной теории на «старый» и «новый» институционализм.

Кризис старого институционализма и модификация теоретических подходов. В конце 1960-х – первой половине 1970-х годов традиционный институционализм столкнулся с рядом противоречивых процессов в экономике и возрождением неоклассической теории в экономической науке. Его представителям пришлось пересматривать свои коренные принципы, чтобы совместить их с признанием ведущей роли рыночного механизма. Противники указали институционалистам на то, что критическая, разоблачительная направленность их работ преобладает над позитивной разработкой экономических проблем, и уже в 1970-е годы у институционалистов появляется ряд позитивных разработок, делаются попытки их синтеза. Преобладание позитивного начала над критическим – это еще одна черта современного институционализма.
И третья специфическая черта обновленного институционализма – стремление включить в свои подходы ряд элементов, присущих неоклассической теории (элементы кейнсианской теории давно уже используются институционалистами)13.

В 1980-е и к началу 1990-х годов обозначился кризис этого направления институционализма, особенно когда выявилась несостоятельность вывода институционализма 1960-х годов о неизбежности конвергенции капитализма и социализма как двух «равноправных» систем. Новое поколение традиционных институционалистов выступило на авансцену в 1980-е годы, призывая по-новому подойти к критике противостоящих теорий (неоклассической и марксистской), к оценке самого ин­ституционализма и к экономическим реалиям.

Старый институционализм обвинял противостоящие теории в игнорировании реальной социально-экономической структуры и проблем общественного развития. Современные традиционные институционалисты опираются на «самокритику», которой подвергают сложившиеся теории сами представители этих теорий, т. е. на внут­ренний кризис ортодоксального течения. Ряд неоклассиков отказался в 80-е гг. от принципа полной рациональности, претензий на способность к предвидению на основе теоретических моделей, возмож­ности прийти к формуле устойчивого и единственного общего равновесия, если при этом учитывать различия в инди­видуальных предпочтениях, в индивидуальном и групповом по­ведении.

Развернутую характеристику отношения современных институционалистов к марксизму дает У. Самуэльс: «Институционалисты согласны с марксистами в том, что власть важна, системные изменения должны учитываться экономической теорией, методологический коллективизм должен дополнять собой методологический индивидуализм, экономика (и политика) являются продуктами человеческой деятельности и поддаются реформированию, и, между прочим, интересы масс, например, рабочего класса, должны занять место в экономической теории; иначе они будут исключены или недооценены вследствие молчаливого либо явного упора на интересы господствующих высших классов». Самуэльс продолжает: «Но институционализм в общем критичен к марксизму за его концепцию экономического класса, за концепцию экономической трансформации (в противоположность институционалистской концепции, открытой для различных возможностей дарвиновской эволюции), за упор на революцию в противоположность реформам, за узкую трактовку ценности и экономической роли правительства»14. Отметим, что У. Самуэльс противопоставляет понятия «трансформация» и «эволюция», хотя трансформация может носить и эволюционный характер, а эволюция не исключает качественных «скачков».

В отличие от предшественников, современные институционалисты признают наличие противоречий внутри самого институционализма, так как одни институционалисты рассматривают свои работы как дополнение к неоклассике, другие считают, что эти два направления противоречат друг другу; одни институционалисты делают упор на критику, а другие – на позитивное развитие теории; сами институционалисты развивают свою теорию по-разному. Тем не менее близкие к традиционному институционализму экономисты полагают, что реалистическая экономическая теория должна включать социальные изменения, социальный контроль, коллективные действия, технологию, процесс индустриализации и рынок как институциональный комплекс, а не как абстрактный механизм.

Если недостаток неоклассической теории состоит в неспособности учесть и объяснить институциональную структуру экономики, то глубокий изъян старого институционализма – теоретическое «растворение» индивида в институтах, что было названо Дж. Ход­ж­соном «окультуриванием». «Старая» институциональная теория предусматривает процессы «окультуривания», посредством которых формальные и неформальные институты и культурное окружение формируют индивидуальные цели, задачи, ценности, роли или функции предпочтения. Позиция современного институционализма по этому вопросу изложена Дж. Ходжсоном и Э. Скрепанти. Они считают, что необходимо избегать чрезмерного упора на субъективность и индивидуальность, так как это означало бы недооценку культурного и институционального контекста или трактовку последнего как ненамеренного последствия индивидуальных действий. Однако и другая крайность не дает решения. Если считать, что индивидуальность определяется социальным окружением, тогда один тип редукционизма заменяется другим, методологический индивидуализм – методологическим холизмом. Оба под­хода не удовлетворяют. «Задача заключается в необходимости так сформулировать отношение между действием и структурой, чтобы сохранить структурную природу действия и реальность самого выбора и действия»15. Эта сложная задача до сих пор не решена.

Согласно старому институционализму объектом эконо­миче­-
с­кой теории является распределение экономической власти. Компромиссный подход новых традиционных институционалистов дан в следующем рассуждении У. Самуэльса. Пред­мет институциональной экономической теории – это «эволюция организа­ции и контроля экономики как целого, а не только аллокация ресурсов, распределение доходов, определение агрегатных условий дохода, выпуска, занятости и цен внутри данной системы». В подходе к этим проблемам институционалисты, как правило, используют большее число переменных, чем неоклассические экономисты. Дж. Ходжсон и Э. Скрепанти предлагают предварительное определение экономичес­кой теории «как науки о процессах и социальных отношениях, управляющих производством, распределением и обменом богатства и дохода».

Если неоклассики не только сводят всю экономику к рынку, но и считают рыночными все общественные отношения, то институцио­налисты делят экономику на рынок и не рынок, рассматривая то и другое как сферу действия институтов, исследуют взаимодействие рынков и институтов, рыночных и нерыночных сил.  Самуэльса: «Институционалисты считают: а) экономика включает больше чем рынок; б) действующий механизм аллокации – это не чистый концептуализированный рынок сам по себе, а институты, или властные структуры, которые формируют реальный рынок и действуют через него... в той мере, в какой рынок существует»16.

Институ­ционалисты этого направления пытаются создать обобщенную теорию «социальной ценности». Ценности выражены через выбор из существующего набора возможностей (как в неоклассичес­кой теории цен), а также через динамику структуры власти и властных взаимодействий при формировании структуры наборов. Аллокация, таким образом, – функция не только рынка в узком смысле, а результат всей системы организации и контроля в экономике. Более того, понятие ценностей выражено не толь­ко в товарах и факторных ценах, но также в терминах ценностей и действу­ющих правил законодательства и норм морали, которые управляют учас­тием и устанавливают различия в экономике. В целом по­нятие ценности распространяется за рамки цены до соци­альной ценности, которая влия­ет на функционирование экономики, частично определяя и формирование рыночных цен.

В целом традиционный институционализм пока не смог предложить самостоятельной исследовательской программы, хотя активная деятельность современных традиционных институционалистов свидетельствует об интенсивном поиске данной программы в позитивном ключе. Об этом, в частности, свидетельствуют «Энциклопедия по институциональной и эволюционной экономической теории» («Тhе Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics», eds. G. S. Hodgson, W. J. Samuels, M. R. Tool, 1994); журнал «Journal of Economic Issues». Среди наиболее известных

современных традиционных институционалистов следует выделить У. Даггера, Ф. Мировски, А. Мэйо, М. Ратфорда, Дж. Ходжсона, Э. Скрепанти, У. Самуэльса и др. Некоторые из современных традиционных институционалистов одновременно относятся к представителям эволюционного институционализма.

1.3. Новая институциональная

экономическая теория

Характеристика новой институциональной экономической теории. 60–70-е годы XX в. отмечены оживлением институционализма (преимущественно в США), выразившимся как в росте числа сторонников направления, так и в содержательном изменении институциональных воззрений. Как было отмечено ранее, старый институционализм не смог дать общезначимой программы исследований и это подтолкнуло к развитию в микроэкономической части экономической теории направления, которое ориентировано не на кардинальный пересмотр, а на мо­дификацию исследовательской программы. Появление данной теории связано с именем лауреата Нобелевской премии в области экономики Р. Коуза (р. 1910). Ключевые идеи нового направления изложены в статьях Р. Коуза «Природа фирмы» (1937) и «Проблема социаль­ных издержек» (1960). Коуза существенно скорректировали представления о предмете экономической тео­рии и включили анализ институтов в исследование проблемы экономическо­го выбора. Данный подход получил развитие в работах другого нобелевского лауреата – Д. Норта. Его подход ориентирован на объяснение структуры и изменения экономик в исторической перспективе на основе исследования взаимосвязей инс­титутов, организаций, технологии, влияющих на уровень трансакционных издержек и зависящих от последних.

В отличие от традиционного институционализма это направление получает название сначала неоинституционализма, а затем – новой институциональной экономической теории (НИЭТ). Новый институционализм предстает как учение, ориентирован­ное на человека, его свободу, открываю­щую путь к экономически эффективному, устойчи­во развивающемуся на основе внутренних стимулов обществу. В данном учении обосновывается идея ослабления воздействия государ­ства на рыночную экономику с помощью самого же государ­ства, достаточно сильного, чтобы установить в обществе правила игры и контролировать их соблюдение.

Если в качестве точки отсчета взять ортодоксальную неоклассическую теорию, то новая институциональная экономическая теория – модификация неоклассической исследовательской программы, а традиционный институционализм – новая исследовательская программа (по крайней мере в проекте) с точки зрения набора таких принципов, как методологический индивидуализм, рациональность, эко­номическое равновесие.

Новый институционализм принимает модель рационального выбора как базовую, однако освобождает ее от ряда вспомогательных предпосылок и обогащает новым содержанием17.

1. Последовательно используется принцип методологического индивидуализма. Согласно этому принципу реально действующими «акте­рами» социального процесса признаются не группы или организации, а индивиды. Государство, обще­ство, фирма, а также семья или профсоюз не могут рассматриваться как коллективные образования, поведение которых подоб­но индивидуальному, хотя и объясняются на основе индивидуального поведения. Утилитаристский подход, предполагающий межличностные сравнения полезностей и соответственно по­строение функции общественного благосостояния, также непри­меним. В результате институты вторичны по отношению к индивидам. В центре внимания новой институциональной теории оказываются отношения, складывающиеся внутри экономических организаций, тогда как в неоклассической теории фирма и другие организа­ции рассматривались просто как «черный ящик», внутрь которого иссле­дователи не заглядывали.
В этом смысле подход новой институциональной экономической теории может быть охарактеризован как наноэкономический, или микроэкономи­ческий.

2. Неоклассическая теория знала два вида ограничений: физические, порождаемые редкостью ресурсов, и технологические, отражаю­щие уровень знаний и практического мастерства экономических агентов (т. е. ту степень искусности, с какой они превращают исходные ресурсы в готовую продукцию). При этом она отвлекалась от институциональной среды и издержек по заключению сделок, считая, что все ресурсы распре­делены и находятся в частной собственности, что права собственников четко определены и надежно защищены, что имеется совершенная инфор­мация и абсолютная подвижность ресурсов, и т. д. Новые институционалисты вводят еще один класс ограничений, обус­ловленных институциональной структурой общества, также сужающих экономический выбор. Они подчеркивают, что экономические агенты действу­ют в мире положительных трансакционных издержек, плохо или недостаточно определенных прав собственности, в мире институциональных реальностей, полном риска и неопределенности.

3. В соответствии с неоклассическим подходом рациональность экономических агентов является полной, независимой и объективной (гиперрациональность), что равнозначно рассмотрению экономического аген­та как упорядоченного набора стабильных предпочтений. Смысл экономического действия в модели со­стоит в согласовании предпочтений с ограничениями в виде на­бора цен на товары и услуги. Новая институциональная теория отличается большей реалистичностью, что находит выражение в двух важнейших поведенческих предпо­сылках – ограниченной рациональности и оппортунистического поведения. Первая отражает факт ограниченности человеческого интеллекта. Зна­ния и информация, которыми располагает человек, всегда неполны, он не может полностью переработать информацию и интерпретировать ее применительно ко всем ситуациям выбора. Другими словами, ин­формация – ресурс дорогостоящий. В результате задача на максимум превращается, по мнению Г. Саймона, в задачу на поиск удовлетворительного варианта решения в соответствии с определенным уровнем требований, когда объектом выбора является не конкретный набор благ, а процедура его определения. Раци­ональность агентов будет выражаться в стремлении экономить не толь­ко на материальных затратах, но и на своих интеллектуальных усилиях. О. Уильямсон ввел понятие «оппортунистическое поведение», которое определяется как «преследование собственного интереса с использованием коварства»18 или следование собственным интересам, которое не связано с соображениями морали. Речь идет о любых формах нарушения взятых на себя обязательств. Индивиды, максимизирующие полезность, будут вести себя оппортунистически (ска­жем, предоставлять услуги меньшего объема и худшего качества), когда другая сторона не способна это обнаружить. Более подробно эти вопросы будут рассмотрены в следующей главе.

4. В неоклассической теории при оценке реально действующих экономических механизмов за точку отсчета принималась модель совершенной конкуренции. Отклонения от опти­мальных свойств этой модели расценивались как «провалы рынка», а на­дежды на их устранение возлагались на государство. Неявно предполага­лось, что государство обладает всей полнотой информации и, в отличие от индивидуальных агентов, действует без издержек. Новая институциональная теория отвергла такой подход. Привычку сравнивать реальные, но несовершенные институты с совершенным, но недостижимым идеальным образом Х. Демсец назвал «экономикой нир­ваны». Нормативный анализ должен вестись в сравнительно-институциональной перспективе, т. е. оценки действу­ющих институтов должны исходить из сопоставлений не с идеальными моделями, а с альтернативами, осуществимыми на практике. Например, речь идет о сравнитель­ной эффективности различных форм собственности, возможных вариантах интернализации внешних эффектов (в связи с необхо­димостью государственного вмешательства) и др.

Классификация и основные направления нового институционализма. Из-за огромной сложности предлагается несколько подходов к классификации современных направлений институциональной теории.

О. Уильямсон предложил следующую классификацию нового институционализма19 (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Основные подходы к анализу экономических организаций

(«дерево институционализма»)

Неоклассической доктрине, по мнению Уильямсона, присуща преимущественно технологическая ориентация. Предполагается, что обмен совершается мгновенно и без издержек, что заключенные контракты строго выполняются и что границы экономических организаций (фирм) предопределяются характером используемой технологии. В отличие от этого новая институциональная теория исходит из контрактной перспективы – на первый план выдвигаются из­держки, сопровождающие взаимодействие экономических агентов. В одних концепциях, относящихся к этому направлению, предметом изучения является институциональная среда, т. е. фундаментальные политические, социальные и юридические правила, в рамках которых протекают процессы производства и обмена (например, конституционное право, имущественное право, контрактное право и др.). Правила, регули­рующие отношения в общественной сфере, изучает теория общественного выбора (Дж. Бьюкенен, Г. Таллок, М. Олсон и др.); правила, регулирую­щие отношения в частной сфере, – теория прав собственности (Р. Коуз, А. Алчиан, Х. Демсец, Р. Познер и др.). Названные концепции отличаются не только по предмету исследования, но и по теоретическим установкам. Если в первой акцент делается на потерях, которые порождаются деятель­ностью политических институтов, то во второй – на выигрыше в благосо­стоянии, который обеспечивают институты права (прежде всего – судебная система).

Другие концепции изучают организационные структуры, которые (с учетом действующих правил) создаются экономическими аген­тами на контрактной основе. Взаимодействие принципала и агента рассматривает теория агентских отношений. Одна ее версия, из­вестная как теория механизмов стимулирования, иссле­дует, какие организационные схемы могут обеспечивать оптимальное распределение риска между принципалом и агентом. Другая, так называ­емая «позитивная», теория агентских отношений обращается к проблеме «отделения собственности и контроля», сформулированной А. Берли и Г. Минзом еще в 1930-е годы. Среди ведущих представителей этой концепции – У. Меклинг, М. Джен­сен, Ю. Фама. Центральным для нее является вопрос: какие контракты необходимы, чтобы поведение агентов (наемных менед­жеров) в наименьшей степени отклонялось от интересов принципалов (соб­ственников)? Действуя рационально, принципалы при заключении контрак­тов будут заранее (ex ante) учитывать опасность уклоняющегося поведения, оговаривая меры защиты.

Трансакционный подход к изучению экономических организаций опирается на идеи Р. Коуза. С точки зрения этого подхода организации слу­жат цели сокращения трансакционных издержек.
В отличие от теории агентских отношений акцент делается не на стадии заключения, а на ста­дии исполнения контрактов (ex post). В одном из ответвлений трансакционного подхода главной объясняющей категорией выступают издержки из­мерения количества и качества товаров и услуг, предоставляемых в сделке. Здесь необходимо особо выделить труды С. Чена, Й. Барцеля и Д. Норта. Лидером другой школы является О. Уильямсон. Центральным для нее стало понятие «структура управления». Речь идет о специальных механизмах, которые создаются для оценки поведе­ния участников сделки, разрешения возникающих споров, адаптации к не­ожиданным изменениям, применения санкций к нарушителям. Другими словами, возникает потребность в структурах управления, которые регулировали бы отношения между участниками сделки на стадии ее исполнения (ex post).

Опираясь на схему О. Уильямсона, предложил развернутую классификацию современных институциональных концепций20 (рис. 1.2), в которой выделяются неоинституциональная экономика и новая институциональная экономика.

Рис. 1.2. Классификация институциональных концепций

В ней под неоинституционализмом понимается НИЭТ, а новая институциональная экономика представлена французской экономикой соглашений и «прочими теориями» по терминологии О. Уильямсона. Необходимо отметить, что в предложенной схеме не отражено институционально-эволюционное направление современной теории, или эволюционная экономическая теория.

Развивающиеся направления в рамках новой институциональной экономической теории (новая политическая экономия, экономическая теория прав собственности, новая теория организации отраслевых рынков, новая экономическая история, экономическая теория трансакционных из­держек, конституционная экономическая теория, экономическая теория контрактов, право и экономическая теория и т. д.) различаются по степени моди­фикации жесткого неоклассического ядра. Имеющиеся различия не позволяют использовать приведенные выше названия как совершенные заменители.

Вместе с тем практически все исследователи в рамках НИЭТ используют не­сколько основополагающих принципов исследования: (1) методо­логический индивидуализм; (2) максимизация полезности; (3) ог­раниченная рациональность экономических агентов; (4) их оп­портунистическое поведение21. Поэтому можно говорить лишь о модификации неоклассиче­ской исследовательской программы.

Ис­ландский экономист Т. Эггертссон предлагает проводить различие между неоинституциональной и новой институциональной экономической теорией, которое оп­ределяется глубиной модификации неоклассического подхода22. Сам термин «Новая институциональная экономическая теория» был введен О. Уильямсоном в работе «Рынки и иерархии» (1975). Однако по содержанию новая институциональная экономическая теория оказалась существенно шире, чем предложенный им подход, поскольку эта теория включает в себя концепции, как принципиально не приемлющие элементы жесткого ядра, так и обновленные неоклассические модели, допускающие избирательность использования принципа ограниченной рациональности.

Новая институциональная экономическая теория является продолжением неоклассики, традиционной микроэкономической теории и не затрагивает ее жесткого ядра в той мере, в какой можно было бы говорить о появлении принципиально новой программы исследований, посколь­ку в различных формах используется предпосылка о максимиза­ции полезности, трансформировавшаяся в идею минимизации трансакционных издержек или суммы трансакционных и транс­формационных издержек, принцип методологического индиви­дуализма, экономического равновесия. В то же время, по мнению Т. Эггертссона, новая институциональная экономическая теория построена на существенном изменении элементов жесткого ядра. Так, О. Уильямсон оказался представителем новой институциональной экономической теории, что обусловлено прежде всего его интерпретацией рациональности, на основе которой гипотеза о максимизации экономиче­ским агентом ожидаемой полезности не может быть принята.

подробно характеризует особенности НИЭТ на базе сравнения с неоклассической теорией и старым институционализмом в работе «Новая институциональная экономическая теория: особенности предмета и метода» (2003), а также делает следующие выводы относительно НИЭТ 23. Основополагающий тезис НИЭТ: (1) институты имеют значение и (2) институты поддаются исследованию. Предметно-методологические особенности новой институ­циональной экономической теории выражаются в том, что институты имеют значение как для эффективности размещения ресурсов, экономического развития, так и для распределения ограниченных ресурсов (богатства) между принимающими решения экономическими агентами. Иными сло­вами, реалистичный анализ взаимодействия между преследующи­ми собственные интересы людьми в рамках и по поводу институтов связан с решением как распределительных конфликтов, так и проблемы координации (планов, ожиданий, действий) при условии, что действующие лица ограниченно рациональны и по крайней мере часть из них ведет себя оп­портунистически по обстоятельствам. Таким образом, современное состояние НИЭТ позволяет говорить о новом институционализме как о самостоятельной, становящейся исследовательской программе.

Анализ проблем в ключе новой институциональной экономической теории ши­роко представлен в журналах «Journal of Institutional and Theoretical Economics», «Journal of Law and Economics», «Journal of Corporate Finance», «Economic Inquiry» и многих других, а также в материалах шести ежегодных конференций Международного общества специалистов в области новой институциональной экономической теории (www. isnie. org).

Трудности НИЭТ. Приведем некоторые выражения несогласия, с которыми сталкивается новая институциональная экономическая теория24. Критики отмечают, что упор на трансакционные издержки (понятие которых остается расплывчатым) нередко оборачивается игнорированием производственных издержек, что недопустимо в экономическом анализе. По мнению эволюционных экономистов, поскольку представители НИЭТ выводят организации, право и другие социоэкономические феномены из процессов непосредственного взаимодействия индивидов, то они пропускают промежуточный уровень – привычки и стереотипы, которые занимают центральное место в старом институционализме. Дж. Ходжсон полагает, что все варианты нового институционализма, несмотря на различия в подходах, объединены общей идеей определения индивидуальных предпочтений как экзогенных и игнорированием процессов, управляющих их формированием. Традиционно отношения собственности связывались с понятием власти. В исследованиях новых институционалистов этот аспект остается в тени. Отсюда тенденция представлять иерархию как особый вид контракта, вертикальные социальные связи – как горизонтальные, отношения господства и подчинения – как отношения равноправного партнерства. По мнению леворадикальных кри­тиков НИЭТ, это одна из наиболее уязвимых ее позиций.

Однако конечная оценка новой институциональной экономической теории определяется ее сильными сторонами и реальными результатами, полученными на современном этапе развития теории.

1.4. Эволюционный институционализм

Исходные представления. С возникновением институционализма на рубеже XIX–XX вв. связано и рождение эволюционной экономической теории (ЭЭТ). После создания эволюционной теории Ч. Дарвином английский философ Г. Спенсер на основе его идей всеобщего развития и селекции разработал универсальную фи­лософскую систему, описывающую движение природной и социаль­ной жизни на принципах эволюции. Попытки перенести эволюционные идеи на экономическую почву были неплодотворны до тех пор, пока не была выделена «единица селекции» – та субстанция, которая обладает устойчивостью во времени, передается от одних экономических субъектов другим и вместе с тем способна к изменению. Т. Веблен является автором ключевых идей и концепций, образу­ющих современную институционально-эволюционную теорию. Отвер­гнув представление о человеке как о рациональном индивиде и выдвинув само понятие институтов как «устойчивых привычек мышления, присущих большой общности людей», иссле­довав их происхождение из инстинктов, привычек, традиций и соци­альных норм, Т. Веблен впервые подверг научному анализу пути и фор­мы развития институтов. Т. Веблену принадлежит и сама идея о том, что институты могут быть уподоблены генам и что эволюция в хозяйственной системе и в живой природе протекает если не по общим, то по близким законам.

С середины 1970-х годов выявилось, что именно институционализм, ведущий начало от Т. Веблена и Дж. Коммонса, существенно преобразившись, сумел выступить той теоретической силой, которая объединила вокруг себя разнородные направления, противостоящие неоклассике.

В качестве примера охарактеризуем идеи 1970-х годов американского экономиста Дэвида Гамильтона. В «Эволюционной экономической теории» (1970) Д. Гамильтон представил классическую и неоклассическую теории как «ньютонианские», т. е. руководствующиеся принципом механического равновесия, который управляет движением экономической системы. Он придерживался дарвиновского понимания хозяйственной эволюции как «открытого» процесса, не имеющего заданного «центра тяготения» и основанного на историческом отборе общественных институтов. В качестве движущих факторов этой эволюции рассматриваются изменения в человеческой природе, социальной организации, технике и культуре в целом. Д. Гамильтон останавливается на различии между неоклассическим и институциональным пониманием рынка. Он подчеркивает первичность «производства» по отношению к «бизнесу», изобретений – по отношению к накоплению капитала, технической деятельности – по отношению к деятельности по извлечению прибыли. Отсюда, рынок для институционалистов – не отражение «естественного порядка», а «продукт культуры, призванный регистрировать то, что общество считает нужным регистрировать»25.

Современный эволюционный институционализм. Современными представителями эволюционного институционализма являются Р. Нельсон, С. Уинтер, Дж. Ходжсон и др. Эволюционный институционализм развивается под влиянием трудов Т. Веблена, Й. Шумпетера (1883–1950), Д. Норта и др. Эволюционная экономическая теория получила новый импульс в 1982 г., когда была опубликована известная работа Р. Нельсона и С. Уинтера «Эволюционная теория экономических изменений», изданная на русском языке в 2000 г. Если в США организационно оформленное течение институциональной экономической мысли существует давно, то Европейская ассоциация эволюционной политической экономии (EAEPE) создана только в 1988 г. Нужно отметить, что в 2002 г. она провела свою XIV Международную конференцию (www. eaepe. org).

В 1990-е годы эволюционная теория начинает развиваться и в России. Активные исследования в этом направлении ведутся учеными Инсти­тута экономики РАН, ЦЭМИ РАН и других научных учреждений. Например, проводятся исследования, направленные на развитие эволюционной макроэкономики26. В Москве функционирует Центр эволюционной экономики, в том числе печатающий работы известных институционалистов.

Пользуясь обзором , дадим характеристику эволюционного институционализма27.

В отличие от неоклассической доктрины, рассматривающей экономическую систему как механическую общность изолированных друг от друга индивидов (атомизм) и выводящей свойства системы из свойств составляющих ее элементов (индивидов), институционалисты подчеркивают важность связей между элементами для формиро­вания свойств как самих элементов, так и системы в целом. Этот подход, обозначаемый понятием «холизм» или «органицизм», провозглашает преобладание социальных отношений над психо­физическими качествами индивидов, что определяет сущностные свой­ства экономической системы. Органический подход разделяли и некоторые представители классической школы, но ни у кого из них, за исключением К. Маркса, эта идея не занимала центрального места. Современная наука все в большей мере сосредоточивается на изучении взаимодействия между элементами системы, следуя положениям теори­и систем и кибернетики.

Большин­ство представителей этого направления раз­деляют принятую современной наукой точку зрения о дуалистичес­ком характере элементов системы. Каждый элемент обладает «неза­висимыми» свойствами как автономная единица, стремясь их поддер­живать и функционировать как «целое», и «зависимыми» свойствами, определяемыми принадлежностью элемента к системе (целому). Таким образом, система определяет свойства входящих в нее элементов, но не полностью, а частично. В свою очередь свойства системы вбирают в себя характеристики образующих ее элементов, но имеют и особые свойства, которые не представлены ни в одном из элементов.

Согласно современному научному видению, экономика рассмат­ривается как эволюционная открытая система, испытывающая посто­янные воздействия внешней среды (культуры, политической обстановки, природы и т. д.) и реагирующая на них. Поэтому эволюционный институционализм отрицает важнейший постулат нео­классической теории – стрем­ление экономики к равновесию, рассматривая его как нетипичное и очень кратковременное состояние. Влияние факторов, способствую­щих приближению системы к равновесию, перекрывается более мощ­ными внешними воздействиями и, что самое главное, эндогенными силами, порождающими в системе бес­конечный процесс изменений и развития.

Главный эндогенный механизм такого рода – «кумулятивная причинность» – понятие, сформулированное Т. Вебленом, которое может быть переведено как «положительная обратная связь». Эффект кумулятивной причинности Т. Веблен объяснял тем, что действия, направленные на достижение цели, могут в принципе разворачиваться до бесконечности: в процессе деятельности меняется и человек, и цель, к которой он стремится. Подобное наблюдение применимо и к экономике. Поэтому «современная наука все в большей мере становится теорией процесса последовательных изме­нений, понимаемых как изменения, самоподдерживающиеся, самораз­вивающиеся и не имеющие конечной цели». Процессы, характеризу­ющиеся положительной обратной связью, присущи открытой системе (неоклассическое равновесие – результат процесса с отрицательной обратной связью в закрытой системе).

Положительная обратная связь может привести к заверше­нию процесса, если достигнутому результату присущи самоподдержи­вающиеся свойства и устойчивость (эффект блокировки). Устойчивые социопсихологические и социоэкономические структуры и становятся тем, что Т. Веблен и его последователи называют «институ­том». В качестве иллюстрации эффекта блокировки Т. Веблен приводит политические и экономические структуры Великобритании накануне первой мировой войны, которые сложились еще в начале эпохи про­мышленной революции. Став устойчивыми и самоподдерживающими­ся, эти институты перестали соответствовать требованиям времени и обусловили отставание британской экономики от германской.

Устойчивость системы, возникающая вследствие эффекта блоки­ровки, время от времени нарушается, когда внутренние и внешние фак­торы подрывают совместимость и взаимную «сцепленность» институ­тов. Одним из главных факторов экономических изменений (причем в отличие от неоклассической школы не экзогенных, а эндогенных) институционалисты считают технологическое развитие.

Социоэкономический институт – центральный элемент анализа в институционально-эволюционной теории. Но принципы функциониро­вания институтов приложимы и к индивиду, так как индивид склонен действовать на основании самоподдерживающихся социокультурных норм (привычек, стереотипов) и общепринятой практики – разнообразных «рутин». Они служат ориентирами в очень сложном и меняющемся мире, полное знание о котором недоступно челове­ку. Поэтому экономическое поведение индивида является лишь частично рациональным (принцип «ограниченной рациональности»), не максимизирующим полезность и в высокой степени ригидным (негибким).

В целом критика неоклассических положений занимает очень большое место в работах современных эволюционных институционалистов. Хотя представители этого направления хотят утвердить сравнительно новые подходы в научном сообществе, однако их научные и практические выводы не столь впечатляющи, как в НИЭТ. Некоторые видные ученые признают, что отношения между ЭЭТ и неоклассикой гораздо слож­нее. Институционально-эво­люци­онная теория значительно шире, чем неоклассическая, и по объекту анализа (социально-экономические и социально-психо­логические основания экономической деятельности), и по методологии (изучение институтов в процессе их эволюционного развития). Это позволяет рассматривать неоклассику как теорию, которая дает упрощенное по сравнению с институционально-эволю­ционной теорией видение экономических процессов.

В работах институционалистов этого направления содер­жатся попытки выделить характерные черты современной экономичес­кой эволюции. Так, Дж. Ходжсон отмечает, что главное влияние на экономическую теорию оказала физика XIX в., а эволюционная парадигма – альтернатива неоклас­сической идее механической максимизации при статичес­ких ограничениях. Среди теорий экономической эволюции Дж. Ходжсон выделяет два направ­ления: теории развития (К. Маркс и его последователи, Й. Шумпетер и др.) и теории генетики (А. Смит, Т. Веблен и др.). Принципиальное разли­чие между ними состоит в том, что первые не признают «генетического кода», передаваемого от одной ступени эволюции другой; вторые же исхо­дят из наличия «генов». Эволюционный процесс является «генетическим», поскольку он некоторым образом вытекает из совокупности неизменных существенных свойств человека. Биологические гены – это одно из воз­можных объяснений, но альтернативы включают человеческие привычки, индивидуальность, сложившуюся организацию, социальные институты, даже целые экономические системы28.

В рамках первого направления Дж. Ходжсон различает сторонников «од­нолинейного», детерминистского развития (это прежде всего К. Маркс) и теоретиков «многолинейного», т. е. поливариантного развития (ряд последователей К. Маркса). В рамках второго (генетического) направления также проводится деление на «онтогенетическую» (А. Смит, К. Менгер и др.) и «филогенетическую» (Т. Мальтус, Т. Веблен и др.) составляющие. Если «онтогенетическая» теория предполагает неизменность «генетичес­кого кода», то «филогенетическая» исходит из его трансформации. Фи­логенетическая эволюция предполагает развитие различных генетических правил посредством некоторого кумулятивного процесса обратной связи и последующего эффекта. Но в филогенетической эволюции не заложена необходимость конечного результата, состояния равновесия или покоя. Однако «филогенетическая» теория распадается на два противо­речивых подхода – дарвиновский и ламаркианский. Первый, как извест­но, отрицает, а второй признает возможность наследования приобре­тенных признаков. По мнению Дж. Ходжсона, современные последователи Т. Веблена ближе к генетике в ламаркианском смысле, чем к дарвинизму. В целом современная эволюционная теория разделяет филогенетичес­кий подход в его дарвиновском или ламаркианском вариантах.

Основные особенности. Таким образом, основные свойства современной эволюционной теории29:

1. Отказ от предпосылок оптимизации и методологического индивидуализма. Эволюционные институционалисты вслед за старыми отвергают представление о человеке как о «рациональном оптимизаторе», действующем в отрыве от общества.

2. Акцент на исследовании экономических изменений. Эволюционисты вслед за Т. Вебленом и другими старыми институционалистами рассматривают рыночную экономику как динамическую систему.

3. Проведение биологических аналогий. Если многие классики и неоклассики уподобляли рыночное хозяйство механической системе, то эволюционисты трактуют хозяйственные изменения в значительной мере по аналогии с биологическими (например, уподобляя совокупность фирм популяции).

4. Учет роли исторического времени. В этом плане эволюционные институционалисты похожи на посткейнсианцев, однако если последние больше внимания уделяют неопределенности будущего, то первые – необратимости прошлого, подчеркивая в связи с этим различные динамические феномены, являющиеся следствием необратимости исторического времени и приводящие к неоптимальным для экономики в целом результатам. Подобные феномены – это проявления зависимости от прошлого пути развития.
К таким феноменам они относят кумулятивную причинность,
а также гистерезис и блокировку. Гистерезис (hysteresis) представ­ляет собой зависимость конечных результатов системы от ее
предшествующих результатов. Блокировка (lock-in) – неоптимальное состояние системы, которое является результатом прошлых событий и из которого не существует мгновенного выхода.

5. Использование понятия «рутины». По мнению эволюционистов, в поведении хозяйствующих субъектов главенствующую роль играют рутины – стандартизованные правила принятия решений и осуществления деятельности, применяемые в течение определенного периода без корректировки (хотя при определенных обстоятельствах они могут претерпевать незначительные изменения). Это понятие является базовым в эволюционной теории фирмы, которая будет рассмотрена в гл. 6.

6. Благосклонное отношение к государственному вмешательству. Предыдущие свойства эволюционно-институционального анализа указывают на то, что экономические изменения не имеют внутренней тенденции обеспечивать оптимальные результаты. Поэтому, с точки зрения эволюционистов, государственное вмешательство может оказать позитивное влияние на экономику.

Исследователи отмечают, что экономическая теория включает в себя два взаимоисключающих аспекта: первый – теорию развития (эволюции) экономической системы и второй – теорию ее структуры и функционирования. Во втором аспекте экономическая теория никогда не может стать эволюционной (как в биологии генетика не заменит анатомию и физиологию). Для системного анализа эволюционный институционализм должен создать не только теорию экономической эволюции, но и теорию функционирования экономической системы.

1.5. Новая французская институциональная

экономическая теория

В наиболее развернутом виде программа новой французской институциональной экономической теории (НФИЭТ) приведена в работах представителей экономики соглашений (Л. Тевено, О. Фавро, А. Орлеан, Р. Буайе), самого молодого и переживающего бурное развитие направления инсти­туционального анализа. Экономика соглашений сформировалась в отдельное направление в середине 1980-х годов во Франции из представителей неоклассики, социологии, постмарксистской теории регуляции и философии.

Специфика нового французского институционализма состоит в том, что рыночная экономика исследуется не как отдельно взятый объект, а как подсистема общества. Последнее рассматривается с точки зрения анализа различных «институциональных подсистем» («миров»), каждая из которых характеризуется особыми способами координации между людьми – «соглашениями» – и особыми требованиями к действиям людей – «нормами поведения». Норма – это предписание определенного поведения, обязательное для выполнения и направленное на поддержание порядка в системе взаимодействий; соглашения – наиболее общие рамки взаимодействия между индивидами30.

В подходе новых французских институционалистов выделяются следующие институциональные подсистемы31.

1. Рыночная подсистема, включающая в себя «рынок», анализируемый в неоклассической теории. Объектами, функционирующими в рыночной подсистеме, являются добровольно обмениваемые товары и услуги. Основную информацию об этих товарах предоставляют цены. Поведение субъектов должно быть рациональным. Координация действий осуществляется через достижение равновесия посредством функционирования ценового механизма. Здесь интересен тот аспект, что выполнение норм поведения в рыночной подсистеме оказывается необходимым условием рационального действия.

2. Индустриальная подсистема, состоящая из промышленных предприятий. По мнению новых французских институционалистов, рынок никогда не является местом производства, в отличие от предприятия. Это один из ключевых пунктов их учения. В индустриальной подсистеме объектом является стандартизированная продукция, а основную информацию несет не цена, а технические стандарты. Координация деятельности осуществляется через функциональность и согласованность отдельных элементов производственного процесса. Таким образом, индустриальный мир – это материальная основа общественного производства.

3. Традиционная подсистема, включающая персонифицированные связи и традиции, преобладает в традиционных обществах. В этой подсистеме важную роль играет разделение на «своих» и «чужих» и личная репутация. Деятельность участников данной подсистемы направлена на обеспечение и воспроизводство традиций. К традиционной подсистеме можно отнести не только отношения внутри и между домохозяйствами, но и, например, мафию и прочие криминальные группы.

4. Гражданская подсистема, базирующаяся на принципе подчинения частных интересов общим. В рамках этой подсистемы функционируют государство и его учреждения (полиция, суды) и многие важные общественные организации (например, церкви).

5. Подсистема общественного мнения, в которой координация деятельности строится на основе наиболее известных и привлекающих всеобщее внимание людей и событий. К этой подсистеме, например, можно отнести некоторые финансовые рынки, где большую роль играет ориентация на среднее мнение.

6. Подсистема творческой деятельности, в которой основной нормой поведения является стремление к достижению неповторимого, уникального результата. К данной подсистеме относится такая сфера общественной жизни, как искусство.

7. Экологическая подсистема, где координация действий осуществляется в соответствии с природными циклами и направлена на поддержание «баланса окружающей среды». Соответственно объектами деятельности являются различные природные объекты.

Таким образом, рациональность и стремление к рыночному равновесию новыми французскими институционалистами трактуются лишь как «частные случаи». Каждый хозяйствующий субъект одновременно функционирует в нескольких «мирах». Например, любая фирма действует в «рыночном мире», когда занимается сбытом своей продукции, и в «индустриальном мире», когда непосредственно организует производство. Особые проблемы возникают на «стыке» различных «миров» или «соглашений», т. е. в ситуации, когда одно и то же взаимодействие может потенциально осуществляться на основе норм поведения разных подсистем.

Новая французская институциональная экономика допускает изменения в твердом ядре неоклассики:

· возможны несколько точек равновесия, причем они не обязательно совпадают с точками оптимума по Парето, а также равновесия вообще может не существовать;

· используется теория неполной рациональности Г. Саймона, предполагающая, что индивид не способен не только собрать всю информацию о ситуации на рынке, но и обработать ее оптимальным образом, а также принцип оптимизации заменяется принципом удовлетворительности;

· ставятся под сомнение экзогенный характер предпочтений и их стабильность: институты задают рамки восприятия интересов, но в то же время индивиды способны изменить институциональные рамки.

Действительно, первое отличие экономики соглашений (например, от теории общественного выбора, т. е. от НИЭТ) заключается в объяснении природы норм на основе исследований в области социологии и герменевтики как науки об интерпретации, а не на основе экономического импе­риализма. Второе отличие касается характера исследуемых норм. Экономика соглашений интересуется не столько юридическими и фиксиру­емыми формальным образом нормами, сколько соглашениями – совокупностями неформальных норм, составляющих «правила игры», по которым осуществляется взаимодействие между людьми в той или иной сфере их деятельности. Третье отличие – взамен тезиса об универсальности норм рыночного поведения экономика соглаше­ний постулирует существование множества форм координации, множества соглашений. Таким образом, НФИЭТ и в ее лице экономика соглашений пытается найти компромисс между методологическим индивидуализмом и институциональным детерминизмом.

Выводы. Спектр современных институциональных теорий от неоклассики до старого институционализма можно представить следующим образом (рис. 1.3).

Традиционная

институцио-нальная

теория

Эволюци-

онная

экономичес-

кая теория

Новый

французский институцио-нализм

Новая

институцио-нальная эко­номическая

теория

Неоинститу-ционализм

Неоклас-сическая

теория

Рис. 1.3. Расположение основных направлений

современного институционализма

Ближе к традиционному институционализму находится эволюционная экономическая теория. Новый французский институционализм и новая институциональная экономическая теория находятся в центре спектра. Рядом с неоклассической теорией – неоинституционализм, охватывающий те теории, которые придерживаются жесткого ядра неоклассики. О. Фавро называет их «расширенной стандартной теорией», а С. Уинтер использует термин «ортодоксия рабочих материалов» для обозначения новейших исследований, проведенных те­оретиками, работающими в рамках модели оптимизирующего поведения.

___________________

1  Фальсификация и методология научно-исследова­тель­ских программ. – М., 1995. – С. 79–89.

2  Фирма, рынок и право / Пер. с англ. – М.: Дело ЛТД, 1993. – С. 4.

3  Экономическое поведение и институты / Пер. с англ. – М.: Дело, 2001. – С. 19–20.

4  Курс лекций по институциональной экономике. – Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. ун-та, 2000. – Гл. 1. http://www. ie. *****.

5  Институциональная экономика: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000. – С. 27.

6  Экономические эссе. Теории, исследования, факты и политика / Пер. с англ. – М.: Политиздат, 1990. – С. 22, 25.

7  Несложный урок экономической методологии // ТНЕSIS. – 1994. – Т. 2. Вып. 4. – С. 67.

8  Экономическая мысль в ретроспективе / Пер. с англ. – М.: Дело Лтд, 1994. – С. 657; История экономической теории: Учебник / Пер. с англ.; Под ред. и . – М.: АО «Аспект Пресс», 1995. – С. 36.

9  Научные основы экономическая политика" href="/text/category/gosudarstvennaya_yekonomicheskaya_politika/" rel="bookmark">экономической политики государства: Учебное пособие. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2001. – С. 145, 148–149; История экономических учений (современный этап): Учебник / Под. общ. ред. . – М.: ИНФРА-М, 1999. – С. 91–92.

10  Институциональная парадигма в политической экономии: на примере Франции. – М.: Наука, 1999. – Гл. 2–3.

11  См., например: Теории развития: институциональные концепции становления рыночной экономики // Вопр. экон. – 2000. –
№ 6. – С. 126–145; Всемирная история экономический мысли /МГУ; и др. – М.: Мысль, 1989, 1990. – Т. 3. – Гл. 12. –
С. 208–218; Т. 4. – Гл. 30.– С. 472–478.

12  Указ. соч. – С. 149.

13  История экономических учений… – С. 259–260.

14  Там же. – С. 266–267.

15  Там же. – С. 268.

16  Там же. – С. 270.

17  Там же. – С. 198–200.

18  Экономические институты капитализма: Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. – СПб.: Лениздат; CEV Press, 1996. – С. 689.

19  Сравнение альтернативных подходов к анализу экономической организации // Уроки организации бизнеса. – СПб.: Лениздат, 1994. – С. 51–63.

20  Институционализм: прошлое, настоящее, будущее (вместо предисловия к учебнику «Институциональная экономика») // Вопр. экон. – 1999. – № 1. – С. 126.

21  Furubotn E. G., Richter R. The New Institutional Economics: An Assessment // The New Institutional Economics. Introduced and edited by E. G. Furubotn and R. Richter. – Texas A&M University Press, College Station, 1991. – P. 4–5.

22  Указ. соч. – С. 20–21, 44.

23  Новая институциональная экономическая теория: особенности предмета и метода. – М.: ТЕИС, 2003. – С. 35.

24  История экономических учений… – С. 231–232; Hodgson G. M. Institutionalism, «Old» and «New» // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – V. 1. – P. 399–401.

25  История экономических учений… – С. 260–261.

26  Например: Институциональная экономика: Учеб. пособие / Под рук. . – М.: ИНФРА-М, 2001. – Гл. 10; Экономическая эволюция и экономическая генетика // Вопр. экон. – 1994. – № 5. –
С. 4–20.

27  См.: Современное состояние и основные проблемы институционально-эволюционной теории // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 42–57.

28  Hodgson G. M. Evolution, Theories of Economic // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. – P. 218–223; История экономических учений… –
С. 272–274.

29  История экономических учений. Тема № 8. Институционализм. Режим доступа: .http://www. institutional. *****/hist_ metod. htm.

30  Указ. соч. – С. 43–45.

31  См.: Множественность способов координации: равновесие и рациональность в сложном мире // Вопр. экон. – 1997. – № 10. – С. 69–84; Указ. соч. – Лекция № 3; Указ. соч. Режим доступа: http://www. institutional. *****/hist_metod.htm.

Вопросы для повторения

1.  Охарактеризуйте основные этапы развития предмета экономической теории.

2.  Вспомните теорию И. Лакатоша о конкурирующих программах научных исследований. Что означает жесткое ядро и защитный пояс теорий?

3.  Какие программы научных исследований конкурируют в современной экономической теории?

4.  Дайте характеристику жесткого ядра и защитного пояса неоклассической теории. В чем состоит критика этого жесткого ядра?

5.  Рассмотрите какую-либо неоклассическую модель, например из теории фирмы. При каких институциональных условиях модель адекватно описывает взаимодействие экономических агентов?

6.  В чем состоят пределы применимости неоклассического подхода?

7.  Какова роль положительных и отрицательных обратных связей в экономике? Приведите примеры.

8.  В чем сущность методологического индивидуализма и методологического холизма? Какие экономические направления поддерживают эти идеи?

9.  В чем заключаются основные отличия старого институционализма от неоклассики? Попытайтесь рассмотреть какую-либо проблему на основе разных подходов.

10.  Каковы основные отличия послевоенного институционализма от институционализма 1930-х годов?

11.  Вспомните основные характеристики новой институциональной экономической теории.

12.  Можно ли К. Маркса отнести к институционалистам? Обоснуйте свой ответ.

13.  В чем отличия нового французского институционализма? Приведите примеры различных соглашений.

14.  Каковы особенности эволюционного институционализма?

15.  Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития институциональной экономики?

Рекомендуемая литература

Основная

&  История экономических учений (современный этап): Учебник / Под. общ. ред. . – М.: ИНФРА-М, 1999. – Гл. 5, 11, 13.

&  Введение в институциональную экономическую теорию: Учеб. пособие. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 1999. – 45 с.

&  Современное состояние и основные проблемы институционально-эволюционной теории // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 42–57.

&  Институциональная экономика: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000. – Введение , лекция № 1-3.

&  Новая институциональная экономическая теория: особенности предмета и метода. – М.: ТЕИС, 2003. – Разд. 1, 2.

Дополнительная

1  , Институциональная экономика: Учеб. метод. пособие. – М.: ГУ-ВШЭ, 2000. – Ч. 1. – Лекция 1, 2.

1  Научные основы экономической политики государства: Учебное пособие. – М.: Изд-во НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2001. – Гл. IX–X.

1  Новая институциональная экономическая теория. – М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2002. – Гл. 1.

1  Экономическое поведение и институты / Пер. с англ. – М.: Дело, 2001. – Гл. 1 (§ 1.1–1.3).

1  Hodgson G. M. Institutionalism, «Old» and «New» // The Elgar Companion to Institutional and Evolutionary Economics. – England: Edward Elgar Publishing LTD, 1994. –V. 1. – P. 397–402.