Внебюджетные фонды, профсоюзы и социальная политика

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

30 марта 2004 ГОДА

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Неплательщикам уготована долговая яма

За ошибку при уплате налогов можно лишиться не

только имущества, но и свободы

(«Российская газета» 30.03.04.)

Татьяна КОНИЩЕВА, Юлия ПРОСКУРЯКОВА

СПОР между налогоплательщи­ками и налоговиками об ошибках при уплате налогов завершился на сей раз не в пользу первых. Госду­ма на днях отклонила в первом чтении проект закона «О внесе­нии изменений и дополнений в Кодекс Российской Федерации об административных правонаруше­ниях»; который предусматривал за уклонение от уплаты налогов налагать административный штраф на граждан в размере от 15 до 25 минимальных размеров оп­латы труда (МРОТ), на должност­ных лиц организаций — от 30 до 50 МРОТ.

Мотивировка Правительства и Комитета Госдумы по консти­туционному законодательству и государственному строительству при отклонении этого законо­проекта была довольно-таки проста — составы правонаруше­ний в сфере налогообложения, указанные в данном документе, аналогичны тем, за которые уже предусмотрена ответственность граждан и должностных лиц в ряде статей Налогового кодекса и Кодекса об административных правонарушениях. Предлагае­мые дополнения, по мнению Правительства, противоречат общим условиям и правилам привлечения к ответственности за совершение данных правона­рушений. Ныне действующие нормы как за уклонение от упла­ты налогов, так и за ошибку при их уплате, напомним, предпола­гают согласно Уголовному коде­ксу штрафы для физического ли­ца в размере до 300 тысяч рублей.

При этом тем, кто неспособен эти штрафы заплатить, будет гро­зить тюремное заключение. А та­ких, к слову сказать, может ока­заться немало.

В нашей стране оказаться за­подозренным в уклонении от уп­латы налогов может практически каждый второй работающий рос­сиянин. И дело не столько в том, что граждане проявляют несозна­тельность и желают укрыть от казны свои доходы, сколько в не­достатках существующей ныне налоговой системы в целом. «Конвертные зарплаты», изобре­тенные предприятиями для уменьшения налогообложения при уплате единого социального налога ведут к тому, что граждане поневоле частично уклоняются от уплаты подоходного. Не секрет, что бухгалтерия начисляет подо­ходный налог исходя из белой, отчетной зарплаты, не учитывая при этом ее «конвертную часть».

Вполне вероятно, что снизив ставку ЕСН, как это сегодня обе­щает Правительство, проблема отпадет сама собой. Зарплаты ав­томатически вырастут на ту са­мую «конвертную часть». Одна­ко у налоговой инспекции может возникнуть вопрос: откуда дохо­ды?.. Опять-таки напомним, что срок исковой давности по нало­говым «преступлениям» состав­ляет три года. Другими словами, если вы, как вам кажется, честно заплатили налоги и к вам при­шли налоговые инспектора с проверкой, то они могут произ­вести выемку документов по ЕСН, раз речь идет сейчас о нем, за три года, и если вам доначис­лили налог трехлетней давности, то руководитель и главный бух­галтер предприятия могут понес­ти уголовную ответственность.

Ну а рядовой работник, недопла­тивший вовремя подоходный на­лог, должен будет заплатить штраф в сумме до 300 тысяч руб­лей. Что касается руководителей и главных бухгалтеров предпри­ятий/то они могут лишиться не только свободы, но и своего иму­щества. Это все касается факти­ческого уклонения от уплаты на­логов, то есть о налоговом «пре­ступлении». Но в этом вопросе есть и другая сторона медали.

По действующему ныне зако­нодательству на практике возни­кают ситуации, когда в отноше­нии налогоплательщика своевре­менно уплачивающего налоги, но допустившего ошибку при их ис­числении, возбуждается уголов­ное дело. При этом сумма неупла­ченного налога по сравнению с общей суммой начисленных и уп­лаченных налогов не принимает­ся во внимание. Новый Налого­вый кодекс хотя и считается зако­ном прямого действия, по существу таким документом не стал. Не секрет, что существуют внут­ренние методические рекоменда­ции по расчету налогов для мест­ных налоговых инспекций. На разрешение споров существует суд, который, к слову сказать, до­вольно-таки часто выносит ре­шение в пользу налогоплатель­щика. Однако для того, чтобы до­ждаться решения суда, нужно время, и ждать приходится долго. А пока суд да дело, можно от­крыть и уголовное дело, частень­ко не принимая во внимание доб­росовестность какого-то кон­кретного налогоплательщика.

Желание властей наказать на­логоплательщика за недобросове­стность, а вернее за неумышлен­ную недоплату налогов понятно. В цивилизованных странах подобные преступления караются до­вольно-таки строго. Но там, если мошенник добровольно сообщит о своих нарушениях, он не будет преследоваться по суду, а только понесет гражданскую ответствен­ность в виде штрафа с выплатой требуемой суммы налога. У нас си­туация иная — даже если налого­плательщик и готов добровольно доплатить, к нему могут быть при­менены меры не только граждан­ского, но и уголовного законода­тельства. И это при том, что с вы­соких трибун неоднократно заяв­лялось о том, что за экономиче­ские преступления нельзя лишать гражданина свободы. А последнее время вдруг начали дискутиро­вать по поводу налоговой амни­стии. Отклонение же этих попра­вок возвращает в налоговых спо­рах все на круги своя.

Отметим, что для налогопла­тельщика при таких правилах иг­ры остается шанс доказать свою невиновность тем, что у него не было умысла. Доказать это труд­но, но все же возможно. Во-пер­вых, по большей части суды выно­сят свои вердикты в пользу нало­гоплательщика. Во-вторых, хотя в России и не развито прецедентное право, прецедент на сей счет соз­дан Конституционным судом. В Постановлении было прописано четко: «сам факт неуплаты налога не может стать основанием для возбуждения уголовного дела». Но если правоохранительные ор­ганы, отмечается в документе, смогут доказать, что у налогопла­тельщика был умысел нарушить закон, тогда виновнику придется отвечать перед судом.

Государство поделилось пенсиями

(«Российская газета» 30.03.04.)

Сергей ВАДИМОВ

НА МИНУВШЕЙ неделе первые суммы пенсионных накоплений россиян поступили на счета упра­вляющих компаний из Пенсион­ного фонда России. Впервые в ис­тории из государственной пенси­онной казны ушел 1 миллиард 611 миллионов рублей.

Всего 704 тысячи россиян сде­лали свой выбор в пользу частных управляющих компаний в 2003 году. Это чуть меньше 2 процен­тов наших соотечественников, имеющих право участвовать в но­вой системе формирования буду­щих пенсий.

Напомним, что с 2002 года Россия живет в условиях пенси­онной реформы. Суть ее в посте­пенном переходе от распредели­тельного принципа выплаты пен­сий к системе, когда размер буду­щей пенсии напрямую зависит от индивидуального заработка ра­ботающего гражданина. Участни­ками новой системы стали более 37 миллионов человек: мужчины 1953 года рождения и моложе, женщины 1957 года рождения и моложе.

Свой выбор в пользу частных компаний сделали люди с более высоким уровнем дохода, чем в среднем по стране.

При этом инвестирование че­рез государственную и частную компании имеет равнозначную гарантию сохранности средств, находящихся на лицевом счете застрахованных лиц. Ведь неза­висимо от формы собственности управляющего все аккумулированные в ПФР средства являют­ся собственностью Российской Федерации, и Пенсионный фонд несет субсидиарную ответствен­ность за действия любой управ­ляющей компании — победителя специального конкурса: прове­денного Министерством финан­сов РФ, по результатам которого к пенсионным накоплениям бы­ли допущены только 55 из более чем ста компаний, имеющих со­ответствующую лицензию.

По оценкам бывшего предсе­дателя ПФР, а ныне министра здравоохранения и социального развития РФ Михаила Зурабова, общая сумма пенсионных нако­плений россиян к 2006 году мо­жет достичь 345 миллиардов рублей. В этой связи, как счита­ют аналитики, если в ближайшие год-два у управляющих компа­ний особых проблем с размеще­нием пенсионных средств в оте­чественные финансовые инстру­менты не возникнет, то в более отдаленной перспективе россий­ский рынок может не выдержать потока инвестиций и для них по­требуется открывать границу.. Показательным примером в этом плане может служить Ка­захстан, где пенсионная рефор­ма уже перешагнула пятилетний рубеж. Из-за узости внутреннего фондового рынка, инструмен­тарий которого не позволяет полностью «поглощать» пенси­онные деньги, правительству этой страны пришлось разре­шить пенсионным фондам инве­стировать средства в ценные бу­маги зарубежных эмитентов.

Однако радужные оценки сумм пенсионных накоплений россиян могут быть существен­но скорректированы. Речь идет об озвученной 19 марта на сов­местном заседании коллегий Министерства финансов и Ми­нистерства экономического раз­вития и торговли РФ идее воз­можного снижения единого со­циального налога с изменением действующей системы отчисле­ний на накопительные пенсион­ные счета работающих граждан.

Дело в том, что все участники накопительной системы делятся на две категории. Тем, кто достиг 35 лет и старше, начисляется сумма в объеме 2 процентов от заработной платы. Более моло­дым работникам сейчас начис­ляется 4 процента (с 2006 года эту планку предлагается повы­сить до 6 процентов).

В рамках налоговой реформы при изменении статьи 241 Нало­гового кодекса предлагается старшие категории участников накопительной системы освобо­дить от выплат взносов ЕСН в объеме взносов, идущих в нако­пительную систему, а для более молодых отодвинуть срок повы­шения отчислений в накопи­тельную часть с 2006 на 2008 год. Компенсировать потенциаль­ные потери бюджета предлагает­ся за счет стимулирования как добровольной составляющей взносов, так и более позднего выхода на пенсию. В частности, тем, кто согласится добровольно отчислять в накопительную часть 4 процента от зарплаты, государство обещает доплачи­вать 2 процента от оклада при выходе на пенсию. Более позд­ний выход на пенсию по возрас­ту также предлагается стимули­ровать ежемесячными выплата­ми.

Кажущаяся простота предла­гаемого решения может вызвать серьезные возражения участни­ков накопительной системы. Ка­ким образом предлагается по­ступить с теми сотнями тысяч россиян 1967 года рождения и старше, кто уже выбрал частные компании? Для них предлагают­ся новые правила игры тогда, ко­гда они уже восприняли действу­ющие принципы пенсионной ре­формы и стали играть по этим правилам. Где гарантия, что эти люди и те, кто собирался делать свой выбор в этом году, согласят­ся отчислять сегодня 4 процента своей зарплаты, не будучи уве­ренными, что через год-другой в силу каких-либо причин прави­ла опять не будут изменены? В этой связи инвестиционный по­тенциал пенсионных накопле­ний для экономики страны так и не будет раскрыт. И, наконец, где гарантия, что снижение ЕСН ав­томатически приведет к увели­чению зарплат работающих — основного, как предполагается, источника добровольных четы­рехпроцентных отчислений?

Словом, данное предложение вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Вот почему присут­ствовавший на совместной кол­легии Президент Путин отметил, что это «подлежит еще обсуждению, выверке, в том числе в дискуссии с депутатами Государственной Думы». И на­чало такому обсуждению может быть положено уже 8 апреля на слушаниях в Совете Федерации о текущем ходе реализации зако­нодательства по пенсионной ре­форме.

Доходы пуще неволи

Пенсионная реформа, похоже, вошла в решающую стадию. Чиновники признали, что ее правила будут меняться по ходу игры. Во всяком случае, именно к такому выводу подталкивает совместная инициатива трех ключевых экономических министров.

(«Деньги» № 12)

Примерно полгода назад я писал в данной рубрике, что пенсионная реформа не нужна более или менее состоятельным гражданам: им не надо думать, куда вложить 100 руб., поскольку их доход на старости лет будет определяться тем, куда они вложили 100 тыс. руб. Увы, я оказался, абсолютно не прав. Последние заявления правительственных чиновников показали, что система добровольного пенсионного страхования будет пользоваться популярностью среди всех слоев населения, а платить за ее эффективную работу буду лично я, причем из тех денег, которые мог бы отложить на старость.

В самом деле, если верить сообщениям ведущих СМИ, сразу три ми­нистра — Алексей Кудрин, Герман Греф и Михаил Зурабов — на совместной пресс-конференции выступили с заявлением относи­тельно планов правительства по изменению налогов. Планы оказа­лись вполне революционными: основную ставку социального нало­га министерства предложили снизить с 35,6% до 26%. Иными сло­вами, речь идет о резком снижении доходов пенсионной казны го­сударства, связанных с последующими выплатами пенсий. При этом предприятия освобождаются от необходимости перечисления 2% зарплаты сотрудников на накопительные пенсионные счета граждан, родившихся с 1953 по 1967 годы.

Чтобы компенсировать возникающую в связи со снижением налога недостачу средств, Минфин предложил следующее. 4% зарплаты каждый гражданин теперь может добровольно перечислить на свой пенсионный счет, а, чтобы его труд по переводу этих денег не про­пал даром, в случае принятия столь правильного решения еще 2% от зарплаты ему на тот же счет подкинет государство. Иными слова­ми, «поощрение» составит 50% перечисленной суммы. Многие СМИ возмутились по этому поводу: мол, подобная схема оз­начает, по сути, повышение подоходного налога с 13% до 17% — а зря. На самом деле налог будут платить вовсе не те люди, которых затронет реформа, а все остальные граждане. Действительно, да­вайте внимательнее присмотримся к логике затеваемой реформы. Благие намерения государства в данном случае понятны: оно хочет привлечь как можно больше граждан к пенсионной реформе. Ми­нистр финансов Алексей Кудрин этого и не скрывает. Он заявил, что через семь-десять лет в систему добровольного накопления пенсий включится около четверти населения страны, участвующей в систе­ме пенсионного страхования.

Логика в данном рассуждении, конечно, есть, однако она совер­шенно иезуитская. Поскольку при ближайшем рассмотрении выяс­няется, что данная форма поощрения пенсионной реформы не соот­ветствует ее главному принципу, согласно которому каждый чело­век должен получать по труду,— ради этого, осмелюсь напомнить, вся реформа и затевалась.

В самом деле, если следовать логике Минфина и Пенсионного фон­да, получается, что те самые 4% зарплаты люди будут отчислять на накопительную часть пенсии совершенно добровольно. А теперь угадайте, кто войдет в число подобных людей? Вне сомнения, это будут не те 10 млн россиян, которые живут за чертой бедности: им на это просто будет жалко денег, поскольку есть хочется каждый день. Богатые граждане тоже отпадают: они накопят на старость другими способами, вложив, например, деньги в банковский вклад или долговые инструменты. Плюс возрастной ценз, согласно которому поиграть в эту игру смогут лишь люди годов рождения.

Портрет, думается, получился вполне определенный: потенциаль­ный пользователь новой системы — человек 40-50 лет, получаю­щий относительно высокую зарплату. А теперь посмотрим, что он получает за свою лояльность к планам государства. При зарплате, скажем, $1000 в месяц (что для Москвы не редкость) его пенсион­ные отчисления составят почти $500 в год. За это государство ему переведет на тот же счет еще $250. Доход, надо сказать, просто не­мыслимый — 50% в год. Управляющих компаний, способных не то что бы гарантировать, а даже намекнуть на подобную эффектив­ность вложений, на рынке просто нет.

За счет чего же государство намерено обеспечивать столь высокую привлекательность пенсионных вкладов? Во-первых, за счет бюд­жета, из которого будут спонсировать эту немыслимую доходность пенсионных вложений, и, во-вторых, за счет бюджета, который в случае нехватки денег у Пенсионного фонда должен эту самую нех­ватку восполнить.

Получается любопытная картина. Если даже предположить, что сни­жение единого социального налога приведет к возникновению «ды­ры» в бюджете государства, у властей, очевидно, есть несколько способов эту брешь закрыть. Например, занять денег на внутрен­нем рынке, что будет стоить никак не более 8% годовых, или на международном — это будет еще дешевле. Однако чиновники пред­почли иной путь: заманивать в систему пенсионного обеспечения новых клиентов, платя им 50% годовых.

Никакими разумными доводами объяснить такое поведение невоз­можно. Единственное, что приходит на ум: наши министры пытают­ся любыми средствами спасти свои кресла после откровенного провала пенсионной реформы в прошлом году, причем спасти за счет граждан, не допущенных к дележке пирога. В самом деле, я вот, например, 1971 года рождения, а значит, на обещанные 50% годовых претендовать не могу, хотя налоги в тот самый бюджет страны, за счет которого вся программа будет финансироваться, плачу исправно. Единственное, что утешает, так это то, что и «счас­тливчикам», возможно, недолго придется наслаждаться сладкой жизнью. Если уж государство решило менять правила пенсионной реформы через год после ее начала, то от него можно ожидать все­го что угодно: например, замораживания пенсионных вкладов и выплаты всем «единой социально справедливой пенсии»

Сам себе копилка

Гражданам предлагают позаботиться о пенсии

(«Труд» 30.03.04.)

Александр ПРОЦЕНКО

Новое правительство не оставило парую идею переложить на население бремя пенсионного обеспечения в старости. Предложения Минфина, которые скоро обсудит правительство, основаны на том, что почти всю накопительную часть будущей пенсии россияне выложат из собственного кармана.

Сегодня, по расчетам пра­вительства, размер средней пенсии по отношению к сред­ней зарплате составляет все­го 30 процентов. «Этого недо­статочно, — говорит глава . — Задача — выйти на соотноше­ние в 40 процентов, а при ре­ализации накопительной сис­темы — на 50 — 60 процен­тов». Планы хорошие. Весь вопрос: за чей счет они будут реализованы? Недавно на совместном заседании колле­гий Минфина и Минэкономразвития президент преду­предил чиновников: реформы не должны идти за счет населения. Но...

Правительству давно не нравится, что на мно­гих российских пред­приятиях зарплаты делятся на «белую» (через кассу) и «черную» (в конвертах). Причем «черная» зачас­тую превышает «белую» в разы. Та­ким способом ра­ботодатели «оп­тимизируют» на­логообложение, не желая отда­вать в казну 35,6 процента от фонда оплаты труда в качестве Единого социального налога (ЕСН). Хотя все вроде понимают, что тот большой налог — гарантия того, что инвалиды получат необходимую помощь, все россияне — бесплатное медицинское обслуживание и пенсию в старости. Большую часть налога (28 процентов) получает Пенси­онный фонд, где 14 процентов идет на выплату базовой пенсии (на нее имеют право все пенсионеры), а еще 14 про­центов делится между страховой и накопительной частями пенсии (10 и 4 процента соответственно).

Работодатели считают, что 35,6 процента ЕСН — это слишком много. Власти с ними согласны, а потому с 2005 года налог будет снижен на 9,5 процента — до 26 про­центов. Взамен бизнес дол­жен перестать уклоняться от его уплаты, переведя все «черные» зарплаты в «белые». И в конечном итоге общая «сумма прописью» реально собираемого Единого соци­ального налога не уменьшит­ся, а даже, возможно, вырас­тет.

На самом деле ЕСН наме­чается уменьшить не на 9,5 процента, а на 5,5 процента, поскольку 4 процента просто перейдут с работодателей на работников, которым предла­гается формировать накопи­тельную часть будущей пен­сии из своей зарплаты. При­чем первоначально, когда эту идею высказывал министр труда А. Починок, он обещал, что бюджетникам власть ком­пенсирует эти 4 процента по­вышением зарплаты, а с рабо­тодателями-частниками про­ведут «воспитательную рабо­ту». Теперь ни о какой компен­сации речи не идет. Един­ственное, что обещает А. Кудрин: каждому, кто согласится превратить 4 процента своей зарплаты в часть будущей пенсии, госу­дарство добавит туда же еще 2 процента — но не более 2000 рублей в год. Сумма даже сегодня смешная, а во что она превратится через 15 — 20 лет при нынешней ин­фляции?

Правда, пока это лишь про­екты. Власть утверждает, что «дополнительное самообло­жение» в размере 4 процентов заработка будет вводиться исключительно на доброволь­ных началах. «Мы хотели бы привлечь к этой системе за 7 — 10 лет хотя бы 25 процен­тов граждан, — говорит А. Ку­дрин. — Это будет та часть россиян, которая не сможет по-другому обеспечить себе старость». В итоге получается невнятица: у кого-то подоход­ный налог останется прежним —13 процентов, у других «до­бровольно» вырастет до 17 процентов?

Точно так же «доброволь­но» власть может предложить гражданам отказаться от выхода на пенсию в 55 — 60 лет. Как заявил Алексей Кудрин, «если гражданин выберет бо­лее поздний выход на пенсию, он сможет капитализировать свою будущую пенсию и полу­чит увеличение на 65-70 про­центов». Получается, что за «лишние» 5 — 10 лет труда бу­дет заплачено вчетверо боль­ше, чем за, «обычные» 30 — 40? Впрочем, большая часть «трудоголиков» попрос­ту не доживет до повышенной пенсии: в России средняя продолжительность жизни у мужчин не дотягивает до 60 лет.

И прожить эти годы нам предлагается в основном за свой собственный счет, без особых надежд на помощь го­сударства. Во всяком случае, новый министр здравоохра­нения и социального развития Михаил Зурабов уже пообе­щал с 2005 года отменить большинство льгот для граждан. Точнее, пере­вести их «в денежную форму» — из бюджета выделят 164 милли­арда рублей на соответствую­щее повышение зарплат и пенсий. Но выделение будет разовое, не рассчитанное на дальнейшее регулярное по­дорожание товаров и услуг.

А новый министр образова­ния и науки Андрей Фурсенко, выступая в Петербурге на сле­те участников конкурса «Учи­тель года», заявил, что, по его мнению, и высшее образова­ние в будущем должно стать платным. Хотя тут же добавил: «Но одаренные дети должны получать бесплатное образо­вание в любом случае, иначе мы можем потерять в буду­щем талантливых специалис­тов». Интересно, сколько из нынешних двух с половиной миллионов «бесплатных» рос­сийских студентов г-н Фур­сенко признал бы одаренны­ми?

Семья будет довольна?

В результате реформы здравоохранения в России может появиться новая система медицинского обслуживания населения, в которой не будет привычных поликлиник и участковых врачей

(«Итоги» № 13)

Алла АСТАХОВА

Настоящий скандал вызвал проект, предложенный Минздра­вом: в соответствии с ним в не­которых районах нашей страны должна быть закрыта часть поликлиник, в том числе детские. А вместо этого, соглас­но тому же проекту, вводится практика се­мейных врачей. Врачи забили тревогу, их пациенты начали чесать в затылке. Доку­мент все еще находится в стадии доработки, ни одной поликлиники пока не закры­ли. Но ясно, что в ближайшее время стра­сти вокруг семейной медицины разгорятся с новой силой. Да, нынешняя меди­цинская система неэффективна со всех точек зрения. Рано или поздно придется решать, какую модель принять за основу национального здравоохранения России: современные поликлиники с их участко­выми терапевтами и узкими специалистами или медицинские центры, в которых основной прием будут вести семейные врачи - те, кто лечит наиболее распространенные заболевания и у женщин, и у детей, и у стариков одновременно. Чтобы понять, в чем тут дело, стоит разобраться, что такое семейная медицина и чем она отличается от существующей.

Почувствуйте разницу

На самом деле между понятиями «семей­ный врач» и «поликлиника» нет непреодо­лимой пропасти. «Вводя должность участ­кового терапевта, создатель советской сис­темы амбулаторно-поликлинического ле­чения первый нарком здравоохранения Николай Семашко подразумевал, что это будет именно семейный врач, который станет вести больных на участке, занимать­ся профилактикой», - рассказывает глав­ный специалист по общей врачебной (се­мейной) практике, заведующий кафедрой семейной медицины Московской меди­цинской академии имени И. М. Сеченова академик РАМН Игорь Денисов. Семашко был не первым: в истории медицины со­четание «семейный врач» традиционно связано с недорогими и достаточно эф­фективными схемами лечения, принятыми в общественном здравоохранении. Се­мейных врачей немало и в США, и в Западной Европе. Не последнюю роль здесь играют соображения экономии. «С разви­тием высоких технологий в медицине об­щество постепенно превращается в их за­ложника, - говорит Денисов. — Медицин­ские услуги становятся все более специа­лизированными, их стоимость постоянно растет. Между тем доказано: 80 процентов всех наиболее распространенных заболе­ваний можно лечить на уровне врачей об­щей практики. И лишь 20 процентов требует специализированной медицинской помощи. Именно они съедают львиную долю всех медицинских бюджетов. А ведь пациенты часто идут к узким специалистам и тогда, когда можно обойтись без них. Просто уровень первичной медицинской помощи не срабатывает: они не нашли подходящего врача общей практики, кото­рому верили бы».

Если пациент сразу идет к «правильно­му» врачу, экономия бывает немалой. Это показали результаты национального опро­са, проведенного недавно в США. Было выявлено, что те, кто начинал лечение с семейного врача, ежегодно тратили на свое здоровье на 33 процента меньше, чем те, кто сразу обращался к узким спе­циалистам. Причем экономия явно не шла в ущерб качеству: пациенты, которые сна­чала обращались к семейному врачу, на 3 5 процентов реже попадали на больнич­ную койку, а у женщин — пациенток се­мейного врача было меньше осложнений при беременности. «Такие данные не ка­жутся чудом, когда знаешь, что авторитет семейного врача в США очень велик, — рассказывает директор по развитию клиники семейной медицины American Cinic Дмитрий Родин. - Ведь это не про­сто врач, который может многое, но и человек, который в отличие от многих узких специалистов никогда не спросит, пак в миниатюре Райкина: «К пуговицам претензии есть?» Он занимается неузкой проблемой, а здоровьем пациента в целом. И его не надо спрашивать, кто сшил костюм».

Диспетчера вызывали?

Пожалуй, только человек, очень далекий от реальности, мог бы сказать сейчас по­добное о российском рядовом участко­вом терапевте. В чем же причина? Специ­алисты считают, ч то дело даже не в ни­щенской оплате труда и бедной россий­ской медицине, о которой принято гово­рить. Представим, что участковым тера­певтам уже дали хорошие зарплаты. Вы­строятся ли к ним очереди пациентов, кроме привычных старушек с прикреп­ленных участков? «Боюсь, что нет, — гово­рит Игорь Денисов. — Ведь современный участковый врач зачастую не умеет самого простого. Определение остроты слуха - общеврачебная процедура. Пациента нужно поставить на пять метров в отдале­нии и прошептать: «Раз, два, три, трид­цать три». Такую вещь, когда речь не идет об отборе космонавтов, должен уметь проделать любой доктор. Однако в поли­клиниках для этого нужно обязательно идти к отоларингологу. Попала соринка в глаз - иди к специалисту. Наши участко­вые врачи даже не умеют читать кардио­граммы - за границей такие вещи делает медсестра. Так что участковый врач по своим функциям давно превратился в диспетчера, который, часто даже не по­смотрев пациента, тут же переправляет его в следующий кабинет».

Что же произошло? Лучшее, как известно, враг хорошего. Лет тридцать назад, еще в СССР, из самых лучших побужде­ний решили усовершенствовать поли­клиники, «приблизив» хирургов, невро­логов, офтальмологов к пациентам. Узкие специалисты, придя в поликлиники, ото­брали работу у терапевтов, которым за­частую оставалось только сортировать больных. «Без работы врач терял квали­фикацию, - рассказывает Денисов. - Но «пострадали» не только терапевты. В ре­зультате, например, мы получили в поли­клиниках неоперирующих хирургов. Ког­да я лет пятнадцать назад стал рассказы­вать об этом на конференциях за рубе­жом, это вызывало удивление: разве хи­рург может не оперировать?»

Однако самое печальное в другом: хо­рошие терапевты не идут работать в поли­клиники. Сегодня специалисты констати­руют: участковые врачи - вымирающий вид. Иногда в прямом смысле слова: 30 процентов из 37 тысяч «последних из мо­гикан» (именно столько участковых тера­певтов работает сегодня в России, и это всего 6 процентов врачей) - люди пенси­онного возраста. Сегодня даже в Москве вакантна половина мест участковых тера­певтов, а в каждой тринадцатой сельской больнице их нет вообще. Нетрудно вы­числить, что лет через 12-15 эта врачеб­ная должность попросту исчезнет — неко­му будет работать. «Этот процесс, по-ви­димому, необратим, - считает член пре­зидиума правления Ассоциации врачей общей практики (семейных врачей) РФ Андрей Резе. - Только в Москве дефицит участковых терапевтов составляет около 25 тысяч мест, а все медицинские вузы го­рода ежегодно готовят полторы тысячи врачей этой специальности. Даже если все они пойдут работать в поликлиники, уходящий поезд нам уже не нагнать».

Так что же, через полтора десятка лет в России останутся только узкие специалис­ты? В этом случае наша страна, которая отнюдь не считает себя богатой, получит самый дорогой из всех возможных видов общественного здравоохранения. Как этого избежать, пока по большому счету не знает никто. Конечно, Минздрав за­планировал к 2005 году подготовить в медвузах несколько тысяч врачей общей практики, которые в отличие от участко­вых терапевтов могут многое. Однако ес­ли они отправятся на работу в нынешние поликлиники, то вскоре перестанут рабо­тать по-настоящему, а еще через некото­рое время просто уйдут в частные меди­цинские центры.

Оборотная сторона

Проблему, над которой ломают головы эксперты общественного здравоохра­нения, уже давно начали осваивать коммерческая медицина и страховые компании. «Семейный доктор — это удобно, - говорит руководитель управ­ления корпоративного страхования ком­пании «AIG Россия» Тимур Гилязов.

— Во-первых, так проще рассчитывать услуги. Кроме того, эта схема достаточно экономична. Но главное - она нравится клиентам». Зачем имеющему доброволь­ную страховку идти к семейному врачу, когда есть возможность обратиться к луч­шему специалисту? Хотя бы затем, чтобы кто-то перевел на общедоступный язык его рекомендации. «Для пациента, кото­рый платит за лечение очень много, есте­ственно требовать, чтобы ему растолко­вали, что к чему, ведь в конечном счете он боится, что из него просто будут тянуть деньги, - комментирует генеральный ди­ректор сети поликлиник «Семейный док­тор» Юлия Графова. — Асимметрия ин­формации, имеющейся у больного и врача, действительно существует. Вы зна­ете, например, почему массажисты на­значают десять сеансов независимо от диагноза? Во-первых, так сложилось ис­торически, во-вторых, им так удобнее рассчитываться. Семейный врач, который посвящен во все эти тонкости, поможет пациенту сориентироваться».

Но это не значит, что семейный врач только сопровождает пациентов и нала­живает диалог с узкими специалистами. Иначе чем тогда он отличался бы от рай­онного «диспетчера»? «Когда пациенты спрашивают меня, какого семейного вра­ча я бы им порекомендовал, я всегда за­даю им вопрос, кого они хотели бы ви­деть на этом месте - няньку или хорошего специалиста, - говорит Андрей Резе. - Нянька всегда будет под рукой. У хоро­шего врача они никогда не будут единст­венными пациентами. Доктор всегда должен быть в форме: хирург для этого делает несколько операций в день, се­мейный врач должен иметь много паци­ентов. Только тогда он с достаточной час­тотой будет встречаться с самыми разны­ми заболеваниями. Даже очень богатые люди выбирают последний вариант».

Впрочем, коммерсанты от медицины уверены, что сама специфика работы се­мейного доктора делает эту схему обслу­живания удобной прежде всего для мас­совых, социальных программ. Для них она, в сущности, и предназначена. На­пример, минимальная стоимость при­крепления к семейному доктору по кор­поративной страховке в некоторых цент­рах Москвы может сегодня составлять 20 долларов в год. Приблизительно во столько обходится Москве и один паци­ент районной поликлиники.

Есть, впрочем, у семейной медицины и оборотные стороны. Во-первых, где взять замечательных многопрофильных врачей? Даже сегодня в двух десятках московских коммерческих центров, где делают ставку на работу с семейными врачами, существует дефицит персонала. За пару месяцев до окончания ординату­ры на кафедре семейной медицины Московской медицинской академии имени коммерческие центры «разбирают оптом» всех ее выпу­скников. «Когда нам нужно было не­сколько семейных врачей, мы потратили на подбор два месяца, - рассказывает хозяйка поликлиники «Доктор-2000» Ирина Евстафьева. - Сейчас мало кто из врачей хочет постоянно вести пациента, заниматься профилактикой. Все стремят­ся быть узкими специалистами. Мы же хотели видеть на этом месте врача, окон­чившего лечебный факультет по специ­альности «терапевт» и с вторичной спе­циализацией «кардиолог», с опытом ра­боты в клинике: именно там врачи обрас­тают полезной информацией о хороших узких специалистах, к которым позже бу­дут присылать на консультацию своих па­циентов. Неплохо, чтобы врач до этого поработал бы еще и педиатром. Мы на­шли подходящего человека. С удовольст­вием взяли бы и других таких же».

Если коммерсанты, предлагающие со­вершенно иные, чем государство, зарпла­ты (от тысячи долларов и выше), не могут решить кадровую проблему, та справить­ся с ней в масштабе государства почти не­возможно. Не перезовут ли участковых те­рапевтов в семейных докторов? Во мно­гих странах, где существует семейная ме­дицина (например, в Дании, Великобри­тании, Италии, Испании, Нидерландах), система выстроена так, что пациент не мо­жет попасть на прием к специалисту без направления врача, к которому он при­креплен. Впрочем; на Западе семейный врач хорошо оснащен технически: для не­го не проблема сделать многое, чтобы найти причину заболевания и принять ре­шение о таком направлении. Не получит­ся ли, что наш российский семейный док­тор, оснащенный лишь градусником и то­нометром, поставит неверный диагноз? Ведь шансы добраться до нужного специалиста в этом случае будут невелики. Так что претворение в жизнь хорошей идеи о докторе, ответственном за здоровье конкретного пациента, может легко превра­титься в Фарс, поскольку без серьезной подготовки перехода из одной системы в другую наша страна не получит нового качества медицинской помощи. А то, что есть, она уже почти потеряла.

ГОЛОДОВКА АКТИВИСТА

(«Ваше право» № 11-12/04)

Н. ДОРОХОВ

В Туле продолжается голо­довка руководителя профсою­за Ясногорского машиностро­ительного завода. Из-за того, что завод не перечисляет профсоюзные взносы на счет профсоюза, руководитель профсоюзной организации Андрей Гуан Тин Фа отказыва­ется от пищи. По этому поводу на заводе заседала комиссия, в которую вошли представите­ли профсоюзов и администра­ции. Однако к решению, удов­летворяющему все стороны, прийти до сих пор не удалось.

Состояние здоровья Анд­рея Гуан Тин Фа ухудшается. Выйти из голодовки без по­мощи врачей уже не удаст­ся, а отказаться от своей ак­ции голодающий не хочет. То, что заводчанам предла­гают получить на руки проф­союзные деньги, он считает попыткой развалить проф­союз.

Чтобы прекратить голо­довку, руководство завода подписало приказ о созда­нии специальной комиссии: Она должна разрешить спор между профсоюзами и заво­дом-банкротом о профсо­юзных взносах. Пока голо­довка привела к перезаклю­чению коллективного дого­вора на предприятии. Ре­альных денег профсоюз не получил. Деньгами обещают помочь профсоюзные ячей­ки других заводов из Брянской, Орловской, Курской областей.

История Тульской области знает примеры, когда голо­дающим удалось добиться своего. В 2000 году голода­ли "чернобыльцы". Внима­ния властей им удалось до­биться, выполнения своих требований — тоже. В 2001 году состоялась голодовка в Киреевске. Пенсионеры, бывшие работники слюдяной фабрики, пытались от­стоять свое право получать достойную пенсию. За не­сколько дней голодовки в больницу попали более 20 человек, а с некоторых вра­чи вынуждены были брать расписки о прекращении го­лодовки. Однако перерасче­та пенсий голодающие в конце концов все же доби­лись. Добьется ли выполне­ния своих требований Анд­рей Гуан Тин Фа, неясно.

ДОЖДАТЬСЯ ОСЕНИ

(«Ваше право» № 11-12/04)

О. АРМЕНСКАЯ

В Госдуму будет внесен законопроект о переходе на отрас­левой принцип оплаты труда осенью этого года. Об этом сообщил председатель Комитета Госдумы по труду и со­циальной политике Андрей Исаев.

По его словам, проект закона уже разработан и его согла­сование в ведомствах уже началось. В ходе согласования будет снято большинство разногласий, которые существуют в различных министерствах и ведомствах по поводу законо­проекта. На это правительству может потребоваться время до осени, сказал Исаев.

Вместе с тем, отметил он, правительство и Госдума уже до­стигли договоренности сохранить минимальные гарантии оп­латы труда и утвердить общие принципы повышения зарплат на федеральном уровне. Кроме того, правительство специаль­но рассмотрит необходимость дифференцирования категорий по условиям труда. Именно эти вопросы, как сообщил депутат, вызывали сомнения профсоюзов при согласовании законо­проекта в 2003 году.

По его мнению, отказ от действующей Единой тарифной сетки обеспечит реальный рост зарплат в бюджетной сфере уже к 2005 году. Исаев заметил, что депутаты "не форсируют принятие законопроекта", и у правительства на согласование есть время.

Законопроект о почасовой оплате труда работников внебю­джетной сферы, подготовленный депутатами — членами дум­ского Комитета по труду и социальной политике, будет офи­циально внесен в Госдуму весной 2004 года. Об этом также со­общил Андрей Исаев.

По его словам, минимальный размер оплаты труда предло­жено определить в 10 рублей в час. Кроме того, законопроект вводит определение "неполной занятости" и устанавливает га­рантии для не полностью занятых работников. В настоящее время проект закона находится на согласовании в Правитель­стве РФ, сообщил Исаев.

зарплатные схемы по-прежнему занимают

львиную долю рынка

(«Газета» 30.03.04.)

Алексей РОЖКОВ

Страхование жизни, несмотря на свою непопулярность и недостаточную привлекательность у россиян, остается лакомым куском национального страхового рынка. По мнению экспертов, эволюция «жизни» нам только предстоит. Пока же состояние этого сегмента рынка чаще всего связывают с «серыми» схемами ухода от налогов.

Реального страхования жизни в России практи­чески нет. Поданным «Росгосстраха», лишь 3% от общих сборов премии по этому виду в 2003 году приходится на рыночное страхование жизни. Остальное — зарплатные схемы, которые проводятся и через другие виды, но проще всего делать это все же через накопительное страхо­вание жизни.

Схемы, с помощью которых работодатель снижа­ет расходы на оплату труда сотрудников, появи­лись на рынке в начале 90-х годов прошлого ве­ка. В большинстве случаев все «серые» схемы выглядят так: в страховой компании работода­тель оформляет сотрудникам полисы страхова­ния жизни с выплатой дохода (ренты) и парал­лельно заключает с тем же страховщиком договор страхования имущества. Вместо того чтобы обеспечивать защиту имущественных интересов предпринимателя, эти деньги идут на выплату до­хода сотрудников и выводятся тем самым из-под налогообложения. Существуют и более сложные схемы с использованием банков, но суть их сво­дится к одному — минимизировать налоги работодателя.

Сами участники рынка по-разному относятся к не­профильному страхованию: одни считают, что, по­могая предприятиям уходить от налогов, вредят имиджу страхования, другие утверждают, что за­кон соблюдают, а государство должно само забо­титься о своих интересах. К тому же клиент, с кото­рым страховая компания работает по зарплатной схеме, получает информацию о рисковых видах страхования и впоследствии по ним страхуется. Несмотря на разговоры об успешной работе «ан­тисхемных» поправок в Налоговом кодексе (НК), принятых Думой в мае 2002 года, резкого сокра­щения сборов по «серому» страхованию жизни в последние годы не наблюдается. Новая редак­ция 213-й статьи НК предусматривает, что «доходы, полученные в виде страховых выплат... по договорам добровольного долгосрочного страхова­ния жизни, заключенным на срок не менее пяти лет и в течение этих пяти лет не предусматриваю­щих страховых выплат, в том числе в виде ренты и (или) аннуитетов...», облагаются 13-процентным подоходным налогом, чего не было ранее. Объемы этого рынка страховщики назвать не реша­ются, по крайней мере, в официальных беседах. «Эту тему (использование страхования жизни для минимизации налогов. — Газета) мы для себя дав­но закрыли, — утверждает президент страховой группы «Прогресс» Олег Пятаков. — То же самое сделали все ведущие рыночные компании, в том числе из-за того, что от этого отказались клиенты». «Спрос на эти услуги, создающий предложение, действительно становится ниже, — считает гендиректор компаний «Стандарт-Резерв» Виктор Юн. Этому способствует массированная кам­пания против схем, а также то, что многие пред­приятия, желающие привлечь иностранный капи­тал, заинтересованы в собственной прозрачно­сти. Другое дело, что тот или иной спрос на схе­мы будет всегда, но чем выше налоговая культу­ра, тем он будет ниже».

люди не ценят свою жизнь на столько, чтобы ее страховать

(«Газета» 30.03.04.)

Алексей РОЖКОВ

Пока россияне не ценят свою жизнь настолько, чтобы ее страховать. Поэтому услуга компаний по страхованию жизни до последнего времени была не востребована. Однако чем выше становится уровень жизни, тем больше люди задумываются о том, что будет с ними через 10 лет. Страховщики считают, что через 5—6 лет объем рынка страхования жизни в России может составить 4—5 млрд. долларов.

Страхование жизни входит в число важ­нейших видов в системе личного страхова­ния и занимает в ней специфическое мес­то. В нем удачно сочетается процесс обес­печения страховой защиты и накопления денежных средств граждан. Одной из принципиальных особенностей страхо­вания жизни является его долгосрочный характер (можно застраховаться до 40 лет и на всю жизнь). На Западе этот вид стра­хования пользуется огромной популярно­стью из-за возможности накопить достаточно крупную сумму. Клиент страховой компании платит время от времени не­большие взносы и в результате по проше­ствии лет оказывается обладателем не­плохого состояния:

Долгосрочное накопительное страхование жизни — самый распространенный вид стра­хования в Западной Европе, Америке и Япо­нии. В разных странах мира около 90% насе­ления владеет полисами накопительного страхования жизни. К примеру, во Франции на подобные страховые договоры приходится 20% всех финансовых активов жителей страны и 10% их общего имущественного достояния.

Как правило, речь идет о следующих видах страхования: рисковое страхование жизни с предоставлением защиты на случай смер­ти по любой причине, возможной инвалидно­сти и травмы. Его разновидностью является, в частности, страхование жизни заемщиков кредитов, второй вид — накопительное страхование жизни, так называемое сме­шанное страхование жизни и пожизненное страхование. Третий вид — пенсионное страхование. Четвертый вид — продукты по страхованию жизни, предусматривающие возможность участия страхователя в инве­стиционной деятельности страховщика (with profit participating).

«Сегодня в России наибольшим спросом пользуется страхование выплаты к сро­ку, — говорит заместитель руководителя департамента страхования жизни Страхо­вого дома ВСК Майя Еремина. — Объясняется это тем, что именно такой вариант по­зволяет оптимально сочетать стоимость страховой защиты с накоплением значи­тельной суммы к определенному сроку, на­пример к моменту поступления ребенка в институт».

Как отмечают страховщики, в сегменте долгосрочных инвестиционных инструмен­тов сейчас наблюдается довольно активный рост, связанный, прежде всего, с повыше­нием уровня жизни населения. «Чем выше уровень жизни, тем больше люди задумы­ваются о том, что будет с ними через 10 лет», — рассказывает руководитель цен­тра стратегического анализа и планирова­ния «Росгосстраха» Алексей Зубец. Однако говорить о появившейся моде на страхование жизни все-таки преждевре­менно. Сдерживающими факторами здесь являются недостаток доверия россиян к фи­нансовым институтам и особая специфика нашей страны. По словам президента стра­ховой группы «Прогресс» Олега Пятакова, в России люди не ценят свою жизнь на­столько, чтобы ее страховать. «Если взять тот же пример с пенсионной реформой, со­всем мизерная часть всех возможных средств была отдана населением частным управляющим компаниям, — рассуждает он. — Мы так долго жили в закрытом обще­стве, что сейчас, когда перед нами откры­лись все прелести ипотеки и потребитель­ского кредитования, многие залезли в дол­ги, чтобы купить квартиру и машину. И в этой ситуации тратить деньги на обес­печенную старость? Хотя такую позицию можно понять».

Тем не менее страховщики не отчаиваются, отмечая, что за последнее время количество денег, привлеченных коммерческими банка­ми у населения, выросло в пять раз. А это оз­начает, что платежеспособность россиян по­вышается, у людей появляется стабильный заработок и они задаются вопросом, куда разместить «лишние» деньги. По мнению Алексея Зубца, чем больше времени проходит с кризисного 1998 года, тем выше дове­рие к страховщикам и финансовым институ­там в целом. Через 5—6 лет объемы рынка страхования жизни в России могут составить около 4—5 млрд. долларов, полагает он. Перспективы развития страхования жизни в нашей стране связывают с привлечением в эту сферу длинных денег. Это, в первую очередь, те 30—60 млрд. долларов, кото­рые наши сограждане хранят в «чулках», что в нынешних условиях небезопасно. Еще одним важным фактором, определяющим динамику развития рынка страхования жиз­ни, эксперты называют сближение его до­ходности с доходностью долгосрочных бан­ковских депозитов, а в дальнейшем — воз­можное вытеснение популярных сегодня вкладов «на сберкнижку» с рынка. Как счи­тает директор департамента страхования жизни страховой группы «Уралсиб» Марга­рита Хорунжая, через три года накопитель­ное страхование жизни будет одним из са­мых востребованных видов страхования.

Наркоагрессия

Количество наркоманов в России

за последние годы выросло почти в десять раз

(«Труд» 30.03.04.)

Юрий ТРЕТЬЯКОВ

Такие стрелы на картах обычно рисуют военные перед началом боевых действий. Но эту схему я увидел не в Генштабе, а у оперативников Федеральной службы по наркоконтролю. И выходило по той схеме, что эта своеобразная «война» давно полыхает. С территории Афганистана красные стрелы веером расходились в направлении практически всех крупных российских городов.

Так выглядит схема основ­ных маршрутов транспортиров­ки наркотиков в нашу страну. Самые жирные стрелы нацеле­ны на Москву, Санкт-Петербург, промышленные центры Повол­жья, Урала, Сибири. Уже не ос­талось такого региона, куда бы наркокурьеры не проторили свою смертельную тропу.

Есть трагедия-взрыв. А есть ползучая трагедия — напри­мер, ежегодная гибель от нар­котиков в среднем 70 тысяч че­ловек. Но, похоже, мы до конца еще не осознаем истинных масштабов бедствия, обрушив­шегося на страну.

Статистика беспристрастна. С середины 90-х количество наркозависимых людей увеличилось в стране почти в 10 раз. На учете сейчас состоит более 400 тысяч наркоманов. Но это только те, кто согласился счи­тать себя больным. На самом же деле нуждающихся в сроч­ном лечении свыше 3 миллио­нов. Из них две трети — моло­дые люди до 30 лет. А средний возраст впервые потянувшихся за шприцем снизился до 14 лет. Не парадокс ли: и государст­во, и все мало-мальски значимые общественно-политичес­кие силы единым фронтом вы­ступают против наркотиков, а спрос на них растет. Еще один тревожный звонок: в последние годы резко изменилась струк­тура потребления зелья. «Легкие» наркотики все больше ус­тупают в обороте наркотикам тяжелым и, значит, более доро­гим. Сегодня уже 70 процентов всего употребляемого дурмана — это опийная группа.

Странно, но общество пока достаточно вяло реагирует на наркоугрозу. Существует весь­ма распространенное заблуж­дение, что наркоман—сущест­во безобидное, раз хочет — пусть колется, это, мол, его личное дело, его «право». Но подсчитано, что один «подсев­ший на иглу» неизбежно тянет за собой в пропасть пятерых-десятерых. Эта цепная реакция захватывает и бедных, и бога­тых, она добралась уже до глу­хих деревень, проникла во все слои общества.

Любая война — дело доро­гое. По оценкам экспертов, ежегодные доходы «черного» наркорынка в России колеб­лются от 8 до 18 миллиардов долларов. Федеральная целе­вая программа с длинным на­званием «Комплексные меры противодействия злоупотреб­лению наркотиками и их неза­конному обороту на 2002— 2004 годы» предусматривала в прошлом году выделение 485 миллионов рублей. Сравним: в США ежегодно в течение по­следних десяти лет тратится на борьбу с наркоманией во всех ее проявлениях 33 миллиарда долларов.