Покорение тундры (ненцы)

Журнал "Ямальский меридиан", №9, 2006 год

Покорение тундры (ненцы)

Стремительно сложившаяся культура оленеводов-кочевников была плодом напряжения и борьбы. Поэтому с первых дней его существования она внесла в себе заряд агрессии. Но это не означает, что ненца 17-18 веков следует представлять как обозленного мстителя. Напротив, первые неудачи сообщества кочевников в обеспечении своей независимости и власти сформировали тот психологический облик рассудительного, уверенного в своих силах тундровика, которым пестрят дневники путешественников прошлых столетий.

И все же новая культура требовала "движения дальше", которое по-своему выразилось в росте народонаселения и численности оленьих стад, а также в верованиях. Если в вертикальном (географически) предопределенном положении расширение пространства кочевий ямальских оленеводов было в значительной мере обусловлено биологическими причинами (следованием по путям северных передвижных оленей), то их широтное продвижение, причем почти исключительно на восток, предопределялось все теми же политическими мотивами.

Продвинувшись на Север, вернее, расширив область сезонных перекочевок до побережья Арктики, ненцы вступили на землю легендарного народа сихиртя. В 1929 году представители рода Вэнга, живущие на самом севере Ямала, уверяли , что их предки появились здесь сравнительно недавно, "5-6 поколений тому назад".

В течение ряда лет, будучи у ненцев в различных районов Ямала, Гыдана, полярного Урала, я не упускал случая подробнее расспросить о сихиртя и их взаимоотношениях с ненцами. Некоторые фольклорные сюжеты были записаны в двух, трех и более вариантах, но среди них нет ни одного, прямо показывающего о войне ненцев с сихиртя. Таинственный народ исчез, "ушел в сопки". Иногда ненцы заговаривают о замечательном военном искусстве сихиртя, однако искусство это состоит не в ратной доблести, а в способности обращаться невидимыми и скрываться от завороженных преследователей.

Скорее всего, избегая столкновений с ненцами, сихиртя действительно "прятались в сопки", "уходили в землю", и в конце концов "неслышно растворились в ненецкой среде".

В одной из легенд ("Няхар Сихиртя", сказитель П. Худи, Ямал, 1990, 1990г.) героем, восстанавливающим разрушенный богом подземелья Нга миропорядок, наряду с сихиртя, оказывается человекобог Мандо-мянг. Первая часть имени указывает на его принадлежность к мандо (манто, манту) - народу, причисляемому, обычно, к энцам, населявшему гыданский полуостров до прихода ненцев. По-видимому, не случайно в одном фольклорном сюжете объединены персонажи двух территорий, на которые почти одновременно обрушилась экспансия ненцев-оленеводов.

По предположению , в конце 16 века энцы рода мончкаси населяли обширные земли првобережья нижней и, в 20-ом веке гортска энцев (менее ста человек) сохранилась лишь в районе устья Енисея. За четыре столетия все пространство от Оби до Енисея было подчинено ненцам (в енисейском варианте "юракам"). В течение этого времени они так освоились в новых территориальных владениях, что совершали глухие рейды в области приенисейской тайги, тревожа своими набегами кетов...

По архивным данным, первые ненцы объявились в Мангазейском уезде и на Енисее к середине 17 века (около 1636 года). По-видимому, это было связано с попыткой Березовской администрации захватить несколько самоедов Карачейского рода в аманаты - заложники - для принуждения сородичей платить ясак. В ответ "самоеды, кочевые людишки, разбрелись врозь в Мангазею, и на Енисей, и в Пясиду, и иные сторонние реки"...

предполагает возможность трех значительных столкновений наступавших с Оби или Таза (тогда отряд ненцев возглавлял Сехор из рода Ябтонгэ); второе - на Енисее у Мыса Лескино (после чего на карте, составленной , в пространстве между Тазом и Енисеем появилась надпись "юратская земля немирная". Третьим было сражение на озере Туручедо на левом берегу Енисея в 80 км от современного поселка Прилуки.

Если даты первых двух можно условно поместить в пространстве 17-18 веков, то бой у Васильев точно датирует годами. Основанием тому служит резкое изменение состава туземцев, подписавшихся к хлебозапасному магазину Плахино: до 1850 года в списках преобладали енисейские группы, после - юраки. По его заключению, "причину военного конфликта в низовьях Енисея следует видеть в территориальных притязаниях ненецкой группировки, состоявшей из представителей родов, принадлежавших к Обдорской волости, на землю (в первую очередь, пастбищные угодья) на правом берегу реки". Согласно некоторым вариантам фольклорного предеания, в сражениях при озере Туручедо на стороне энцев принимали участие и эвенки. Мне, в бытность мою на Таймыре в составе исследовательской группы под началом в годах, доводилось читать только что опубликованную статью руководителя экспедиции (1977) и слышать комментарии к ней энцев поселка Прилуки (по их собственному убеждению, прямых потомков участников великой битвы). Пожалуй, никогда с тех пор я не наблюдал столь непосредственного переживания людьми исторического события более чем столетней давности. Старик Куприян Болин, делая взмах рукой в сторону расположенного неподалеку озера Туручедо, наступал на Васильева и уверял его, что крови было по колено, что его предок Кодэо своими выстрелами из лука в толпе врагов дороги прокладывал, а они (он делал взмах в сторону стоявшего в трех шагах старика Николая Пальчина) подняли крик, за что их и прозвали "Тёр".

Для них, "последняя из манту", бой у Туручедо превратился в нечто вроде великого потопа, в котором они сумели спастись, от которого берут начало их родовые имена (хотя в действительности они появились раньше) и вообще вся история современных энцев. Они, кстати, поправили Васильева, сказав, что энцы, эвенки, и нганасаны ("курившие железные трубки") - все люди таймырской тундры выступили в ту весну против юраков.

Многое понятно в истории сражения на озере Туручедо. Не ясно только, кто победил. То ли, как полагает Куприян Болин, одолели энцы, то ли, как считает потомок юраков (из рода Ненянг), близки были к победе юраки, и энцы первыми запрсили мира, то ли, как рассказал в своем повествовании К. Болин, стороны заключили мир (притом, что юраки, потерпели поражение). Во всяком случае энцы и ненцы живут с тех пор бок о бок в низовьях Енисея.

Ненцы не любят рассказывать о поражениях. Герои их легенд всегда побеждают, даже если им для этого приходится восстать из мертвых. К побежденным они великодушны, в образах хаби (хантов и манси), сихиртя, манту нет ничего зловещего, хотя они выступают реальными противниками ненцев. Зато портреты непокорившихся... рисуют черными красками. В мифах ненцы одолевают их, но самый главный враг (его сердце, голова, седьмая часть, искра из головы) неизменно остается жив и обещает напоследок "когда-нибудь вернуться и отомстить".

Прокопий Романов

по книге А. Головнева "Говорящие культуры, традиции самодийцев и угров"