Звонок редактора сбил меня с толку.
- Репортаж о Петербурге, Иван Семеныч? Я не ослышался? Для кого?
Трубка бормотала мне в ответ что-то о новом образе и современном представлении.
- Пускай путеводитель откроют, - недовольно пробурчал я, - хорошо, хорошо, сделаю.
Резким движением подтягиваю лямку чехла гитары и иду к метро.
Сколько себя помню, мне всегда нравилась подземка. Именно там, в плавно убаюкивающих переходах станций, на медленно спускающихся эскалаторах, в больших, красивых, гулких залах станций, сливаясь с толпой, чувствуешь себя уютно и непринужденно.
У входа слегка прищуриваю глаза, сберегая от сухой струи воздуха. Турникет подмигивает зеленым глазом, я прохожу к эскалатору. Ступеньки прыгают перед глазами, а колени слегка покалывает от быстрого спуска. Я почти внизу. Впереди меня группа девчонок – хохочут, перешептываются. Улыбаясь, еду до конца позади них. Выхожу на Пушкинскую. Около памятника гению стоит маленькая оживленная группа интуристов, не столько любующихся постаментом и убранством зала, сколько с любопытством и слегка опасливо поглядывающих на окружающих людей.
Есть мнение, что сначала люди создавали Петербург, а теперь Петербург создает людей. Как понять, что человек не из Питера? Спросите его про дождь. Ухудшает настроение, нагоняет тоску и хмурые мысли, заставляет думать о грустном и плохом? Ну, все понятно! Не наш.
Дождь – один из символов города на Неве. Стук капель по оконному стеклу успокаивает, помогает в принятии важных решений, когда в голове бардак и путаница, делает встречи романтичными (все же гуляли под одним зонтом?) или сумасшедшими (однажды наблюдал за двумя малышами лет семи, рассекающими по лужам на роликах и поющими не стареющую «We will rock you»). Говорят, под дождем можно или гулять или мокнуть. Жители северной столицы предпочитают первое.
Кстати, о символах. Любой человек, хоть раз побывавший в Санкт-Петербурге, будет ассоциировать его с реками и каналами, Адмиралтейством, Петропавловской крепостью…
Вагон метро, плавно покачиваясь, везет меня на Площадь Восстания, а я вспоминаю свои первые прогулки с родителями по Невскому проспекту, центру культурной жизни, или по своему любимому маршруту: от станции метро «Звенигородская» по улице Правды, очень спокойной и величественной, до «Достоевской».
Напротив меня представитель загадочной «питерской интеллигенции». Цилиндр и тросточка – это атрибуты моего попутчика и книжного Петербурга. Современные Татьяны Ларины, конечно, давно сменили пышные платья на джинсы и ветровки, но все еще влюбляются «в обманы и Ричардсона и Руссо».
Оглядываюсь – читают в вагоне многие, но что-то шевелится в памяти… Прикрывая глаза, вспоминаю поездку в московском метро примерно месяц назад. Я тогда впервые подумал, что не стала меньше читать российская молодежь. Но что-то отличается сейчас от картинки в моей памяти. Парень рядом со мной перелистывает пальцем страницу книги на планшете. Точно! Так же поступали мои столичные попутчики. Сейчас же рядом со мной в основном любители бумажных экземпляров: вот парень делает пометки карандашом на страницах Достоевского, а в конце вагона мальчишка лет десяти с приоткрытым ртом читает первый том Гарри Поттера. Эх, ему еще только предстоит ждать письмо из школы волшебства.
Кстати о волшебстве. У Петербурга много тайн, которыми он готов делиться с теми, кто его искренне любит. Часть из них хранят Сфинксы на Университетской набережной – они много знают, эти древние люди-кошки, ведь им уже почти четыре тысячи лет. Они шепчут – загляни во двор грифонов, что на пешеходной линии Васильевского острова, говорят, алхимик, живший в башне, изобрел таинственную формулу, исполняющую желания. Ее-то он и нанес на стены башни. Когда лунный свет падает на его надписи, во двор прилетают грифоны, готовые исполнить ваши желания. Если встретить грифонов так и не удалось, зайдите к Чижику-Пыжику. Он давно на вопрос «Чижик-Пыжик, где ты был?» отвечает «На Фонтанке!».
Пищит телефон с напоминанием: Нарисуй в Эрарте! Спасибо, чудо-техники. В конце сентября каждый год проводится масштабная акция всеобщего творчества «Нарисуйся в Эрарте». Чтобы предоставить возможность создавать свои произведения не только избранным художникам, а каждому желающему, на один вечер экспозицию пяти этажей музея заменяют чистыми листами. Любителям культурного отдыха в Петербурге воля и простор. Многочисленные музеи – вводящие в трепет Эрмитаж и Русский и веселые музеи хлеба или валенок – сменяются театрами. Кукольный, еврейский Большой драматический, Театр Европы – место для себя в зрительном зале найдут любители классической драмы и неожиданного постмодерна.
Мысли снова возвращаются к репортажу. О чем? Может, о самом красивом месте? Его так сложно назвать. Рядом два парня ведут диалог по-английски. – Guys, what is the most beautiful place in St. Petersburg? (Ребята, какое самое красивое место в Санкт-Петербурге?) - Embankment near the Palace Bridge, may be?(Может быть, набережная у Дворцового моста?)
Красоту Невы описать сложно. В период белых ночей, когда разводятся мосты, на это чудо приезжают посмотреть тысячи туристов из разных городов и стран.
Город огромен, но принимается это как данность. Выбегая из вагона, окунаюсь в водоворот. Для меня и моих друзей, к которым я мчался с утра, город сегодня – это крыши. В воздухе осень, наша рыжая подруга.
Профессор Петербургской Академии Художеств, автор медвежат, что запомнились нам по ковру в гостиной бабушки и фантику конфеты, рисовал свои осенние пейзажи в Павловске, пожалуй, именно в такие дни, когда небо голубое, мягкое и бесконечное.
Струны мягко прижимаются к грифу. Грудь наполняет странное ощущение уверенности в счастье. Наигрываю всем знакомое… «Передо мной явилась ты…»
писал романс «Я помню чудное мгновение» на стихи Александра Пушкина, было загадкой – таинственное К*** - это все-таки Керн или иное посвящение? Это загадка и сейчас. Но ведь так приятно думать, что великий композитор посвятил это произведение Екатерине Керн, дочери Анны Петровны, так приятно мечтать, что появлению этих поэтических и музыкальных строк мы обязаны двум прекрасным женщинам с одинаковой фамилией…
Звонок телефона прерывает мои мысли.
- Иван Палыч? Репортаж. Помню, помню. Мне кажется, я знаю, о чем писать.
