Инна Савельева 88

ПОЭТИЧЕСКАЯ НОЧЬ

Ночь вместе с комарами входит в спальню.

За окнами не засыпает город.

Жужжание машин тревожит ухо,

не знающее тишины уж вечность.

В проеме двери на балкон — веревка,

что перечеркивает грубо всю природу.

На ней, подрагивая ушками, прищепки

спят в ожиданьи стиранных колготок,

чьи спущенные петли мокнут в мыле,

скучая без ленивых рук хозяйки.

Болезненный, чуть желтоватый месяц,

похожий на отстриженные ногти,

сонливо падает навстречу горизонту,

затоптанному блочными домами.

А где же звезды, золотые гвозди,

которыми прибито наше небо?

Наверное, на них осела копоть,

идущая из труб теплоцентрали.

Уж не пастух ли на рожке игривом,

в ночное выйдя, издает рулады?

Нет, черт возьми! Опять ревет сирена

у чьей-то обворованной машины.

Закрыв глаза, себе я представляю

не подтекающие краны — грот скалистый

и в нем прохладной струйки щебетанье.

На стенку бабочка случайно села

и крылышки сложила очень плотно.

Тьфу! Это таракан приполз из кухни.

Он, видно, в темноте чуть заблудился

и вместо ванной прогулялся в спальню.

Мы вместе с ним бессонной длинной ночью

рассвета ждем в немытых пыльных окнах.

Ему прочту свое стихотворенье,

а он уж разнесет по белу свету.

Инна Савельева 228

МОНОГРАФИЯ ОБ АЛКОГОЛЕ

Прокисшие отбросы “Солнцедара”,

исчезнувшего ныне как папирус,

лакало вечно на скамьях бульвара

отребье, вездесущее, как вирус,

Герои, пьющие сухой “Мартини”,

его перемежая с “Кальвадосом”,

чертовски благородны с героиней

и оставляют негодяев с носом.

Шампанским оросив сердечко губок,

девица не пойдет плясать вприсядку.

С “Киндзмараули” в рюмке душегубу

своим тиранством наслаждаться сладко.

Крутые парни с челюстью квадратом,

надравшись виски, челюсть бьют другому.

Всего один “Бурбон” — и адвокату

понятен ход суда, как аксиома.

Враги попоек “Джины” и “Чинзано” —

хозяева на деловых приемах.

Вино мужьям — как кошкам валерьяна:

знай меру и в постели ты не промах!

Коньяк, ликер, согретые в ладони,

соединяют парочки, как клеем.

А пол России вечно в обороне

от тех, кто с водки с каждым днем наглее.

Инна Савельева 943

ЛЮБЛЮ ГРОЗУ

Люблю грозу в начале мая,

Поскольку в небе голубом,

Совсем без дождика играя,

Грохочет бесполезный гром.

Люблю грозу в конце июня:

На службе дел невпроворот,

Пока блескучая шалунья

Мой поливает огород.

Люблю грозу в конце июля,

Поскольку в отпуск ухожу,

И в летнем находясь загуле,

Его далече провожу.

В начале августа, в конце ли,

Мне все равно, когда гроза:

Я знаю, что могу быть целью

И жмурю в ужасе глаза.

Инна САВЕЛЬЕВА 1009

СЕЛЬСКИЕ ХЛОПОТЫ

Нет мелочей в хозяйстве или дома,

Отдайтесь делу телом и душой.

Уж если делать что, так по-большому,

Тогда все в жизни будет «на большой»!

Как хороша гроза в начале мая,

Почаще поливайте огород -

Вот так весь день мы шефа поливаем,

А он себе растет, растет, растет.

А если вы в хозяйстве дебютанты,

Перекопайте тщательно весь сад -

Отроете зарытые таланты

Иль спрятанный в далеком веке клад.

Откусывайте лишние побеги,

Чтоб остальные ветки ели всласть -

Чем меньше деток в родовой телеге,

Тем будет больше их наследства часть.

Чтоб быть ковбоем, многого не надо,

В кино ковбой не задает корма

И не пасет коров в своих нарядах -

Ковбойка, стетсон, кнут и бахрома.

Наяривайте чаще на гармошке

Под вечер, наедаясь поплотней,

Тогда все то что будет в вашей плошке,

Покажется вам гуще и вкусней.

Окончен день, окучены растенья,

И можно поваляться на стерне,

Гордясь своим огромным достиженьем

И думая: «А на фиг это мне?»

Инна САВЕЛЬЕВА 1405

ВУЛКАН ПРОТИВ ЛУНЫ

Луна, как клякса молока,

Чуть брезжит сквозь дисперсный пепел,

Чьи гробовые облака

Европу держат на прицепе.

Вулкан совсем сошел с ума!

Плюется в небо магмой серой.

Луну тошнит, она сама

Уж отравилась пылью с серой.

И, как на зло, она растет,

И щеки гордо надувает,

Но свежим ветерком ее

Никто с Земли не обвевает.

Расширился ее овал,

Она болезненно распухла.

Вулкан ей в бубен надавал

Горячим ядовитым духом.

Клянусь, что дней через пять-семь

Она схуднёт с лица безбожно,

И ею станет уж совсем

Полюбоваться невозможно.