На правах рукописи
ГУЦАЛ Наталья Александровна
СЕМАНТИКО-ПРАГМАТИЧЕСКИЕ И ДИСКУРСИВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ РЕЧЕВОГО АКТА «ВЫЗОВ»
(на материале английского языка)
Специальность 10.02.04 – Германские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Волгоград – 2009
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования
«Пятигорский государственный лингвистический университет»
Научный руководитель: | кандидат филологических наук, доцент Галина Романовна Восканян |
Официальные оппоненты: | доктор филологических наук, профессор Татьяна Александровна Ивушкина (Волгоградский государственный педагогический университет) кандидат филологических наук, доцент Надежда Александровна Сытина (Волгоградский государственный университет) |
Ведущая организация: | Волгоградская академия государственной службы |
Защита диссертации состоится 9 апреля 2009 года в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.029.05 в Волгоградском государственном университете по адресу г. Волгоград, проспект Университетский, 100, ауд. 4-01А.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного университета.
Автореферат разослан « » февраля 2009 г.
Ученый секретарь диссертационного совета
доктор филологических наук, доцент
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Реферируемая диссертация посвящена исследованию семантических характеристик и особенностей функционирования провокативного речевого акта (РА) «вызов» в различных коммуникативных условиях.
На выбор темы оказало влияние теоретическое положение работ социолингвистов В. Лабова и Д. Фэншела о том, что решающими действиями в установлении последовательности ходов в разговоре являются не такие речевые акты, как просьбы и утверждения, а скорее вызовы (наряду с защитой и отступлением), которые вынужденно связаны со статусом участников разговора и их изменяющимися стастусно-ролевыми отношениями [Labov, Fanshel 1977: 58-59].
Объектом данного исследования служит РА «вызов», что предполагает изучение глаголов, называющих данный РА в английском языке, и выявление средств его выражения.
Предметом исследования являются семантико-прагматические и дискурсивные характеристики РА «вызов».
Актуальность исследования обусловлена тем, что РА «вызов», являясь одной из основных составляющих вербального взаимодействия, привлекал внимание исследователей лишь опосредованно – в рамках изучения различных типов дискурса [Labov, Fanshel 1977, Schiffrin 1985, Harris 1995, Schrodt 2003, Culpeper et al., 2003], общетеоретических вопросов статуса коммуникантов, власти [Diamond 1996], социальных ролей и кодовых переключений [Williams 2005], доминирования [Itakura 2001], вежливости [Leech 1983], само-вежливости [Chen 2001] и несогласия [Muntigl, Turnbull 1998, Rees-Miller 2000, Gruber 2001]. При этом следует констатировать, что авторы данных исследований не касались семантико-прагматических особенностей РА «вызов» и тем более его дискурсивных характеристик.
РА «вызов» безотносительно к его функционированию в дискурсе упоминается в основных классификациях речевых актов [Austin 1962, Mc Cawley 1974, Searle 1975, Katz 1977, Wunderlich 1980, Агапова 2003 и др.]. Тот факт, что авторы относят вызов к разным классам РА (экспрессивам, директивам, комиссивам, вокативам, провокативам), требует, как мы считаем, более глубокого исследования не только его прагматических, но и лексико-семантических, дискурсивных характеристик. Подобный комплексный подход является необходимым для создания типологии, выявления закономерностей функционирования вызова в различных коммуникативных условиях, а также изучения механизма развития / избегания конфликта в коммуникации, содержащей исследуемый РА.
Нами выдвигается гипотеза о том, что речевой акт, называемый в английском языке глаголами challenge, dare, defy, представляет собой вариативный комплекс речевых актов «вызов».
Цель данной работы заключается в выявлении способов вариативной вербализации основных типов вызова и создании дискурсивной классификации комплекса РА «вызов» на основе изучения закономерностей их функционирования.
В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:
1) определить список глаголов со значением «бросать вызов», выделить из него речеактовые глаголы вызова с целью построения классификации глаголов, называющих различные типы вызова;
2) классифицировать глаголы, репрезентирующие различные оттенки комплекса РА «вызов», по принципу их семантической общности;
3) проанализировать особенности функционирования разновидностей вызова в дискурсе, принимая во внимание их семантико-прагматический потенциал и социофакторы;
4) установить наиболее рекуррентные типы вызова в комплексе РА «вызов» и описать случаи передачи вызова другими РА, определяя при этом способы их языковой реализации;
5) выявить модели коммуникации, релевантные для каждого из типов вызова, для конкретизации ситуаций его реализации в целях создания дискурсивной классификации комплекса РА «вызов».
Поставленные задачи обусловили выбор следующих методов анализа: структурно-семантического; метода компонентного анализа, дополненного процедурой лексических трансформаций; пресуппозитивно-контекстуального; социопрагматического; интеракционального; количественного.
Теоретической базой исследования послужили положения работ ряда ученых о коммуникативном поведении (E. Goffman, В.3. Демьянков, П. Грайс, , и др.), о дискурсе (, Т. А. ван Дейк, ), о речевых актах (J. L. Austin, T. Ballmer, W. Brennenstuhl, J. J. Katz, J. D. Mc Cawley, J. R. Searle, ), а также лингвистические труды, посвященные изучению и описанию феномена вежливости (P. Austin, P. Brown, S. Levinson, B. Fraser, R. Lakoff, G. Leech, , ), невежливости / конфликтных иллокуций (J. Culpeper, J. Diamond, A. D. Grimshaw, W. Labov, D. Fanshel, A. Williams, , и др.).
Материалом исследования послужили драматургические произведения английских и американских авторов, так как в них наиболее точно воспроизводится речь в устном варианте. Совокупный объем рассмотренного материала составляет более 6000 страниц; 890 дискурсивных отрезков; более 1800 примеров комплекса РА «вызов».
На защиту выносятся следующие положения:
1. Речевой акт, называемый в английском языке глаголами challenge, dare, defy, представляет собой вариативный комплекс речевых актов «вызов».
2. Вызов – это провокативный речевой акт, которым говорящий прямо или косвенно вызывает отрицательную либо положительную реакцию собеседника, намереваясь оказать воздействие на адресата с целью: в вызове (−) экспрессивного вида – унизить, дискредитировать адресата; в вызове (−) директивного вида – побудить сделать что-либо нежелательное / неприятное /трудное / рискованное / невозможное; в вызове (+) и вызове (−/+) директивного вида – стимулировать / побудить собеседника на предпочтительное, но трудное для него действие.
3. Вызовы могут быть прямыми – с пропозициональным содержанием вызова, в том числе выраженными посредством перформатива, косвенными – с компонентом вызова в пропозиции, имплицитными – с компонентом вызова в пресуппозиции.
4. На выбор речеактовых и языковых средств выражения РА «вызов» оказывают влияние социопрагматические факторы, а именно статусно-ролевые отношения коммуникантов, фактор адресата, контекстуальная обусловленность и коммуникативная ситуация, задающая тон общения.
5. Функционируя в разных моделях коммуникации (модели противоборства, информационной модели и модели воздействия), основные типы вызова представляют собой разновидность конфликтного взаимодействия, но обладают при этом различной степенью ликоущемляющего потенциала.
Научная новизна исследования заключается в том, что впервые проведен комплексный лексико-семантический анализ глаголов, называющих РА «вызов» в английском языке; разработана речеактовая типология; создана дискурсивная классификация комплекса РА «вызов», в которой определен набор моделей коммуникации и входящих в них коммуникативных ситуаций, релевантных для каждого конкретного типа вызова.
Теоретическая значимость работы состоит в дальнейшем развитии теории речевых актов и теории речевого взаимодействия, конкретизации прагматических теорий вежливости / невежливости, в уточнении вопросов влияния статусно-ролевых отношений коммуникантов на выбор стратегий и тактик речевого поведения в конфликтных ситуациях.
Практическая ценность представленного исследования заключается в том, что изложенные выводы, а также фактический материал могут быть использованы в вузовском преподавании курсов семиотики, социолингвистики, элективных курсов по лингвистике, а также в практике межличностного общения и разработке рекомендаций по выбору стратегий в условиях конфликтного речевого взаимодействия.
Апробация работы. Основные результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры английского языка ПГЛУ (2004 – 2008). По теме диссертации сделаны доклады на IV и V международных конгрессах «Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру» (Пятигорск 2004, 2007), на научно-методических чтениях ПГЛУ «Университетские чтения» (Пятигорск 2004 – 2007), на межвузовских конференциях молодых ученых в ПГЛУ «Молодая наука» (Пятигорск 2006 – 2008).
Структура диссертационной работы обусловлена ее задачами и спецификой исследуемого материала. Диссертация включает введение, три главы, заключение, список использованной литературы, список лексикографических источников и приложение.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, устанавливаются цель и задачи работы, раскрывается ее новизна, теоретическая и практическая значимость, дается общая характеристика материала, описываются методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.
В первой главе «Речевой акт "вызов" в свете современных лингвистических теорий» излагается теоретическая база исследования, дается обзор отечественной и зарубежной литературы по прагматической теории, при этом РА «вызов» рассматривается в свете теорий вежливости / невежливости, конфликтологии, социолингвистики, а также описываются социолингвистические разновидности вызова и некоторые средства их выражения.
Отсутствие в научной литературе системного описания РА «вызов» предопределяет задачи, решаемые в первой главе, а именно: анализ и систематизацию фрагментарной информации (в основном социолингвистического толка) о вызове с выявлением различий в подходах к изучению данного РА.
Полученную и проанализированную информацию о РА «вызов» можно представить следующим списком социолингвистических разновидностей вызова.
1. Вызов как нарушение норм: вызов авторитету [Williams 2005]; вызов собеседнику, наделенному институциональной властью [Labov, Fanshel 1977, Harris 1995, Rees-Miller 2000]; вызов этническому определению /культурологическим традициям [Rees-Miller 2000, Williams 2005].
2. Вызов как сомнение в компетенции /роли /статусе собеседника: вызов компетенции собеседника [Labov, Fanshel 1977, Muntigl, Turnbull 1998]; вызов роли собеседника [Diamond 1996]; вызов статусу собеседника [Harris 1995, Rees-Miller 2000, Williams 2005].
3. Вызов как несогласие, оспаривание позиции /мнения собеседника: вызов пропозиции высказывания собеседника [Labov, Fanshel 1977, Rees-Miller 2000]; вызов пресуппозиции высказывания собеседника [Harris 1995, Itakura 2001]; вызов позиции собеседника [Schiffrin 1985, Harris 1995, Diamond 1996, Culpeper et al. 2003, Williams 2005]; вызов позиции, в том числе требующий доказательств, подкрепляющих позицию собеседника [Muntigl, Turnbull 1998, Ревенко 1999, Gruber 2001]; вызов валидности личного опыта собеседника [Diamond 1996, Rees-Miller 2000]; вызов интерпретации мнения собеседника [Schiffrin, 1985, Gruber 2001].
4. Вызов как ликоущемляющий РА [Diamond 1996, Muntigl, Turnbull 1998, Rees-Miller 2000, Gruber 2001, Culpeper et al. 2003].
5. Вызов как стратегия: вызов как терапевтическая стратегия [Labov, Fanshel 1977]; вызов как стратегия занятия лидирующей позиции в конфликтном разговоре [Diamond 1996]; вызов как стратегия несогласия [Gruber 2001]; вызов как стратегия невежливости, в том числе по отношению к собеседнику, наделенному властью [Culpeper et al. 2003].
6. Вызов как защитная реакция: вызов как защита своей позиции в судебном дискурсе [Harris 1995]; вызов как защитная реакция на попытку доминирования [Itakura 2001]; контр-вызов [Labov, Fanshel 1977, Diamond 1996; Rees-Miller 2000, Williams 2005].
Исследование иллюстрационного материала работ вышеуказанных авторов позволяет констатировать, что в социопрагматической литературе упоминаются следующие речевые акты как средства выражения РА «вызов»: провокационные вопросы различных типов, несогласие / корректировка, обвинение, критика, упрек, директив / требование, предложение, совет, а также смена темы и перебивание.
Изучение научной литературы позволяет обратить внимание на сложную структуру и полифункциональность РА «вызов», а его упоминание в прагматической, социолингвистической литературе сопряжено с такими понятиями, как «дискурс», «коммуникативные нормы», «принцип сотрудничества», «ликоущемляющий потенциал», «стратегии невежливости», «конфликт», «социофакторы» и др.
Во второй главе «Семантико-прагматические характеристики глаголов, выражающих речевой акт "вызов"» раскрывается объем и содержание понятия «вызов» в английском языке, изучаются синонимические связи и прагматические характеристики базовых глаголов вызова; впервые формируется список глаголов со значением «бросать вызов», создается речеактовая типология комплекса РА «вызов».
Ключевое слово понятийного ряда «вызов» в английском языке имеет несколько репрезентаций, а именно challenge, dare и defiance. Соответственно базовыми глаголами, обозначающими и называющими РА «вызов», будут глаголы challenge, dare, defy. Глаголы, обозначающие речевые акты, относящиеся к речевой деятельности и различным аспектам языкового поведения, могут рассматриваться как указания на то, что говорящие считают релевантным для своего языкового поведения [Ballmer, Brennenstuhl 1981: 3].
Изучение лексико-семантических характеристик базовых глаголов вызова позволило определить две основные семантические разновидности вызова: 1) вызов, предполагающий отрицательную реакцию собеседника, названный нами вызов (−), куда входят ЛСВ 1 challenge «вызывать на состязание», ЛСВ 2 challenge «оспаривать», ЛСВ 1 dare «сметь, отваживаться», ЛСВ 2 dare «подзадоривать», ЛСВ 1 defy «открыто не повиноваться», ЛСВ 2 defy «настоятельно просить сделать что-либо невозможное» и 2) вызов, предполагающий положительную реакцию, вызов (+) – ЛСВ 3 challenge «стимулировать, представляя трудности».
Посредством компонентного анализа мы установили, что базовые глаголы вызова challenge, dare, defy объединяются значением, провоцирующим ответную реакцию (чаще всего отрицательную), т. е. их по праву можно назвать провокативными речеактовыми глаголами во всех оттенках.
Сопоставление данных, полученных в результате изучения дефиниций, синонимов, понятийного ряда «вызов» из тезауруса и речеактовых классификаций, позволило, во-первых, сформировать список глаголов со значением «бросать вызов» и, во-вторых, выделить восемь типов вызова с соответствующими семантическими категориальными компонентами.
Список включает 200 глаголов и глагольных сочетаний, куда входят как речеактовые глаголы (называющие речевое действие), так и неречеактовые (обозначающие физическое действие, называющие ситуацию общения и т. п.). Особый интерес представляют речеактовые глаголы, что обусловлено выявлением оттенков вызова и исследованием его характеристик в дискурсе.
Речеактовую типологию комплекса РА «вызов» составляют 106 речеактовых глаголов, разделенных на 12 семантических групп:
– приглашать / вызывать (bet, call out, challenge, declare war, invite, summon);
− провоцировать / подстрекать / подзадоривать (dare, goad, egg on, fight, incite, irritate, provoke, solicit, stump);
− требовать / выражать претензии (blackmail, call for, claim, demand, request, require, summon, accuse, blame, criticize, reprehend, reproach, reprove);
− угрожать (accost, menace, threaten, warn);
− оспаривать / подвергать сомнению (contest, controvert, disbelieve, dispute, doubt, impugn, query, question);
– возражать / не соглашаться (contradict, confute, deprecate, disagree, dissent, negate, object to, oppose, protest, traverse);
− стимулировать (arouse, advise, appeal, cheer up, convince, encourage, foster, hint, influence, insist, motivate, nag, persuade, stimulate, shame into, suggest, tackle, urge);
– подвергать испытанию (stimulate, tax, test, try);
− неуважительно относиться / позволять себе (abuse, affront, backbite, bluster, bully, cheek, compromise, insult, offend, outrage, presume, revile, show up, slander);
− пренебрегать / неуважительно относиться (belittle, bite the thumb, flout, frustrate, humiliate, pooh-pooh, reject);
− насмехаться (deride, jeer, mock, ridicule, scoff, sneer, taunt);
− оказывать сопротивление / не подчиняться (answer back, defy, disobey, oppose, rebuff, repulse).
Наличие в речеактовой типологии глаголов, не содержащих компонент вызова в пропозиции, таких как advise, invite, request и др., обусловлено рядом факторов, которые включают социально-контекстуальную обусловленность, общую с вызовом перлокутивную цель, декодирование адресатом акта как вызов, а также другие механизмы, которые раскрываются в третьей главе.
В третьей главе «Дискурсивные характеристики комплекса речевых актов "вызов"» описываются прагматические контексты функционирования вызова в разных моделях коммуникации в зависимости от параметров коммуникативной ситуации, устанавливается набор речеактовых средств выражения, использующихся ввиду преимущественно косвенного оформления вызова, изучаются стратегии совершения и структура комплекса РА «вызов».
В основу дискурсивной классификации комплекса РА «вызов» нами положен общий принцип классификации речевых актов Т. Бальмера и В. Бренненштуль, отражающий коммуникативное поведение говорящих. Разные типы вызова, как показывает анализ, тяготеют к трем моделям коммуникации (приводятся по мере убывания степени ликоущемляющего потенциала РА):
1. Модель противоборства (72,4%) − вызов (−):
– экспрессивно-комиссивный вызов «нанесение обиды» (31,2%), компоненты «rude», «unpleasant», «disrespect»;
– экспрессивно-комиссивный вызов «дерзкое противостояние» (25,2%), компоненты «openly disobey», «act against», «disrespect»;
– директивно-комиссивный вызов «приглашение сразиться» (2,9%), компоненты «invite to compete», «fight».
Для вышеперечисленных типов вызова превалирующими коммуникативными ситуациями являются «ссора», «спор, переходящий в ссору»;
– директивно-экспрессивный вызов «убеждение сделать что-либо опасное /трудное» (11,0%), компоненты «dangerous», «difficult», «risky»;
– директивно-комиссивный вызов «настоятельная просьба сделать что-либо невозможное» (2,1%), компоненты «impossible», «undefeatable».
Превалирующие коммуникативные ситуации для двух вышеуказанных типов вызова – «спор», «беседа».
2. Информационная модель (16,8%) − вызов (−):
– экспрессивный вызов «оспаривание» (16,8%), компоненты «question», «dispute».
Превалирующая коммуникативная ситуация – «спор».
3. Модель воздействия (10,8%) − вызов (+), вызов (−/+):
– директивно-комиссивный вызов «жесткое предложение /требование сделать что-либо нежелательное» (2,0%), компонент «unwilling»;
– директивно-комиссивный вызов «стимулирование /проверка способностей» (8,8%), компоненты «test», «try», «stimulate».
Превалирующие коммуникативные ситуации данной модели – «беседа», «спор».
Подавляющий процент разновидностей вызова (−) с высокой степенью ликоущемляющего потенциала в модели противоборства показывает, что вызов с отрицательной семантикой функционирует в конфликтном взаимодействии (ссоре). Для вызова (−) в информационной модели конфликт может заключаться в столкновении мнений (споре). А для вызова (+) и вызова (−/+) в модели воздействия конфликт наблюдается на уровне импозиции и столкновения интересов участников вербального взаимодействия. Таким образом, вызовы любого типа, являясь ликоущемляющими актами, функционируют в рамках разного рода конфликта.
Конвенционально вызов «challenge» регистрируется в коммуникативной ситуации «вызов на дуэль» и ассоциируется с приглашением защитить свою честь в ответ на обвинение посредством борьбы / сражения. В этом смысле вызов представляет собой сложное действие или, другими словами, в терминах , сложный РА. Сложные акты характеризуются одним из трех типов дискурсивных отношений: 1) включенностью, т. е. отношением субординации между компонентами (комплексные РА); 2) тождеством (композитные РА); 3) способствованием (составные РА) [Карабан 1989: 13].
В модели противоборства (экспрессивный вид), где иллокутивная сила средств выражения, как правило, очень велика и вызовы часто совершаются прямо, употребление простых актов зафиксировано в относительно равной степени с употреблением сложных (43%:57%). В модели противоборства (директивный вид) сложные акты значительно превалируют над простыми (83%:17%), причем для модели воздействия употребление простых РА нехарактерно.
Вызовы бывают прямыми, т. е. с пропозициональным содержанием вызова, в том числе выраженными посредством перформатива (пример 1, см. ниже); косвенными – с компонентом вызова в пропозиции (примеры 2, 3); имплицитными – с компонентом вызова в пресуппозиции.
Наличие имплицитных вызовов обусловлено тем, что в определенных условиях (контекстная обусловленность, коммуникативное коварство говорящего, реакция адресата и др.) любые РА могут приобретать признаки того или иного типа вызова. Наиболее широко они представлены в модели противоборства. Это происходит потому, что имплицитность вызова с большим ликоущемляющим потенциалом дает говорящему возможность сохранить лицо, избежав ответственности за нанесение ущерба лицу адресата, а также не провоцировать открытый конфликт при решении своей предосудительной коммуникативной задачи.
1. Модель противоборства
Перлокутивная цель основных видов директивного вызова (−) модели противоборства, а именно, вызовов «приглашения сразиться», «требования», «убеждения», «настоятельной просьбы» заключается в побуждении адресата к нежелательному для него действию. При этом такие вызовы несут угрозу негативному лицу собеседника, нарушая принцип вежливости и принцип сотрудничества, так как противоречат цели адресата и часто совершаются прямо, без компенсации ущерба лицу адресата.
Принимая во внимание социолингвистические характеристики вызова, отметим, что директивные вызовы модели противоборства являются вызовом-сомнением в компетенции / роли / статусе собеседника. Типичным вызовом роли можно считать вызов «приглашение сразиться», при котором говорящий в целях повышения своего статуса оспаривает некую роль адресата, приглашая его к состязанию (будь то дуэль, спортивный матч или спор).
Представляя собой одну из форм убеждения, директивные вызовы модели противоборства «приглашение сразиться», «настоятельная просьба», как и вызовы модели воздействия «стимулирование», «требование», выражаются комплексными РА, а именно, директивом с пропозициональным содержанием вызова с последующим обоснованием позиции. При этом превалируют косвенные средства выражения, что можно объяснить тем, что провокативное побуждение различных типов подразумевает использование широкой палитры речеактовых средств выражения, а также тем, что компоненты вызова могут находиться в пресуппозиции.
Количество прямых вызовов превышает количество косвенных только в экспрессивном вызове «дерзкое противостояние», что обусловлено лексико-семантическими характеристиками, а именно, таким компонентом дефиниции базового глагола данного типа вызова, как «открытое неповиновение».
Перлокутивная цель экспрессивного вызова (−) модели противоборства, который тяготеет к вызову-нарушению норм, заключается в том, чтобы, вызвав у собеседника негативные эмоции, унизить, дискредитировать его. Для вызова «нанесение обиды» еще одним оттенком перлокутивной цели может являться провоцирование ссоры. В вызове «дерзкое противостояние», который является вызовом авторитету, перлокутивная цель заключается в том, чтобы, противодействуя, оспорить более высокий статус собеседника, а средствами выражения являются отказ повиноваться, а также насмешка или оскорбление в адрес собеседника более высокого статуса. Такой вызов (как показано в нижеследующем примере), обладая большой степенью ликоущемляющего потенциала, провоцирует жесткую реакцию в форме оскорблений (контр-вызов «нанесение обиды»), что влечет развитие открытого конфликта.
В примере 1, коммуникативная ситуация «семейная ссора», в ответ на жесткий вызов «требование» отца (Melody) повиноваться (I forbid you…) дочь (Sara) отвечает возражением (You lie) и контр-вызовом «дерзкое противостояние» в форме эксплицитного отказа подчиниться (I defy you), чем сильно злит отца. Желая любыми средствами поставить дочь на место, отец отвечает композитным контр-вызовом «нанесение обиды», который состоит из унизительного замечания (You’d sell your pride…), серии жестких оскорблений (You filthy peasant slut) и угрозы (I’d kill you myself):
Пример 1 Речеактовые глаголы вызова
Melody: …I forbid you ever to see him again! demand
If you dare disobey me I’ll – ! If you dare defy me – threaten
for the sake of the dirty money you think you can taunt
beg from his family, if you’re his wife – !
Sara: (fiercely) You lie! (Then with quiet intensity.) accuse, oppose
Yes. I defy you or anyone who tries to come between us! defy
Melody: You’d sell your pride as my daughter – ! taunt
(His face convulsed by fury.) You filthy peasant slut! insult
You whore! I’ll see you dead first – ! By the living God, threaten
I’d kill you myself! [O’Neill, A Touch of the Poet 1978: 128].
2. Информационная модель
Перлокутивная цель экспрессивного вызова (–) «оспаривание /выражение сомнения» информационной модели заключается в том, чтобы, ставя под сомнение высказывание собеседника, уличить его в неправоте и тем самым унизить (что характерно для коммуникативной ситуации «ссора» и намеренного нарушения принципа сотрудничества) либо просто переубедить (коммуникативная ситуация «спор» – при соблюдении принципа сотрудничества). Следующий пример демонстрирует ряд характерных для информационной модели параметров: 1) вызов «оспаривание», являясь вызовом-оспариванием позиции собеседника, и как следствие вызовом компетенции, обладает относительно небольшим ликоущемляющим потенциалом; 2) выражается возражением в сочетании с провокационным вопросом и представляет собой один из вспомогательных шагов / приемов в споре.
В примере 2, коммуникативная ситуация «семейный спор», отец (Tyrone) в ответ на неприятное для него предположение (it has always been a sign) сына (Jamie) бросает комплексный вызов «оспаривание», где возражение (It isn’t this time!) и разъяснение позиции (It’s easily explained) сопутствуют провокационному вопросу риторического характера (Where else could she go…?). При этом отец не стремится унизить сына. Его цель – компенсировать ущерб от неприятного предположения и сохранить свой локальный статус, поэтому отец пытается переубедить сына, чья реакция – уход в форме оправдания – признания своей неправоты (…I was all wrong):
Пример 2 Речеактовые глаголы вызова
Jamie: …I couldn’t help remembering that when she
starts sleeping alone in there, it has always been a sign –
Tyrone: It isn’t this time! It’s easily explained object to, dispute
Where else could she go last night to get away question, challenge
from my snoring?
Jamie: …I’ve just said I was all wrong [O’Neill, Long Day’s Journey into Night 1972: 32].
3. Модель воздействия
Перлокутивная цель директивного вызова (+) «стимулирование / проверка способностей» модели воздействия, который относится к вызову роли, имеет положительный для собеседника оттенок и заключается в том, чтобы стимулировать / побудить собеседника на некое предпочтительное (повышающее статус), но трудное для него действие, что также представляет собой угрозу негативному лицу адресата, хотя и в меньшей степени, чем в случаях директивного вызова модели противоборства.
В нижеприведенном примере 3 отражена общая закономерность модели воздействия, в которой вызовы совершаются посредством комплексных РА при относительном соблюдении принципа сотрудничества, что подразумевает более мягкие средства убеждения (косвенные советы, выражение личного мнения и др.). В случаях, когда стимулирование (+) приобретает форму выражения негативной оценки адресата (–), имеет место вызов (–/+).
В примере 3, коммуникативная ситуация «дружеская беседа», повар бросает кухонному рабочему косвенный вызов «стимулирование» посредством выражения негативной оценки (silly boy…) и личного мнения о том, что будет лучше для адресата (You want more…), который вызов не принимает, сомневаясь (I – I – I can’t) и объясняя свою неспособность сделать это (I try but...):
Пример 3 Речеактовые глаголы вызова
Peter: Ach no, silly boy. That’s a hobby that’s shame into
not what you really want. You want more, more, Dimitri – advise
Dimitri: I – I – I can’t, Peter, I can’t see more,
I try but I can’t see more [Wesker, The Kitchen 1976: 52].
Реакция на вызов может быть представлена контр-вызовом, защитой в форме оправдания позиции, эксплицитным принятием (пример 1), непринятием вызова (пример 3), уходом от темы (пример 2) и отсутствием вербальной реакции.
Контр-вызов, как жесткая форма отстаивания адресатом своего статуса, является наиболее частой реакцией во всех трех моделях коммуникации при демонстративном намеренном нарушении принципа сотрудничества, что является показателем развития открытого конфликта. Наибольшее количество эксплицитного принятия вызова следует в ситуациях, где угроза лицу адресата либо невелика, либо скрыта (при недемонстративном намеренном нарушении принципа сотрудничества), а именно в косвенном вызове «убеждение» модели противоборства и косвенном вызове «стимулирование» модели воздействия (при относительном соблюдении принципа сотрудничества). А эксплицитное непринятие наиболее рекуррентно для косвенного вызова «требование» модели воздействия, где угроза негативному лицу адресата часто очевидна. Отсутствие вербальной реакции зафиксировано в модели противоборства в ситуациях с вызовом «настоятельная просьба», а также с прямым вызовом «нанесение обиды». Это происходит, когда адресат не желает развивать конфликт.
Таким образом, наиболее эффективными с точки зрения достижения перлокутивной цели являются вызовы, которые совершаются при демонстративном намеренном нарушении принципа сотрудничества (для экспрессивного вида модели противоборства), а также при относительном соблюдении принципа сотрудничества (для директивного вида модели воздействия) или при недемонстративном намеренном нарушении принципа сотрудничества (для директивного вида модели противоборства).
Полученные результаты исследования подтвердили выдвигаемую нами гипотезу о том, что речевой акт, называемый в английском языке глаголами challenge, dare, defy, представляет собой вариативный комплекс РА «вызов». Речевые акты этого комплекса функционируют в разных моделях коммуникации и имеют многочисленные способы как речеактовой, так и языковой вербализации. Рекуррентные языковые средства выражения различных типов вызова делятся на контекстуально-свободные (инвективная лексика и др.) и контекстуально-связанные (слова и словосочетания, которые только в определенных контекстах становятся вызовом).
В заключении в обобщенной форме излагаются результаты исследования. Выявлено, что вызов – это провокативный речевой акт, которым говорящий прямо или косвенно вызывает отрицательную либо положительную реакцию собеседника, намереваясь оказать на адресата воздействие. Проведенный сопоставительный анализ показал, что комплекс РА «вызов» имеет две основные семантические разновидности (с многообразием составляющих в каждой из них): вызов (−) и вызов (+), а также слияние этих разновидностей − вызов (−/+), и во всех случаях РА являются провокативными.
Определено, что, функционируя в разных моделях коммуникации (модели противоборства, информационной модели и модели воздействия), основные типы вызова представляют собой разновидность конфликтного взаимодействия, но обладают при этом различной степенью ликоущемляющего потенциала.
Установлено, что функционирование вызова в разных моделях коммуникации обусловлено совокупностью факторов, включающих:
а) коммуникативную ситуацию, которая варьируется от непринужденной беседы, флирта, семейного спора до спора, переходящего в ссору, ссоры, вызова на дуэль, а также институализированного приказа, судебного разбирательства; б) контекстуальную обусловленность; в) статусно-ролевые отношения между коммуникантами; г) соблюдение / нарушение принципа сотрудничества и принципа вежливости; д) тип вызова; е) степень ликоущемляющего потенциала языковых средств выражения; ж) стратегии совершения РА «вызов».
В приложении представлены таблицы и схемы, отражающие лексико-семантические и прагматические характеристики базовых глаголов вызова, а также данные сравнения различных параметров вызова.
Соискатель имеет 16 опубликованных работ по теме диссертационного исследования общим объемом 6,0 п. л. (без соавторов).
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
1. Гуцал, семантические, социо-прагматические и дискурсивные характеристики вызова [Текст] / // Вестник Ставропольского государственного университета. − № 51, 2007. − Ставрополь, 2007. − С. 173-177. Статья опубликована в издании, рекомендованном ВАК РФ (0,5 п. л.).
2. Гуцал, речевых актов вызова и их дискурсивное поведение [Текст] / // Известия Российского государственного педагогического университета им. . № 34 (74): Аспирантские тетради. Часть 1 (Общественные и гуманитарные науки): Научный журнал. –СПб., 2008. – С.132-136. Статья опубликована в издании, рекомендованном ВАК РФ (0,5 п. л.).
3. Гуцал, в английском языке (социологические разновидности, речеактовая типология, основные характеристики) [Текст] / // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – № 3, 2008. – Пятигорск, 2008. – С. 63-65. Статья опубликована в издании, рекомендованном ВАК РФ (0,6 п. л.).
4. Гуцал, характеристика глаголов ‘to challenge’, ‘to dare’, ‘to defy’ [Текст] / // Молодежное приложение к журналу Вестник ПГЛУ №2, 2004. − Пятигорск, 2004. − С. 32-40 (0,5 п. л.).
5. Гуцал, характеристики глагола ‘to challenge’ [Текст] / // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Университетские чтения−2004. − Пятигорск, 2004. − С. 134-138 (0,3 п. л.).
6. Гуцал, выражения речевого акта вызова, предполагающего отрицательную реакцию собеседника [Текст] / // Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру. Материалы докладов IV Международного конгресса 21−24 сентября 2004 г. − Пятигорск, 2004. − С. 36-39 (0,2 п. л.).
7. Гуцал, в ситуации вызова [Текст] / // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Университетские чтения−2005: посвященные 60-летию Великой Победы. Часть 2. − Пятигорск, 2005. − С. 62-65 (0,2 п. л.).
8. Гуцал, как вид несогласия [Текст] / // Когнитивно-семантические исследования предложения и текста. Межвузовский сборник научных трудов. − Пятигорск, 2005. − С. 43-49 (0,5 п. л.).
9. Гуцал, как вид нарушения норм [Текст] / // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Университетские чтения−2006. − Пятигорск, 2006. − С. 143-148 (0,3 п. л.).
10. Гуцал, вызов [Текст] / // Молодая наука−2006. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. − Пятигорск, 2006. − С. 72-75 (0,2 п. л.).
11. Гуцал, -прагматический потенциал и дискурсивное поведение речевого акта вызова [Текст] / // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. − № 4 (8), 2006. − Ставрополь, 2006. − С. 55-57 (0,4 п. л.).
12. Гуцал, vs невежливость и речевые акты вызова [Текст] / // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Университетские чтения − 2007. − Пятигорск, 2007. – С. 135-142 (0,5 п. л.).
13. Гуцал, аспект речевого акта вызова (Текст) / // Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру. Материалы докладов V Международного конгресса. − Пятигорск, 2007. – С. 178-179 (0,1 п. л.).
14. Гуцал, Сотрудничества в речевых актах вызова [Текст] / // Молодая наука-2007. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. − Пятигорск, 2007. – С. 106-110 (0,3 п. л.).
15. Гуцал, связи и структура концепта «вызов» [Текст] / // Молодая наука-2008. Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. − Пятигорск, 2008. – С. 137-141 (0,3 п. л.).
16. Гуцал, характеристики вызова [Текст] / // Прагматика в лингвистике и методике. Межвузовский сборник научных трудов. – Пятигорск, 2008. – С. 27-35 (0,6 п. л.).
Подписано в печать 17.02.2009 г. Формат 60Ч84/16.
Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л.1,2.
Тираж 110 экз. Заказ.
Издательство Волгоградского государственного университета.
Волгоград, просп. Университетский, 100.
