И крыло из-за плеча…
«У шамана три руки, и крыло из-за плеча,
От дыхания его разгорается свеча...»
Пикник «У шамана три руки»
На немолодом уже дубовом столе стоит витой серебряный канделябр, свечи в нем горят неестественно ярко. Они освещают смуглое лицо юноши сидящего за столом, голова его склоняется всё ниже над жёлтыми страницами фолианта. В момент, когда длинные тёмные волосы уже готовы коснуться пергамента, парень вздрагивает, перестаёт бормотать про себя заклинания и невидящим взором смотрит на огонь. В голове его, мягко говоря, туман: «Уже третий час сижу за столом и пытаюсь выучить эту латинскую тарабарщину. Вот в такие моменты я и начинаю жалеть, что меня все-таки взяли учиться тёмному колдовству. Мда... а ещё ведь четыре ритуала разбирать до утра»
Юноша взглянул на часы, и они начали мерно отбивать три часа ночи. Тяжелым взглядом посмотрел на книгу, она слегка шевельнула страницами, мол, я-то, в чем виновата: за что боролся... Заскрипел отодвигаемый стул, парень, разминая ноги, прошелся по комнате. Посмотрел в зеркало. Чертовски хорош: смуглый, высокий, но не худой, просто стройный и ладный, ярко зелёные глаза, орлиный аристократический нос, только вот губы не вписываются: тонкие, вечно сжатые в острую нить, они портили картину, выдавая недобрую натуру и вечную напряжённость их обладателя. Повернувшись спиной к стеклу, Марк с ненавистью посмотрел на горб под чёрной мантией, по правде говоря, горба там не было, был лишь результат неудачно кастованого заклинания: вместо того, чтоб крылья пали с его спины, одно рассыпалось перьями, а второе, оставшись, не поддавалось больше ни одному заклятью, равно как и ножу. Конечно, отросло бы и второе, но обломок кости Каина в основании сдерживал этот процесс весьма успешно.
Марк предпочел бы остаться калекой, нежели вновь признать себя светлым. Не для того он убил пятьдесят лет своей, хоть и не маленькой, но ограниченной жизни, на поиски учителя способного перековать «молодого человека с неизмеримым светлым потенциалом» в квалифицированного магистра тёмного чародейства.
О, сколько он вынес на этом пути непонимания, отторжения и сочувствия (неизвестно ещё что хуже), сколько чародеев смотрели на него как на полного безумца, сколько было брошено фраз, типа: «Юноша! Зачем с вашей-то светлой силой учиться убивать и калечить!» и «Молодой человек не майтесь дурью! Занимайтесь тем, что вам начертано, я буду счастлива, выковать из вас великого целителя и кудесника!» И лишь один, немолодой уже (в общем, откровенно дряхлый и не совсем в своём уме) магистр Силантий взялся за это не лёгкое дело, так в прочем и не спросив, зачем эта авантюра Марку, а причина меж тем была весомая...
Семьдесят лет назад.
Молодой, безумно циничный и самовлюблённый юноша вдруг узнает, что наделён колдовской силой. О боги! Что может быть лучше? Да конечно... и он пытается расплатиться с обидчиками, сделаться богаче, обрести любовь неприступных женщин... Но что это? На глазах чахнет и становится только слабее, начинает нещадно болеть спина и в один ужасный момент он замечает два, сначала (только сначала!) небольших снежно-белых крыла. Парень бросается к кудесникам и целителям, которые популярно ему объясняют, что сила ему отмерена для добрых (только добрых!!) дел, и что изменить это хоть и возможно, но нужен наставник, а за игру с подобными силами никто из Собрания в здравом уме не возьмется. В том, что они были правы, он скоро убедился, но слава богам нашёлся нужный человек...
Марк опять сел за стол, и подвинув к себе ненавистную книгу (как же хочется спать!), стал бездумно перелистывать страницы. Но уже через минуту решился и, подняв глаза на канделябр, легонько дунул на пламя магией. Огонь ехидно дрогнул, свечи ярко полыхнули и прогорели до половины. Парень метнул в сторону света злобный взгляд и пламя, вместе с воском и канделябром покрылось толстым слоем льда. «Чёрт, а над фризом надо поработать, даже свечу толком потушить не могу... но завтра, все завтра...» и уснул, не выходя из-за стола.
«Видит розовый рассвет, прежде солнца самого,
А казалось, будто спит, и не знает ничего...»
Пикник «У шамана три руки»
Проснулся я как всегда из-за рассвета, точнее за полчаса до него. На щеке ровным слоем отпечатался латинский текст. Вот, я теперь живая шпаргалка самому себе, жаль всё ровно не поможет. Попытался разгладить кожу – латынь не желала расставаться со щекой, ни в какую. Ааа чёрт с ней... Попытался найти в родном сердцу бардаке свой кинжал (как не крути, а щетина это моветон), естественно я его не нашёл, значит опять Агата «прибиралась».
Отправил по комнате легкий поисковый импульс, он споткнулся аж в трёх местах! Она, что моё атаме ухитрилась сломать?! Разгребая вещи, я нашёл-таки свой кинжал, но кроме него два посторонних амулета. Таак... Агата не унимается...
Тут, наверное, стоит пояснить, что Агата вторая ученица Силантия, и она (в отличие от меня) неплохо подкована в тёмной магии, однако уважения моего так и не снискала, потому что с первого дня влюбилась в меня, как кошка. Начиналось все с безобидных записочек, а закончилось весьма опасными приворотами, которые, к счастью, на меня, как на светлого (ну хоть где то плюс) действовали, не так убийственно, как должны были. И вот опять...
А я даже не могу определить, на что они направлены. Магистру говорить бесполезно, он и так знает, и считает это хорошей тренировкой моих способностей (ничего себе тренировка, до сих пор противно вспоминать, как я очнулся, случайно задев пылающую свечу рукой, в тот момент, когда она уже стаскивала с меня мантию). Нет, бесспорно, Агата девушка очень симпатичная, фигуристая, не глупая, но я-то знаю, что на ней заклятье «одной ночи», ею же самой на себя наложенное.
Суть в том, что если кто проведёт с ней ночь, навсегда окажется в её власти, вот такое «доброе» чародейство. Хотя заклятье, безусловно, интересное и удобное, умел бы тоже на себя наложил, ведь большинство приворотов недолговечны и нуждаются в подпитке, этот же создаётся как договор: ночь в обмен на волю, а такие договоры нерушимы.
Так и не решив, что делать с амулетами я положил их в нефритовую, не проницаемую для магии, шкатулку - подарок наставника (у меня там подобралась их уже целая коллекция из семи штук) и все-таки побрился. Кстати вовремя: под потолком раздался голос Силантия вызывающего меня для очередной беседы по изученному за ночь материалу (в моем случае для нагоняя за неизученный за ночь материал), посреди комнаты загорелся синим полукруг телепорта (странно у магистра вроде бы лиловый...), в который я, помедлив, шагнул.
«У шамана три руки, мир вокруг как тёмный зал,
На ладонях золотых нарисованы глаза...»
Пикник «У шамана три руки»
Телепорт погас, и Марк оказался в полной темноте, с удивлением заметив, что зачем-то захватил с собой атаме, наверное, просто забыл положить, после того как побрился. Ощущение было ему в новинку – он привык, что видит в темноте не хуже кошки. Но вместо того чтоб растеряться и начать обшаривать помещение (как сделал бы любой человек на его месте), молодой маг, лишь отшвырнул во тьму свой нож – чтоб не мешался, и остался на месте, вытянув вперёд ладони. Юноша старался сосредоточиться на них, как на центре своего тела. Через пару минут кисти рук облеклись золотым сиянием, которое можно было бы назвать пламенем, не исходи от него такой леденящий холод. Между линиями жизни и сердца медленно с усилием открылись ещё два глаза. Марк, наконец, смог оглядеться. То, что он увидел, ему сильно не понравилось.
Мало того, что это вовсе не библиотека наставника, так это ещё и совершенно незнакомое ему помещение с высокими сводчатыми пололками, со стенами грубой кладки черного камня, без окон, их заменяет овальное отверстие в самой высокой точке свода. Аккурат в это оконце попадает лунный луч. Марк удивился: если проснулся он с рассветом, то о какой луне может идти речь? Глаза (на ладонях, разумеется), привыкнув к бледному лунному свету, смогли разглядеть ещё одну деталь – алтарь, покрытый тёмно-синим бархатом с золотыми кабалистическими рунами. И Марк окончательно утвердился в мысли, что он в храме. Но имени какого из пяти богов? Или может это просто ритуальное помещение? Или и вовсе иллюзия наставника?
Внезапно Марк осознал, что уже неплохо видит родными глазами, и быстрее погасил заклинание, пившее из него немало сил. Парень, по-прежнему не двигаясь с места (мало ли какие тут ловушки?), громко крикнул, просто чтоб согнать напряжение: «Есть тут кто живой или мёртвый? Именем пяти стихий выйди ко мне!»
Сверху раздался насмешливый женский голос: «Чего орёшь, Марк? Сейчас выйду... я не одета...»
«Агата...» - Марк схватился за голову и послал ей пожелание одеваться скорее, вместе с проклятьем (фигурально, конечно).
«У шамана три руки, сад в рубиновых лучах
От дыхания его разгорается свеча...»
Пикник «У шамана три руки»
Я сидел в углу на холодном полу и размышлял, на кой черт она меня сюда притащила. Потом пытался кастовать телепорт – безуспешно. Потом проорал ей о том, что я бы уже десяток солдат собственноручно одел – безрезультатно. Да у меня так депрессия начнётся, от собственной бесполезности... И наконец, я решил поразвлечься: создавал маленьких юрких змеек и они, повинуясь моим рукам, складывались на полу узорами, символами и словами. Где-то на двадцатой минуте этого занятия меня отвлекла музыка: скрипка весело перекликалась с флейтой, и из верхнего оконца опустилась и зависла над полом девушка в просторном белом платье, с ярко рыжими вьющимися волосами и бледным аристократическим лицом, наполненным благородной печалью. Она взглянула на меня так, что будь я смертным, я бы уже целовал ей ноги, а так у меня просто появилось сильное желание это сделать. Я, конечно, подавил его, и вспомнил: чтоб сбить с неё пыльцу очарования (палец даю на отсечение что она ею воспользовалась) нужно только разозлить. Слово было быстрее мысли: «Агата, ты что охренела? Я думал, она там для меня наряжается, красавицей выйдет, чтоб я тут перед ней на колени упал! А она саван не первой свежести натянула, пудрой присыпалась – чисто умертвие! Прости, родная, но я сегодня некрофилией не страдаю!»
«Да я... как несвежий – вчера стирала... подожди какой саван? Это моё любимое платье! И вообще, как ты смеешь так к женщине... умертвие, я старалась... и вообще, Марк... МАААРК!!!» - Агата сорвалась на визг.
Оп-па... немного перестарался, ладно, ей полезно... я быстро отвернулся – успел повидать, что бывает, когда пыльца горит на гневе: красивое красное сияние, а потом столб дыма и много, очень много эмоций. А девочка-то, похоже, не знала, что так бывает, иначе держала бы себя в руках. Пояснения к порошкам читать надо, ведьмочка, бывает полезно. Я так начал разбирать привороты с того памятного случая с попытками меня раздеть и свечой (храни её боги – до сих пор на память валяетс... в смысле лежит у меня... где-то).
За моей спиной раздался приглушенный звук. Оглянувшись, я увидел занятную картину: девушка, яростно отплёвываясь от шикарных волос, пыталась подняться на ноги, они в свою очередь запутались в явно не по размеру длинном платье. В общем то, что в воздухе казалось величайшем чудом, на земле оказалось... мда... Захотелось рассмеяться, но я помнил, что несмотря на её положение она остаётся тёмным магом, а я всего лишь недоучкой.
«Поднимайся» - я подал ей руку, и Агата не стала кокетничать. Поставив девушку на ноги и картинно отряхнув, я всё же решил уточнить: «Ну и к чему этот цирк?»
«Знаешь, если бы пыльца на тебя подействовала, мне бы было проще...» - Агата улыбнулась. «Но сейчас тоже не плохо. Марк, я открою тебе тайну: моя к тебе привязанность не с проста, интересно?»
«Честно? Да. Признаться, ты изрядно достала своими попытками затащить меня в постель» - я решил быть предельно честен, в конце концов я в такой ситуации уже ничего не найду и не потеряю...
«Так вот. Я уверена, что тебя ещё больше достали все упоминания о твоём «бесценном светлом потенциале». А мне он, мягко говоря, не помешает. Как ты уже успел заметить, в чёрных искусствах я поднаторела, но меня, как любую тёмную сущность, неудержимо тянет к свету, и это грозит мне необратимой потерей способностей. Так называемое «и хочется, и колется». Я долго искала сначала причину своей привязанности к тебе, а потом и способ от неё отделаться. Опустим все исследования и выводы, которые я сделала, перейдём к результату: чтоб меня не тянуло к тебе и к свету, свет должен быть во мне самой. На этой почве я и решила, что раз тебе так не нужен твой светлый дар, я, пожалуй, возьму его себе» - девушка довольно ухмыльнулась и скрестила руки на пышной груди.
«Агата, ты в себе? Не спорю свет мой мне не зачем, но дар то магический жить не мешает! И кто тебе соврал, что я тебе его отдам?» - я посмотрел на неё как на полоумную. Наставник мне давно объяснил принцип взаимоотношений магистров – все сделки заключаются добровольно, без моего согласия она не сумеет забрать даже мою любимую пару носков, не говоря уже о силе.
«Марк, дорогой» - в её голосе появились напевные нотки заклинания. – «Ты сам почти дал мне право забрать его, ты ведь прикоснулся сегодня к замечательной звезде чёрного металла, которую нашёл в комнате? Вот, я вижу на твоём лице растерянность, значит прикоснулся. А она имеет свойство собирать частички душ тех, кто касается её, и сейчас в ней только ты и я. Ты будешь удивлён Марк, но там мы любим друг друга, и там ты готов отдать мне свой дар за один поцелуй.»
Я стоял и проклинал себя за доверчивость, ну вот что, что мне стоило взять её, обернув руку хотя бы шёлковым платком? Девушка меж тем щелкнула пальцами, и подождала пару секунд, по недоумению на миловидном лице я понял, что-то не произошло.
«Куда ты её дел?» - медленно и угрожающе спросила колдунья. Я только лишь пожал плечами мол, угадай. «А... нефритовая шкатулка... я же когда-то видела её у тебя, ну что ж обойдёмся и без звёздочки, хотя с её помощью было бы легче, дело своё она итак уже сделала»
Я отошёл к стене, здраво рассудив, что сейчас я помешать уже не смогу, а Агата, ещё раз щелкнув пальцами, зажгла в круг двенадцать свечей и теперь водила руками по воздуху, выплетая вокруг себя кокон золотой паутины. Это было непередаваемо красиво: тянущиеся от свечей огненные нити, рыжеволосая девушка в золотой клетке А-капелла поющая заклятья, и танцующая танец жизни и смерти в бледно золотом от огненных бликов платье. Оборвав заклятье на высокой ноте, колдунья зависла в воздухе над полом, окружённая ореолом оживших, казалось, рыжих волос. И напевно, как прежде, произнесла: «Иди ко мне...»
Я спокойно остался стоять у стены и продолжил любоваться её красотой.
«Иди сюда... Иди ко мне...»
«У тебя красивый голос Агата... И ты ослепительно хороша сейчас, мне жаль, что я не художник и не могу запечатлеть этой картины» - я смотрел ей в глаза и улыбался.
«Я заклинаю тебя, Марк Ремино де ля Коста, силой пяти стихий, силой твоей души, иди ко мне...»
Я только покачал головой, и вдруг понял, что ноги мои сами идут навстречу зову. Остановиться я смог лишь отчаянным рывком и у самой паутины, что-то мне подсказывало, что стоит туда вступить, как учитель, ввиду отсутствия дара мне уже не потребуется. А она вновь начала свою А-капеллу.
«Так, отрешиться, отвлечься, вспомнить, что можно сделать. Заклятья я этого не знаю, но канва у всех одна: сосредоточение, сила и ритуал. Но она собрана, она сильнее меня, а вот ритуал... это, пожалуй, шанс!»
Я попытался, сдвинуть ближайшую свечу ногой, чтоб нарушить правильность круга, свеча не поддалась, будто была приклеена к полу.
«Значит» - решил я.- «Нужно нарушать не правильность, а целостность!» Пришлось сосредоточить в себе много силы, благо остаточная, от её ритуала, была практически разлита в воздухе. Прикрыв глаза, я дунул себе под ноги, пытаясь затушить огонёк на ближайшем фитиле. Пламя дрогнуло, содрогнув весь сияющий купол, и разгорелось с утроенной силой, паутина медленно налилась багровым светом, а девушка внутри изогнулась и, нарушив ноту, сладострастно застонала. В её глазах я прочитал ироничную благодарность за доставленное удовольствие, и ещё раз обозвал себя бездарностью.
«Чёрт! Хотел же, ещё вчера, фриз отработать! » - Но выходка моя, хоть и добавила ей сил, внесла в ритуал, некоторую хаотичность – завораживающая песня прервалась, я ощутил себя свободнее, и решился повторить заклинание, так как ничего нового мне в мысли не пришло, а силы ещё оставалось не мало.
Собравшись во второй раз, сила нашла во мне неожиданную поддержку злобой. Я злился на Агату, возжелавшую мой дар, на Силантия, которые не смог удержать ученицу в узде, и, наконец, на себя, за то, что ни одного подходящего заклинания не удосужился выучить. Магия вскипела в крови и невиданной мощью вырвалась сквозь зрачки на золотую паутину...
Битва льда и пламени... это невероятно красивое, захватывающее зрелище. Видеть, как огонь истерично сопротивляется неумолимому холоду, заковывающему тепло в свои жестокие объятья, доводилось не каждому. Спустя секунды, пришедшая в себя Агата, уже оглядывала в ледяной клетке, и, по-видимому, размышляла, как будет меня уговаривать, выпустить её из холодного плена...
«И порою сам себя, сам себя не узнаёт,
А распахнута душа надрывается поёт...»
Пикник «У шамана три руки»
Пересказывать все те обещания, заверения и клятвы, которые так и сыпались из уст ведьмочки, лишь бы Марк её выпустил, смысла нет (ни какой бумаги не хватит). А он ходил вокруг клетки и размышлял, как бы ему выбраться из замкнутого в круг помещения, к тому же без доступных окон и дверей. Разбивать «тюрьму» и экстерном учиться у Агаты левитации ему не хотелось (не верилось, что-то в её чистые намерения). Делиться с ней силой, для того, чтоб она сама левитировала его к оконцу в куполе, тоже. Особенно эти варианты отпадали потому, что колдунья сама их подкидывала.
Марк всё думал. Решение, как и любое другое гениальное, лежало на поверхности, но очень не нравилось самому магу. Через пару часов, он все-таки решился, воедино сошлись два фактора: стенания Агаты и обычный человеческий голод. Парень стянул с себя мантию, обнажив подтянутый смуглый торс и сильные руки. В клетке сначала восхищенно присвистнули, а потом тихо вскрикнули, когда он повернулся спиной и размял слежавшееся крыло. Гибкий как кот Марк ощупал осколок кости в основании левого крыла и, зашипев от боли, выдернул его...
Вопреки всему ничего волшебного не произошло, ни пения ангелов, ни неземного сияния, только боль и немного крови. Но уже через пару минут дикий зуд, отнявшееся предплечье, а за ним и рука, катание по полу от непередаваемых ощущений, и неприятный звук рвущейся плоти. Двадцать минут мучений, ни одного стона, и великолепные окровавленные крылья за спиной, белое и... чёрное. Шок в зелёных глазах девушки, удовлетворение и лёгкая досада в темных зрачках парня.
«Ну вот, теперь я не калека, теперь я просто урод и ренегат» - Кое-как вставая после агонии, произнёс Марк. Резкое движение правой рукой, и атаме вонзился в ледяную паутину за спиной Агаты. - «Держи, немного потрудишься и будешь на свободе, вот это даст тебе силу, на телепорт её должно хватить» - он положил не вдалеке от клетки свой бывший талисман – кость Каина, тёмный артефакт имени первого убийцы на земле. Размял крылья, и неуверенно, неумело взлетел, покачиваясь в воздухе, как орел с непомерной ношей, или излишне грешный ангел...
Полгода спустя…
Облик нежный, стан твой стройный дьявол во плоти.
Женщина, опять ты встала на моем пути
И сознанье помутнело, боже упаси
Нет, никто меня не сможет от тебя спасти.
"Черный кофе"
Сейчас.
Кленовый лист, который она держала в руке, упал на траву огненной бабочкой и там истаял, её теперь свободные руки обвили его шею крепче:
- Марк…
-А он решил, что в такую прекрасную ночь все слова будут лишними, и просто легко провел рукой по её волосам. "Кто бы мог подумать - что я захочу связать с ней свою жизнь. Я? Нет - она захотела, она связала, она - моя. Милая"
17 дней назад.
Она прошла мимо меня по набережной. Как и полагается по этикету, я поклонился даме, а она улыбнулась мне чуть шире и гораздо более маняще, чем просто из вежливости. Конечно, я пошел за ней. Возле фонтана мы сели и, наконец, разговорились. Я узнал, что её зовут Лира, что она часто гуляет по этой набережной и всегда в одиночестве. Во время разговора я смог лучше её рассмотреть. Видом своим Лира напоминала кошку, гибкую и опасную, но домашнюю и ухоженную: тёмные волосы послушной волной стекали по спине, ярко-зелёные глаза смотрели пронзительно, без стеснения, прямой стан выдавал знатное происхождение, а приятные округлости во всех нужных местах вызывали во мне много разнообразных откликов. Потом инициативу перехватил я. Я говорил, что зовут меня Марком, что я ученик мага и много ещё всякого не приближающего её к сути.
Лицо её, казалось, никогда не находилось в покое: Лира имела привычку покусывать чувственные губы, вздыхать в интересных ей местах рассказа, поднимать брови в удивлении, слегка качать головой и так далее до бесконечности. Этот танец завораживал меня, и я продолжал говорить, говорить, говорить лишь бы он не заканчивался, лишь бы увлекал меня дальше. И он увлекал.
Договорился я до того, что пригласил её в особняк, в конце недели, потому что завтра она уезжает в соседний город.
Вечером я сидел за своим столом и размышлял о том, как бы привести своё жилище в надлежащий вид за четыре дня, в итоге решил: в порядок буду приводить только коридор, свою комнату и трапезную, ну ещё спальню на всякий случай.
Три дня пролетели не заметно. Я экстерном научился контролировать нежить, потому что сам такой объем работы никогда бы не успел сделать (да... подзапустил я хозяйство). А потом только успевал, что раздавать приказы, проверять работу и пополнять силы, которые нежить пила из меня в три горла. Вечером третьего дня я, наконец, сел, и перед тем как прогнать опостылевшую нечисть, оглядел "фронт труда": скульптуры сияют чистотой, полы натёрты мастикой, люстры переливаются голубоватым светом "вечных свечей", сервиз на тридцать персон убран, оставлены только два прибора, книги аккуратно стоят на полке, на столе свиток с парой строк и романтичной кляксой (долго думал, решил оставить), кровать прибрана, черный шёлк отливает серебром, тренировочные и боевые рапиры из живописной кучи в углу превратились в освещённую подставку черного серебра (замаялся её искать в подвале). Всё.
Четвёртый день я отчаянно скучал - Надо же, полгода не скучал в одиночестве: что-то учил, что-то колдовал, а сейчас. Ну когда же она приедет - я представлял как она войдёт в особняк, как окунётся в атмосферу мистики и волшбы. Впишется она сюда или нет? Понравиться ей здесь или нет? От этого зависит многое.
Книги не ложились в руки, рапиры во время тренировки из них падали, на шахматы я уже смотреть не мог - в тот день я лёг пораньше часа на четыре.
12 дней назад.
Марк стоял на берегу, скрестив руки на груди, и ждал. Ждал. И ещё чуть-чуть ждал. "Обещала прийти к трём пополудни. Сейчас начало пятого. Где она?" - его мысли прервал извиняющийся голос:
- Прости, Марк, меня задержали - Лира счастливо улыбалась. Сегодня ней было тёмно-зелёное платьё с золотой тесьмой, которое очень ей шло, о чем Марк и не преминул заметить.
- Спасибо - девушка мило улыбнулась. - Пойдём?
- Пойдём, конечно, - Марк подал ей руку, Лира смутилась, но приняла её.
Весело и бессодержательно переговариваясь, они подошли к особняку. Маг коснулся отполированной ручки:
- Reveal - и дверь открылась.
Пропустив девушку вперёд, Марк жадно следил за выражением её лица, а по лицу было видно - девушка в восхищении. Он провёл Лиру по коридору, отвечая на вопросы, показывая и рассказывая всё, что её заинтересовало. Зайдя в комнату, темноволосая с интересом огляделась, прошлась, спросила разрешения взять в руки рапиру и с восторгом сделала в сторону Марка весьма приличный выпад. Оба засмеялись. В тот вечер они долго говорили, ей было интересно абсолютно все, что касалось магии и оружия (как раз тех тем, о которых Марк мог рассуждать долго и со знанием дела). Лира немного играла в шахматы, и маг выиграл у неё две партии, несмотря на то, что отчаянно поддавался. За третью они так и не сели.
В тот же вечер маг подарил ей зеркало, и девушка впервые увидела, как он колдует: заклинание не сложное, просто раньше Марк его не применял - не за чем было. Оно накладывается на стекло, которое потом разбивают и два-три человека берут себе по большому осколку. Осколки остаются связаны и могут показать вам собеседника и позволить его услышать на любом расстоянии.
Так прошло шесть или семь вечеров. Они не сидели безвылазно в особняке, они гуляли по набережной, по парку, их рисовал какой-то художник.
И все это время Марк чувствовал себя счастливым.
6 дней назад.
Они только что пришли с прогулки, а до расставания оставался ещё целый час и Марк решил показать ей своё владение мастерством иллюзии. Лира села в глубокое кресло, а маг чуть присел на стол перед ней и раскинул руки. Комнату заволокло синим туманом и в нём дымными кольцами проявилась пара, которая, казалось, танцевала на облаке, они взялись за руки и начали кружиться всё быстрее и быстрее, на миг превратившись в сердце, и быстро истаяв белым дымком. Потом с его ладоней сорвались язычки пламени, и в воздухе закружилась стайка огненных бабочек, садящихся на плечи и волосы девушке. Ещё один пасс и бабочки метнулись в центр комнаты, что бы собраться там в огненного дракона, который открыв пасть, ринулся к девушке. Лира ойкнула и закрыла глаза. Когда она решилась приоткрыть веки, Марк стоял перед ней на коленях:
- Напугал? Извини. - Он выглядел расстроенным.
- Нет, ничего, просто неожиданно. - Её глаза вновь лучились радостным спокойствием, лицо было так близко и губы сложились в такую манящую улыбку, что Марк не удержался.
Он ненавязчиво коснулся её лица кончиками пальцев, пробежал ими до шеи и слегка притянул Лиру к себе, почувствовав мягкое прикосновение её губ.
В тот вечер на прощанье она спросила:
- Иллюзии… как думаешь, я так смогу?
- Не знаю. Вот, попробуй, удержи - он посадил ей на ладонь огненную бабочку. - Готова? Я отпускаю.
Лира попыталась сосредоточиться, что б удержать огонёк. Бабочка мигнула, сменила цвет на лиловый, но не исчезла. Девушка счастливо засмеялась и тут же пошатнулась. Марк поддержал её и пояснил, что сил на иллюзию у неё ушло слишком много, как у начинающей.
- У начинающей? - С удивлением спросила она.
- У начинающей. - Ошеломлённо подтвердил Марк.
