Д: Что тебя беспокоит?
П: У меня аллергия на больших пальцах рук, хуже справа, а также на пальце ноги. Последнее время это стало распространяться на всю ногу. У меня появились трещины на пятке. Это причиняет огромную боль. Я пыталась мазаться кремами, но это не помогает, поэтому я пришла к тебе. В моем сознании есть конфликты, которые я хотела бы обсудить с тобой. Есть конфликт, связанный с Богом и его существованием, с людьми. Я часто думаю о том, насколько Бог вмешивается в людскую жизнь, насколько люди свободны делать то, что они хотят. В детстве нас учили разным вещам, которые создали конфликты в моем сознании. Я приехала в Бомбей из очень отдаленной деревни. Для меня это была огромная перемена. То, что я видела раньше, чем жила, во всем была огромная разница. У меня развились конфликты, которые я хотела бы обсудить с тобой.
Д: Итак, в чем состоят эти конфликты? Расскажи мне об этом, начиная с детства.
П: Я была второй дочерью в семье. Я родилась, когда все ждали сына, и принесла огромное несчастье семье. Дедушка не приходил посмотреть на меня 14 дней. Все остальные тоже были несчастны. У меня было нормальное детство. Не было никаких лишений. Мы жили в деревне, где кроме моей семьи жило не больше 100 человек. До 6 -7 лет я ни разу не видела автобуса. Деревня была для нас всем миром. Потом у нас построили ашрам, где был Махараджа, которого все считали Богом. Мы обращались к нему по разным поводам. Все домашние решения мы обсуждали с ним, и только тогда претворяли в жизнь. Мы привыкли думать о том, что в жизни все идет правильно от дождя до солнечного света, и это проявление божественной благодати или божественного гнева по отношению к людям. Если я сегодня счастлива, то это означает, что Бог тоже счастлив, а если я несчастна, то это наказание или проклятие Бога, которое сделало меня несчастной. Поэтому, чтобы стать счастливой завтра, мне необходимо ублажить Бога сегодня. Я не знаю, кто меня этому научил, но я не совсем в этом уверена. В детстве я собирала вещи, которые соответствуют этому. Я была очень пугливым ребенком. Всего боялась. В нашей семье было 4 брата и сестры, поэтому, ложась спать, я всегда выбирали себе место подальше от окна и двери. Об этом никто не догадывался. Выбирая такое место, я чувствовала себя в большей безопасности, если бы кто-то появился из окна.
Д: Расскажи о том, как кто-то может появиться из окна.
П: Это могут быть воры или привидения. Мой папа всегда был вне дома, поэтому мы жили с дедушкой и бабушкой. Мы учились в школе. То, что мы получали в школе, нам давали не очень образованные люди. Они делились с ними знаниями о Боге и привидениях. Они говорили, что темной ночью, когда нет луны, может прийти привидение. Я очень этого пугалась. Я не рассказывала об этом дома. Даже если я пыталась что-то сказать, мне говорили, чтобы я оставила это Богу. Я выучила, что Бог позаботится о всех моих страхах и всем остальном. Это помогало мне в детстве. У нас дома была очень благочестивая атмосфера. Я, действительно, не понимаю концепцию Бога. Я только понимаю, что нужно ублажать Бога, а если этого не делать, то произойдет что-то плохое. Из-за того, что в моем сознании была эта концепция, я была очень напугана в детстве. В литературе, которая хранилась дома, везде была связь с Богом. Там были истории о том, как люди сильно страдали, но приходил Бог и спасал их. Я помню историю о Харисчанде Тарамати. Харисчанд сильно мучился и страдала его семья, но в конце он сделал Бога счастливым. Истории о Дхуруве, над которым издевались родители. Пришел Бог, и его спас. После прочтения подобных книг у меня были чувства, что необходимо пострадать, чтобы стать героем хороших книг о Боге или необходимо ублажать Бога. Нас учили, что если ты – сильный человек, то Бог будет тебя любить. Бог любит сильных детей. Поэтому я стала делать то, чего боялась. Я намеренно это делала. Ходила по темным местам, даже если это меня беспокоило. В это время я чувствовала: «О! Бог любит меня!» Так потихоньку я преодолела свои страхи. Когда мы приехали в Бомбей, я стала чувствовать, что это очень глупо бояться того, чего я боялась. Мне приходилось делать вещи намеренно, чтобы ублажить Бога. Я поняла, что нет никакой необходимости мучить себя, чтобы ублажать Бога.
Д: Что ты еще делала, как еще себя мучила, чтобы ублажить Бога? Ты сказала, что была напугана.
П: Да, мне хотелось быть сильной. Я считала, что если чего-то боюсь, то я не сильная. Я была напугана. Я подставляла палец, чтобы остановить вентилятор, и от этого чувствовала себя сильной. Я очень сильно пугалась, когда кто-то умирал. Если в деревне кто-то умирал, то в нашей семье это обычно обсуждалось таким образом: «Разве этот человек знал, что умрет сегодня!» Мы, действительно, не знали, что с нами может произойти завтра. Мы постоянно молились о том, чтобы Бог простил нас. Подобные разговоры настроили меня на то, что нужно постоянно просить Бога о прощении. Мы не делали ничего такого, что могло бы вызвать Божий гнев. Если кто-то умирал, и мне не хотелось туда идти и присутствовать во время церемонии, то я, намеренно, шла туда. Мне всегда хотелось встретиться с ситуацией лицом к лицу, а на заднем плане всегда оставалась мысль о том, что это понравится Богу, так как Бог любит смелых детей. Но мое сердце всегда было в тревоге.
Д: Расскажи о детстве. Какие еще были страхи?
П: Страх смерти, болезней, особенно неизлечимых. В моей деревне не было врачей, так как это была удаленная деревня, поэтому я привыкла думать, что если кто-то заболел, то, значит, произойдет что-то плохое. Я была счастлива, когда услышала о том, что доктор собирается приехать в нашу деревню. Наконец-то у нас будет доктор! Я очень пугалась смерти. Дома смерть вызывала панику, все говорили об этом только негативно. Это было проявлением божественного гнева, который может прийти к любому. Все это я черпала из разговоров окружающих людей. Потом наступило время, когда я могла бы понять учение Махараджи, но мы переехали в Бомбей, поэтому я упустила эту возможность. В ашраме были определенные дни, когда приходилось приходить всей семьей и оставаться там. В детстве мы собирали цветы для Махараджа. От этого чувствовали себя счастливыми. Это был очень милый человек. Мы даже цеплялись за мамино платье, чтобы посидеть в ашраме. Я помню одного строгого человека, который предупреждал нас о том, чтобы мы не шумели и даже не открывали рот. Мы очень пугались, глядя на этого него, поэтому почти не обращали внимание на то, что происходит во время этой церемонии. Мы постоянно смотрели на него, а он, намеренно делал страшное выражение лица. От этого мы пугались еще больше. Потом он поворачивал лицо и начинал смеяться. Это опять нас пугало. Нам говорили о том, что Бог знает, что у нас на уме. Потом я поняла, что Махараджа не знал, что этот человек намеренно пугал нас. Мы также выучили, что нельзя спрашивать о Боге. Нужно подавлять подобные вопросы. Я знала истории о том, что какие-то люди пытались спросить, как происходит то или это, и за это Бог их жестоко наказал, поэтому, когда подобные мысли приходят в сознание, то не надо им поддаваться. Выражение лица того мужчины я не забуду никогда.
Д: Опиши это лицо.
П: Это был пожилой мужчина, но не старый. Он был очень близок к Махараджу. Я всегда спрашивала сама себя, почему Махаораджа не понимает, что он нас очень сильно пугает, и почему он ничего ему не говорит, но, вероятно, Махараджа не знал об этом.
Д: Что случилось, когда ты переехала в Бомбей?
П: Когда я переехала в Бомбей, то меня приняли в хорошую школу. Я встретила различных людей и поняла, что люди не настолько посвящают себя тому, чтобы ублажать Бога, и хотя они молятся, но при этом не боятся Бога. У них нет необходимости бояться Бога. В детстве я представляла Бога, как персону, которая сидит там и все диктует, а мы, как куклы в его руках, и в любой момент он может сделать с нами все, что захочет. Потом мое видение мира стало расширяться. Я узнала о химии, биологии, и старалась подавить эти конфликты. Я не получила ответа. Мне не хотелось идти против того, чему меня учили в детстве. Мне хотелось принять то новое, что происходило в моей жизни, но я не могла найти баланс. Мне хотелось иметь что-то. Я видела, что многие люди счастливы, так как они не так строго относятся к жизни, и если не поступать так, как поступают окружающие люди, то, действительно, что-то может произойти. Дома я тоже чувствовала, что другие дети не такие, как я. Я, действительно, хотела изменить себя. Мне исполнилось 13. Я уже говорила тебе, что часто делала то, чего боялась, например, все в школе боялись делать прививки, и при этом они нисколько не колебались в том, чтобы показать свои слабости, а я всегда была первой в очереди на прививку. Я хотела показать, что я не боюсь, что я смелая, хотя внутри была очень напугана. Потом я стала думать о том, что нет необходимости делать подобные вещи, и я отказалась от подобных привычек. Я бы не ублажала Бога, если бы не думала о том, что это нужно мне самой.
Я перешла в 9-й класс, когда моей маме сделали гистерэктомию. После этого у нее развилась тяжелая депрессия и психические проблемы. Ее отправили к психиатру. Ей назначила таблетки, от которых она стала спать весь день, а папа перестал ее понимать. Он считал, что она все делает умышленно. Состояние мамы ухудшалось. Я была единственной, кто сопровождал ее, когда она ходила по врачам. После этого в мое сознание пришла мысль о том, что мама всегда была так добра к Махараджу, никогда никому не вредила, постоянно молилась Богу, так почему Бог не стал ее слушать. Значит, связь между человеком и Богом не только через молитву и благодать, которую он изливает на нас. Бог создал мир совершенным. Везде существовали законы. Но почему он может давать удовольствие от жизни одним людям и не давать это другим. Почему Бог такой непостижимый?
Когда будет все ясно, как восход солнца по утрам и заход по вечерам? В этом мире все контролируется определенными законами, так почему Бог настолько спрятал себя от людей? Кто-то может сказать, что Бог похож на то или это. Я привыкла сопровождать маму, когда она ходит по врачам, чтобы она могла рассказать свои жалобы. У нее вполне нормальные жалобы. Она часто говорит о том, что какие-то мысли пришли к ней, пришли в ее сознание.
Д: Какие мысли?
П: Она часто говорит о том, что что-то входит в ее сознание. Какое-то имя постоянно входит в ее сознание. Потом я вспомнила, как ходила с ней к Махараджу, где она пожаловалась, что не может сконцентрироваться и очень часто бывает в депрессивном состоянии. Махараджа ответил ей: «Когда ты делаешь какую-либо работу, то старайся сконцентрироваться на ее выполнении». Это был очень хороший совет, но она не поняла его. Она всегда считала, что, выполняя какую-либо работу, ничто другое не должно приходить на ум. Когда в ее сознании появлялась другая мысль или возникало какое-то имя, то она тут же впадала в панику, так как считала, что Махараджа запретил ей иметь другие мысли, и поэтому она поступает против его воли.
В детстве я часто говорила ей о том, что у нас тоже бывают подобные мысли, но только на нее это очень сильно воздействовало. Я сопровождала ее по врачам с раннего возраста, и доктор часто говорил, что ей нужно приходить с мужем. Я не могла объяснить ее проблем. Однажды он мне сказал, что она страдает от навязчивого невроза. Она часто рассказывала жалобы, которые есть у многих. Я постоянно была с ней, и она рассказывала, что с ней происходит. В то время в моем сознании все это было подавлено, но даже тогда эти конфликты уже были в сознании.
Д: Что произошло потом?
П: Я вспоминаю, что в детстве у меня был привычка, которую я переняла от родителей и друзей. Предположим, мама ушла и не вернулась. Она приходит поздно по вечерам. В моем сознании отложилось, что если я услышу громкий звук, то мама вернется немедленно. Иногда в сознание приходят глупые вещи. Поскольку я была очень напугана, то стала поступать подобным образом и по отношению к Богу. Если что-то происходило, то на следующий день я шла в храм. Я думала о том, что если мне повезет, и все сложится удачно, то на следующий день я буду молиться в храме. Если я пугалась по ночам, то молилась, закрыв глаза о том, что если я засну, то завтра пойду в храм.
Я училась второй год в новой школе, когда умер один из соседей. Это было около 11 часов ночи в марте или апреле, когда приближались выпускные экзамены. Родственники собирались привезти тело в 3-4 часа. Меня очень напугала эта ситуация. Было много плача, крика, воплей. Его дети были очень маленькие. Жена тоже кричала и вопила. Все это происходило за соседней дверью. Все говорили о том, что не могли спать в ту ночь. Я пошла спать, но думала о том, что никто не спал в ту ночь. Утром мне сказали, что все пошли спать. У меня была паника, так как я подумала о том, что к ним могут приехать родственники, и тогда крики и вопли будут продолжаться всю неделю. Это событие очень сильно на меня подействовало. Оно усилило конфликт между Богом и человеком, который был у меня в сознании, так как в это время я много молилась, чтобы Бог помог мне справиться со страхами и сделал меня нормальной, наладил хороший сон. В то время я часто пугалась по ночам, и от этого не могла заснуть. В нашем доме сторож бил в колокол каждый час: в час ночи был один удар, в 2 часа – 2 удара, в 3 часа – 3 удара. Каждую ночь я молилась и думала о том, почему Бог не слышит меня. Я чувствовала, что должно быть что-то еще для того, чтобы я стала счастливой, нормальной и спокойной, но я только повторяла: «Бог, Бог и Бог». Должен существовать какой-то другой путь к Богу, так как Бог не может являть свою милость одним и не давать ее другим.
Никто в доме не понял меня, если бы я стала рассказывать папе о том, что не сплю по ночам. Он бы сказал: «Ну, еще одна сумасшедшая в доме». По ночам у меня был голос, который говорил, чтобы я не ходила спать. Этот голос наказывал меня. Сон стал моей навязчивостью. Мне хотелось быть в мирном расположении духа, хорошо спать, но я не могла. Кроме того предстояли экзамены, поэтому я стала спать 1-2 часа в сутки. Я засыпала только по утрам, а потом просыпалась, чтобы молиться и читать священные книги. Я считала, что только чтение священных книг спасет нас. Мои домашние привыкли так думать. Никто не выполнял то, что было там написано, но все думали, что Бог будет счастлив от того, что мы это читаем. У меня была другая точка зрения, что нам следует это выполнять, и тогда мы будем жить с миром в душе. Я не очень многое помню из того времени.
Д: Что случилось потом?
П: У меня не было развитого видения того, что представляет собой Бог, как он воздействует на людей, какие существуют взаимоотношения между людьми и Богом, когда я пришла к выводу, что все эти мысли лишь продукт моего негативно настроенного сознания. Я стала игнорировать эти мысли. Потом я вспомнила, что мужчина, который умер, и из-за которого я перестала спать, давал мне одно из лекарств мамы, и тогда я нашла это лекарство и заснула. Я заснула даже прежде, чем это лекарство подействовало на мое сознание.
Д: Что случилось после этого?
П: После этого мои мысли стали растворяться, и я подумала, что если это произошло, и завтра я, обязательно, пойду в храм. Дальше происходили разные рутинные вещи. Я получила разрешение посещать институт Хафкина, где работал мой преподаватель по вирологии. Потом встретила человека, за которого вышла замуж. Я вошла в эту семью и почувствовала, что Великий Глаз открылся для меня. Эта семья была очень образованной, любящей и религиозной, но при этом не было навязчивостей и Божьего страха. Они говорили о Боге, как об очень демократичной персоне. В их взглядах не было узости, что если ты не сделаешь этого, то что-то произойдет, и Бог тебя накажет. Я почувствовала, что у них были любящие хорошие отношения, где было понимание. Потом я узнала, что они не слишком часто молятся и не стараются угодить Богу. У них широкие взгляды относительно Бога. Мне захотелось чему-то у них научиться. Я захотела больше узнать о том, какой идеи относительно Бога они придерживаются. Брат моего мужа был религиозным человеком в отличие от моего мужа. Свекр тоже был религиозным, но он никогда не демонстрировал свои походы в храм. Дома даже не было фотографий и изображений Бога. Иногда свекр и свекровь говорили, что у них нет собственного храма дома, но при этом я чувствовала, что это не имело значения, так как они, действительно, религиозные люди, и в каждом человеке в этом доме присутствовал Бог. Я знала много семей, чьи стены были завешаны изображениями Бога, у них был храм внутри дома, но при этом там каждый дрался с каждым.
В это время мысли о Боге и человеке, их взаимоотношениях, которые постоянно присутствовали в моем сознании, были подавлены, так как я была счастлива. Эти мысли были подавлены лишь в незначительной степени, так как я не хотела, чтобы их проявление принесло мне несчастье.
Потом у меня родилась дочь в 1985 году и появилась экзема на большом пальце, которая стала ухудшаться. Состояние мамы становилось хуже и хуже, и я стала чувствовать, что у меня тоже может развиться эта же проблема. Я не знаю, насколько сильно это на меня подействовало, но, часто слушая маму, ловила себя на том, что у меня тоже есть подобные мысли. У нас дома были психиатрические книги. Я прочитала, что это заболевание называется навязчивым неврозом. У моей мамы был тот же диагноз. В другой книге я прочитала, что получены доказательства генетической природы этого заболевания. Это усилило мой страх. Чем больше я читала о навязчивом неврозе, тем больше пугалась. Из-за того, что мама болела этой болезнью, я была очень напугана по отношению к самой себе. Если кто-то из знакомых или по телевизору начинали обсуждать психические заболевания, например, депрессию, то я сразу же чувствовала, что у меня это тоже есть и со мной может случиться все, что угодно. Когда я изучала микробиологию, то мне всегда казалось, что у меня может развиться та болезнь, возбудителя которой я изучала. Эти болезни лечатся антибиотиками, и поэтому они меня не пугали. Видя проблему мамы, я чувствовала, что у меня тоже есть эта же проблема. Мои конфликты выросли. А мои руки ухудшились. Мы обратились к дерматологу. Он назначил мази, которые я применяла. Эти мази давали улучшение, и поэтому я стала применять их регулярно. Если я не пользовалась мазями, то мне становилось хуже. Потом я читала книги Улсона Пила о позитивном мышлении, оптимизме. Когда я читала, то мое мышление расширялось, но от того, что сознание было охвачено навязчивыми мыслями, а до этого я также читала о том, что люди с этой проблемой знают о ней, но ничего не могут с ней поделать, поэтому я решила, что методика Пила не подходит для меня. Это заблокировало мое сознание. И хотя иногда я делала то, что писал Пил, и чувствовала от этого улучшение, но потом приходила мысль о том, что у меня навязчивый невроз, и поэтому мне не может быть лучше. Подобные книги расширяли мое видение, и я чувствовала, что если кто-то скажет мне, что у меня нет навязчивого невроза, то я, действительно, смогу улучшить свое состояние с помощью этих знаний. Я привыкла думать, что люди, страдающие навязчивым неврозом, знают, что им не надо делать какие-то вещи, но они все равно их делают. Я думаю, что люди, страдающие этим заболеванием, вполне нормальные, но к ним прилепили этот ярлык, и от этого они ведут себя определенным образом. Постепенно их поведение становится все более и более болезненным. У этих людей есть определенные ритуалы. Если они перестают им следовать, то сильно расстраиваются и не могут себя контролировать. Я тоже стала развивать подобные ритуалы. Если бы я делала определенные вещи, то чувствовала бы, что все это очень глупо.
Д: А если бы ты не совершала определенных ритуалов?
П: Тогда я бы расстраивалась.
Д: Страх?
П: Ночью, когда мне хочется мирно спать, у меня возникают мысли о том, что если я не делаю каких-то вещей, то из-за этого может что-то произойти.
Д: Какие у тебя ритуалы?
П: В моих ритуалах нет ничего специфического. Есть то, о чем я читала: проверка дверей, газа и др. Все, что может беспокоить, сразу попадает в мое сознание. На меня может воздействовать любая мелочь. Я все могу ассоциировать со своей проблемой. Я вхожу в это все глубже и глубже.
Д: Что-то еще?
П: Меня стали беспокоить многие вещи. Если диванная подушка лежала где-то, то это было нормально. Я могла положить ее на место, если хотела, а могла не класть, если у меня не было желания. Сейчас это стало важным делом. Когда я кладу ее на место, то сразу же думаю о том, что у меня навязчивый невроз. Если я не делаю этого, то начинается внутренняя борьба, поэтому я впадаю в состояние замешательства. Я думаю о том, что у меня навязчивый невроз, и мне придется ее поправить. В моем сознании накапливается гнев, и я пытаюсь наказать себя тем, что делаю это 5 или 10 раз, а потом стараюсь забыть это. Потом это становится привычкой. Если это происходит с кем-то еще, то я делаю тоже самое. Это так естественно сделать что-то правильно, но при этом у меня происходит внутренняя борьба. Я говорю о том, что собираюсь привести что-то в порядок и делаю это. Потом мне хочется сделать это еще более тщательно. Я делаю это 4 раз, 16 раз. Это становится моей привычкой.
Я прочитала, что люди с навязчивым неврозом много молятся. Они читают молитву один раз, но этого им недостаточно, поэтому они читают ее помногу раз. Раньше меня не беспокоило, помолилась я или нет. Сейчас я стала очень сознательной. Я могу помолиться один или два раза. Я знаю человека, который ежедневно молится всем изображениям Бога, которые есть в доме. Я стала думать, что поскольку у меня навязчивый невроз, то я тоже должна делать подобные вещи.
У меня также появились сомнения относительно разных религий. Я стала чувствовать, что все религии учат разному. В индуизме есть определенные ритуалы, мусульманам нужно молиться 5 раз в день. Христиане ходят в церковь, чтобы молиться там. Я стала чувствовать, что если Бог един, то почему существуют различные ритуалы в разных религиях. В религии джейн, если вы убили даже маленькую мошку, то совершили большой грех, в то время, как мусульмане режут коров и приносят в жертву козу. Я стала думать о божественной справедливости. Все религии были созданы только людьми. Тогда где же Бог? А если Бог находится там, то почему он не изъявляет свою волю и говорит нам, что он хочет на самом деле. Почему он оставил все это нескольким людям, которые могут играть с этим и вызывать замешательство у остальных. У меня все это вызывает огромное замешательство. Если мусульманин приносит жертву, то он считает себя хорошим в глазах Бога, а если индуист убивает корову по ошибке, то чувствует себя бесконечно несчастным. Как достичь гармонии? Если Бог – это то, что приходит к нам различными путями для разных людей, то подобное положение вещей меня очень сильно беспокоит. У меня есть еще один страх, который связан с кузеном, у которого бывают судороги во время общественных мероприятий. В его теле начинаются спазмы и подергивания (тонические и клонические судороги). У меня появился страх попасть в аналогичную ситуацию, которую я не смогу проконтролировать. У меня также есть страх выступать на сцене.
ПОВТОРНЫЙ ПРИЕМ.
Д: Как ты себя чувствуешь?
П: Намного лучше. Мои руки стали лучше на 70 процентов, а сознание – на 80.
Д: Произошли ли изменения в твоем поведении?
П: Мое поведение сильно изменилось. Раньше я была очень озабочена чистотой в доме. Если где-то стояла бутылка, то это уже сильно меня расстраивало. Сейчас я могу себе это позволить. Если что-то где-то не в порядке, то это не портит мне жизнь. У меня не было этого до того, как развился навязчивый невроз. Заболев, я стала сильно следить за порядком. У меня были мысли о том, что если окружающие поступают так, то и мне следует тоже поступать аналогичным образом. Но сознание говорило мне, что следует поступать по-другому. Сейчас я, действительно, могу это отпустить. Мне уже не важно, что вещи лежат не на своих местах.
Д: Как ты относишься к растениям?
П: Я люблю растения. Мне нравится смотреть на различные листья, я привыкла разговаривать с растениями. Я могу смотреть на цветы и листья часами. Мы часто собираем листья и засушиваем их в книгах. Потом открываем, чтобы посмотреть.
Д: Как ты относишься к животным?
П: Меня пугают все животные, даже мелкие воробьи. Если в комнату влетает воробей, который мечется то туда, то сюда, то мне хочется выбежать из комнаты.
Д: Что ты чувствуешь по отношению к самой себе?
П: Я чувствую, что я очень любящий и сочувствующий человек. Если кто-то страдает от боли, то я тоже чувствую эту боль. Я, действительно, понимаю чувства других людей, никому не желаю зла. Если кто-то недоброжелателен ко мне, то у меня не возникает желания оставить этого человека, а только хочется удостовериться, что он выучил свой урок. Я стараюсь не причинять никому зла, и не позволяю сознанию собой управлять. Мной управляет сердце. Если люди становятся более эмоциональными, то они не используют голову в должной степени. Моя голова хорошо работает везде, где это требуется. Дочь написала в сочинении, что мама очень строгая и другие хорошие вещи, поэтому я узнала про себя, что я – строгая. Я не устанавливаю в семье приоритетов, а приоритеты семьи очень важны для меня. Я готовлю им то, что нравится.
Д: Расскажи про интересы и хобби?
П: Нравится готовить вкусную еду, работать в саду, читать хорошие книги. Мне не нравятся научные и приключенческие фильмы, например «Титаник», «Приключения Посейдона». Среди исторических героев мне нравятся борцы, например Субхаш Чандра Боз. Мне нравится мирная атмосфера, ненавижу дисгармонию и непонимание.
Д: Расскажи про сны.
П: 1) Пугающие сны о том, как кто-то умирает, мертвых телах, которые лежат дома.
2)Мертвые тела вокруг меня.
3)Что-то внезапное. Я нахожусь в крематории, а вокруг меня мертвые тела.
4)Друг моей мамы, который погиб во время аварии.
Мне всегда хотелось, чтобы мама жила долго, а умерла утром, а мне не пришлось сидеть около ее мертвого тела всю ночь.
Д: Какой климат тебе нравится?
П: Умеренный.
Д: Жажда?
П: Средняя.
Д: Чем ты болела в детстве?
П: У меня были камни в почках, поэтому меня заставляли пить много воды.
