ОДНОАКТНАЯ ПЬЕСА
« ТРИ ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ ЛОМОНОСОВА»
(Битва за науку)
Действующие лица
1.
2.
3. Императрица Елизавета первая
4. Иоганн Шумахер, академик
5. Ганс Миллер, профессор истории
6. Генрих Штурм, профессор истории
7. Марта Штурм, профессор биологии
8. Генерал-прокурор
9. Митрополит
10. Иван Иванович Шувалов, граф
11. Статс-дама императрицы Екатерина Васильевна Воронцова
12. 
1-ый Ведущий
13. 2-ой Ведущий Музы
14. 3-ий Ведущий
15. Слуга Штурма
16. Камеристка императрицы
Артисты придворного балета
Место действия Санкт-Петербург
На сцене две декорации: квартира Штурма и покои императрицы.
Для первой сцены: Классическая музыка, выходят три музы – ведущие.
Сцена I
(Звучит классическая музыка, перед занавесом появляются три музы-ведущие).
1-ая Муза
Люди Смертны, но дела их вечны. Конечно это может быть относительно к немногим избранникам матери природы, отметившей их, своих любимых детей искрой гения.
2-ая Муза
Проходят годы, века, поколения сменяются поколениями, но память жива и чем дальше летит в свою неведомую даль время, тем величественнее становится для отдаленных потомков дивномогучий образ жившего среди их предков гения.
3 -ая Муза
Это особенно ярко выделяется из общего фона истории для нас, знакомящихся с жизнью величайшего из прошедших по Земле людей – Михаила Васильевича Ломоносова.
1-ая Муза
Ломоносов создал себе памятник, который уже три столетия не может сокрушить и никогда не сокрушит всемогущая река времени.
2-ая Муза
Печать гения отметила этого человека из рядовых граждан России и превратила его в великое достояние всего человечества и гордость русского языка.
3-ая Муза
Сегодня, уважаемая публика мы представляем Вашему вниманию спектакль о трех днях из жизни Ломоносова.
1-ая Муза
Он жил в 18-ом веке, а тогда многое было по-другому. Поэтому мы постараемся сейчас переместить вас на 300 лет назад и представить вам эти возможные дни нашего героя.
2-ая Муза
Мы перенесем вас в Россию времен Елизаветы Петровны, славной дочери Петра Великого, в ту Россию молодую, только, что ставшую самой могучей страной мира, когда славные победы её оружия гремели несмолкаемым маршем и когда появились такие титаны как Ломоносов.
3-ая Муза
Уже отгремели салюты славной полтавской баталии, уже могучий русский флот одержал блестящие победы, а солдаты фельдмаршала Салтыкова разгромили непобедимого доселе короля Фридриха и штурмом овладели Берлином.
1-ая Муза
А здесь, неподалеку, в семье черносошного крестьянина Василия Дорофеевича Ломоносова и его супруги Елены Ивановны, урожденной Сивковой, дочери дьякона, в 1711 году родился один из величайших людей России и всего мира.
2-ая Муза
Друзья! Добро пожаловать в наш театр. Сейчас как только поднимется занавес, мы перенесемся в Ломоносовский век, столетие «безумно и мудро», по словам современника Радищева.
3-ая Муза
Это время ассамблей, балов, менуэтов, роскошных дворцов и Просвещения, время мудрых правителей, где монарх «то академик, то герой, то мореплаватель, то плотник..».
1-ая Муза
Это новая столица – Санкт Петербург, ставший одним из прекраснейших городов мира, время блестящей архитектуры и рождения флота. Окно в Европу, где «по балтийским волнам все флаги будут в гости к нам!»
2-ая Муза
Мы уже рассказывали о детстве и самом Ломоносове в спектакле «Юность гения», сегодня же вы встретитесь уже «Не с мальчиком, но мужем».
3-ая Муза
Здесь мы увидим нашего гения в борьбе за русскую науку против засилья иноземцев, которое особенно пагубно сказалось на Отечестве нашем после мрачного царствования императрицы анны Иоанновны и ее временщика Бирона.
1-ая Муза
Но теперь наступило иное время: на всероссийский престол взошла любимая народом дочь Петра Великого – Елизавета Петровна, воспетая Ломоносовым в его знаменитых одах.
2-ая Муза
И так сейчас в России 1740-е годы, в Российской академии наук сидят иноземцы, считающие русских людей неполноценными, не способными к умственному труду и науке. Поэтому их особенно раздражает Ломоносов, опровергающий эти их утверждения и превосходящий по одаренности всех иностранных ученых-современников.
3-ая Муза
А сейчас мы музы открываем занавес и приглашаем вас в дом Генриха Штурма, Садовника и профессора Петербургской академии Наук, где собрались противники Ломоносова во главе с тогдашним президентом академии Иоганном Шумахером, присутствует здесь и профессор истории Миллер и жена Штурма Марта.
Занавес открывается.
Сцена II.
Комната в доме Штурма, за накрытым столом восседают Штурм, Шумахер, Миллер, Марта, им прислуживает слуга.
Шумахер
Господа! Сегодня мы отмечаем знаменательное событие! Государыня императрица изволила милостиво утвердить бюджет академии по нашему прошению.
Штурм
Надеюсь, Герр президент, наши доходы теперь возрастут.
Шумахер
Безусловно, господа, и весьма существенно не будем же мы тратиться на поддержку не существующей русской науки, о которой назойливо твердит этот шельмец Ломоносов.
Миллер
Уж лучше мы себя не обидим!
Марта
И наконец-то мы сможем навестить дорогую нашим сердцем - Пруссию. Я так устала от этой дикой, варварской России.
Миллер
Да, фрау Марта, от этих варваров, а особенно от одного из них -проклятого Ломоносова так хочется убраться за тридевять земель.
Шумахер
Этот Ломоносов – премерзкий тип и очень опасен для нас, потому что умен, подлец, да и талантлив.
Штурм.
Герр Шумахер, да ведь он плебей, сиволапый мужик и совершенная скотина!
Марта
Премерзкий грубиян! Я его так боюсь. У него такие огромные ручищи и свирепая морда, как у дикого скифа.
Шумахер
О, майн либе, фрау марта, право же этот орангутанг не стоит того, чтобы разговоры о нем омрачили наш праздник! (Обращаясь к слуге) Ты чего прислушиваешься, скот, ступай себе на кухню, образина!
Штурм
Да, да убирайся, да принеси еще вина почтенным гостям.
Миллер (развеселяясь)
А ведь действительно этот Ломоносов похож на гориллу!
Штурм
Нет, скорее на медведя!
Шумахер
На гориллообразного медведя!
(все хохочут)
Штурм
Однако, господа. Прошу вас быть осторожнее. Эти слуги тоже русские свиньи и, подслушав, могут передать Ломоносову наши «лестные» отзывы о нем.
Шумахер
Да, господа, а вы знаете, что он весьма свиреп и скор на расправу. Откровенно говоря, я не желал бы встретиться с ним на узкой тропинке.
Миллер (опьянев)
Да плевал я на этого недоумка Мишку! Я его на одну ладонь положу, а другой прихлопну – одно мокрое место останется!
Штурм
Ты словно храбрый портняжка из сказки: «Силачом слыву недаром - семерых одним ударом», правда мух.
(все хохочут)
Шумахер
Однако, господа. Не пора ли нам немного освежиться. Давайте прогуляемся по нашему академическому саду, а господин Штурм проведет экскурсию по своим владениям.
Штурм
С удовольствием, господа, за одним и аппетит нагуляем.
(Все встают и выходят в сад)
Сцена III.
Появляются гуляющие Ломоносов и Нартов.
Нартов
Да перестань, Михайло Васильевич, горевать! Теперь все должно измениться! обещала править, как и ее великий отец Петр, который ценил не знатность, а разум. И все у нас наладится!
Ломоносов
Да, Андрей Константинович, так то оно так, да больно меня огорчает, что иноземцы по-прежнему правят бал в российской науке. Невежда Шумахер все еще сидит в академии, а вреда от этого державе немерено! Он и его прихлебатели расхищают науку, дурят народ, обманывают государыню.
Нартов
Недолго им осталось праздновать. Шувалов обещал рассмотреть нашу челобитную и рассказать государыне, а Шувалов это не последний человек в нашем государстве.
Ломоносов
Твоими бы устами, Андрей Константинович, да мед пить. Впрочем, послушайте стишки, которые я сочинил по случаю.
Нартов
Изволь, Михайло Васильевич, я с великим моим удовольствием.
Ломоносов
Меня объял чужой народ,
В пучине я погряз глубокой,
Ты с тверди длань простри высокой,
Спаси меня от многих вод.
Избавь меня от хищных рук
И от чужих народов власти,
Их речь полна тщеты, напасти,
Рука их в нас наводит лук.
Ничуть не уповай во веки
На тщетну власть князей земных
Их те же родили человеки
И нет спасения от них.
Когда с душою разлучатся
И тленна плоть их в прах падёт,
Высоки мысли разрушатся
И гордость их и власть минёт.
Нартов
Здорово, Михайло Васильевич, ты просто как в воду глядел и мои затаённые мысли в сих стихах выразил. Вижу, что музы часто посещают тебя.
Ломоносов
Это душа моя страдает от несчастий бедного отечества нашего, изнывающего от нашествий иноземного в науке и не дающего сынам России дороги к разуму:
О, вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих.
О, Ваши дни благословенны,
Дерзайте ныне ободрены.
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать!
Появляется слуга Штурма
Слуга
Ваше благородие, Михаил Васильевич, Вас-то и ищу, дозвольте слово молвить?!
Ломоносов
Ну, говори, братец, что за нужда у тебя по мне?
Слуга
Вы меня знаете, Михаил Васильевич?
Ломоносов
Да, братец, ты слуга у Штурма. Незавидная твоя доля. Немец-то. наверно, скуп до невозможности.
Слуга
Так то оно так, да не в этом дело. Сегодня у моего хозяина идет пирушка, где собрались господа Шумахер, Миллер, жена Штурма и они поклеп на вас возводят Михаил Васильевич. Строят заговоры, обзывают вас пакостно.
Нартов
Это как же обзывают-то.
Слуга
Гориллой. Медведем и варваром.
Ломоносов (в ярости)
Что! Эти ничтожества, воры и прощелыги смеют оскорблять меня как русского человека, а значит и Россию?! Где они сейчас, у Штурма?
Слуга
Да, когда я улизнул от них, они вышли прогуляться в сад. А сейчас уже поди вернулись.
Нартов
Постой, Михайло Васильевич, не горячись! В горячке ты, я знаю, можешь много дров наломать!
Ломоносов
Нет, погоди Андрей Константинович! Я не позволю басурманам порочить мою честь. Сейчас я их так уважу, что они у меня менуэт в присядку спляшут!
Слуга и Нартов пытаются удержать Ломоносова, но он их отстраняет и врывается в дом Штурма.
Сцена IV.
Ломоносов врывается в дом Штурма, возвратившиеся гости в оцепенении.
Ломоносов
А, вы здесь голубчики! А ну, расскажите как вы меня здесь за моей спиной трактовали?! Жулики, проходимцы, надувайлы кургузые! Дурите народ, обманываете Государыню, да еще оскорбляете Россию и сынов её. Плюёте в колодец, из которого пьёте. Кровью нашей живёте, как клещи поганые и никак не насосётесь! Ну, держитесь теперь!
Марта
Ах, всё рассказал проклятый слуга. Ох, мне плохо! (Падает в обморок)
Шумахер
Го-го-господин Ломоносов, извольте вести себя прилично, здесь дамы! Прекратите ваши мужицкие замашки!
Ломоносов
Ах ты, старая перечница, осёл ты иорданский, сейчас я тебе рёбра-то пересчитаю! (бьёт Шумахера, тот падает со стула)
Миллер
Караул! Караул! Убивают!
Ломоносов
А тебе, Миллер, я сейчас зубы-то поправлю, вонючка прусская!
(Миллер пытась спастись вскакивает, Ломоносов даёт ему пинка)
Марта (очнувшаяся после того, как Штурм плеснул на неё водой)
Караул! Караул! Спасите!
Штурм
Караул!
Ломоносов вышвыривает их вон.
Занавес
Сцена V.
Перед занавесом появляются музы-ведущие
1-ая Муза
Вот даже так приходилось Ломоносову отстаивать достоинство России и её право на свою науку.
2-ая Муза
Он всегда был борцом прежде всего, воином, способным на великий подвиг.
3-ая Муза
Неистовый характер Ломоносова абсолютно соответствовал формуле, которую рыцари высекали на своих мечах: «Тот не храбрец, кто думает о последствиях!»
1-ая Муза
И он не думал о последствиях, с головой бросаясь в борьбу во славу России и русского народа.
2-ая Муза
Удалым добрым молодцем был Михаил Васильевич. А удача, как известно улыбается удалым и смелым!
3-ая Муза
И этой удачей было то, что на трон Российской империи взошла дочь Петра I Елизавета, которая разделяла взгляды своего великого отца, всю свою жизнь прославлявшего и укреплявшего Россию.
Занавес поднимается.
На сцене приёмная императрицы, на троне императрица, рядом статс-дама Воронцова, камеристка поправляет причёску императрице.
Елизавета
Екатерина Алексеевна, глянь в календарь, голубушка, что на сегодня у нас намечено?
Статс-дама
Ваше величество, сегодня на приём назначены: граф Иван Иванович Шувалов, прусский посол, просится президент академии наук кавалер Шумахер, митрополит московский. Далее обед у светлейшего князя, затем прибудет генерал-прокурор, вечером — служба в церкви, затем бал во дворце с приглашением балета.
Елизавета
И что за балет.
Статс-дама
Говорят замечательный, с новой композицей.
Елизавета
Может быть начать день с самого приятного. Хоть одним глазком поглядеть на балет.
Статс-дама
Не прикажите ли позвать танцовщицу.
Елизавета
Да, давайте посмотрим, чем они будут угощать гостей на балу
(появляются танцовщицы, танцуют. Аплодисменты. Входит камер-лакей)
Камер-лакей
Его превосходительство граф Иван Иванович Шувалов!
Елизавета
Проси!
Шувалов
Государыня! Хочу предварить визиты неких ретивых жалобщиков на Вергилия, Овидия, а также Аристотеля нашего Михайлу Васильевича Ломоносова.
Елизавета
Баловник твой Михаил Васильевич. Чаю не впервой на него жалуются?
Шувалов
Матушка-государыня, Ломоносов — дитя Парнаса, любимец муз, а любимые дети редко бывают примерными. Он же — великая слава и гордость державы нашей. Не дай в обиду гения России!
Елизавета
Да, памятуя волю батюшкину, великого отца нашего Петра Алексеевича, поддерживать достойных сынов России не за знатность, а за разум великий, уж возьму грех на душу, заступлюсь за любимых муз. Впрочем, давай послушаем жалобщиков. Что они предъявляют музам-то. Просите Шумахера»
Камер-лакей(объявляя)
Кавалер и президент академии наук господин Иоганн Шумахер!
(входит с низким поклоном Шумахер)
Елизавета
С чем пожаловали, господин президент?
Шумахер
Челом бьём, Ваше императорское величество на академика господина Ломоносова.
Елизавета
Зачитайте вашу челобитную.
(Шумахер зачитывает бумагу)
Елизавета
Господин Шумахер! Чтой-то оный Ломоносов на вас так изволил ополчиться? Не преувеличиваете ли вы злодеяния сего учёного мужа?
Шумахер
Ваше величество, клянусь Господом, что ничего не прибавил. Сии злодеяния весьма отмечены на лице моём, как сами изволите видеть!
Шувалов
Да, фонарь, господин президент, Вам поставили отменный. Неужто безо всякой на то причины?
Шумахер
Клянусь честью, Ваше величество, это сама истина смотрит на Вас!
Елизавета
Так значит Ломоносов подлинный шельмец по-вашему?
Шумахер
Точно так, Ваше величество!
Елизавета(к Шувалову)
А что, граф, есть ли ещё жалобщики на нашего любимца муз?
Шувалов
А как же, Государыня, там за дверью и митрополит московский дожидается. Весьма обижен святой отец на Ломоносова за его стишки. Ждёт вашего августейшего решения.
Елизавета
А что за стишки, что столь возмутило особу духовного звания?
Шувалов
А вот пусть он Вам сам и доложит.
Елизавета (к статс-даме)
Екатерина Алексеевна, распорядитесь, будьте любезны!
Статс-дама(к камер-лакею)
Проси митрополита!
Камер-лакей
Его святейшество митрополит московский!
(входит митрополит)
Митрополит
Челом бью, Ваше величество, Государыня императрица! Избави, матушка, от хулы неправедной на святую церковь нашу, к твоему заступничеству припадаю и взываю!
Елизавета
Что с тобой приключилось, святой отче, отчего такое расстройство тебя обуяло?
Митрополит
Бью челом на твоего академика Ломоносова Михайлу сына Васильева. Сей дерзновенный Михаил, известный тебе Ломоносов изволил сочинить богопротивный пасквиль, позорящий нашу святую церковь, под названием «Гимн бороде».
Елизавета
И что же тебя расстроило в стихотворении сём?
Митрополит
Я не могу прочесть сии поносные для духовного звания вирши. Прикажи, матушка, пусть хоть граф прочитает!
Елизавета
Ну, коли так, граф Иван Иванович изволь прочесть сей опус господина Ломоносова.
Шувалов
Что же, Государыня, изволь слушать!
(читает «Гимн бороде»)
Елизавета
Да, стишки-то язвительные!
Митрополит
Еретические, Ваше величество!
Елизавета
Вижу многим досадил господин Ломоносов. Это надо расследовать. Екатерина Алексеевна, соблаговолите кликнуть господина генерал-прокурора. Уж он-то всё знает!
Статс-дама(к камер-лакею)
Пригласите генерал-прокурора.
Камер-лакей
Его превосходительство генерал-прокурор!
Входит генерал-прокурор
Елизавета
Входи, входи, Карл Иванович. Тут вот собралась компания челобитчиков с жалобами, ты знаешь на кого?
Генерал-прокурор
Знаю, Ваше величество, на академика Академии наук Михайлу Ломоносова.
Елизавета(удивлённо)
Всё-то ты всегда знаешь, Карл Иванович!
Генерал-прокурор
Да, Государыня, долг мой блюсти твои интересы и Отечества нашего и знать всё обо всех.
Елизавета
Ну и что скажешь по поводу челобитчиков-то?
Генерал-прокурор
А то и скажу, Государыня императрица, что у меня на этих челобитчиков уже заведены дела за мздоимство, и за казнокрадство, за манкирование службой и за прямое воровство и обман.
Елизавета
Ах вот оно что?! Выходит, что и господин Ломоносов не так уж не прав?!
Генерал-прокурор
Так точно Ваше величество.
Шувалов
А я что говорил, Государыня?
Елизавета
Думаю, пришло время послушать и самого виновника сего! Пригласить сюда господина Ломоносова.
Камер-лакей
Академик Академии наук Михаил Васильевич Ломоносов.
(Входит Ломоносов)
Елизавета
Здравствуй, Михаил Васильевич. Вот изволь посмотреть сколь на тебя жалобщиков собралось. Чем ты оправдаешься?
Ломоносов
Низкий поклон Государыня, а оправдаться мне есть чем. Позвольте мне и своё донесение зачесть.
Елизавета
Да уж читай, чего там!
(Ломоносов зачитывает доношение)
Елизавета
А что же ты про лихоимство и воровство жалобщиков не написал?
Ломоносов
А про то ведает генерал-прокурор, Ваше величество!
Генерал-прокурор
Вот, Государыня, бумаги, жалобщиков обличающие.
Елизавета ( бегло просмотрев бумаги)
Вот моё монаршее решение: академика Шумахера со товарищами привлечь к строгому следствию и наказать по закону!
Шумахер
О, Майн Готт, простите, Ваше величество.
(ползает на коленях)
Елизавета
Жалобу митрополита оставить без внимания, ибо негоже духовному лицу (?) на ближнего своего вопреки писанию. Ломоносова же оправдать и повелеть ему служить в Академии на благо отечества Российского.
Шувалов
Браво, Ваше величество, это воистину справедливое решение!
Ломоносов
Благодарю, государыня императрица за поддержку справедливости, истины и науки!
(торжественная музыка)
Сцена VI (день третий)
Появляются музы
1- ая муза
Вот и настал день триумфа великого ученого и гражданина!
2- ая муза
Враги его посрамлены и народу русскому откроют путь к свету знаний.
3- ая муза
Это еще и благодаря тому, что власть оказалась просвещенной, справедливой и заботящейся о благе Отечества.
1- ая муза
Об этом сказал сам Ломоносов в своей знаменитой оде: «Здесь расширять науки изволила Елизавет…»
2- ая муза
Виват Государыне императрице Всероссийской Елизавете Петровне!
1,2 музы
Виват! Виват! Виват!
( склоняются в поклоне и делают книксен)
Появляются Ломоносов, Шувалов и Нартов
Шувалов
Ну вот, дражайший Михаил Васильевич, теперь и открыт твой университет, первый в России, достойный плод твоих трудов во славу Отечества!
Ломоносов
Я очень рад, что главное дело моей жизни свершилось. Теперь не надо будет юношам российским за знаниями отправляться на чужбину!
Нартов
Ты, Михайло Васильевич - гордость и надежда русской науки, ты сам по себе наш университет, ибо нет предела твоим интересам и познаниям.
Шувалов
Ты даже химию в поэзию превратил, написав в стихах «Письмо о пользе стекла».
Нартов
А через телескоп, созданный тобой сулил ты даже небо над Венерой узреть.
Шувалов
А еще открыть тайну северного сияния!
Нартов
И закон сохранения массы вещества при химических реакциях!
Шувалов
И тайну изготовления фарфора!
Нартов
И первую историю российскую от Гостомысла до наших дней!
Шувалов
А искусство мозаики, тобой возрожденное!
Нартов
«Полтавская баталия» твоя – высший образец великой живописи!
Шувалов
А слава русскому языку, имеющему по твоим словам, величественность испанского, нежность итальянского дружелюбность французского, крепость немецкого и превосходящего их по своему богатству.
Нартов
А открытые тобой законы российского стихосложения!
Шувалов
Да, да вот сейчас мне сочинились по твоей системе стишки:
А еще ты морды немцам
Очень лихо разбивал
Чтобы знали эти перцы,
Кто в науке генерал!
(все смеются)
Ломоносов
Спасибо, друзья. Всего достиг я вместе с вами! Не будь вас, не было бы и науки российской.
Нартов
Виват Ломоносову!
Все вместе
Виват! Виват! Виват!
Сцена VII
Те же и императрица
Елизавета
Я не опоздала на ваше торжество Михаил Васильевич? присоединяюсь к поздравлениям в вашу честь!
Ломоносов
Благодарю, государыня!
Елизавета
Для России – счастье, что ваш столь деятельный, столь гениальный ум оказался направлен в сторону наук, наиболее нужных сейчас России и народу…
Нартов
Твой живой творческий ум и ученая любознательность не имеют границ…
Шувалов
А твоя горячечность, страстность, вспыльчивость, готовность ежечасно умереть за свою правду, праведный гнев, движимый на всех, кто мешает и не радеет об умножении науки в России - эти твои свойства и врагов тебе создавали, и ярость их поддерживеали…
Елизавета
Однако, твой гений сиял столь светло, что загородить этот свет уже было не под силу никому…
Ломоносов
Благодарю, Ваше величество, вас, друзья мои! Все, что я делал, я делал для славы России и пожелать лишь могу о том, что быстротечная жизнь не дает завершить все, что стремилось сделать для родины, для блага науки, для академии. Надеюсь, что дети Отечества в будущем вспомнят обе мне!
Елизавета
А теперь давайте радоваться и веселиться в честь нашего триумфатора. Объявляю начало торжества. И пусть танцуют музы и все добрые люди!
Государыне императрице Всероссийской
Елизавете Петровне от академика Академии наук Михайлы сына Васильева Ломоносова.
Доношение
Минувшего сентября 27 дня сего года в следственной комиссии на меня челом били профессоры-науки Академии наук, якобы в бесчестии оных профессоров и по их челобитью помянутая комиссия меня арестовала, и я содержусь под арестом, отлучен от наук, а особливо от сочинения полезных книг и чтения публичных лекций, а моя искренняя ревность к наукам в упадок приводит и время мое тратится напрасно и от меня никакой пользы Отечеству не происходит и того ради прошу Ваше величество соблаговолить освободить меня из-под ареста и для общей пользы Отечества учинить по сем моем доношении ваше милостивое монаршее решение.
Ее величеству Государыне императрице всероссийской
от президента Академии Российской наук
Кавалера Шумахера со товарища челобитная.
Государыня-матушка Императрица бьем челом тебе на безобразно-поносное поведение академика Ломоносова Михайла сына Васильева, а именно 25 сентября сего 1752 года оный Ломоносов в свирепо-яростном виде ворвался на заседание ученой коллегии, проходившей в доме профессора Штурма и учинил разгром яко скифский варвар: ухватив деревянный рычаг выгнал всех гостей на улицу (при этом находящаяся на сносях жена Штурма Марта должна была спасаться через окно). Оный Ломоносов сокрушил мебель, расколотил зеркало, изрубил шпагой дверь и избил всех гостей. Вызванные из кордегардии пятеро караульных со старостой едва усмирили его. При всех этих преступных деяниях Ломоносов поносил профессоров Шумахера, Штурма, Миллера многими бранными и ругательными словами, что и писать стыдно. Сверх того грозил профессору Миллеру, ругая его всякой бранью, что он ему зубы поправит, а советника Шумахера называл вором, врагом России, говорил, что он де в науке ничего не смыслит, латыни не знает, а руководит российской наукой и образованием юношей. И всех других профессоров зело гнусно оскорблял и всякими поносными словами обзывал. Посему бьем челом, Матушка-государыня, прося учинить оному Ломоносову надлежащую сатисфакцию, без чего Академия более состоять не может, потому что ежели нам в таком поругании и бесчестии остаться, то никто из иностранных государств впредь на убылые места приехать не захочет, также и мы за недостойных признавать должны будем, без возвращения чести нашей, служить ее императорскому величеству при академии.
