ВеликаяОтечественная
не закончилась?..
Елена МАКСИМКИНА.
«Война не может считаться законченной, пока не похоронен последний солдат», — считал Александр Суворов. К сожалению, военачальники последней, самой страшной в истории войны не имели возможности (а может, и не хотели) прислушаться к мнению предшественника. Победа над фашизмом была необходима человечеству, но вот всегда ли была оправдана цена?
Нередко воевали «количеством, а не умением», вопреки завету Суворова. Бросали кавалерию против танков. А если так порой относились к живым — что говорить о мертвых? Огромные потери Красной Армии на первых порах и бескрайние российские просторы способствовали тому, что павшие зачастую оставались не похороненными. Сколько семей тогда получили такое письмо: «Ваш муж, находясь в составе действующей армии, пропал без вести». То есть, как писал Твардовский, «ни дна, ни покрышки», ни родимой могилки, куда можно было бы поехать после войны. Бесконечное горе и робкая надежда: пропал без вести — это ведь не погиб, может быть, ранен, может — в плену? Чудеса случались редко. И всётаки солдата ждали с войны — и пятнадцать, и двадцать лет спустя, и до самой своей смерти… А бывало, место последнего пристанища сына, мужа, отца становилось известно много лет спустя, благодаря поисковым отрядам. Молодые энтузиасты, работающие в них, тоже считают, что война не закончена, пока…
Германия капитулировала 62 года назад. Современным юношам и девушкам павшие в Отечественную приходятся уже не дедами, а прадедами. И всётаки молодежные поисковые отряды существуют и сейчас. Что заставляет молодых заниматься этим нелегким — и морально, и физически — делом? Проводить свободное время не в кафе или на дискотеках, а в палатках гденибудь в среднерусской комариной глуши? Это я попыталась выяснить, встретившись с организатором и командиром поискового отряда «Память», директором школы
№ 1 Ириной Гайдуковой и его активистом Николаем Головановым.
Для начала — вопрос Николаю:
— Что привело вас в этот отряд?
— Я попал в него благодаря Ирине Евгеньевне, которая преподавала историю и была классным руководителем 10 «Б», в котором я тогда учился. Сначала было просто любопытно. А потом увлекся всерьез и, окончив школу, не прервал связь с отрядом.
— Где территориально приходилось работать?
— Самый первый выезд группы был под Орёл, затем — экспедиции под Новгород, Звенигород, Калугу. Выезжали даже под прибалтийский Калининград.
— Останки скольких бойцов «Памяти» удалось отыскать и похоронить с почестями?
— Ста пятидесяти восьми.
— И вы, конечно, сообщаете сведения о том, где были перезахоронены останки, на родину бойца?
— К сожалению, это возможно лишь в том случае, если удается найти медальон. А это в работе поисковиков — большая редкость: на полторы сотни «поднятых» бойцов медальонов мы обнаружили только три. Это если находишь немца, медальон, как правило, при нем. Но немцев попадается не так уж много.
— Ирина Евгеньевна, можно попросить вас как историка прокомментировать этот факт?
— Насчет солдат неприятеля — всё просто: медальон, надежный и с полными сведениями, им полагалось носить по уставу, а немцы — народ дисциплинированный. А попадаются их останки во много раз реже не только потому, что Советская Армия в первые годы, действительно, несла гораздо большие потери, а еще и оттого, что немцы лишь в самых исключительных случаях бросали своих погибших незахороненными.
— Но, положим, медальона нет. Больше 60 лет прошло — как можно отличить «своего» от «чужого»?
— На самом деле, это очень просто. Немец всегда в форменной обуви, всяких металлических знаках отличия — заклепках, пряжках, пуговицах. Если обнаруживаешь останки без этого всего — это стопроцентно наш. 
…Да, поневоле вспомнишь горькую цитату из Довлатова, посетившего один из провинциальных музеев, — «В витрине лежала табличка: «Личные вещи партизана Федотова: а) гвоздь, которым он ранил фашистского оккупанта; б) пуля из его черепа». Да, широко жил партизан Федотов»… Страшно, и за державу обидно. Впрочем, это чувство возникало у меня за время разговора неоднократно.
— А почему так мало медальонов было у советских солдат: это что — русская безалаберность, надежда «на авось»?
— Нет, всё страшнее: медальоны советским бойцам выдавали лишь до сорок первого включительно, а в сорок втором их отменили, видимо, для того, чтобы завуалировать количество потерь и не платить пенсии родным. Ведь формулировки «погиб, сражаясь за Советскую Родину» и «пропал без вести» в плане выплаты пенсии были отнюдь не одним и тем же. Но и менталитет играл свою роль: носить заполненный медальон считалось у советских солдат «плохой приметой». Так что бывает, находишь медальон, а он — пустой. Некоторые бойцы, стремясь избежать безвестной кончины, даже пытались изготавливать самодельные медальоны: бумажку со сведениями вкладывали в гильзы, в стеклянные баночки изпод лекарств. Их тоже иногда находят поисковики. Но разобрать чтонибудь на этих бумажках удается редко.
— Советских бойцов поисковики, как правило, перезахоранивают в ближайших населенных пунктах с воинскими почестями. А что делают с останками немцев?
— Передаем их представителям специально созданной в Германии организации, занимающейся поисками родных и перезахоронениями на специально оборудованных воинских кладбищах.
— Но ведь поисковики находят не только останки, но и самое разное оружие. Как поступаете с ним? И не опасно ли доверять подобные раскопки старшеклассникам?
— Вопервых, с нами в обязательном порядке выезжают саперы и сотрудники МЧС. Всё ребята проходят серьезнейший инструктаж и неукоснительно придерживаются правил: «Откопал боеприпасы — немедленно отойди в сторону, уступи место специалисту». Молодежь в отряде дисциплинированная. Никогда не станет из любопытства ковырять обнаруженный снаряд. Но вообще неразорвавшиеся снаряды встречаются очень редко. Все, что может представлять хоть какуюто опасность, сейчас же сдается военным. А то оружие, которое никоим образом не может быть восстановлено, пополняет школьный музей.
— Про ваш музей мне рассказывали, что он богат редкими
экспонатами.
— Об этом удобнее судить, взглянув на экспозицию, — Ирина Евгеньевна проводит меня в один из классов. — В этом помещении у нас музей Николая Корсакова, выпускника нашей школы, Героя Советского Союза, погибшего на Курской дуге. Собственно, с этой части и начинался наш музей. Здесь можно увидеть личные вещи Николая, документы, фотографии. В начале работы отряда «Память» мы пополняли экспонатами музей нашего выпускника. Но их стало очень много. Тогда мы разделили экспозицию на музей Корсакова и музей истории Отечественной войны, состоящий почти целиком из находок отряда. 
Мы проходим в другой класс, где я вижу представительную экспозицию. Тут и снимки с мест раскопок, и боевые награды. Особенно сильное впечатление производит медаль «За отвагу», пробитая пулей или осколком снаряда. «Смертных» осколков много представлено и в части, изображающей уголок полевого госпиталя. Здесь можно увидеть медицинское оборудование тех лет, обмундирование военных врачей, печально известные «похоронки». В других витринах представлены гильзы патронов и снарядов, корпуса гранат, патронташи, магазинные коробки, боевые клинки, каски, бытовые мелочи. Впрочем, последних гораздо больше в соседней витрине, где выставлены предметы, принадлежавшие оккупантам. Немцы везде любили устраиваться с комфортом: осколки красивых тарелок, вычурные бутылки, фарфоровая кружечка с милым детским рисунком, не потускневшим за шесть с лишним десятилетий. Ктото взял ее на фронт как память о доме, как и медаль, выдававшуюся в Германии родственникам солдат, погибших в Первую мировую. Немецкий солдат, наверное, увез на фронт память о павшем «за Германию» отце для поднятия собственного боевого духа. Вряд ли он планировал, что навеки останется лежать рядом с ней в русских болотах.
— А что ты почувствовал, когда первый раз обнаружил останки советского солдата? — вновь обращаюсь к Николаю Голованову.
— Сильное, но смешанное чувство: радость и скорбь. Конечно, рад был первой поисковой удаче, а в то же время жалко стало бойца. У него осколок остался в области сердца, и я мог четко представить, как именно он погиб. И за страну обидно стало: почему тело воина, отдавшего за нее жизнь, осталось лежать, как говорили предки, «воронью на поклевание»? У меня прадед погиб в Отечественную на Западной Украине, может, еще поэтому мне так близка эта тема.
— А не приходилось ли вам встречаться с «черными копателями»?
— Они стараются с нами не пересекаться, мы ведь всегда работаем в сопровождении милиции. «Пиратские» поисковые отряды бывают двух видов: первые забирают то, что их интересует, а найденные останки передают властям. С этими еще както можно мириться. Вторые же просто грабят павших, а кости разбрасывают, как попало. С плодами «работы» последних, увы, приходится сталкиваться довольно часто…
— Ирина Евгеньевна, ну, я понимаю — мальчишки, их во все времена тянуло к раскопкам, походной жизни, оружию. Но васто что подвигло на создание такого отряда? Почему вы регулярно тратите летнее время на подобные поездки?
— Сразу поправлю: не только летнее.
У нас поисковый сезон с апреля по октябрь. А насчет мальчишек: в этот раз с нами впервые ездили две девушки, и мы не пожалели, что взяли их. Меня же это привлекло и как историка, и как педагога. Участие в поисковом походе на глазах преображает ребят, и не только в плане патриотического воспитания. Многие участники «Памяти» даже профессии выбрали смежные: поступили на исторические факультеты вузов, в Академии МВД, ФСБ.
— Как выбирается место будущей работы отряда, и когда проходил последний поход?
— Едем, куда приглашают. Например, под Новгородом были четырежды, так как там регулярно проходит всероссийская «Вахта памяти». Последний раз были в походе в начале мая в составе сводного отряда Московской области. Результат — 16 перезахороненных бойцов.
— Но такие походы дорогостоящи. Помогает ли ктонибудь отряду, или всё делается исключительно на энтузиазме?
— С самого начала нас очень поддерживает Комитет по делам молодежи Московской области. Он и спонсирует все поездки. Успешная работа нашего отряда уже замечена на уровне области: в апреле мы завоевали Гранпри областного конкурса, прошедшего, кстати, в нашей школе, а наш музей вошел в тройку победителей подмосковного конкурса школьных музеев (среди 400 участников). А с 19 по 22 мая в Серпуховском районе проходил отборочный этап Московской областной военноспортивной «игры» Защитник Отечества, и отряд «Память» занял на нем 1 место.
— Куда планируете поехать в будущем?
— Под Орёл. У нас уже запланирована поездка с 7 июля по 5 августа.
— Удачи вам. Ведь «Память» помогает закончить войну, длящуюся на нашей земле уже седьмое десятилетие. 
Фото из архива
поискового отряда «Память».
22.06.2007
Неделя в Подлипках. 22 июня, 2007
№ 22
