О систематическом применении системного подхода к систематизации системных систем

О систематическом применении

системного подхода

к систематизации системных систем.

Опусы Сеpгея Пеpеслегина.

ÓМike и Борис Юлин, . Мои комментарии или вероятные дополнения выделены цветом.

Так велико уважение, которое внушает наука,

что самое абсурдное мнение может быть принято,

если оно изложено таким языком,

который напоминает нам какую-нибудь известную

научную фразу

Джеймс Клерк Максвелл

Между "подлинными" и "придуманными" событиями

нет существенной разницы:

ученый-историк имеет право на художественный вымысел...

...если нет возможности быстро выиграть войну,

следует найти способ быстро проиграть ее,

иными словами, быстрый проигрыш приводит к цели войны вернее, чем медленный выигрыш.

Сергей Переслегин.

(цитаты данного автора в дальнейшем тексте статьи выеделены курсивом)

В последнее время изрядную популярность среди младшего поколения любителей истории получили статьи на военно-историческую тематику, написанные С. Переслегиным. Переслегин комментирует большинство книг по военной истории, выходящих в серии «Полигон», он – заметная фигура среди фантастов и создатель собственной школы молодых историков или специалистов по ролевому моделированию, безусловно представляющий собой определенный феномен. Учитывая, что основные положения этих материалов зачастую (с точностью до опечаток) повторяются как в военно-исторических, так и в критических статьях о фантастике, легко можно прийти к выводу, что здесь мы имеем дело с четко спланированной рекламной кампанией автора, рассчитанной на приобретение симпатий молодежи.

Наше небольшое исследование представляет собой попытку разобраться в ситуации и понять, что этот феномен собой представляет, ибо отношение к Переслегину, во всяком случае, в тусовке фантастов-ролевиков-военных историков, достаточно различное. В целом оно скорее благожелательное, - его воспринимают как «отца новой военной истории», а один молодой человек признался мне, что, читая его статьи, испытывает чувство, сходное с катарсисом. Однако встречается и не менее резкая критика, в основном со стороны тех, кто обратил внимание на выведенные нами в эпиграф цитаты и попробовал критически проанализировать наследие «классика».

(вообще, на момент публикации, я дал бы линки на эти тексты в сети, дабы читатели всегда могли проверить подлинность цитируемого)

Рассматривать мы будем в основном такие “программные” статьи Переслегина, как “Некоторые комментарии к безупречности планов” (литературно-критическая), “Основные понятия "аналитической стратегии"” (военно-историческая), “Линкор для России” (военно-историческая), а также его система стратегической игры/моделирования “Стратегия: континентальная война”, двигаясь по тексту и осыпая его комментариями. Прочие его статьи будут рассматриваться лишь в той степени, в которой они являются более показательными.

Наиболее полно воззрения автора оказались выражены в статье “Некоторые комментарии к безупречности планов”, посвященной рассмотрении стратегии в мире ; в своих же военно-исторических статьях он их ни разу не приводит в сколько-нибудь полном и законченном виде. Итак…

Первое, с чем мы сталкиваемся, это громкое название “Общая теория стратегического искусства”. Что же это за теория? Оказывается, она “утверждает, что в любой ситуации существует выигрышное решение. К сожалению, доказательство, как говорят математики, неконструктивно: оно не объясняет, как можно найти это решение”. Великолепное заявление, особенно с учетом того, что самого доказательства ни в одной статье Переслегина так и не приведено. Но продолжим рассмотрение “теории”.

В “историческом разделе” своего “учения” (первая часть статьи “Основные понятия "аналитической стратегии"”) наш автор с гордостью называет имена “предшественников” (от Мольтке-старшего через Энгельса к Лиддел-Гарту! Про французских (Фош) теоретиков наш автор считает достаточным упомянуть в примечании, про русских не слышал…) и связывает его с теорией шахматной игры. Упоминается и “альтернативная теория стратегии, которую по аналогии с шахматами следовало бы назвать "гипермодернистской"”.

“Суть "гипермодернистского" подхода к стратегии состоит в последовательном и намеренном нарушении неписанной заповеди: сражения ведутся армиями и против армий. "Гипермодернисты" ставили своей целью "революционную тотальную войну", "войну до предела", войну даже не с самим мирным населением страны противника, но с условиями его выживания. Это было доведение до абсурда теории примата армии над социумом”

И что же это за теория? И где это у Гитлера? Или даже у Дуэ (их наш автор называет в числе ведущих “гипермодернистов”)? Практическое же применение “воздушной мощи” основывалось на выявившейся в ходе Первой мировой тенденции ко все большей зависимости действующей армии от множества видов материального снабжения…

В наше время господства оружия произвольного радиуса поражения использование стратегического "гипермодернизма" невозможно, что вновь пробуждает интерес к классической стратегии, к искусству побеждать с минимальными потерями.

А экономическая блокада – любимое оружие США – досадное исключение. Так же, как и их действия, например, во Вьетнаме или в Латинской Америке…

“Альтернативой является сохранить требование экономии сил ценой отказа от требования однозначности преобразования позиции. Речь идет о стратегии риска. Красивая и экономичная победа достигается в рамках операции, которая при правильных действиях противника опровергается. … Назовем "показателем риска" частное от размерностей подпространства решений, при котором маневр опровергается противником, и общего пространства решений. Понятно, что если для опровержения вашего замысла противник должен отыскать целую цепочку глубоко неочевидных "ходов", его положение почти безнадежно. В реальном времени, "за доской" он не сможет найти адекватный ответ на тщательно спланированную и просчитанную акцию. Если же весь план рассчитан на единственный ответ противника и не проходит при целом спектре возможностей, показатель риска стремится к единице, и операция не проходит. По Сунь-Цзы: "тот, у кого мало шансов, не побеждает. Особенно же тот, у кого шансов нет вообще"”

Идея просчитывать для каждого варианта действий все эти “частные от размерностей подпространства решений” способна привести неподготовленного человека в состояние тихого шока. О практической ценности таких построений не имеет смысла говорить…

“Аналитическая стратегия рассматривает цель всякой войны по Б. Лиддел-Гарту: "целью войны является мир, лучший, нежели довоенный (хотя бы только с вашей собственной точки зрения)". В рамках базисных определений может быть предложена более общая формулировка: цель войны есть такое изменение исходной ситуации, при котором увеличивается размерность вашего пространства решений”

Эта формулировка являет собой блестящий пример не имеющего отношения к реальности формализма (даже по сравнению с таким “теоретиком”, как Лиддел-Гарт). Странно, казалось бы, наблюдать такое у человека, через слово называющего себя диалектиком. И это - не говоря уж о том, что ни один из называемых автором “основоположников” Лиддел-Гарта, естественно, не читал, и его определений не придерживался…

“Заметим, что война может быть выиграна одной стороной и проиграна другой, может быть проиграна обеими сторонами (обычно, именно так и бывает), может быть обеими сторонами выиграна (что случается довольно редко). То есть, если пользоваться аппаратом теории игр, война оказывается игрой с ненулевой суммой.”

автор опять совершает типичную для него формально-логическую ошибку: смешивает понятие о цене победы с понятием военной победы как исторического факта и путает войну с политикой более общего толка. И хотелось бы знать, какие войны, “выигранные обеими сторонами”, ему известны? Впрочем, как он сам утверждает, “ученый-историк имеет право на художественный вымысел”…

Сама “теория” открывается пунктом “1. Социология”, открывающимся, в свою очередь, вышеприведенным описанием лестницы. Выясняется, что “выше тактики стоит стратегия, затем политика и экономика. На самом верху лестницы – психология”. Вообще-то, они всю жизнь существовали параллельно… Далее, мы обнаруживаем следующий великолепный пассаж: “Тактические особенности позиции определяются топографией. Стратегические - физической географией. Политика государства регулируется экономической географией. Экономика напрямую завязана с историей страны. Наконец, психологические возможности населения могут быть вычислены, исходя из особенностей социологии государства” - Полная чушь, как в отдельных посылках (оказывается, стратегия определяется исключительно физической географией), так и в их взаимосвязи (попробуйте определить физическую географию, исходя из экономической, или историю, исходя из социологии. Вообще-то, и особенности психологии, исходя из социологии, просчитываются с трудом...)

“2.Геометрия войны” - без комментариев. Говорят, над дверями дома Пифагора было написано “не геометр да не войдет сюда” - но он-то военным делом не слишком увлекался… Лишь в статье “Основные понятия "аналитической стратегии"”, наконец-то, даются определения тем самым “нескомпенсированным слабостям” и прочим переслегинским “терминам” (оказывается, например, что имелись в виду слабости позиции, причем исключительно с точки зрения развития дорожной сети…). Что забавно – это отсутствие в статье, претендующей на математический анализ боевых действий, какого-либо математического аппарата, или даже ссылок на таковой! В принципе, конечно, “не оставляет ощущение, что где-то что-то подобное мы уже видели”. И действительно, фактически эта концепция представляет собой лишь слегка модернизированное учение о “базе операции” – то самое, над которым, вместе с истекающими из него методами боевых действий, столь ядовито смеялся Лев Толстой на страницах “Войны и мира” (“Первая колонна марширует…”), и то самое, которое применяли австрийские генералы против Фридриха Великого – с переменным успехом, однако, как правило, несмотря на их научный аппарат и подавляющее превосходство в силах, Фридрих их бил… Единственным отличием переслегинской концепции мог бы быть назван матаппарат, но ведь именно он-то и не приводится…

Впрочем, вот типичный пример “геометрии по Переслегину”: “Назовем ситуацию, при которой все возможные решения обладают свойством эргодичности (то есть, с неизбежностью возвращают нас к исходной позиции), структурным кризисом. Первая теорема о структурном кризисе постулирует невозможность выйти из него за счет "естественной" динамики систем, то есть, опираясь лишь на внутрисистемные ресурсы. Вторая теорема о структурном кризисе утверждает, что всякая неудачная попытка разрешить его провоцирует фатальную воронку. Третья теорема о структурном кризисе гласит, что адекватной формой его решения может быть только инновация - усложнение структуры пространства решений за счет использования внешних по отношению к системе ресурсов”

Что за теоремы, где их доказательства? Не дает ответа птица-тройка… Дальнейшее изложение (все те же “Основные понятия "аналитической стратегии"”) наконец вынуждают автора к называнию хотя бы граничных условий своих построений (как видим, после “теорем”, и много позже ссылок на них):

“Дальность действия артиллерии, не говоря уже о ручном оружии, должна считаться пренебрежимо малой по отношению к длине фронта”

Хотя именно дальнобойность артиллерии и ручного оружия начала ХХ века и сделала попадание в “котел” настолько смертельным – поскольку на участке “котла” могла концентрироваться огневая мощь гораздо более многочисленного противника. Этот же фактор, заметим, привел и к отмиранию крепостей классического типа, на смену которым пришли укрепрайоны…

“Назовем единицей оценки или, что тоже самое, единицей планирования, максимальную воинскую единицу, структурностью которой мы пренебрегаем на нашем уровне анализа. … "Единица планирования" является стандартной, снабженной всеми, необходимыми для ведения боевых действий средствами. Ее боевые возможности описываются функцией, которая может зависеть от внешних условий (…), но никоим образом не от внутренних параметров - "Стандартная дивизия", которую мы определили, как бесструктурную на нашем уровне исследования, в реальности не всегда ведет себя как объект, характеризуемый одним внешним параметром - боевой силой. Рассмотрим истинную боевую силу дивизии как сумму двух составляющих: s=a+h. Пусть первая представляют собой неизменную формальную "силу" аналитической стратегии, а вторая есть переменная добавки, связанная со всякого рода случайными факторами и прежде всего - с поведением живых людей, составляющих дивизию, и, отнюдь, не всегда соответствующих образу "среднестатистического солдата". Величина a определяет аналитическую или объективную, а величина h хаотическую или субъективную составляющую войны. Если h< <a, война может быть корректно описана в терминах аналитической стратегии”

То есть, наличие тяжелой артиллерии, а также минометов в дивизиях Германии в ходе Первой мировой войны, - это, оказывается, фактор, которым можно пренебречь! А Фош и русские стратеги начала века, требовавшие учитывать моральный фактор, оказывается, просто страдали фигней! Ценность на современном уровне “матаппарата” в составе суммы двух слагаемых тоже понятна…

“Важнейшим элементом оценки позиции является сведение разнородных вооруженных сил противников к стандартным единицам планирования. Необходимо еще раз подчеркнуть, что стандартное соединение подразумевает стандартное снабжение: иными словами, если у вас есть десять дивизий, потребности которых (…) удовлетворяются на одну десятую, то эти дивизии составляют лишь одну стандартную. Напротив, более совершенное оружие, элитный уровень подготовки, накопленный боевой опыт увеличивает число стандартных соединений”

Оригинальная идея! А не проще ли все-таки учитывать все как есть? Хотя бы для приближения к действительности задач по снабжению, размещению и проч.?

“Боевое столкновение единиц планирования составляет стандартный бой. В рамках аналитической стратегии считается, что такой бой описывается уравнениями Остроградского-Ланчестера, причем коэффициенты уравнения зависят от погодных условий, геометрии и характера столкновения, соотношения сил. Поскольку известно (из боевой практики, а в известной мере - и из уставов) при каком уровне потерь слабейшая сторона прекращает сопротивление, длительность стандартного боя, его ход и исход могут быть с хорошей точностью определены на стадии планирования. В связи с этим аналитическая стратегия не занимается теорией стандартного боя, ограничиваясь статической оценкой позиции и динамикой ее развития (операцией)”

Привести сами уравнения автор не удосуживается (не говоря уж о граничных условиях их применимости)…

“Следующий по важности фактор - геометрия позиции или оперативная обстановка. Как правило, геометрия может быть однозначно охарактеризована связностью позиции. Позиция является тем более связной, чем быстрее может быть проведена переброска "стандартной единицы" между произвольными ее точками. …Связность, очевидно, определяется геометрией фронта и структурой коммуникаций, не пересекающих эту линию. В войнах первой половины XX столетия сухопутные коммуникации могли быть в первом приближении сведены к железнодорожным линиям и немногим магистральным автострадам. … Таким образом, связность характеризует одновременно и связь позиции с тылом и способность войск, занимающих позицию, к оперативному маневру. Очевидно, что если связность позиции у одной стороны много больше, чем у другой, речь идет о преимуществе, возможно, решающем”

При этом под “оперативным маневром” подразумевается почему-то, в основном отступление… Ну, еще перемещение вдоль линии фронта в своем тылу. Опять же, требования войск к снабжению изменялись в ходе исторического развития, и, соответственно, тот же Сунь-цзы категорически воспрещал загонять противника в “местность смерти”, где “связность” в приведенном автором смысле приближается к нулю, да и Клаузевиц не рекомендует воспрещать противнику отступление. К тому же, даже в войнах ХХ века, у разных частей и подразделений требования к снабжению были разными: танки без горючего наступать не способны, чего не скажешь о пехоте/коннице…

“Подвергнем линию фронта малым преобразованиям. ... Если при любых малых преобразованиях фронта связность позиции уменьшается для обеих сторон, позиция называется устойчивой. Если для обоих сторон связность уменьшается при наступлении и не убывает при отступлении (речь по прежнему идет о малых преобразованиях), позиция называется взаимно блокированной. Если позиция блокирована только для одной стороны, в то время как другая может наступать без снижения своей связности, говорят об односторонней блокаде. Наконец, если позиция не является экстремумом связности, она является неопределенной”

Что имеется в виду под “малыми преобразованиями”? Автор не удосуживается сообщить даже этого (а ведь весь этот пассаж основывается именно на их эффекте!). Если имеется в виду классический в рамках дифференциального исчисления смысл: бесконечно малые по сравнению, скажем, с протяженностью линии фронта, то подавляющее большинство таких преобразований будут менять “связность” в пренебрежимо малой степени: вероятность того, что они изменят принадлежность какого-либо звена дорожной сети (по условиям – довольно редкой), пренебрежимо мала. Следовательно, абсолютное большинство позиций – “неопределенные”! В противном же случае о малых преобразованиях говорить бессмысленно, и, наоборот, требуется принимать в рассмотрение величину изменений позиции и необходимые для этого усилия…

Таким образом, граничные условия, явно указанные г-ном Переслегиным, не имеют ничего общего с реалиями войны. Следовательно, дальнейшее рассмотрение его “геометрических” построений бессмысленно (разве что с эстетической точки зрения). Достаточно отметить, что он и в этом разделе остается верным себе: длинные наукообразные словоизвержения (“Назовем "позицией" систему взаимодействия вооруженных сил противников вместе со средствами обеспечения боевых действий… позиция есть такая подсистема системы "война", что все элементы ее имеют одинаковое значение параметра "внутреннее время"…”) перемежаются отсылками к “здравому смыслу”: “Назовем звено позиции сильным, если прямой вооруженный захват его - по условиям местности, по начертанию линии фронта, наконец, просто по соотношению сил, затруднителен. Напротив, если пункт затруднительно удерживать, он является слабым. (Сильные пункты могут совпадать с центром позиции, но это вовсе не обязательно. Центром позиции может оказаться и слабый пункт, и пункт, ни сильным ни слабым не являющийся. Последний случай встречается чаще всего.)” - Автор, спохватившийся на третьей странице, что выдал уж очень много явно сомнительных положений, решил усыпить бдительность читателя, разбавив их чем-то самоочевидным… Правда, удержаться не смог – в каком именно случае пункт “затруднительно удерживать”, так и не сказал. В результате, некритично настроенный читатель оказывается в полной уверенности, что получил верную информацию – не получив никакой!

Что до многочисленных “теорем” (“о позиционности”, “об оперативной тени”), приводимых в этой статье Переслегина, то все они, при очистке от “словесной шелухи”, представляют собой либо бессмысленные, либо, в лучшем случае, самоочевидные положения. Никаких доказательств автор не считает нужным приводить как здесь, так и в случае своих утверждений о “неправильном определении центра позиции” в Галицийском сражении. И это еще что – упоминаемый “закон перенапряжения коммуникаций” так и не формулируется!

В качестве финального аккорда – лучший, пожалуй, пример переслегинской “геометрии”: “При геометрическом анализе ситуации возникает ощущение, что войска атакующего крыла буквально "притягиваются" к востоку мощной "гравитирующей" массой своих и неприятельских дивизий, находящихся левее "оси операции"” - поэт!

“3. Логика войны (пространство решений).

В наше прагматичное время великолепные, но несколько абстрактные формулы "Трактата о военном искусстве" записываются следующим образом:

1. Из всех возможных оперативных решений следует предпочесть то, при котором свои потери сводятся к минимуму (принцип экономии сил)”

Только при прочих равных. Именно нежелание терять войска часто приводило к полному разгрому.

“2. При взаимно правильных действиях оценка позиции не меняется - равные позиции преобразуются в равные (принцип тождественности, он же - принцип обреченности)”

Неверно даже для шахмат – исходные позиции равны, но, в конце концов, один из шахматистов выигрывает. В реальных боевых действиях, во-первых, больше действующих факторов, во-вторых, достаточно значима роль случайностей...

В дальнейшем автор снисходит до пояснения этого “принципа”: “Это означает, во-первых, что исход войны (или операции) может быть предсказан до ее начала, и во-вторых, что при столкновении равных или близких по силе противников (то есть, во всех практически важных случаях) война не может быть выиграна правильными действиями. Понятно, что это приводит к необходимости выигрывать, используя действия, заведомо неправильные” О том, что степень информированности командования на войне, в отличии от шахмат, может быть самой разной, но практически никогда – стопроцентной, г-н Переслегин не слышал… Да и о том, что можно использовать малые ошибки противника, тоже. Что-то вызывает сомнение его хорошее знакомство с часто цитируемым им “Сунь-цзы” (что Клаузевица не читал – понятно).

“3. Действия тем эффективнее, чем более косвенно связаны они с поставленной целью, иными словами - движение к цели должно осуществляться вне пространства, контролируемого противником (принцип ортогональности или же - непрямых действий)”

Не стоит забывать, что отряд, посланный в обход, отсутствует на поле боя. Так что использование “непрямых действий” – хороший способ проиграть. Когда этот метод действует, он дает красивую победу, но, если бы он действовал всегда, им бы пользовались все полководцы.

Типичный пример обратного мы встречаем в истории Второй Мировой войны (цитируется по тому же Лиддел-Гарту), когда “прекращение на шесть дней снабжения по воздуху из-за подготовки ненужной воздушно-десантной операции” фактически сорвало наступление союзников осенью 1944 года.

“4. Сражение выигрывается, если удается создать у противника хотя бы две нескомпенсированные слабости (принцип Тарраша)”

Как и все широкие обобщения, данное высказывание не имеет никакого отношения к реальности. Все зависит от обстоятельств... Приводить же чисто шахматное правило в качестве непререкаемого принципа военной стратегии – просто смешно!

Не хуже выглядит и более подробное изложение этого “принципа” в “Основных положениях…”: “…наличие двух нескомпенсированных слабостей делает позицию незащитимой (принцип двух слабостей), причем чем дальше географически разнесены слабости, тем сложнее обороняться слабейшей стороне. Связано это со свободой маневра. Дело в том, что ей приходится охранять не только сами слабости, но и линию связи между ними, в результате чего внутри этой линии сильнейшая сторона может наступать, не попадая под условия третьей теоремы о позиционности” - Остается непонятным, какова же связь между возможной глубиной выступа (“Элементарные расчеты для технических систем Первой Мировой Войны приводят к правилу: глубина выступа лежит в пределах от 50% до 100% его ширины (третья теорема о позиционности)” - двумя страницами выше) и возможностью наступать на определенном участке? И почему, кстати, лучше наступать на линию, которую противнику “приходится охранять”?

“5. Для любой задачи существует интервал времени, вне которого ее решение лишь ухудшает оперативную обстановку (принцип темпа операции)"

Верно настолько, что его стоило бы поставить первым или вторым пунктом... Хотя, если задачей является уничтожение армии противника, или его промышленного потенциала, то это утверждение оказывается неверным ровно настолько же, насколько оно верно по отношению к частным задачам!

“... Разменять три корабля на один - весьма примитивная, но действенная для сильнейшей стороны стратегия. Собственно, посредственный полководец, как правило, и не умеет ничего, кроме такого "размена", в котором ценностью обладают корабли и дивизии, но, отнюдь, не отдельные человеческие жизни. В обоих мировых войнах союзники (которые сначала назывались Антантой, а потом - Антигитлеровской коалицией) "меняли" на поле боя двух-трех своих солдат на одного немецкого и в конце концов побеждали. На их счастье "на той стороне" не было командиров уровня Майлза Форкосигана”

Начнем с того, что действия указанного масштаба уже выходят из области стратегии – это чистая тактика. К тому же, если умения “разменивать” и недостаточно для того, чтобы стать хорошим полководцем, то без такого умения вообще нет полководца. Что касается сравнения реальных исторических фигур, среди которых были люди, внесшие серьезный вклад в развитие военного искусства, с вымышленным персонажем, то, на мой взгляд, оно просто оскорбительно, причем для всех участников той войны...

“(принцип стратегического дерева):

"Основой стратегии (...) является не выбор какого-то одного пути к победе, а создание таких условий, чтобы все пути вели к ней".

Развивая эту мысль дальше, мы должны потребовать, чтобы при каждом шаге количество путей, ведущих к победе, увеличивалось бы.

Иными словами, в любой ситуации следует стремиться к увеличению размерности "пространства решений" (приемлимых возможностей). И, разумеется, размерность пространства решений противника нужно свести к минимуму. Идеалом здесь является: "воронка": когда в распоряжении противника оказывается единственная до конца просчитанная последовательность возможных решений. Как правило, на "дне" воронки возникает ситуация, в которой приемливого решения нет и не может существовать”.

Если немножко подумать над этим “определением”, то мы с удивлением обнаруживаем, что термин, подходящий под него, давно известен - цугцванг. Так в чем же новизна, спросите вы? А ей тут и не пахнет. Понятно, что загнать противника в цугцванг – весьма неплохо, вот только не всегда получается… Проблема состоит в том, что то и другое слабо сочетаются: выйдя в тыл противника, приходится мириться с тем, что и он у тебя в тылу... Не говоря уж, что здесь наш автор в очередной раз противоречит сам себе: в начале изложения своей “теории” он утверждал, что “в любой ситуации присутствует выигрышное решение”, теперь оно куда-то делось…

Распыление же усилий во время боевых действий, прежде всего, ведет к тому, что противник сможет сосредотачивать значительную часть своих сил против меньших сил полководца, придерживающегося таких принципов. Что касается варианта с сосредоточением сил в точках, откуда возможно выйти на различные цели, то, чем дальше развивается операция, тем в меньшей степени это возможно.

Однозначно негативно оцениваются подобные изыски “кабинетных стратегов” и Клаузевицем, например, в работе “1812 год”: Дрисская позиция русской армии, лежавшая посреди между дорогами на Москву и Петербург (чтобы действовать “в зависимости от обстоятельств”), являлась в результате крайне неудачной позицией, из которой удалось выйти лишь с немалым трудом…

“Когда в ответ на каждый ваш ход у противника есть три четыре разумных ответа, и на каждый ответ вы снова имеете три-четыре возможности, ситуация очень быстро перестает просчитываться. Возникает призрак хаоса, И здесь уже сильнейшая сторона лишается основного своего козыря: возможности достичь успеха чисто техническими методами. В хаосе действовать по шаблону нельзя, все время приходится принимать самостоятельные решения, незаметно подкрадывается цейтнот, и начинаются ошибки. В конце концов, нетрудно полностью потерять контроль над ситуацией”

Для обеих сторон. Вообще-то, во многом именно об этом и писал Клаузевиц, называя важнейшими качествами полководца волю и интуицию. Не говоря уж о том, что “запрещение действовать по шаблону” в подобных ситуациях как раз относится к числу абсолютно ничем не подтвержденных мнений г-на Переслегина.

Возникает вопрос: а при чем здесь “пространство решений”? На что автор, ничтоже сумняшеся, заявляет:

“Пространство решений может быть определено чисто математически - как формальное векторное пространство, в котором могут быть зафиксированы компоненты любого мыслимого состояния системы. Проще, однако, пользоваться интуитивным подходом: зафиксируем исходное и конечное - желательное - состояние системы”

Проще-то проще, но остается ли после этого у полученного построения связь с реальностью? Математический вариант этого тоже не гарантирует, но, по крайней мере, допускает возможность проверки и установления конкретных ошибок…

“4. Этика войны (пространство ответственности)”

Здесь, надо сказать, любые высказывания будут в любом случае спорными, но все же... Итак, вот некоторые комментарии к этике по Переслегину:

“Аксиома Лиддел-Гарта: целью войны является мир, который был бы лучше довоенного (хотя бы только с вашей точки зрения).

Из этой простой и очевидной аксиомы вытекает ряд важных утверждений”

Аксиоматичность данного утверждения сомнительна. Что уже значит, что оно не является аксиомой. Строго говоря, цель войны определяется политикой, и может меняться в ее ходе. А целью боевых действий является, по Клаузевицу, лишение противника воли и возможности к сопротивлению. Или, в случае оборонительной войны, к достижению его целей.

Переслегин абстрагируется от причин войны, в то время как они-то и определяют порядок стратегических целей и способы их достижения, что было очевидно уже к началу ХХ века для всех мало-мальски серьезных военным теоретиков. Да и в столь любимой им китайской военной традиции этот момент не прошел незамеченным: У-цзы, глава 1 часть 4 – о типах войн. “Для прекращения каждой из этих пяти войн имеются свои пути…” Здесь мы снова видим, что Переслегин не знаком с самой традицией, в данном случае - читал только Сунь-цзы, но, например, с У-цзы – абсолютно не знаком. Такое явление, как противник и его возможные различия, в переслегинской военной теории просто игнорируется…

“Следствие 1: всякое использование средств массового поражения (от стратегических бомбардировок до применения ядерного оружия) удаляет обе стороны от цели войны”

Как минимум, даже с точки зрения Лиддел-Гарта, стратегические бомбардировки разрушают промышленный потенциал противника, и, следовательно, делают его потенциальным покупателем товаров, производимых бомбящим, хочет он того или нет...

“Следствие 2: глобальная война не может иметь цели и поэтому изначально проиграна обеими сторонами”

См. по этому поводу, например, Кингстона Маклори (“Глобальная стратегия” - вещь, во многом программная для стратегии Запада времен “холодной войны”). Целью глобальной войны с точки зрения стран “свободного мира” было бы “недопущение экспансии коммунизма”. То есть, худшего с точки зрения тех, кто планировал такую войну.

“Следствие 3: "сегодняшний противник завтра станет вашим покупателем, а послезавтра - союзником" (-Гарт)”

Заметим, что с точки зрения именно Англии это было до определенного момента верно. Но уже с начала ХХ века Англия отошла от своей традиционной политики “Никаких союзов в мирное время”, что, заметим, обеспечило ей выживание в двух мировых войнах (см., например, того же Кингстона Маклори).

“Следствие 4: "сто раз сражаться и сто раз победить – не есть лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего - разбить чужую армию, не сражаясь". (Сунь-Цзы)”

В отличие от китайцев, которые после этого переставали думать о войне (во всяком случае, в идеале. И кто может их винить, если в цивилизациях такого типа столь многое зависит от постоянного внимания правителя ко всем вопросам. Пока готовишь месть, можно запустить ирригационную систему. Результат: голод, эпидемии, бунты. Воевать нечем...), европейские державы с сохранившимся военным потенциалом немедленно начинали готовиться к реваншу. Даже разрушение военного потенциала не всегда их останавливало (гитлеровская Германия).

“Граничное условие 1: в рамках европейской парадигмы мир будет лучше довоенного, только если он обеспечивает более оптимальные условия для развития при сохранении традиционных европейских ценностей: свободы и познания.

Уже поэтому обе мировые войны на Земле были проиграны обеими участвующими в них сторонами!”

С учетом того, что Рейх не придерживался данной парадигмы в чистом виде, применение к нему указанного условия выглядит странно. А с точки зрения США, и, отчасти, Англии, условия улучшились. Не забудем, что той же Англии уже не приходится тратить силы на поддержание инфраструктуры в регионах, ранее принадлежавших Империи... Послевоенное ослабление Англии является следствием совсем других процессов, и не факт, что, знай ее тогдашнее руководство о возможности таких последствий, оно не сделало бы точно такого же выбора (да частично оно их и представляло – см. мемуары Черчилля). Противостояние Рейху было для Британской Империи попыткой избежать худшего, а не стремлением добиться лучших, по сравнению со статус кво, результатов (лишний пример, подтверждающий неправильность вышеприведенного определения цели войны).

“теорема Сунь-Цзы: "лучшее - это разбить замыслы противника, затем - разбить его союзы, затем - разбить его войска. Самое худшее - осаждать крепости"”

Как и большинство положений Сунь-цзы, разработанных на изолированном китайском материале, это – приложимо в первую очередь к ситуации Сражающихся Царств...

“поправка 1: самое худшее - бомбить неприятельские города”

Однако именно таким путем США ликвидировали конкурента на Тихом Океане.

“поправка 2: еще хуже - расстреливать мирное население”

Вспомним, однако, успешное “решение армянской проблемы” в Турции.

У тех же Сунь-цзы (глава 9 раздел 8, 3) и У-цзы мы встречаем указания, что грабить - можно и нужно…

“Следствие: антипартизанских действия удаляют от цели войны.

Следствие 2: антипартизанские войны априори проиграны”

Существует минимум два способа выигрыша антипартизанских боевых действий. Первое: политические методы (например, во многом, разоружение той же Чечни Красной Армией в 1923 г. – силами чуть больше 2х батальонов!). Второе: “заливка бетоном” (вариант римлян – вывезти население из данной области, расселить по другим регионам империи и заселить своими колонистами). Ну и, в дополнение – “выпустим против их партизан своих”, “перехватим пути снабжения”, и т. д.

Наш же автор по этому поводу добавляет (“Основные положения…”) еще и следующее: “…из активных боевых действий изымается <в результате действий на коммуникациях> около тридцати тысяч человек, не считая сил, выделенных на бесполезную охрану дороги и на еще более бесполезную борьбу с партизанами” (выделение мое) - То есть, тыловые коммуникации охранять не надо? – “Прекрасный” рецепт, например, для Российской армии в Чечне!

“Используя эти простые аксиоматические правила, нетрудно сделать выводы относительно уровня компетенции тех советско-российских офицеров, которые организовали Афганскую или Чеченскую операции”

Рассматривая стратегию так, как делает это автор, он должен бы восхищаться гением авторов Чеченской войны – они сумели “спрятать концы в воду” (например, при первой же бомбардировке Грозного было полностью уничтожено здание Министерства финансов и Центральный банк республики) и обеспечить серьезную денежную операцию...

“До сих непосредственные участники пребывают в уверенности, что высшее командование предало их "на пороге победы". Но антипартизанские войны все время идут на этом пороге. Только ступить за него никак не удается”

А Иудейская война? А завоевание американцами Запада? Да и Англо-бурская война, на втором этапе шедшая именно как антипартизанская, была англичанами вполне успешно выиграна (несмотря на то, что мировое общественное мнение в тот период было однозначно настроено против них – в отличие от приводимых автором примеров).

“вторая теорема Сунь-Цзы: "хорошо уничтожить государство противника, но гораздо лучше оставить его в целости. хорошо уничтожить армию противника, но гораздо лучше оставить ее в целости (...) хорошо убить солдата противника, но гораздо лучше оставить его в живых."

Комментарий Эйрел Форкосигана: "Я не воюю с пленными."

комментарий Ли-Вэй-Гуна: убитый солдат противника – всего лишь один мертвый враг. Живой, но зараженный паникой может подорвать боеспособность всей его армии.

Еще один комментарий: нет человека - нет возможности его использовать”

Заметим, что “всего лишь один мертвый враг” – характерно для китайского подхода, что понятно с учетом объема резервов, которые были у китайской армии... А с учетом качества подготовки китайских солдат, в качестве таковых могли быть использованы крестьяне “от сохи”, что, естественным образом, делало расходы на подготовку новой армии несущественными... А "Я не воюю с пленными" – идет именно из европейской парадигмы, от рыцарского кодекса чести (а отнюдь не от самурайского...).

“третья теорема Сунь-Цзы уже упоминалась в этой статье: "война - это путь обмана, дело противное добродетели. Полководец - агент смерти"”

Заметим, что именно последней фразы у Сунь-цзы нет…

“четвертая теорема Сунь-Цзы (следует из второй и третьей):

"поэтому война любит победу и не любит продолжительность"”

Опять-таки, зависит от ее целей. Как сказал один из вьетнамских полководцев ХХ века, “Коммунисты могут позволить себе проигрывать дольше, чем американцы могут позволить себе выигрывать”. И оказался прав!

“...если нет возможности быстро выиграть войну, следует найти способ быстро проиграть ее, иными словами, быстрый проигрыш приводит к цели войны вернее, чем медленный выигрыш”

при сколько-нибудь упорном противнике такой подход приводит к автоматическому проигрышу... Опять же, прекрасный пример этого на тактическом уровне приведен у Меллентина (битва у Мерса-Матрух). В целом, остается, конечно, непонятным, кто должен был сдаваться, например, в Великую Отечественную войну: с одной стороны, в самом начале стало ясно, что Советский Союз из-за неготовности к войне на тот момент быстро ее выиграть не может ни в коем случае. Но – с другой стороны, к ноябрю месяцу было уже ясно, что и рейх войну быстро выиграть не сможет. Значит, тогда Гитлер должен был сдаться? И это “верно” привело бы его к его целям?

“Следствие 2: поскольку своевременный мир может быть заключен только при сохранении нормальных психологических отношений между воюющими сторонами, эмоциональная пропаганда враждебности к противнику недопустима”

Цель военных действий, согласно Клаузевицу, – сломить волю противника к сопротивлению. Чем сильнее и эффективнее “эмоциональная пропаганда враждебности”, тем сильнее эта воля, и тем более широкие слои населения она охватывает (см., опять же, Кингстона Маклори). Соответственно, сторона, пренебрегающая пропагандой, проигрывает априори (что прекрасно видно, в частности, на примере Первой мировой войны)...

“…в этически-неоднозначной ситуации следует поступать, исходя из логического анализа; в ситуации, неоднозначной логически, правильным будет самое нравственное решение”

Опять широкое обобщение, не подкрепленное доказательствами (похоже, ознакомится, например, с “Никомаховой этикой”, автор не удосужился). Да и на практике – типичным примером логически-неоднозначной ситуации является вторжение гитлеровской Германии в Норвегию (крайне рискованная операция с неоднозначным выигрышем). Самым нравственным было бы не нарушать нейтралитет Норвегии... Вывод? Наш автор считает эту операцию самой красивой за всю первую половину ХХ века (“Основные понятия "аналитической стратегии"”)! Уж точно – логика железная!

“Следствием этого можно считать некую разновидность закона кармы: всякие неэтичные действия (на войне) не могут привести к полезному результату, поскольку у противника обязательно найдется опровержение. Сам факт нарушения законов этики означает, что такое опровержение существует. Дело командира - его найти”

Если бы все было так просто. Не говоря уж о том, что законы этики сами по себе неоднозначны, на что указывал еще Сократ, и меняются в ходе исторического развития (пример: правила Божьего мира в Европе Средних веков). К тому же, как прекрасно показали англичане и американцы по ходу многих войн, с опровержением противника, уничтоженного в результате неэтичных действий, можно и не считаться …

Пример от противного: действия германских подводных лодок в Первой мировой войне были намеренно ограничены исходя именно из этических соображений (исключение нонкомбатантов, отсутствие угрозы нейтральному судоходству): во всеуслышание объявлялись коридоры безопасного судоходства, нейтральные и пассажирские суда не атаковались, соблюдались правила крейсерской войны (перед потоплением, требовался осмотр корабля с целью выявления принадлежности его или находящихся на борту грузов противнику), командир подлодки, потопившей пассажирский пароход “Сассекс”, был осужден (несмотря на данные о нахождении на борту британских солдат). В результате – эффект подводной войны остался мизерным, в то же время, несмотря на неоднократные нарушения международного законодательства в области войны на море Великобританией, Германия осталась в международной изоляции, и США, ради сохранения которыми нейтралитета Германия прилагала большие усилия, все равно вступили с ней в войну – но тогда, когда это было выгодно им…

“5. Организация войны (уставы и финансы).

… проблема организации боевых действий.

Финансы - важное, но не единственное звено в обеспечении боевых действий…

"...барраярские воины более всего ценили дисциплину и организацию. Масса людей и техники должна оказаться в нужном месте в нужный момент, чтобы в непредсказуемо сложной обстановке совершить именно те дейсвтия, которые ведут к победе. Четкая организация и железная дисциплина ценились выше героизма.

…при неорганизованном или плохо организованном обеспечении пространство решений сокращается, иногда вырождаясь в точку или пустое множество (решений нет вообще). Бесцельно говорить об уровне командования (в той же несчастной Чечне), если в распоряжении офицеров не оказалось карт района, в котором им предстояло действовать. Бесцельно говорить о качестве стрельбы, если у пушек нет снарядов”

А как же тогда говорить об уровне командования в эпохи, когда подробных карт не было вообще (а не было их, заметим, до Наполеоновской эпохи включительно)? Например, о Походе десяти тысяч во главе с Ксенофонтом? Дошли ведь... Вспомним, что у Клаузевица открытым текстом говорится о том, что именно потому, что объем и качество поступающей к полководцу информации далеко не всегда соответствуют необходимому для принятия решения, основными качествами полководца являются воля и интуиция. Да и использование пушек без снарядов периодически встречалось…

Но это – общие положения. Более “конкретные” требования автора к военной организации видны из следующих пассажей:

“После Первой Мировой Войны ни один Генеральный Штаб (в том числе - и германский при Беке и Гальдере) чертами Личности не обладал. Тем самым, он был обречен оставаться лишь рабочим органом "пользователя", от которого вновь требовалась индивидуальная гениальность”

вообще, как-то и без гениев воевали… И зачастую даже неплохо…

“Другим, по существу негативным способом обеспечить действенность руководства, была примитивизация реальности: социум редуцировался до государства, государство сводилось к армии, армия к нумерованным полкам, и на всех структурных этажах всячески преследовалась любая индивидуальная активность, поскольку она при любых обстоятельствах усложняло управляемую структуру и снижало надежность управления”

О создании моделей и научном методе Нового времени в целом наш автор тоже не осведомлен…

“Таким образом, гротескные черты армейской и государственной бюрократии обретают определенный смысл: полководец, если это не Сунь-Цзы, Велизарий или Наполеон, с большей вероятностью выиграет войну, если под его началом будут тупые исполнители, а не яркие творческие личности, знатоки стратегии и военного дела”

Особенно умиляет приписывание китайской армии (хотя бы и под руководством Сунь-цзы (кстати, не полководца вообще!) высокой роли индивидуальной инициативы и “ярких творческих личностей”… В своем идиотизме автор забывает о том, что принципы субординации и единоначалия основаны на том простом и банальном факте, что начальник по определению куда более осведомлен о ситуации в целом, чем любой из его подчиненных – просто потому, что именно к нему и стекается вся информация!

“С усложнением армии, появлением новых родов войск, наконец, тривиальным ростом численности, должна была проявиться (и проявилась) тенденция к примитивизации организующих структур вооруженных сил. Это неизбежное обстоятельство резко снижала размерность пространства решений и должно было рано или поздно привести к структурному кризису, завязанному на неадекватность управления войсками”

оставляя в стороне бессмысленность второй фразы – а первую-то он откуда взял? Вроде бы в античности и даже в Средневековье штабов не было, равно как и специализированных адьютантов (в Средневековье эту роль выполняли оруженосцы и слуги командующего, в древности – назначенные из ближайших солдат или офицеров, либо личные слуги командира. Постоянные гонцы назначались лишь в византийской армии)… Общей логике это положение тоже противоречит: для управления более сложной структурой требуются и более сложные структуры управления…

В общем, такое теоретизирование может иметь только чисто идеологическую нагрузку: выдвижение каких-либо конкретных принципов сведено к нулю, зато критики современной армии (заметим, не только российской/советской), и, особенно, подавления ей “ярких творческих личностей” вроде автора – более чем достаточно.

Понятно, что при приложении теорий Переслегина к каким-либо конкретным вопросам военной истории, их бессмысленность, а, зачастую, и демагогические приемы автора выявляются еще более полно: ведь дело здесь не в том, что он не разбирается в каком-то конкретном вопросе, а в полном отсутствии методологии, сочетающимся с гипертрофированным самомнением. Так, в статье “Линкор для России” - первое, что бросается в глаза - презрительное отношение к создателям российского и советского флотов (“собрание кораблей, построенных в меру сил, возможностей и разумения”). Воля ваша, но у меня лично как-то больше доверия к выкладкам Адмирала Крылова, чем штатского Переслегина (тем более, что первый, в отличие от второго, свое мнение аргументировал). Далее, мы натыкаемся на высказывание: “Практически, в истории не было примеров, когда "при прочих равных" континентальная стратегия не уступила бы морской. (Единственное исключение Пелопонесская война - лишь подтверждает правило.)” О ходе греко-персидских войн и походов Александра Македонского автор делает вид, что не слышал... А много ли дало превосходство на море американцам во время корейской и вьетнамской войн? И – вывод: “Флот должен быть той основой, вокруг которой строятся вооруженные силы: исторически сложившееся подчинение его армии не оправдано”. То есть для любой страны – как в известном анекдоте про Министерство Морского флота Венгрии. Не говоря уж о том, что независимо от вероятного противника, в качестве какового г-н Переслегин предлагает исламские страны, в большинстве не имеющие выходов к морю и, во всяком случае, сколько-нибудь значительных сил флота...

Заметим, что англичанин Кингстон Маклори еще в 50е годы заметил, что в современных условиях объединенная национальная стратегия не может базироваться на стратегии какого-либо одного вида Вооруженных Сил! В своей критике концепций кораблестроения ведущих мировых держав в период “холодной войны” автор не задумывается над тем, что они были предназначены именно для тотальной войны (или – ее предотвращения за счет угрозы применения силы), то есть, для условий, по крайней мере, ограниченного применения ядерного оружия. Исходя из этого, становится понятным и отказ от бронирования (бесполезного против ядерных боеголовок или торпед), и строительство Советским Союзом большого количества противолодочных кораблей (и аналогичные меры западных стран) – не “защищать во время войны наши несуществующие океанские коммуникации”, а для борьбы с АПЛ противника с целью срыва или затруднения ракетно-ядерного удара по своей территории.

Весьма забавна идея автора о постройке сильнобронированного авианосца (на едином с линкором корпусе), а также о наличии на его “линкоре” полетной палубы – при том, что этот “линкор” постоянно сопровождается “авианосцем прикрытия”. Заметим, что условия войны на море и в настоящий момент отнюдь не исключают возможности применения тактического ядерного оружия... И еще, например: “Большинство ракет класса "корабль-корабль" и "воздух-поверхность" соответствует 7 - 8 дюймовому фугасному снаряду образца Второй Мировой Войны. Исключение составляют лишь весьма дорогие ракеты "Томагавк"” – о ракетах “Гранит” или “Базальт” российского производства автор не слышал… Особенно умиляет идея о том, что “военный корабль за 10 лет устаревает морально, и при правильном проектировании должен устаревать и физически” – попытка механического переноса ситуации в автомобильной промышленности(!) на военный флот.

Но, впрочем, хватит придираться к тексту, - перейдем к основным источникам, на базе которых строятся концепции Переслегина. Насколько можно судить, это в первую очередь Сунь-цзы (судя по всему, без особого копания в комментариях), и Лиддел-Гарт. Дополнительным “источником”, как уже говорилось, послужило моделирование по правилам “Стратегия: континентальная война”. Что же можно сказать об их применимости и применении в современном военном деле?

Оставляя в стороне не сильно выдающееся знание автором самих канонов военного искусства Древнего Китая (что было показано выше), в частности, корпуса комментариев к Сунь-цзы, а также У-цзы (который, собственно, и рассматривает конкретные вопросы военного искусства, рассмотрим их применимость), уместно вспомнить, что китайские принципы военного дела хорошо работали практически только против полководцев и армий того же типа. Не забудем, что, несмотря на колоссальный численный перевес, который имела китайская армия перед любым противником, Китай является государством, которое несметное количество раз было в ходе своей истории полностью оккупировано врагом, в то время, как самому Китаю не удавалось на сколько-нибудь значительное время захватить даже находившиеся под его культурным влиянием, маленькие Корею и Вьетнам...

Известно единственное сражение, которое традиционная (а не построенная во многом по европейскому образцу маоистская) китайская армия выиграла против европейской - сражение “на реке Таласе” (Средняя Азия) в начале нашей эры, когда ханьские войска якобы разбили отряд римских военнопленных, выставленный против них парфянами. Более внимательное исследование, однако, ставит под сомнение и этот факт, так как из источников не очень понятно, насколько повреженные враги действительно являются римлянами. Что касается побед над кочевниками, то они осуществлялись, в основном, на дипломатическом фронте, не мешая последним периодически захватывать Китай…

Даже в самом Китае большинство крупных исторических полководцев отличались, прежде всего, тем, что уделяли значительное внимание подготовке ударных отрядов и умели ими пользоваться. Подготовка таких «удальцов» и методы их отбора встречаются не в одном китайском трактате на военную тему.

Надо еще заметить, что популярность “Сунь-цзы” всегда была обусловлена во многом тем, что он включает в себя набор методов “social engineering”, пригодных не только (и не столько) в военном деле. Умение его цитировать было, конечно, немаловажным для того, чтобы получить соответствующее назначение, но не во время боевых действий.

Если же рассмотреть западных военных теоретиков послевоенного периода, они, при в целом уважительном отношении к китайскому канону, ориентировались скорее на методы Чингиз-хана, обеспечивающие эффективные действия куда меньшими силами.

Что касается теоретических построений Лиддел-Гарта, то при всех его достоинствах, включая изящный слог, не стоит забывать, что этот человек вышел в отставку в чине капитана, а во второй мировой войне участвовал, но в качестве военного корреспондента. Так что его концепции уж никак не могут рассматриваться, как прошедшие проверку практикой. Широкое использование его в качестве источника самыми разными авторами вызвано в первую очередь тем, что именно лиддел-гартовская “Вторая мировая война” была принята в качестве официальной британской версии. Теоретические же его построения отнюдь не являются столь общепринятыми даже на Западе – оно и понятно: согласно определению Лиддел-Гарта, типичным пример “непрямых действий” является сражение при Каннах (разгром главных сил противника в открытом полевом сражении. Что же тогда “прямые действия” кроме как лобовая атака?).

Что касается компетентности Лиддел-Гарта как историка, достаточно заметить, что он считал битвы под Сталинградом и Эль-Аламейном явно равно-значимыми, причем Эль-Аламейн - ставил выше… Все это - не говоря о том, что как раз из чтения лиддел-гартовской “Истории второй мировой войны” явственно вытекает практически полная невозможность реализации, например, переслегинского плана атаки на Мальту (“Операция “Ночной кошмар””).

“Стратегия: континентальная война” - согласно заявлениям автора, эта игра должна обеспечивать корректное моделирование войн периода Второй мировой. Она представляет собой довольно обширный блок правил, модифицируемых по уровню сложности игры (почему ее нельзя назвать “системой моделирования” – будет видно из дальнейшего). Однако, независимо от уровня, при просмотре правил постоянно натыкаешься на некорректные, неизвестно откуда взятые положения. Например, скорость движения “по тропам в лесу” для ряда частей в 1,5 раза превосходит таковую по равнине; “При нарушении неприкосновенности территории нейтрального государства войсками одной из сторон, оно вступает в союз с другой стороной и передает свои вооруженные силы в ее распоряжение”

распространять конкретное поведение и возможности Бельгии на любую нейтральную страну не кажется мне корректным, тем более, что и сама Бельгия, например, в ходе 2й Мировой войны сразу после разгрома союзных войск запросила у Германии мира и фактически стала одним из ее сателлитов…

“Посредник имеет право влиять на ход операций, выборочным образом информируя противников, временно меняя проходимость дорог (погодный фактор), добавляя иные вводные. Разумеется, такое вмешательство не должно быть чрезмерным”

варианта случайного определения событий не предусматривается, равно как и какого-либо контроля над посредником, чьи субъективные представления в рамках такой “системы” могут обеспечить практический любой заранее заданный результат…

“Потери от артиллерийского огня в лесу и холмистой местности составляют 40%, в болотистой местности и городе - 33%… После артиллерийского удара мост (перевал) закрывается для всякого движения войск и грузов на 7 ходов”

сравнимо с возможностями тактического ядерного оружия и никак не зависит от инженерного обеспечения…

“В зависимости от типа местности эффективный рейтинг обороняющегося умножается: в лесу - на 1,1, в холмистой местности - на 1.2 , в болотистой местности - на 1,5 Горы увеличивают рейтинг вдвое, река - в 1,7 раза”

независимо от собственно рельефа местности: Дунай и Неглинка модифицируют силу обороны одинаково, расположение холмов или горных хребтов по отношению к линии фронта никак на возможности атаки и обороны не влияет… Используемый “рейтинг” объединяет в себе огневую мощь, защищенность (которая, строго говоря, также не является единым абсолютным показателем) и личные предпочтения создателя системы (“раз конница – устарела, дадим ей рейтинг поменьше”)…

“При фланговом ударе эффективный рейтинг обороняющегося умножается на 0,5… Бой с перевернутым фронтом (удар в тыл) уменьшает эффективный рейтинг обороняющегося в пять раз”

независимо от структуры обороны, наличия резервов и т. д.

“ПРИМЕЧАНИЕ: вводить в город а. д. запрещено”

из каких соображений? Лень было правила написать?

“Группировка войск считается отрезанной, если захвачены либо парализованы артиллерийским огнем все дороги, связывающие ее в с тылом. Отрезанная группировка теряет по 10% эффективного рейтинга каждый ход, начиная со второго”

независимо от наличия/отсутствия тыловых служб, возможности снабжения по воздуху или морю… Как только англичане с немцами в Пустыне воевали? Они ведь все время были отрезаны!

Вообще, правила по снабжению вызывают чувство законного удивления: “Правила по снабжению вступают в силу только если дивизия (корпус, полк) оказались окруженными и не имеют связи со своими частями”

какая связь? Снабжение может быть отрезано (или быть недостаточным) и без этого… Помимо того, любые войска снабжаются условными “рационами” (включающими все – от боеприпасов до провизии), которые нельзя, например, копить заранее…

“В случае, если противник капитулировал, то его запасы могут быть использованы для пополнения боепитания из расчета 1 капитулировавшая дивизия дает 1 рацион для дивизии”

кавалерия для танкистов, например!

“При капитуляции группировки противника, содержащей боевую технику, победитель имеет право перевооружить соответствующее число своих стрелковых дивизий”

а специалистов, значит, готовить несколько дней! Удивительно…

“Отступление через реку (вне моста) приводит к безвозвратным потерям 20% пехоты, 25% танков, сау, пт. д.,50% тяжелой артиллерии. Механизированные части при движении через реку потерь не несут”

это как? Во времена 2й мировой (которую в основном и претендует отражать переслегинская “система”) у всех сторон были плавающие БМП? Но, впрочем, разница видов боевой техники в данной “системе моделирования” не учитывается вообще – в этом отношении ее превосходят даже чисто игровые системы вроде WarHammer 40K!

“Крепости используются, как основа оборонительной линии. Овладение крепостью противника представляет собой крупный, нередко, решающий успех”

в реальности, крепости как таковые утратили большую часть значения уже в период франко-прусской войны, и к концу Первой мировой были окончательно вытеснены укрепрайонами…

А “рецепт абсолютной военной победы”, обнаруживаемый при беспристрастном рассмотрении моделирования войны “по Переслегину”, оказывается крайне прост – при использовании “экономического блока” достаточно закупить большое количество дивизий конницы, которые по соотношению цена/качество оказываются существенно превосходящими все прочие роды войск.

Примеры такого рода можно множить и множить, но суть ясна – игровая система Переслегина является куда менее реалистичной, чем большинство имеющихся коммерческих игровых систем в жанре Table-top wargame, не говоря уж о более профессиональных системах моделирования/штабных игр.

И ведь из такой, с позволения сказать, “системы”, наш автор ухитряется делать далеко идущие выводы, объявляя их применимыми в объективной реальности - например, рейдерская война во всех формах была объявлена вредной и бессмысленной, т. к. Переслегину и Ко ни разу не удалось отыграть ее с близкими к реальности результатами (см. “Крейсера” Исмаилова).

В результате“корректным” вариантом подтверждения переслегинской концепции, являются… результаты моделирования, основанного на ней же (статья “Операция “Ночной кошмар””). В качестве еще одного “обоснования” своих теорий, г-н Переслегин приводит в статье… отрывки сетевой дискуссии со своим участием!

Получается своего рода деление на ноль, когда для доказательства истинности каких-то построений используется система, на этих построениях основанная. Я же рискну предположить, что объективные истины военного искусства не зависят настолько сильно от рамок игровой системы, по которой происходит война...

Нередко автор пользуется данными источников, не имеющих отношения к военной науке вообще: “В космических приключениях Майлза Форкосигана и его родителей мы искали "философский камень" - рецепт абсолютной военной победы”; “…страницы фантастических романов Л. Буджолд содержат немало осмысленных советов по … вопросам оперативного обеспечения”. (здесь же бы я упомянул любимые «литературные прототипы» Переслегина вообще, обьяснив, отчего из многих «великих полководцев жанра научной фантастики» он выделяет именно Майлза Форкосигана. Текст этот, содержащий как анализ концепции Буджолд, так и критику воинских талантов Майлза, у нас есть – осталось только его подсократить, почистить и вставить).

В общем, налицо противоречие между очевидной бредовостью концепций, странной работой с источниками и высоким авторитетом, складывающимся у автора. Так отчего же его читают и каковы причины его популярности?

Прежде всего, это ореол “альтернативности” по отношению к “официальной науке” – такой же, кстати, как и у статей академика Фоменко. Здесь он сочетается с “легким и изящным” литературным слогом. Такой ореол особенно привлекателен для молодежи, среди которой не так много людей, обученных работе с источниками, но зато довольно много просто любителей истории, привыкших доверять печатному слову. Появление его статей о фантастике в популярных сериях издательства “АСТ” (сотрудником которого он является) также сослужило ему неплохую службу в качестве рекламы, не говоря уже о гораздо более широкой возможности публиковаться…

Еще одной причиной популярности Переслегина является ряд вполне сознательно используемых им чисто демагогических приемов. Наиболее типичными являются (в приводимых ниже цитатах авторская орфография и пунктуация сохранены):

В первую очередь это использование наукообразных оборотов, не несущих смысловой нагрузки: “прагматическая культура с развитой инфосферой”, “принцип экономии сил дополнялся здесь принципом ортогональности”, “логика войны завязана на металогику принятия решения”, “политическая стагнация”; “Общая теория стратегического искусства”. “Определения см. выше (глава "учение о позиции")”, - наш автор спохватывается после двух страниц текста, набитого подобной непонятной терминологией.

Шедевром использования этого приема является “Определение: войной называется такой способ разрешения конфликта, при котором выживание противника не рассматривается в качестве необходимого граничного условия” - бессмысленное, наукообразное нагромождение слов. Если слегка подумать, то мы с удивлением понимаем, что отравление на банкете – война. Войной оказывается и любая “кабацкая драка”, равно как и дуэль. В то же время, так называемые “урегулированные войны” аборигенов Австралии (проходившие с ненанесением смертельных ударов), согласно этому “определению”, войнами не являются.

Второй бросающийся в глаза метод - создание впечатления доступности за счет объяснения вещей, в таковом не нуждающихся и апелляций к “народной мудрости” и “здравому смыслу”: “с "лестницы приоритетов", в которой каждая следующая ступень опирается на предыдущую, но господствует над ней” - объяснение читателям того, что такое лестница, представляется несколько излишним.

Или еще: “Возможно, самым сложным понятием аналитической стратегии является "тень". Этот термин носит синтетический характер и описывает воздействие на устойчивую позицию эвентуальной угрозы оперативного маневра. Пусть существует класс ситуаций, при которых одна из сторон не может помешать противнику захватить - в рамках одной операции - определенную территорию. Тогда эта территория "затенена" возможной операцией противника, причем коэффициент затенения определяется отношением мощности множества пространства решений, в котором оккупация происходит, к общей мощности пространства решений. Как правило, об "оперативной тени" говорят лишь в том случае, если коэффициент затенения близок к единице” - И что здесь сложного? Понятие “угрозы” существует в военном деле (и в шахматах) с незапамятных времен…

Подобный же прием используется и с другой целью. “"Правильные действия" отвечают стратегическому принципу экономии сил” - заявляет автор после длинного и запутанного рассуждения. В первую очередь, само применение выражения "правильные действия" к военному делу семиотически не является корректным, ибо подразумевает однозначную “правильность” каких-либо действий и “неправильность” других (без учета, например, осведомленности полководца). Сама же фраза – просто неверна в силу того, что экономия сил является “правильной” далеко не всегда (типичном примером ее являются действия ген. Куропаткина в ходе русско-японской войны!), и является типичным примером использования “явно верного с точки зрения здравого смысла” высказывания, которое читатель, ошеломленный вываленным на него ворохом псевдонаучных терминов, принимает за истину в последней инстанции.

Чистая демагогия, основанная на выдаче желаемого за действительное и аллюзиях на современную внешнеполитическую ситуацию: “всякие неэтичные действия (на войне) не могут привести к полезному результату, поскольку у противника обязательно найдется опровержение. Сам факт нарушения законов этики означает, что такое опровержение существует. Дело командира - его найти”; “эмоциональная пропаганда враждебности к противнику недопустима”; “механизм "работы" с короткими деньгами изображен в романе настолько профессионально, что текст можно считать учебным пособием - для страдающих постоянным безденежьем частей и соединений российской армии”; “Военная история XX столетия поучительна в частности тем, что рано или поздно за любое нарушение военной этики приходила расплата. Из участников Второй Мировой Войны лишь Соединенные Штаты Америки пока не заплатили по счету сполна” (выделение здесь авторское, подчеркивание - мое); “если это и выглядит очевидным, то не для России, которая проиграла (во всяком случа, в рамках аксиомы Лиддел-Гарта) все войны двадцатого столетия - только за счет исключительно плохого обеспечения боевых действий. Я далек от мысли предложить романы Л. Буджолд в качестве учебника для офицеров и генералов российской армии, но позволю себе остаться при мысли, что прочесть эти книги им бы не помешало”. Я понимаю, что большинство офицеров, прочитав эти строки, не подвергнется опасности большей, чем умереть от смеха, но вот многие штатские читатели вполне могут принять все это за чистую монету.

“Колоссальная стратегическая цель была достигнута вообще без потерь, даже у противника. Та идеальная военная кОмпания, к которой стремится любой полководец. Вернее, должен стремиться. Потому что на практике идеальные победы не приносят - это отмечал еще Сунь-Цзы - "ни славы ума, ни подвигов мужества". Поэтому почти всегда найдутся те, кому хочется пострелять. Ну, хоть немножно...” “Характерной особенностью человеческой психологии является следование принципу экономии сил в игре и пренебрежение им в реальной жизни” – типичная игра на желании читателя почувствовать себя умным, “мудрым и гуманным”.

Часто демагогия начинается уже с названия статей: “Линкор для России”, “мотострелковая рота приглашает двух прапорщиков” (особенно характерно это для ранних, “огоньковских” статей Переслегина). Еще пример: “стратегия - это прежде всего искусство возможного. Овладение им с неизбежностью приведет Вас к полной реализации Вашего творческого потенциала” - гласит введение к переслегинским правилам “игры в войну”.

Стремясь к завоеванию симпатий интересующейся военным делом молодежи, он постоянно называет себя “технократом и милитаристом”, “диалектиком” и даже “ортодоксальным марксистом” (но в статье “Конструируем сверхцивилизацию” этот “марксист” рассуждает о всеблагости Божией, а в статье “тихое десятилетие: перед "тайфуном"” вещал следующее: “Мы обнаружили в обществе две противоположные тенденции — фашизация и антифашизация”). Верно в свое время заметил К. Маркс по сходному поводу: “Если это – марксизм, то я – не марксист!”

Так что же стоит за феноменом Переслегина? Здесь возможны, в принципе, три ситуации. Первый вариант – перед нами идиот, абсолютно не представляющий себе ни реальности, ни последствий своих действий, и действительно считающий себя “философом” и непризнанным гением в области военного искусства. Такой вариант не исключен, но грамотное использование демагогических приемов и “раскрутки” через старые связи (писателей “школы Стругацких”) ставит эту гипотезу под сомнение.

С другой стороны, как заметил один из фэнов старшего поколения – то, что Переслегин “называет себя философом” – ничего не значит. На самом деле он – писатель-фантаст постмодернистского направления. А то, что он выбрал для себя такой жанр – псевдоисторические статьи (в духе Лема) – это его право... Вот только, добавлю от себя, не стоило бы выдавать фантастику за историю... Впрочем, в том круге, к которому Переслегин принадлежит, представления об ответственности писателя никогда особо не котировались (как видно и из ранних, “огоньковских” статей самого Переслегина), так что такая “игра ради игры” с его стороны – тоже вполне возможна. Наличие же опубликованного им доклада “О влиянии литературы на общество и об отвественности писателя” никоим образом не может свидетельствовать об обратном – в рамках этого круга это вполне может быть как намеренной постмодернистской мистификацией, так и искренним непониманием того, что к нему самому любые тезисы об ответственности – тоже относятся. К тому же, резюме данного доклада, при всех красивых словах об ответственности, произнесенных Переслегиным, сводится к тезису: “Пишите – а что, неважно!”, и сам он представляет собой прекрасный пример подмены понятий (здесь критикуются не те писатели, чьи книги навредили, а лишь те, кто не берется за что-то, превышающее по уровню беллетристику). В принципе, этому варианту мало что противоречит, включая и определенную ориентированность на то, чтобы “понравиться власти”, и демагогические приемы – все это в принципе допустимо в рамках постмодернистской “игры”.

В то же время, возможна и работа Переслегина на конкретный заказ - постмодернистским представлениям об этике это, опять же, не противоречит. Против этого говорит, правда, отсутствие реальной единой концепции в работах Переслегина… Но очень многие из них ориентированы именно на “жаждущих чуда”, что для нынешней российской ситуации – достаточно обширный слой. Целый ряд высказываний Переслегина ориентирован, похоже, на то, чтобы понравиться властям (независимо от их политики) (“Копия – Президенту РФ”)… Помимо прочего, полная некогерентность рассуждений, ориентированных на оппозиционно настроенную молодежь (а свою “оппозиционность” Переслегин подчеркивает регулярно), может быть просто-напросто частью кампании по оболваниванию этой молодежи, отучению ее от логического мышления (“шизофренизация сознания” по С. Кара-Мурзе) – что делает ее куда более легкой мишенью для дальнейших воздействий. Здесь стоит отметить, что, будучи активным членом “семинара братьев Стругацких”, Переслегин принимал довольно активное участие в предыдущей кампании подобного рода – достаточно вспомнить его публикации в “Огоньке” перестроечных лет.

Впрочем, рассмотрение “программных” статей Переслегина, хотя и показывает их общий бредовый характер, но не дает материала для серьезного анализа истоков их положений, или, если угодно, намерений. В этом смысле более примечательна, в частности, статья “"Кто хозяином здесь? Напоил бы вином..." (Нетрадиционное исследование итогов Третьей Мировой Войны)”. Она как раз интересна как с точки зрения психологии самого Переслегина, так и с точки зрения анализа целей. Дело в том, что это “страшненькое” эссе запросто может вызвать либо комплекс неполноценности (у особо впечатлительных), либо просто общую подавленность – ведь наш автор приходит ни много ни мало, как к заключению, что в США в конце 60х гг. сформировалась цивилизация(?) сверхлюдей (он пользуется заимствованным из бр. Стругацких термином “людены”), которые захватили там власть, организовали обрушение СССР методами информационной войны и использования “сверхчеловеческих” технологий и теперь используют свои силы для поддержания экономического процветания США вкупе с деградацией большей части их населения. Не правда ли, конструктивная гипотеза? В принципе, из нее следует неизбежность тотальной деградации человечества (вслед за населением США), а также то, что уж нам-то в России – точно нет смысла дергаться – куда нам против сверхчеловеков? И СССР-то не справился, а уж сейчас…

Весьма интересно и то, на основании чего г. Переслегин приходит к столь далеко идущим выводам. Оказывается, его навела на эту мысль встреча советских фэнов и писателей “школы Стругацких” с американскими гостями – конкретно, то, что “мобилизованности и энергетике Стерлинга мне противопоставить нечего”. Признать же, что Брюс Стерлинг – один из основателей киберпанка как литературного течения, журналист с немалым стажем, публицист и писатель, выпустивший множество блестящих книг – просто на порядок умнее и в пару-тройку раз энергичнее питерского интеллигента и слабого литературного критика Переслегина (а ведь просто по статистике, таких людей на земном шаре должны быть сотни, и “в обойму” они попадают с большей вероятностью, чем “дохляки”… Или наш автор считает себя гением, недосягаемым для простых смертных?) – такая мысль даже в голову последнему не приходит…

Обнаружив удобное объяснение в текстах Стругацких (!), он приходит к выводу: “"Феномен Брюса Стерлинга" объясняется существованием сравнительно большого (по сравнению с люденами) слоя людей, испытавших индукционное воздействие самих люденов или люденовских технологий”. Блеск! Доказательствами автор себя не утруждает – ведь похожая ситуация описана у Стругацких! Он, конечно, и тут не упускает случая пуститься в длинные и туманные рассуждения – на этот раз об эгрегорах как причине поражений русской армии(!), американской экономике (здесь опять встречаются типично переслегинские перлы типа: “Государственный бюджет ничем принципиально не отличается от семейного”, или “… я предпочитаю интуитивные эпитеты цифрам. Цифрами можно манипулировать всегда”), влиянии феминизма и политкорректности на личную жизнь белого американца (а это-то он откуда знает?), программе “Аполлон” (без единой технической детали делая выводы о том, что “Лунная программа на элементной базе шестидесятых годов была технологической авантюрой”, невозможной для американцев) и азимовском “Основании”. Нагромождая все эти нелепицы друг на друга, Переслегин приходит к указанному выше выводу. Об уровне корректности подобных построений говорить не приходится. Встает только один вопрос: дело здесь только в комплексе неполноценности, или же человек работал на вполне конкретный заказ?

В более поздних из своих статей в «Огоньке» Переслегин, в частности, утверждал, что фактическое уничтожение российской науки в результате реформ – есть явление сугубо положительное (“Военное поражение, распад социальной ткани великой Империи, разрушение промышленности, деградация науки, - все это представляет собой подарок мироздания жителям этой страны” – из статьи “Конструируем сверхцивилизацию”). Встает вопрос – положительное для кого? Ответ, по-моему, очевиден. Пусть даже неприспособленными к логическому мышлению и критическому восприятию людьми и проще управлять (точнее, манипулировать), но к самостоятельному существованию они не способны (исключая явную или скрытую благотворительность) – равно как не способны и к проявлению разумной инициативы, без чего о каком - либо “величии Державы”, даже чисто экономическом, можно смело забыть. С другой стороны, из таких людей получатся идеальные потребители и “белые негры”…

Заметим также, что Переслегин однозначно относит Россию к “европейской цивилизации” (то-то бы посмеялись европейцы!), выдвигая тезисы о непримиримых противоречиях между ней и “миром Ислама”, а также “дальневосточным миром”. соответственно, не обращая внимания на слова собственного кумира Лиддел-Гарта относительно преобладания собственных долговременных интересов над какими-либо союзами, он призывает Россию однозначно встать в конфликте между Западом и “миром Ислама” на сторону Запада (естественно, на подчиненных ролях!). Ясно, кому выгодно подобное положение России…