Третий Рим и конец истории – «а четвертому не бывать»

Михаил Назаров

Третий Рим и конец истории – «а четвертому не бывать»...

— историк, политический публицист. Родился в 1948 году. Окончил Московский институт иностранных языков. Издатель историософской серии книг «Русская идея».

1. Назначение государственности в Божием замысле

Назначение государственности в человеческой истории становится понятно из духовного устройства мира, которое открыто нам в Священном Писании.

Мы знаем, что Господь Бог, сотворив мир, ангелов и людей, имел для них и должный план свободного совершенствования в любви к Богу и друг другу. Мы знаем также причину возникновения и распространения зла на земле: свободная тварь, начиная с ангелов, не справилась с бременем свободы и ступила на путь эгоистичного своеволия. Все, что отходит от Бога и его Закона — лишается совершенства и благодати, перестает удерживаться Божиим Замыслом от деградации и распада в хаос. Поэтому рано или поздно такой больной мир должен разрушиться.

Однако, несмотря на обреченность греховного мира, Бог не стал прекращать его существование сразу, дав ему еще определенное время (его мы и называем земной историей), ибо большинство ангелов в нем сохранили верность Богу и множеству людей была оставлена возможность воссоединения с Богом в Царствии Небесном — для восполнения определенного их числа. Бог хочет, чтобы таким образом могли спастись все, способные спастись.

Для этого людям в земной истории нужно было противостоять окружающему злу и защищаться от него. Это было бы чрезвычайно трудно, если бы каждый человек пытался обороняться в одиночку и старался лишь своими силами удержаться в верности Богу. Чтобы помочь людям в этом, Господь Бог дал им Свои законы и государственную власть, обеспечивающую соблюдение этих законов и защищающую народ от зла (от того, что апостол Павел назвал «тайной беззакония»).

Именно потому, что вследствие грехопа­дения человеческая природа и весь мир находятся в состоянии повреждения, людям нужна не зависимая от них, но зави­симая от Бога верховная власть, огра­ничивающая (в том числе принуждением) и человеческую мятежную греховность, и действие в мире сил зла. Такого царя еврейский народ и попросил у Бога, почувствовав свою немощь, «подобно прочим народам» (Втор. 17; 1 Цар. 8).

Подчеркнем: в своем происхождении государственная власть не является абсолютным благом и не имеет оправдания в самой себе. Она коренится в природной иерархичности любого сообщества (начиная с главы семьи, рода и т. д.) и является лишь организационно-вспомогательным инструментом для защиты народа прежде всего от хаоса и эгоистичного произвола; а на более высоких ступенях — и для воспитания народа в знании Истины и организованного служения более высо­кой ценности: Замыслу Божию. При уклонении от этого своего назначения государственная власть может приобретать и отрицательные черты. Поэтому при установлении монархии Господь предупредил народ, просивший себе царя, что власть правителя может быть и жесткой: «И восстенаете тогда от царя вашего» (1 Цар. 8:18). Даже и силы зла могут пытаться овладевать тем же инструментом — царской властью — в этом случае: «Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете» (1 Цар. 12:25).

Поэтому для выполнения своего вспомогательного назначения в согласии сБожией волей царь «должен списать для себя список закона... и пусть читает его во все дни своей жизни, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего, и чтобы не уклонялся он от закона ни направо, ни налево» (Втор. 17:14–20). В идеале для этого глава государства должен получать соответствующее посвящение от Бога — помазание, какое получили Саул (но оказался недостоин его) и затем Давид и его преемники. Правители должны всегда помнить, что над ними есть высшая власть, которой они призваны служить: Бог — «Царь царствующих и Господь Господствующих» (1 Тим. 6:15); Христос — «Владыка царей земных» (Откр. 1:5).

Наилучшим образом такое удержание народа от зла обеспечивает православная монархия в союзе с Церковью. Она защищает не только современное поколение своих граждан, а духовное призвание всего народа во всех его поколениях, живших ранее и идущих нам на смену. Признание людь­ми такой православной власти, служащей Божию замыслу, — не проявление раб­ства, а самоограничение в борьбе с собственным греховным своеволием и уважение своего народа как сверхвременного целого. Такова суть православной монархии как строя, наиболее благоприятного для защиты народа от сил зла.

Однако, как можно видеть из Священного Писания, даже у многих «прочих народов», дохристианско-языческих, государственная власть была предпочтительнее безвластия и кровавого своеволия сильных. Тот факт, что языческая рим­ская власть (даже несмотря на гонения христиан, спровоцированные антихристианской синагогой) позже превратилась в христианскую, как и во многих других народах, в том числе на Руси, позволяет видеть и в языческой дохристианской государственности предопределенную Богом основу для ограничения зла и для будущей христианизации. Наверно, это было возможно потому, что бесам удавалось лишь обманом заставить такие языческие царства служить себе (и нередко преследовать добро), выдавая себя за «истинных богов», но не в виде сознательного служения злу; при этом образ Божий в язычниках сохранялся как потенциальная возможность обращения к Богу и всей государственности.

Поэтому апостолы призывали подчиняться такой власти, промыслительно предвидя ее будущее обращение ко Христу. Поэтому они в своих посланиях говорили о дохристианской власти Римской империи, что «нет власти не от Бога... ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых... Ибо начальник есть Божий слуга». Это обусловливающее замечание «ибо» явно говорит о том, что только так апостолы трактовали и саму власть «от Бога», которой следует подчиняться: властители — «Божии служители, сим самым постоянно занятые» (Рим. 13:1–6; 1 Петр. 2:14).

Однако при этом Бог и кесарь не уравниваются, подтверждений чему содержится много в Священном Писании, например, слова Христа «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21) — то есть нельзя отдавать Божие кесарю; «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). Властители же, явно служившие злу (например, Ирод) — порицались Христом и святыми отцами как искажение назначения власти; те же апостолы Петр и Павел приняли мученическую кончину за отказ подчиниться идолопоклонни­ческим требованиям императора Нерона. Церковь осудила и власть Юлиана Отступника, поскольку у него было уже не младенческое языческое неведение, а сознательный отказ от полученной истины. Известно множество случаев обличения духовенством даже православных правителей за их нарушения Закона (прп. Иосиф Волоцкий и св. митрополит Филипп считали это непременной обязанностью)1.

2. Вселенское удерживающее значение Римской империи на трех ее этапах

Таким образом, удерживающая государственность — не наше русское изобретение, а универсальный вселенский принцип, преподанный нам в Священном Писании и осмысленный в святоотече­ской традиции. Поскольку Закон Божий един для всех людей и народов, из него вытекает и такой единый для всех идеал государственного устройства, удерживающего мир от зла и произвольного распада в хаос. Только одним народам удается более других приблизиться к этому идеалу, другие значительно отстоят от него в силу своей слепоты и своевольной греховности. А особо сильным народам удается стать таким удерживающим центром и для других племен, объединяемых в многонациональную империю.

Видимо, Божиим промыслом подобную подготовительную роль могли играть и предыдущие языческие империи, упоминаемые в книге пророка Даниила, — Ассиро-Вавилонская, Мидо-Персидская, Греко-Македонская. «Так говорит Господь помазаннику Своему Киру [персидскому царю]: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы» и сохранить богоизбранный народ (Ис. 45:1–13). Вспомним также, как близко к почитанию истинного Бога приближались, на уроках своих богохульных заблуждений и явленных чудес Божиих, цари Навуходоносор и Дарий (Дан. 3, 4, 6).

Но Римская империя стала уникальной — по факту и месту воплощения в ней Сына Божия, Христа, Который тем самым положил начало ее христианизации и придал именно ей значение того последнего царства, которое, согласно видению пророка Даниила, будет существовать до второго пришествия Христа, то есть до конца истории.

Такая империя может быть только одна, и она не может исчезнуть ранее конца земного мира. Поэтому название Рима после его падения стало переходящим: духовный смысл вселенской империи как удерживающего стержня истории был важнее территориального, и она в виде странствующего царства становилась поочередно достоянием различных народов, достойных ее. Вот какой смысл мы вкладываем в название Рима «вечным городом».

Именно с такой властью Римской империи преобладающая святоотеческая традиция отождествляет понятие того «удерживающего», который, по известным словам апостола Павла, препятствует развитию «тайны беззакония» и воцарению антихриста — то есть максимальному разгулу сил зла на земле: «тайна беззакония уже в дей­ствии, только не совер­шится до тех пор, пока не будет взят от среды удер­живающий теперь...» (2 Фес. 2:3–8).

В такой имперской трактовке «удерживающего» были согласны большинство отцов Церкви и богословов — как восточных, так и западных (напр., Иоанн Златоуст, Кирилл Иерусалимский, блж. Иероним, блж. Августин, Тер­туллиан, Викторин Патавийский, Фео­филакт Болгарский, Амвросиаст, Мефодий Патар­ский и др.), а за ними и сотни последующих авторов2 .

В своей истории Римская империя прошла через три этапа совершенствования в виде трех вселенских царств. Конечно, ни одно из них никогда не охватывало пространство всего мира, но все они несли в себе его вселенский смысл и стремились приобщить к нему как можно больше народов, чего каждый из них по отдельности не достиг бы. Образно говоря, за пределами вселенской Империи история не имеет собственной положительной энергии развития и лишь пассивно пользуется удерживающей силой исторического центра — или же в противном случае подпадает под воздействие антихристианской «тайны беззакония».

Сначала эта империя, языческий Рим, лишь физической силой объединила многие народы в служении единому государству. Тогда это совместное служение было лишь прагматически осознанным правовым идеалом: предпочтение единого государственного порядка — хаосу и произволу сильного племени над слабым, в результате чего ранее истреблялись целые народы. Тем самым организованная структура римской власти удерживала зло, почему апостолы и призывали подчиняться ей. Создание такой империи было возможно вокруг наиболее многочисленного и организованного народа, подававшего пример другим и несшего большее бремя общегосударственных забот — таковым народом были тогда рациональные и дисциплинированные римляне, создавшие небывалую ранее систему управления и права (лежащую по сей день в основе западных государств). Благодаря всему этому и другие народы, включенные в империю, получили более благоприятные возможности для своего развития.

Однако в первом Риме еще сохранялось неравенство народов. Неравенство было свойственно им в силу разных природных особенностей и уровней развития, но оно в империи оформлялось и юридически: полноправными были лишь рим­ские граждане, получавшие соответственно и больше культурных и экономиче­ских благ; прочие народы римских провинций и протекторатов могли получить такие же права лишь в виде особой заслуги. Таким образом, в духовном плане это была еще только подготовка той промысленной Богом истинной государственности, которой предстояло возникнуть на втором и третьем этапах развития Рима.

Второй этап начался с признанием христианства государственной религией. Так вселенская Империя усилила свою удержи­вающую роль тем, что обрела ис­тинное знание о смысле исто­рии и идущей в ней борьбы между силами добра и зла. Первый христианский Император Константин в IV веке промыслительно перенес столицу империи в новое место, чтобы не наливать новое вино в старые мехи. Кон­стан­ти­нополь на II Вселенском Соборе в 381 году был назван Новым Римом. А после завоевания первого Рима и западной части Империи варварами в 476 году римская государственность продолжилась в ее восточной части в виде православной Византийской империи, Император которой сохранил звание римского (ромейского).

Византия осознала своей целью уже не только внешнюю организацию жизни входящих в нее народов, но открытие им истины о духовном устройстве мира. Вырабатывалась такая организация жизни империи во всех областях — образовании, экономике, юриспруденции, обороне, внешней политике, — которая была направлена на облегчение людям достижения главной и конечной цели: вечной жизни в Царстве Небесном. Этой цели были призваны служить разными средствами и государственная и церковная власти на осознанном тогда же принципе их симфонии (созвучия).

Об этом говорится в преамбуле к Шестой новелле Императора Юстиниана: «Величайшие дары Божии — чело­веку, дарованные Вышним челове­колюбием — священство и царство: одно служит вещам Божественным, другое управляет и заботится о вещах человеческих; и то, и другое происходит от одного и того же начала и благо­украшает человеческую жизнь... Если то (священство) будет во всем безупречно и причастно дерзновения к Богу, а это (царство) будет правильно упорядочивать вру­ченное ему общество, то будет благая некая симфо­ния...»

В этом учении о симфонии государство получает свое высшее оправдание перед Богом; не случайно выразители этого учения — Импера­тор Юстиниан и Патриарх Константинопольский Фотий — почи­таются Православной Церковью как святые. Напомним также, что Царь-Помазанник получает свою власть через особое церковное таинство и этим обретает особый сан в Церкви, дающий ему право собирать церковные Соборы и председательствовать на них. Богоустанов­ленность власти православного Царя становится важной частью православной веры, отрицание этого ведет к отлучению от Церкви, — как о том напоминается в ежегодном чине анафематствования в праздник Торжества Православия.

Такая Империя сплачивается уже не только принудительно-административ­ным способом, но и религиозным осознанием разными народами должной общности исторической судьбы. Их соборное служение общему благу и общей Истине происходит уже на основе все более утверждающегося равноправия перед Богом. При этом ведущий, державообразующий народ (в данном случае греки) является также и образцом служения истинному Богу. В этом качестве он по-прежнему имеет больше прав, но и больше ответственности и обязанностей.

Правда, все эти качества новой, православной, империи в Византии часто были еще далеки от совершенства, они лишь постепенно осознавались и формировались. А багаж языческой культуры Рима и Греции нередко в этом мешал, вводил в соблазны и в конечном счете поспособствовал закату Второго Рима, который, ослабев духовно, не смог сопротивляться грубым завоевателям.

Следует отметить, что одновременно с развитием Византийской империи как удерживающей западная часть Римской империи, оставаясь по происхождению христианской, тоже делала попытки восстановить римскую государственность, но все больше отходила от Православия к рациональному приземленному христианству и становилась христианской апостасийной, поддавшейся воздействию «тайны беззакония». Этот откол формально произошел на государственном уровне в 800 году (коронование собственного западного императора Карла Великого) и завершился на церковном уровне в 1054 году (откол западной Церкви от Православия в ересь земного папистского властвования). Таким образом, в последнее тысячелетие только право­слав­ная имперская государственность была подлинно христианской удерживающей.

Третьим Римом после навязанной Царьграду католиками Флорентийской унии (1439) и его последующего сокрушения турками в 1453 году стала Московская Русь как преемница и чистоты православного церковного учения, утвержденного Вселенскими Соборами, и стержневого православного Царства, призванного удерживать от зла земную жизнь народов в согласии с Божиим Законом. Это была не «русская национальная гордыня» (как полагают наши западники), а взятие на себя тяжелого бремени ответственности за судьбу православного мира.

Эта преемственность была естественна, ибо Русь долго была в церковном смысле составной частью Византийской империи: Константинопольский Патриарх полтысячелетия был одновременно и каноническим русским Патриархом. Византия сама прививала русским эту идеологию, что они часть Византийской империи, и даже считала русских монархов «стольниками» Императора Византии со столицей в Царьграде — единственного монарха во вселенной, отличающегося от всех помест­ных государей: он был Помазанником для всех православных христиан, чье имя должно поминаться во всех храмах. Эта мысль, например, в 1393 году подчеркивается в грамоте Патриарха Антония московскому Великому князю Василию I.

В момент падения Византии русские остались единственным связанным с нею православным народом, который не был порабощен турками; почти одновременно произошло и окончательное освобождения Руси от татарского ига. Это был и самый крупный народ — в отличие от сербов и болгар, которые тоже понимали необходимость перенятия имперской ответственности, но были порабощенными и слишком слабыми.

К тому же русские правители были издавна и многократно породнены с византийскими Императорами династическими браками — начиная еще с женитьбы св. князя Владимира на царевне Анне, с чем связано Крещение Руси, и до передачи внучкой Императора Мануила II Палеолога и племянницей последнего византийского Императора Константина XI Софьей Палеолог, ставшей в 1472 году супругой Ивана III, наследственных прав русскому Царству. Поэтому государственная идеология преемственности Москвы как Третьего Рима была столь самоочевидной, что в том или ином виде отразилась одновременно во многих документах как русских, так и иностранных.

Из иностранных можно отметить папские инструкции римским послам, которым было поручено завлечь Русь в унию при обещании Константинополя как «законного наследия русских царей». После женитьбы Ивана III на Софье Палеолог, в 1473 году, венецианский сенат обратился к русскому монарху с таким же напоминанием: «права на византийскую корону должны перейти к вам»3. Все это было еще до появления всех известных ныне русских письменных источников о Третьем Риме — они являются более поздним оформлением этой самоочевидности.

Эти иностранные документы являются также косвенным признанием того, что попытка франкского короля Карла Великого объявить в 800 году «восстановление Римской империи» через принятие из рук Римского папы императорского титула была узурпацией чужих прав, поскольку тогда империя преемственно существовала со столицей в Константинополе и ее монарх по-прежнему носил титул рим­ского Императора. Да и сам Карл пытался узаконить свою узурпацию посредством брачных союзов с византийскими династиями; то есть он сознавал, что восстановил лишь территориальную преемственность от первого Рима, но не более важную — легитимно-правовую и духовную. Ведь под покровительством византийского Императора созывались Вселенские Соборы, Константинопольский Патриарх уже с VI века получил почетный титул Вселенского — то есть духовный центр вселенной был в Византии, откуда и перешел к Руси.

Именно при Иване III на Руси стал использоваться двуглавый орел в качестве герба, преемственного от ромейско-византийского Второго Рима (где этот древний восточный символ победы и власти был принят еще первым христианским Императором Константином и считался официальным гербом при последней династии Палеологов)4. Известна русская государственная печать 1497 года с изображением двуглавого орла. А последующее помещение на груди орла еще и традиционного русского всадника с копьем (московский герб), поражающего дракона-сатану, подчеркивало удерживающее значение Третьего Рима, противостоящего злу,— и это отличало русского двуглавого орла от всех западноевропейских притязателей на тот же герб.

В числе первых русских письменных источников, отражающих такую преемственность Московского Царства от Второго Рима, можно назвать «Повесть о Флорентийском Соборе» Симеона Суздальца (около 1441 года — то есть это была реакция уже на Флорентийскую унию), «Повесть о белом клобуке» и «Повесть о взятии Царьграда» (обе — вторая половина XV века), послание ростовского архиепископа Вассиана Ивану III на Угру (1480). Еще более конкретно эта мысль выражена в Пасхалии митрополита Зосимы 1492 года. На этом фоне знаменитые слова старца Филофея из псковского Спасо-Елеазарова монастыря о «Москве — Третьем Риме» в посланиях Великому князю Василию III и дьяку Мунехину (первая четверть ХVI в.) прозвучали как само собой разумеющиеся и были в виде официальной идеологии Руси повторены во многих дальнейших документах (Родословие великих князей русских и др.), занесены в Степенную книгу (1560–1563) и в текст Уложенной грамоты (1589) об учреждении русского патриаршества5.

Примечательно, что Третьим Римом назвал Москву сам Константинополь­ский Патриарх Иеремия, приехавший для поставления первого русского Патриарха Иова. То есть порабощенный турками Второй Рим (надеясь на русское избавление от турецкого гнета) сам признал Русь своей преемницей, а ее Царей — преемниками византийского Императора. Не удивительно, что в ту же эпоху распространяются легенды о родовом происхождении русских Царей от римского императора Августа и складывается трактовка Руси как главного царства вселенной (летописный свод 1652 года). В объединении всех православных народов вокруг Русского Царства и заключался главный замысел реформ Патриарха Никона (историософский масштаб которых, к сожалению, был не понят их исполнителями и затем старообрядцами).

Так, получив от Византии православную веру и государственную идеологию в готовом виде, не нуждавшуюся в характерных для византийской эпохи спорах по ее уточнению, Русская Империя наиболее всех в мире воплотила этот должный идеал в своей государственной жизни. Этому способствовало и то, что у русских, в отличие от греков, не было разработанной дохристианской философии, поэтому христианство стало первым всеобъемлющим мировоззрением, которое наполнило собою государственность во всех ее областях и на всех уровнях. Тем самым Третий Рим стал последним не только в хронологическом порядке, но и третьей, высшей, ступенью совершенствования вселенской Империи.

Тут русская государственная идея обретает форму спасения уже не только своего народа через приобщение к вселен­ской истине (как в эпоху Крещения Руси), но и спасения как можно большего числа народов на основе того, что каждый человек создан по образу и подобию Божию,— это уважал в язычниках и Сам Христос, и Его апостолы. Вот в чем был историософский смысл успешного расширения православной Российской Империи, которая включала в себя на равных основах всё новые и новые племена и делала им доступным добровольное приобщение к Закону Божию. Такова природа геополитического чуда России в виде ее огромности на карте мира: Российская Империя росла, пока сохраняла в себе это духовное качество.

То есть Бог дал эту территорию должной земной власти для выполнения ее спасительной миссии. Это было процессом «глобализации» с должным содержанием. Бог Сам желал всем народам именно этого, наделив апостолов в день Пятидесятницы (Троицы) даром говорения на разных языках — для проповеди Истины среди всех народов. Это Божие действие, обратное вавилонскому смешению языков (помешавшему быстрому распространению зла), говорит о том, что все народы были призваны Самим Богом к глобальному единству — в Церкви Христовой, которая не перемалывает и не оскотинивает народы, а старается уважительно и терпеливо вести каждый из них к Истине и к совершенству на его родном языке и на самобытном историческом опыте.

...Третий Рим как удерживающая православная государственность был сокрушен силами зла в 1917 году (в том числе и по нашим грехам, ослабившим наше сопротивление). К вопросу, почему после этого не последовали воцарение антихриста и конец истории, мы вернемся в конце статьи. Сейчас же отметим очевидное: с тех пор развитие «тайны беззакония» пошло огромными скачками.

3. Создание сатаной анти-Рима методом подражания и причина
его борьбы против Третьего Рима

Можно было бы и сегодня приветствовать глобализацию, если бы мир объединялся на основе Божией Истины для служения ей и для сопротивления силам зла. Однако объединение идет на прямо противоположных духовных основах. Мы отметили вначале, что земная история — это драма противоборства сил добра и зла. Линия фронта в этой борьбе между Богом и диаволом, по известному выражению мудрецов, пролегает через каждую человеческую душу. Но, кроме того, силы добра и зла находят и создают себе в человечестве также особо важные точки воздействия, через которые можно влиять на ход истории.

А поскольку, в отличие от Бога, сатана не может ничего создать сам, он старается копировать внешние формы и отдельные признаки Божественной деятельности и даже похищает у Бога созданные Им части мира и его структуры — наполняя все это своим противоположным содержанием (в том числе и с целью их осквернения). Поэтому и воцарение антихриста будет происходить с внешним подражанием земной жизни и проповеди Христа, что отмечали многие святые отцы. Это, с одной стороны, дает в руки сатаны готовую внешнюю программу действий, а с другой стороны — позволяет более успешно обманывать людей, маскируя свою истинную суть.

Исходя из такого принципа зеркально-симметрично­го само­утверждения зла относительно добра, логично предположить, что «тайна беззакония» в числе самых разных средств и направлений действия должна иметь на земле не только апостасийные неорганизованные мас­сы людей, обманом совращенные во зло (или упорст­вующие в нем ради самооправдания), но и должна сформировать из наиболее пригодного матери­ала сознательные структуры активного служения сатане, «действующего ныне в сынах противления» (Ефес. 2:2).

То есть так же, как Господь Бог создал на земле Свою Церковь и Свою государственность, так и противник Бога, сатана, стремясь отвоевать у Бога человечество для своего царства земного, должен себе устроить некую организационную противопо­ложность Церкви, сатанинскую антицерковь, и организационную противоположность удерживающей римской государственности — анти-Рим, соединен­ные по принципу «симфонии», но для утверж­дения зла и подавления добра. Это необходимо и потому, что сама природа антихриста, чтобы вы­держать максимальную степень воплощенного в нем зла, должна быть выпестована в специальных условиях, в соответствующей антихристи­анской традиции, чтобы заменить в нем образ и подобие Божие — образом и подобием сатанинским.

Священное Писание ясно показывает нам, что земным оплотом и исполнителем этих планов сатаны стал отнятый им у Бога богоизбранный еврейский народ, соблазненный на расово-националистиче­скую гордыню материального земного господства. Сначала этот народ был избран Богом как точка приложения Своей силы для возвращения к Истине всего павшего человечества — к этому готовили евреев Божии пророки, возвещавшие спасительное пришествие Помазанника (по-еврей­ски — Мессии; по-гречески — Христа). Но диавол, стремясь соперничать с Богом и мешать Ему, постоянно пытался похитить у Него именно избранный народ как ключевой, чтобы сделать себе из него в человечестве свой народ и свою материалистическую религию (прообразом ее стало поклонение золотому тельцу в момент получения Моисеем десяти заповедей).

Решающего успеха сатана достиг в центральный момент истории — во время пришествия Сына Божия — через соблазнение еврейских вождей на Его убийство ради похоти сохранения своей земной власти над народом. Лишь небольшая часть еврейства, верная пророкам, поняла истинный смысл своей богоизбранности и, став первыми христианами, передала эту богоизбранность всему христианскому человечеству: «Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» — Гал. 3:29; Мф. 23:33–38). Основная же масса евреев, не приемля Христа, под влиянием диавола продолжает ждать «иного», земного «мессию» (машиаха-антихриста), который приведет к земному господству «избранный для этого» еврейский народ. Как сказал об этом Христос: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5:43).

Этот народ и стал оплотом для раз­вития сатанинской «тайны беззакония» (2 Фес. 2). «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего... Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего...» (Ин. 8:19, 44) — таков приговор Христа отвергнувшему Его иудейству. Эта «переполюсовка» духа избранного народа с плюса на минус внесла в ход истории не­обыкновенную драматичность.

Разумеется, народ, избравший себе «отцом» диавола и через свою похоть земного господства служащий построению царства антихриста, уже не мог быть для Бога средою, пригодной для должного устройства земной жизни. Потому и еврейская националистическая государственность стала непригодна для христианизации мира. Символичны последние еврейские цари: Ирод убийством 14 тысяч младенцев (включая собственного сына) пытался предотвратить пришествие Христа и вскоре умер, заживо пожираемый червями; его преемник Ирод Антипа вступил в кровосмесительный брак с женой брата и по ее требованию обезглавил Иоанна Крестителя; Ирод Агриппа I преследовал христиан, убил апостола Иакова, заключил в темницу апостола Петра, был поражен ангелом Господним и также умер, изъеденный червями (Деян. 12).

Поэтому и была Господом промыслительно подготовлена для вселенской христианской миссии новая, многонациональная государственность — Римская империя, которую христианам предстояло духовно завоевать мученическим подвигом веры. То есть, вновь возвращаясь к вопросу о древней государственности: в ту эпоху языческая дохристианская государственность была для Христианства более пригодна, чем иудаистская антихристианская, которая уже служила сатане, а потому и была вскоре разрушена в Божием плане предстоявшей христианизации мира. Подтверждение этому находим у пророка Иезекииля: «Так говорит Господь Бог: это — Иерусалим. Я поставил его среди народов, вокруг него — земли. А он поступил против постановлений Моих нечестивее язычников, и против уставов Моих — хуже, нежели земли вокруг него... И произведу среди тебя суд пред глазами язычников... И сделаю тебя пустынею и поруганием среди народов...» (Иез. 5).

Итак, уже в первое пришествие Христа сатане удалось превратить синагогу в свою антицерковь, борющуюся против христиан: «говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но — сборище сатанинское» (Откр. 2:9). Но свою сатанинскую империю этому «сборищу» предстояло построить лишь в завершение длительного апостасийного процесса разложения удерживающей христианской государственности под влиянием «тайны беззакония» — это стало ее следующей целью.

Первые ее успехи были достигнуты в западных народах. Сатана сыграл на их гордыне ума, побудив западную часть Церкви к соблазну политической власти с последующей целью построения «царствия Божия» уже на земле и к соответствующим вероучительным новшествам (все они в сущности сводятся к приземлению христианства для оправдания этой утопиче­ской цели). После откола Запада от Православия «тайна беззакония», не встречая там должного духовного сопротивления, стала все шире распространяться в разных сферах жизни. Именно тайно — под маской добра, свободы, справедливых реформ и т. п.; причем закулисным двигателем этого процесса стала денежная власть еврейства, к которой оно стремилось более всего. (Эту власть назвал мировой закулисой.)

Разумеется, не все ее планы удавались сразу. Ведь этому противостоят национальные интересы и традиции множества народов (поэтому мировая закулиса стремится к их денационализации и нивелировке). Отсюда внешняя хаотичность событий на малых отрезках истории, где борьба может идти с переменным успехом. Но в длительных исторических эпохах усиление «тайны беззакония» несомненно: откол западной Церкви от Православия (к земным интересам), Возрождение (дохристианского язычества), Реформация (христианства иудаизмом) и возникновение масонства (унии западных христиан с иудаизмом), Просвещение (богоборческим светом Люцифера, его имя означает «светоносный»), буржуазные демократические революции (против остаточных удерживающих монархических структур и влияния католической церкви), демократические мировые войны (для сокрушения геополитических конкурентов мировой закулисы и финансового закабаления мира) и, наконец, нынешняя глобализация (переход к антихристианскому экономическому тоталитаризму) — все это исторические этапы построения Нового Мирового Порядка антихриста с его антиримской государственностью.

Более же всего дух и методы этой иудаизированной цивилизации проявились в ее распространении на другие континенты, где переселенцы часто сбрасывали с себя последние нравственные скрепы «старого мира», остававшегося за океаном. Так масонами и еврейскими работорговцами были основаны рабовладельческие Соединенные Штаты Америки, созданные из денационализированной человеческой пыли с большой долей преступников и сектантов (различные протестантские разновидности иудейской теории «избранности»: кто богат, тот и избран).

Это совершенно особое государство было изначально основано на иудейско-масонских идеалах, с соответствующей государственной символикой, а официальной государственной политикой по отношению к коренному населению стали иудейские расистские принципы «Шулхан аруха» (неевреи — не люди). Державообразующим народом в США лишь формально были англосаксы — по степени их количественного и языкового преобладания; подлинным же, духовнообразующим народом в американской империи стали, без сомнения, евреи (как это убедительно, с похвалою им, показано в знаменитом исследовании немецкого ученого В. Зомбарта «Евреи и хозяйственная жизнь»6). И это государство в ХХ веке стало главным инструментом еврейства для господства над миром — а тем самым и господства их нового «отца» — как псевдовселенское антиримское государство, теснейше связанное с антихристианским еврейством на основе масонской «симфонии».

Совершенно очевидно, что США построены на принципе извращенного Рима лишь с внешним ему подражанием в языческом духе. В гербе США использован одноглавый древнеримский (дохристианский) орел, а для законодательной власти построен Капитолий как имитация древнеримского языческого Капитолийского храма, в котором происходили заседания римского сената. И многонациональная «вселенскость» США явно отрицательная, наглядно выраженная даже в их происхождении — в неравноправном использовании человеческого материала из разных континентов: больные метастазы европейских народов внедрились в тело Америки, уничтожили там коренные племена и построили свое благополучие трудом миллионов завезенных из Африки рабов. Никогда еще в человеческой истории не создавалось государство таким глобально-бесчеловечным способом и никогда государство, в основу которого положено столь явное беззаконие, не обретало столь глобальную мощь с использованием впервые в мире (в 1945 году) ядерного оружия массового поражения.

Эта империя отличается от дохристианского первого Рима и от западных колониальных империй тем, что развила до совершенства принцип неравенства и эксплуатации других народов — уже не голой силой, а посредством приватизированной еврейскими банкирами мировой валюты (доллара) и созданного на этой основе всемирного финансово-экономического механизма. Причем в отличие от былого колониального произвола эксплуатация теперь замаскирована под «эффективность» в качестве единственно верного рыночного строя и соответствующего международного права.

От Второго Рима эта империя отличается тем, что избрала себе религией служение не Богу, а золотому тельцу, то есть материалистическую религию диавола, и «совершенствует» ее в этом значении, распространяя по планете. Византийский принцип открытой симфонии государственной и духовной властей здесь осуществляется в виде тайной «симфонии» государственной мощи США с духовной властью иудейской мировой закулисы.

А от Третьего Рима иудео-американ­ская империя отличается тем, что противоположна ему абсолютно во всем: и в финансово-экономическом механизме (вместо справедливости — эксплуатация), и в многонациональном устройстве (вместо сохранения народов — их перемалывание в атомизированную биомассу), и в культуре (вместо одухотворения материальной жизни — материализация духа), и в религии (вместо служения Богу — служение сатане). И эта глобальная материалистическая империя анти-Рима, будучи во всем противоположна Третьему Риму, неизбежно воспринимает его как свое главное геополитическое препятствие в построении царства антихриста.

То есть иудео-американский анти-Рим уже по своей природе обязан вести войну против последнего Третьего Рима. Поэтому даже в сегодняшнем полуразрушенном виде посткоммунистическая РФ не может быть «другом» и «союзником» американ­ского мира, пока она сохраняет в себе возможность восстановления исторической православно-удерживающей России.

Таким образом, нынешняя американ­ская глобализация происходит тоже в виде вселенской империи, но с противоположным Третьему Риму духовным содержанием: если Российская империя была максимальным земным воплощением Божественного Закона, то американская империя стала максимальным воплощением «тайны беззакония» в виде той материалистической идеологии, которую диавол безуспешно предлагал Христу в пустыне. Этим и объясняется американское геополитическое чудо: оно возникло с помощью прямо противоположной духовной силы.

Причем Израиль, находящийся на американском иждивении и оказывающий решающее влияние на политику США (где евреев больше, чем в Израиле, причем они владеют ключевыми рычагами в экономике, СМИ и политике), американцы часто называют «51-м штатом» — и это добавляет по­следний штрих в картину: так же, как Христос воплотился и проповедовал на территории Римской империи (до 6 года Иудея была протекторатом Рима, затем римской провинцией), так и антихрист воплотится в той же ее части — но уже антихристианской империи.

Такова суть грядущего Нового Мирового Порядка, истинной столицей которого, конечно же, будет захваченный и оскверненный седалищем антихри­ста духовный центр мира — Иерусалим, который поэтому в Апокалипсисе «духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят» (Откр. 11:8).

4. Почему четвертому Риму не бывать

Напомним еще раз преобладающее мнение святых отцов, что Римская империя благодаря воплощению в ней Сына Божия приобрела значение того Царства, которое, согласно пророку Даниилу, будет существовать до второго пришествия Христа, то есть до конца истории, как последнее. И старец Филофей, излагая учение «Москва — Третий Рим», пи­сал: «Ро­меиское царьство неразрушимо, яко Господь в Римскую власть написася» (то есть был вписан в число жителей при переписи по повелению императора Августа как раз во время рождения Христа — Лк. 2:1–5). Русь же осознала себя Третьим и последним Римом («а четвертому не быти») не из гордыни, а из предвидения того, что апостасийное развитие, охватившее уже тогда с очевидностью остальной христианский мир, не­обратимо и не оставляет возможности появления преемника. Современники старца Филофея в Московской Руси — самом христианском государстве человече­ской истории — жили в столь строгом соответствии Божию Закону, что им открывалось и эсхатологическое предвидение мирового развития.

Нынешняя же очевидная необратимость всемирной апостасии более всего проявляется в том, что она затрагивает и оплот Истины — вселенскую Православную Церковь, которой уже не по силам христианизация нового народа-преемника.

Выше был показан основной прием сатаны в его соперничестве с Богом: похищение твари и ее совращение на ложный путь. При этом сатана (это логичная стратегия) направляет свои усилия прежде всего на главных носителей и земные структуры исполнения Божия замысла — для осквернения их Божественного призвания и перемены его знака на противоположный. Так были похищены у Бога сначала часть ангелов, ставших бесами; затем первые люди, ступившие на тот же путь греховного своеволия («станете, как боги»); затем богоизбранный народ, избравший своим «отцом» сатану; затем западная часть Церкви, оторванная от Православия к земным целям, а в начале ХХ века и часть русского богоносного народа, присоединившаяся к антихристианскому богоборческому племени.

Несомненно, что теперь наибольшая энергия сатаны направлена на саму Православную Церковь для превращения ее в апокалипсическую «прелюбодейную жену» (Откр. 17), пошедшую, подобно западным церквам, на сотрудничество со «зверем»-антихристом — примеров скольжения в эту сторону ныне достаточно во всех поместных православных Церквах, и более всего — в так называемом «Вселенском» Константинопольском Патриархате (переродив­шаяся Церковь Второго Рима, по указке США претендующая на возглавление православного мира). То есть теснимая истинная Церковь сегодня в глобальной обороне, к тому же она занята и внутренней борьбой с апостасийными силами, и у нее больше нет возможности для основания где-то еще «четвертого Рима».

Лишь из-за недопонимания столь удручающего состояния современного мира и Церкви кто-то может еще предполагать, что «через тысячу лет» (!) нынешние апокалипсические страхи нашим потомкам покажутся «наивными»7; что после падения Третьего Рима может еще появиться «четвертый Рим» где-то у грузин, украинских самостийников или румын, а то и «всемирная американская империя когда-то станет православной» или китайцы, «к которым без сомнения отойдут сибирские земли в следующем [XXI] столетии... Они сами просачиваются в нашу Сибирь... И это наш шанс»8...

Нельзя не ви­деть, что нынешнее развитие «тайны беззакония» в своем глобальном натиске не остав­ляет ни шанса, ни тысячи лет, ни территорий, на которых мог бы возникнуть «четвертый Рим». Возможно лишь крат­ковременное восстановление Третьего, да и то в виде чуда, лишь с Божией помощью, если нам удастся заслужить ее.

Когда и в каких конкретных структурах вы­ступит «тайна беззакония» в по­следние вре­ме­на, нам точно знать не дано. Многое за­висит от свободной воли людей, поэтому в предска­заниях Священного Писания нет точ­ных дат и конкретных указаний — важен духовный смысл предвидимого разви­тия, открытый нам Богом и Его пророками. Чтобы люди не предавались фаталистической беспечности, а бодр­ствовали нагото­ве (Мф. 24:42), Священное Писание дает нам в заву­алиро­ванном виде прообразы событий, которые в той или иной мере применимы к разным событиям и временам — исполняясь по нарастающей: чем ближе к концу истории, тем очевиднее. Не случайно черты антихриста люди находили и в Нероне, и в Юли­ане Отступнике, и в мусуль­манах, сокрушивших Визан­тию, и в Лжедми­трии, Петре I, Наполеоне, Ленине...

Но тогда зло на земле еще не доходило до своего максимального развития, поэтому Божией милостью история продлевалась для научения людей от обратного ради их спасения: «Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Петр. 3:9).

Наша же эпоха приоткрывает гораздо больше примет после­днего времени, о которых мы вправе поразмыслить на материале современной истории, исходя из Священного Писания и его толкования святыми отцами.

Прежде всего, по возможной аналогии с первым пришествием Христа, можно предположить главные условия для Его второго пришествия: добро и зло на земле должны в своих полюсах свободно созреть до некоей исчерпывающей полноты, требующей Божественного вмешательства.

В первом пришествии Христа силы зла господствовали над падшим человечеством, но в лучшей его части сохранялась горячая жажда спасения от грядущего Мессии. И когда в этой духовно созревшей малой части человечества готовность воспринять Спасителя достигла максимальной степени — Он пришел в мир, победил зло Своим воскресением и основал Свою Церковь как врата спасения, возможного для всех. Центральная часть мира тогда уже была объединена под одной властью Римской империи, в которой избранное меньшинство человечества, христиане, смогли с Божией помощью сделать Христианство государственной религией и таким образом распространить ее множеству народов во всей вселенной, до того не знавших истинного Бога, дав им возможность спасения.

Но затем сатанинская «тайна беззакония» постепенно вновь охватывает мир, разлагает человечество до животного уровня и разрушает даже физическую гармонию планеты, чем делает дальнейшую жизнь на ней и дальнейшее дело спасения невозможным («приходит ночь, когда никто не может делать» — Ин. 9:4). Для завершения его и понадобится второе пришествие Христа, Спасающего из гибнущего мира все последнее достойное Его Нового вечного Царства; этим и исполнится полнота праведников в Царствии небесном, полнота Церкви как Тела Христова. Те, кто не спасется, — просто уже не способны спастись по своему глубокому духовному падению и подчиненности бесам. Для окончательного выявления этого их состояния и попускается Богом «на малое время» (Откр. 20:3) приход антихриста — после предварительной послед­ней всемирной проповеди Евангелия и предупредительной миссии пророков Илии и Еноха. То есть Бог до самого конца будет давать людям возможность познания Истины для их спасения, но в конце истории это безграничное милосердие Божие будет отвергнуто людьми.

При втором пришествии Христа зло будет вновь господствовать в мире (2 Тим. 3:1–5), но уже как земной победитель ослабевшего христианского человечества, исчерпавшего свои силы и не способного на новую христианизацию мира («Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле?» — Лк. 18:8). В евангельской притче о девах, ждущих грядущего Жениха, нам дано понять, что пришествие Его будет «в полночь» — когда мрак на земле будет максимальным (Мф. 25:6). То есть зло для господства над землей оформится в такую же всемирную империю, какой была Римская, но уже для повсемест­ного искоренения Христианства во всей вселенной властью антихриста. При этом подавляющее большинство людей будет знать о Христе, но добровольно выберет саморазрушительную жизнь во зле.

Только потому и «будет взят от среды удерживающий», что ему уже нечего будет защищать: земной мир потеряет смысл своего существования и придет к своему концу. Но те, кто усматривает в этом пессимизм (такие суждения приходится слышать от неверующих), не понимают смысла жизни и смысла истории. Наоборот: кончина неизлечимо больного мира, которому была преподана Истина, но он добровольно предпочел зло, будет избавлением от страданий и от смерти всего достойного в этом обреченном мире — к вечной жизни в новом, преображенном мире Царства Божия. В понимании этого — именно максимально возможный для человека оптимизм как убеждение, что зло будет побеждено и что Замысел Божий о мире завершится торжеством правды Божией.

Теперь примерим на нашу эпоху и обдумаем картины последних времен, открытых нам в Священном Писании.

Книга пророка Даниила (она занимает основополагающее место в христианской эсхатологии; на нее ссылался Сам Христос в проповеди о конце света — Мф. 24:15; Мр. 13:14) первая из библейских книг подробно описывает конец истории и его смысл. Бог открыл пророку, «что будет в последние дни» — сначала во сне вавилонского царя в образе огром­ного истукана: «У этого истукана голо­ва была из чистого золота, грудь его и руки его — из сере­бра, чрево его и бедра его — мед­ные, голени его желез­ные, ноги его частью железные, частью гли­ня­ные». Он стоял, «доко­ле камень не оторвался от горы без содей­ствия рук, ударил в истукан, в железные и гли­няные ноги его, и разбил их», а «железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах... ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукан, сделался великой горою и наполнил всю землю» (Дан. 2:28–35).

Пророк Даниил поясняет, что разные части истукана означают сменяющие друг друга четыре великих земных царства, после которых «во дни тех царств Бог Небесный воз­двигнет цар­ство, которое во веки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокру­шит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2:44).

По общепринятому толкованию вос­точных и западных святых от­цев речь идет о следующих царствах: 1) Асси­ро-Вавилонское, 2) Мидо-Персидское, 3) Маке­донско-Греческое и последнее — 4) Римская Им­пе­рия, которая будет разрушена вместе со всем земным грешным миром во втором пришествии Христа ради вечного Царствия Небесного. Поскольку четвертое земное царство при­мет на себя за­ключительный удар камня (в но­ги истукана), то именно отсюда сделан вывод, что Римская империя будет существовать до конца истории. Это убеждение тоже многократно отражено в святоотеческом предании (его разделяли святые Ипполит Римский, Иоанн Злато­уст, блж. Фео­дорит, блж. Иеро­ним, Кирилл Иеруса­лим­ский и др.).

Мы уже показали выше, что общее такое святоотеческое понимание Римской империи в ее удерживающем качестве явно положительное. Тем не менее другие ее образы в Священном Писании, относящие­ся к тому же «железному» царству в его последние дни, даются с ужасными чер­тами как оплот антихриста.

Так, во втором видении Даниила три первых царства отождествляются со львом, медведем и барсом, а чет­вертое цар­ство — некий «зверь четвертый, страшный и ужасный, и весьма сильный; у него — большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него... И вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторг­нуты были перед ним, и вот в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говоря­щие высокомерно».

В объяснении, полученном пророком от одного из «предстоящих» Богу, сказано: «Зверь четвертый — четвертое царство будет на земле, отличное от всех царств, которое будет пожирать всю землю, попирать и сокрушать ее. А десять рогов значат, что из этого царства восстанут десять царей, и после них восстанет иной, отличный от прежних, и уничтожит трех царей, и против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Все­вышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полу­времени». После чего зверь будет убит, и «Сын чело­веческий» получает для святых от Бога-Отца «влады­чество вечное, которое не прейдет, и царство его не разрушится» (Дан. 7).

Это описание последних дней земной истории продолжается в Апокалипсисе апостола Иоанна, где также показан красный «зверь с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах имена богохуль­ные... И дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть. И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю... И даны были ему уста, говоря­щие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца... И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца» (Откр. 13).

Далее дается пояснение: «Семь голов его суть... семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмый, и из числа семи, и пойдет в погибель. И десять ро­гов... суть десять царей, которые еще не полу­чи­ли царства, но примут власть со зверем, как цари, на один час; они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю...» (Откр. 17).

Бесспорно, что дракон — это сатана, а зверь — его антихрист. Но какие «цари» тут имеются в виду под семью головами зверя (они же «семь гор», на которых сидит жена-блудница), — судить трудно; мнения толкователей противоречивы. Во всяком случае, эти семь «царей» явно не имеют отношения к четырем царствам в видении Даниила.

Учтем также, что число «семь» используется в Священном Писании для обозначения некоей символической полноты (начиная с семи дней творения мира — до снятия семи печатей в конце мира, семи ангелов с семью трубами и семью чашами, семи громов, семи язв). В Откровении упоминаются также у Агнца-Христа «семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных на всю землю» (Откр. 5:6), семь звезд как семь Ангелов церквей и семь светильников как семь церквей вокруг Христа (гл. 1) — что означает духовную полноту вселенской Церкви, в которой также семь таинств. Возможно, по аналогии с этим семь голов антихриста означают полноту противоположности семи церквам и семи духам Божиим — символический образ всех наиболее антихристианских сил истории, которыми пользовался диавол, борясь против Церкви и ее православной государственности (например: языческие императоры против первых христиан, татаро-монголы против Руси, магометане против Византии, масонство и его инструмент Наполеон против России в XVIII–XIX веках и т. п. — вплоть до богоборческого большевизма и нынешней жидовствующей империи США).

Под десятью же царями при воцарении антихриста можно понимать главные государства последнего времени, добровольно объединенные единой идеологией служения антихристу.

При виде этих ужасных картин у кого-то может возникнуть мысль, что столь неприглядное «железное» царство-зверь не может относиться к удерживающему Римскому, ибо в нем ведь были два православных периода, в Византии и в России, — чего не видно ни в голенях истукана, ни уж тем более в страшном железном звере. Поэтому некоторые толкователи предлагают понимать под разбивающим истукан «камнем» само Христианство, разрушающее языческий мир то ли в первое пришествие Христа, то ли в момент христианизации Римской империи. Но ведь тогда Христианство не разрушило «все царства» и это еще не было «последними днями» истории с наступлением «вечного» царства — как это описано у пророка Даниила. И во втором видении страшный «железный» зверь (он соответствует железной части истукана) относится именно к «последним временам»: десять царей должны быть современниками «зверя»-антихриста, ибо «примут власть со зверем, как цари, на один час», и сам «зверь»-антихрист появляется именно в конце истории и побеждается Христом в Его втором пришествии.

Это противоречие между страшным обликом последнего «железного» Рим­ского царства и нашим пониманием удерживающей и спасительной (о чем скажем далее) последней миссии Третьего Рима, по нашему мнению, можно устранить следующим образом.

1. Как уже сказано, библейские прообразы могут в той или иной мере относиться к разным явлениям на разных уровнях обобщения. Поэтому нам не столько важно, к каким именно историческим царствам, предшественникам Рима, относить первые три части истукана — важен конечный смысл: завершает земную историю все более слабеющая Римская империя. В поочередной смене в истукане более благородных металлов на менее благородные, вплоть до глины, можно видеть также и общий символ апостасийного разложения человеческой государственности как таковой, без применения к указанным четырем царствам — ведь не были же они благороднее Римского. Образ неодушевленного истукана может указывать и на то, что государственность — лишь форма, не обладающая абсолютным значением.

2. «Железная» Римская империя в видении Даниила внешне не обнаруживает в себе наиболее достойного православного периода, поскольку, возможно, после воцерковления Империи православная государственность уже является составной частью Церкви (где Государь — «епископ внешних дел Церкви»), — а к Церкви данный истукан не относится. Пророк Даниил лишь говорит, что «вечное» Царство воздвигается Богом уже «во дни тех царств» — это, возможно, подразумевает существование в истукане и ветхозаветной Церкви в языческие времена, и христианской Церкви на всем последующем протяжении истории до ее конца. О Церкви же и верных христианах говорится во многих других местах Священного Писания как о новозаветном Израиле и «народе Божием».

3. Страшный облик «железного» зверя в последние времена объясняется просто: все больше обольщая людей и подражая Христу, сатана похитит у Бога и наполнит иным содержанием уже и огромную территорию и структуры Римской государственности, как ранее похитил богоизбранный народ и совратил богоносный. (Этот смысл можно видеть и в изображении Даниилова четвертого зверя в Третьей книге пророка Ездры, гл. 11–12, — в виде трехглавого орла, которого Господь «поставил царствовать в веке Моем», но затем тот стал угнетать народы вселенной.)

Уже в опи­сании пророком Дани­илом последней импе­рии в нижней части истукана, к концу времен, обнаруживается некая двойст­вен­ность и разделенность: сначала во внешней форме (две голени исту­кана), а затем и в составе материала — из глины и железа: «Ноги и пальцы на ногах частью из гли­ны горшечной, частью из железа, то будет цар­ство разделенное... И как персты ног были частью из железа, а частью из глины, так и царство будет частью крепкое, частью хрупкое. А что ты видел железо, смешанное с глиною горшечною, это значит, что они смешаются чрез семя человеческое, но не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною» (Дан. 2:40–43).

Две голени можно истолковать как восточную и западную части Римской империи: именно это разделение было судьбоносно для христианской эпохи. В крепком железе сначала еще можно видеть сохранявшееся даже в западных монархиях удерживающее назначение власти: сокрушать анархи­ческие силы зла. Однако примешивающаяся далее глина — явно апоста­сийный признак духовного ослабления государственности. Причем это каса­ется всех десяти пальцев обеих ног, кото­рые, похоже, соот­вет­ствуют десяти апокалипсическим рогам-государствам (воз­можно, эту цифру не следует понимать буквально), возникающим из обеих частей империи.

Западная часть Римской империи (в I–V вв. в нее входила и Англия) имела свою преем­ственность в виде «Священной Римской Импе­рии», разделившейся затем на Германию, Ав­стрию, Францию, Италию и т. д., которые распространили западноевропейскую цивилиза­цию на но­вые континенты, создав и США (их мо­жно считать кульминацией апостасийной ли­нии римской преемственности). Преемственность от вос­точной части Империи перешла через Византию к Рос­сии, выродив­шейся затем в СССР, и к его осколкам, включая главный: РФ — ныне явно апостасийную государственность, подражающую США (историческую Россию в качестве Третьего Рима мы отличаем от нынешней РФ).

Таким образом, скорее всего в послед­ние времена (когда «удерживающий» уже взят и железо становится орудием сатаны) и в пророчестве Дани­ила, и в Апокалипсисе, под «десятью рогами» имеются в виду различные преемники обеих линий Римской госу­дарст­вен­ности, которые «примут власть со зверем, как цари, на один час». А также, возможно и некоторые части народов трех предыдущих империй, поскольку четвертый, железный зверь всесмесительно соединяет в себе их черты (льва, медведя и барса — ср.: Дан. 7; Откр. 13:2). Антихрист, конечно, постарается контролировать максимальное число стран, хотя, быть может, и необязательно все в одинаковой степени, ибо малоразвитые народы для него вряд ли будут представлять такой же интерес, как ведущие — христианские по происхождению. Кто кон­кретно войдет в десятку госу­дарств — опреде­лит­ся накануне воцарения ан­тихриста. Для захвата всемирной власти антихрист, утвердив­шись через малый высоко­мерный «рог», пре­одолеет сопротивление трех из этих государств, «истор­гая их с корнем», а оста­ль­ные семь подчинит.

Трудно сомневаться в том, что этот «рог» — иудейско-сионистское госу­дарство Израиль, которое ждет и воплотит антихри­ста. Прообра­зом прорезания этого «рога» было падение трех последних консервативных монархий — Российской, Германской и Австро-Венгерской — в конце Первой миро­вой войны, одновременно со знаменитой Декларацией Бальфура в ноябре 1917 г. о создании «еврей­ского нацио­нального очага» в Палестине, что было утверждено обра­зованной после войны масонской Лигой Наций... В конце истории могут быть исторгнуты с корнем иные государства, которые будут мешать глобальному еврейскому царству антихриста.

Подчеркнем в связи с этим, что даже США не имеют собственной ценности в еврейских глазах. Это государство нужно лишь как инструмент постольку, поскольку требуется внешняя сила для установления мирового господства. Не исключено, что с подавлением всех национальных очагов сопротивления и с установлением эффективного механизма финансово-экономического и информационного контроля еврейства над миром из Израиля надобность в сохранении США как привилегированного и очень затратного (потребляющего 40% мировых ресурсов) государства отпадет. Оно может оказаться в числе тех трех, которые будут «исторгнуты с корнем» при воцарении антихриста — в том смысле, что он выйдет из него как из уже ненужной изъеденной скорлупы; та же судьба может ожидать и объединенную американизированную Европу, и лояльные США мусульманские государства, ныне включающие в себя территории будущего «Великого Израиля» (от Нила до Евфрата). Ведь идеология правителей Нового Мирового Порядка будет основана на предписаниях «Шулхан-аруха», и это значит, что весь мир будет поделен уже не на государства, а на избранных для господства людей (евреев, которые единственные вправе владеть мировыми ресурсами) и на скотов-нелюдей (неевреев, чья участь «божиим» промыслом состоит в обслуживании первых).

Во всяком случае, начатая 11 сентября 2001 года иудео-американским анти-Римом перманентная превентивная Мировая война без правил не только не оставляет надежд на появление «четвертого Рима», но и имеет своей целью окончательное разрушение православных остатков Третьего Рима — как главного своего препятствия.

1. Соответственно церковная молитва о властях может иметь разный смысл. Можно с благодарностью призывать благословение Божие для праведной власти — для умножения ее деяний. И можно просить у Бога исправления власти неправедной (по заповеди Христа: «молитесь за обижающих вас и гонящих вас» — Мф. 5:44), — и с этим уже не должно быть связано благословение таких неправедных властей. Скорее уместно молиться об избавлении от них, как это делала при большевиках и продолжает делать при преемственном от них олигархическом строе Русская Зарубежная Церковь, а также катакомбники. Их правоту в этом вопросе теперь косвенно признали принятые соборно в 2000 году «Основы социальной концепции» Русской Православной Церкви, где вопреки прежнему конформистскому толкованию апостольских слов «нет власти не от Бога» наконец-то верно сказано: «Если власть прину­ждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отка­зать государству в повиновении» (п. 3.5).

2. Из общедоступных источников по этой теме см. научный сборник текстов: «Учение об антихристе в древности и средневековье» (СПб., 2000); им можно пользоваться, несмотря на неудовлетворительные комментарии. См. также подробный обзор различных мнений по этому вопросу в двухтомнике профессора дореволюционной Московской Ду­ховной академии: О безбожии и антихристе. Сергиев Посад, 1898. Правда, профессор тоже уклоняется от правильного вывода и даже отвергает идею Третьего Рима: «В старину иные русские Москву и Россию назы­вали треть­им Римом; но это название не привилось. В настоящее время никто из ученых не упо­требляет этого названия, а народу оно даже совсем неизвестно. Да и действительно, что общего у православ­ной России с Римом?..» (с. 508). В анонимно переизданном в 2003 г., содержащем много сомнительных суждений и приписанном св. Иоанну Кронштадтскому двухтомнике «Начало и конец нашего земного мира» (1901–1904; по данным , подлинный автор совсем иной — см.: Благодатный огонь. 2003. № 11), также отвергается какое-либо отношение России к римской преемственности. Но эти примеры в книгах, прошедших духовную цензуру, свидетельствуют лишь об упадке православно-государственного сознания в дореволюционной России, даже в православной академической среде, что и стало одной из причин падения Третьего Рима.

3. См.: Курс русской истории. СПб., 2000. Т. 2. С. 167.

4. См.: БСЭ. 3-е изд. Т. 7. С. 598; Словарь международной символики и эмблематики. М., 1995. С. 294–296; Державный орел России. М., 1995. С. 33. Тем не менее, вопреки этому общепринятому факту, некоторые авторы утверждают, что «знаком власти византийских императоров двуглавый орел никогда не был», а появился в таком качестве лишь на Западе в восстановленной «Священной Римской империи», откуда и был перенят Иваном III в виде подражания «высокому положению западных императоров» ( Российская государствен­ная символика. М., 2003. С. 12–42). Но, во-первых, западные монархи использовали двуглавого орла именно потому, что претендовали на преемственность от константиновской Империи. И во-вторых, для русского Царя это было не подражание (да и кому: еретикам-латинянам?!), а законное отнятие римско-византийской преемственности и ее символики (несомненно не западного происхождения) у ее узурпаторов — западных императоров; женитьба на Софье тем более подтолкнула к этому естественному шагу.

Еще один исследователь считает византий­скую версию происхождения русского орла «недостаточно убедительной» по иной причине: мифологические изображения двуглавой птицы издавна известны на Руси (но ведь это еще не двуглавый орел); двуглавого орла мы находим с Х века на одеянии князя Ярослава Всеволодовича, на фреске храма Спаса-Нере­дицы 1199 года, на одежде свв. Бориса и Глеба на фреске 1380 года в одном из монастырей, на монетах Великого князя Тверского Михаила Борисовича, брата первой жены Ивана III (но не результат ли это давних тесных связей Руси с Византией?) — и лишь потом «двуглавый орел покинул периферию монументального и декоративно-прикладного искусства Древней Руси и перелетел на великокняже­скую печать». Однако этот же автор признает, что Иван III видел в этом «значение всемiрного центра истинной веры — Православия. Эта преемственность, поднимавшая Русскую державу на уровень решения становящихся вселенскими национальных проблем, и оказалась решающим фактором при формировании векового герба нашего Отечества» ( Истоки русской геральдики. М., 2003. С. 39, 35, 37, 81, 86–87, 90).

В любом случае речь идет именно о преемственности от Римско-византийского Царства, и двуглавый орел как символ вселенской Империи был принят на Руси именно в таком значении. Даже если современники не до конца понимали такое значение русского герба, оно Божиим промыслом было дано русскому народу как задание и было осознано позже.

5. См.: Третий Рим. М., 1998.

6. Русский перевод: Евреи и хозяйственная жизнь. СПб., 1912.

7. Кураев Андрей, диакон. Христианство на пределе истории. М., 2003. С. 119.

8. Настоящее время. М., 1998. Сент. Цит. по: Братский вестник. Бад Киссинген. 1999. № 14.