Философия (стр. 2 )

Начнем с примера, похожего на предыдущий, но более удобного для анализа. Представим себе, что турист сплавляется вниз по реке, имеющей много рукавов и проток. Ему посоветовали держаться ближе к правому берегу, где меньше завалов и мелководья. Именно благодаря этому указанию у туриста появляется возможность вы­бора, и он ведет себя как свободный человек. Другое дело, если бы у него не было никаких критериев для оценки того или иного пути. Тогда его плот или лодку просто влекло течением и ветром и все за­висело бы от случайного стечения обстоятельств. «Но постойте!— могут нам возразить, как и в предыдущем случае.— Ведь критерии выбора ему навязаны!» В такой же степени навязаны ему и все остальные ценностные установки, навязаны воспитанием, всем ходом предшествующей жизни. Чем же это отличается от ситуации с электроном?

Пока ничем. Но попробуем осуществить некоторое «переключе­ние» точки зрения. Представим себе, что это не какой-то другой человек, а мы сами сплавляемся вниз по реке и очень хотим избе­жать завалов и перекатов. Это наше желание, наша ценностная установка, мы хотим спокойного путешествия без нервотрепки и стрессовых ситуаций. Нам могут объяснить, что такая установка яв­ляется продуктом воспитания или возникшей с возрастом неуверен­ности в своих силах. Какое нам до этого дело! «Я согласен с диагно­зом,— скажу я,— но я хотел бы путешествовать именно так, а не иначе». Свобода для меня — это возможность реализации моих же­ланий. От того, что эти желания получают свое объяснение, они не перестают быть желаниями. Короче говоря, при обсуждении вопроса о свободе наши желания или ценностные установки берутся как не­что исходно данное, как некоторая система отсчета, относительно которой определяются и классифицируются все остальные обсто­ятельства. Без этой исходной заданности вопрос о свободе просто не имеет смысла.

Но вдумаемся, что собой представляет наше «переключение» точки зрения? По сути дела, речь идет о двух разных пониманиях сознания, о двух разных значениях этого термина. Первое — это научное понимание, уже изложенное выше. Сознание здесь связано с механизмом самоуправления, с внутренним спором, с самооценкой. Речь идет при этом именно о механизмах, а не о содержании. Но термин «сознание» имеет и другое значение — все описанные меха­низмы я воспринимаю или переживаю как бы изнутри, они пред­ставлены во мне как состояние моего «Я». Сознание в этом втором понимании означает непосредственную данность мне самому мира моих представлений, ценностных установок, сомнений... И не только данность, но и способность как-то отнестись к этому миру, способ­ность сделать его предметом рассмотрения. Именно такова семан­тика слова «сознание», когда речь идет об основном вопросе фило­софии, о материальном и идеальном, об отношении сознания к дей­ствительности и т. п. Мы вступает здесь в сферу чисто философских проблем, а одной из них как раз и является проблема свободы чело­века. Человек как объект научного изучения не может быть свобод­ным или несвободным. Эти характеристики присущи человеку как носителю субъективного «Я». Только в свете этого «Я» мир необхо­димости начинает противостоять миру свободы.

Все начинается с того момента, когда человек открывает глаза как сознательный человек. «Чего ты хочешь?» — спрашивают его другие люди. «Чего я хочу?» — спрашивает он себя, когда перед ним возникают разные возможности. И ответ он ищет не в своей исто­рии, которую он может и не знать, а в себе самом, в содержании своего «Я». Представьте себе, что вас спрашивают, хотите вы кофе или чаю. Где вы будете искать ответ? Неужели в воспоминаниях о прошлом завтраке? Но высказывание типа: «До сих пор я всегда пил кофе» вовсе не эквивалентно: «Я хочу кофе». Первое, кстати, до­ступно проверке, второе проверить невозможно. Это голос из того мира, куда ни при каких обстоятельствах не заглянет глаз другого человека. Но вопрос о свободе начинается именно с утверждения «Я хочу...», ибо сразу же, наподобие эха, возникает «А могу ли?»

Но вернемся к проблеме человека. Сознание, как уже было пока­зано, порождает ситуацию выбора, в которой человек, если он осо­знает себя как субъект и берет свое «Я» за нечто исходное, высту­пает с претензией на свободное действие, с претензией на свободу. Он нуждается при этом, во-первых, в знании объективной ситуации, а во-вторых, в четких критериях выбора, т. е. в системе ценностей. Суть, однако, в том, что и вокруг себя, и в себе самом человек на­ходит, как правило, множество различных ценностных ориентации, иногда плохо согласованных друг с другом, и множество мнений о мире, одни из которых почему-то считаются истинными, а другие ложными. Что он должен принять и на каком основании? Вот здесь и возникают традиционные философские проблемы о смысле челове­ческой жизни, об основаниях веры и знания, т. е. проблемы постро­ения исходных предпосылок, на которые может опереться человек в реализации себя как свободного существа. «Кто я такой, для чего я живу, что и на каком основании принимаю за истину?» — вот она, проблема человека, в единстве ее двух компонент: этическом и гно­сеологическом.

Перед нами грандиозная и дерзкая претензия человека на сво­боду, на право выбора, на обоснованность своих мнений и действий. Эта претензия не вызывает никаких трудностей и возражений в своих повседневных и частных проявлениях: мы постоянно спраши­ваем друг друга о смысле тех или иных поступков, о ближайших це­лях и задачах, о вкусах и предпочтениях применительно к конкрет­ным ситуациям... И вот, как обобщение всех этих частных постано­вок, возникает вопрос о смысле жизни вообще, вопрос, претенду­ющий на то, чтобы вырвать человека из мира повседневной ситуативности и заставить его спроектировать свое бытие на этой Земле. Именно спроектировать. Мы имеем здесь не научную проблему, ибо, как уже отмечалось, никакое изучение реальной исто­рии или реального поведения не отвечает на вопрос о том, к чему я должен или хочу стремиться. Система ценностей не выводится из того, что есть, она проектируется и конструируется, как новое зда­ние или новая мода. Конечно, нельзя быть архитектором, не зная уже сложившихся традиций, но проект не сводим к фиксации уже существующего. Проблема человека — это проблема конструктор­ская. Мы должны спроектировать и построить систему исходных оснований человеческого познания и деятельности, должны скон­струировать смысл человеческого существования. Без этого нет сво­бодного человека в полном смысле этого слова (4, с. 5—15).

Нельзя не отметить почти полное отсутствие интереса к этой проблеме в нашей официальной философии. Можно, вероятно, гово­рить даже о полном непонимании этой проблемы. Характерно, в частности, то, что в первом томе «Философской энциклопедии», из­данном в 1960 г., аксиология рассматривается только как «одна из основных отраслей современной идеалистической философии» (5, с. 30). «Отвергая аксиологию как идеалистическое учение о цен­ностях,— читаем мы дальше,— диалектический материализм не от­рицает необходимости научного исследования связанных с различ­ными формами общественного сознания категорий ценности, цели, нормы, идеала, их объяснения на основе объективных закономер­ностей общественного бытия...» (там же, с. 31).

Обратите внимание, речь идет о научном изучении и объяснении, о фиксации того, что есть, и о вскрытии причин наличного состо­яния. Мы точно забыли, что задача не только в том, чтобы объяс­нить мир, но и в том, чтобы изменить его. Извольте, начнем с изучения. Вот небольшой эпизод, свидетелем которого явился один из авторов. Молодой мастер наклеивает линолеум в квартире и де­лает это предельно небрежно. «Да ведь все отстанет» — протестует хозяин. — «Мне за это не отвечать!» — парирует мастер. — «Все мы за все отвечаем!» — произносит клиент абстрактную и неопределен­ную фразу. — «Это перед кем же?» — «Перед Богом!» — говорит клиент, имея в виду не столько религиозный, сколько этический смысл этого выражения. — «Бога нет!— вполне серьезно говорит мастер.— Я в Бога не верю, я верю в удачу!» — «Да знаете ли вы, кого раньше называли рыцарями удачи? — не выдерживает хо­зяин.— Разбойников с большой дороги!» Но прервем этот спор.

Некоторый факт зафиксирован, объяснить его, вероятно, не трудно. Но главное не в этом. А что вы можете предложить нашему герою взамен? Надоедливые и пустые, давно изжившие себя идеологичес­кие формулы? В чем подлинный смысл человеческого бытия, если не в сиюминутном заработке любой ценой, не в конкретном потребле­нии жизненных благ, сейчас и сегодня? В чем? Мы трагически ото­рвались здесь от традиций как мировой, так и нашей, русской, фи­лософии. Нам необходимо вернуть утраченные позиции и, прежде всего, профессионализм в понимании самой «проблемы человека».

Библиографический список

1. Моя жизнь и взгляды. М.: Прогресс, 1973.

2. Выготский сочинений. М.: Педагогика, 1982. Т. 1.

3. Леви- Структурная антропология. М.: Наука, 1983.

4. Розов и проблема свободы человека // Философ­ская культура личности и научно-технический прогресс. Новосибирск, 1987.

5. Философская энциклопедия. Т. 1. М.: БСЭ, 1960.

6. Якобсон проблемы этического развития детей. М.: Педагогика, 1984.

Вопросы для самопроверки

СПЕЦИФИКА СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Франк основы общества. М.: Республика, 1992.

О задачах социальной философии

I. Проблема социальной философии

Что такое есть собственно общественная жизнь? Какова та общая ее природа, которая скрывается за всем многообразием ее конкретных проявлений в пространстве и времени, начиная с примитивной семейно-родовой ячейки, с какой-нибудь орды диких кочевников, и кончая слож­ными и обширными современными государствами? Какое место занима­ет общественная жизнь в жизни человека, каково ее истинное назначение и к чему, собственно, стремится человек и чего он может достичь, строя формы своего общественного бытия? И наконец, какое место занимает общественная жизнь человека в мировом, космическом бытии вообще, к какой области бытия она относится, каков ее подлинный смысл, каково ее отношение к последним, абсолютным началам и ценностям, лежащим в основе жизни вообще?

Все эти вопросы и сами по себе, т. е. как чисто теоретические вопросы, достаточно интересные, чтоб привлечь к себе напряженное внимание и стать предметом философской пытливости, вместе с тем имеют далеко не только «академический» или теоретический интерес. Проблема природы и смысла общественной жизни есть, очевидно, часть, и притом, как это ясно само собой, очень существенная часть проблемы природы и смысла человеческой жизни вообще – проблемы человечес­кого самосознания. Она связана с вопросом, что такое есть человек, и каково его истинное назначение. И если человеческая жизнь вообще полна страстей и напряженной борьбы, так что, по словам Гёте, «быть человеком значит быть борцом», то больше всего это обнаруживается в общественной жизни. Миллионы людей на протяже­нии всей мировой истории жертвуют своей жизнью и всем своим достоя­нием общественной борьбе – будет ли то борьба между народами или борьба партий и групп,– с величайшей, всеохватывающей страстью отдаваясь в ней осуществлению каких-либо общественных целей или идеалов; они придают этому осуществлению, очевидно, какой-то аб­солютный смысл, оправдывающий такие величайшие жертвы. Но ведь, по существу, очевидно, что всякая отдельная общественная цель приоб­ретает ценность и смысл только как средство осуществления или форма выражения общей цели и, следовательно, общего существа обществен­ной жизни, как таковой…

Самое важное и первое, что… необходимо, – это усилием мысли и воли преодолеть обес­силивающее наваждение скептицизма и направить свой взор на вечное существо общества и человека, чтоб через его познание обрести положи­тельную веру, понимание целей и задач человеческой общественной жизни. Мы должны вновь проникнуться сознанием, что есть, подлинно есть вечные незыблемые начала человеческой жизни, вытекающие из самого существа человека и общества, и попытаться вспомнить и понять хотя бы самые основные и общие из этих начал…

Невнимание и пренебрежение к этому единственно правильному философскому уяснению и обоснованию общественного самопознания через познание вечных и общих основ общественного бытия есть от­ражение того пренебрежительно-отрицательного отношения к фило­софскому познанию вообще, которое свойственно так называемым «пра­ктическим» людям. В основе его лежит одно недоразумение, постоянно владеющее умами ограниченными, не способными воспринять реаль­ность во всей ее глубине и полноте, и особенно господствующее в наше время всеобщей демократизации и варваризации. Это недоразумение состоит в утверждении, что философия уводит мысль от познания конкретной реальности, единственно нужного для практической жизни, в область абстракций. Конкретным считается только единичное, здесь и теперь перед нами стоящее, чувственно видимое и действующее на нас; все общее, вечное и всеобъемлющее есть ненужная или, во всяком случае, обедняющая абстракция. На самом деле для того, кто умеет подлинно видеть реальность, дело обстоит как раз наоборот. Общее – именно подлинно общее – не есть абстракция, оно есть целое; но конкретно есть именно целое. Напротив, все единичное, вырванное из связи с об­щим и рассматриваемое изолированно, есть именно абстракция; оно искусственно обеднено, обесцвечено, умерщвлено, ибо оно живет только в целом, будучи укоренено в нем и питаясь его силами. Истинно и конк­ретно есть не часть, а только целое; все частное именно тогда можно понять в своей полноте и жизненности, когда оно постигнуто на фоне целого, как неотъемлемый момент и своеобразное выражение целого. Философия есть поэтому не самая абстрактная, а, напротив, самая конкретная или, вернее, единственная конкретная наука; ибо, направлен­ная на всеединство, она имеет дело с реальностью во всей ее полноте и, следовательно, с единственно подлинной реальностью. Сегодняшний день нельзя понять вне связи с вчерашним и, следовательно, с давно прошедшим; то, что есть здесь и теперь, постижимо лишь в связи с тем, что есть везде и всегда, ибо только в этой связи или, вернее, в этом единстве оно подлинно реально; его созерцание вне этого единства, превращение его в некое самодовлеющее бытие, в замкнутый в себе атом есть именно «отрешенное», т. е. абстрактное, и потому мнимое его познание, в котором от конкретной полноты реальности остается только ее мимолетная тень. Так называемые «практические» люди, люди сегод­няшнего дня, презирающие философские обобщения и интуицию целого, могут, конечно, путем догадки и инстинкта действовать правильно; но когда они начинают рассуждать и мыслить, именно они оказываются по большей части безнадежными фантазерами, живущими в мире мертвых слов и ходячих схем. И если философы сами по себе еще не суть успешные практические политические деятели – ибо от теоретического познания до умения практически применять его к жизни лежит еще далекий путь – то, во всяком случае, все истинно государственные умы, подлинно заслуживающие названия «реальных политиков», всегда обла­дали непосредственной интуицией вечных и всеобъемлющих начал чело­веческой жизни. Петр Великий ценил Лейбница; презиравший «идеоло­гию» Наполеон восхищался мудростью Гёте; Бисмарк черпал свое уме­ние суверенно властвовать над людьми не только из знания интриг дипломатии и политических партий, но и из изучения Спинозы и Шекс­пира. Истинный реалист не тот, кто видит лишь то, что непосредственно стоит перед его носом; напротив, он по большей части обречен быть доктринером, ибо видит не широкий Божий свет, как он есть на самом деле, а лишь маленький и искусственный мирок, ограниченный его интересами и личным положением; истинный реалист – тот, кто умеет, поднявшись на высоту, обозреть широкие дали, увидеть реальность в ее полноте и объективности.

Социальная философия и есть попытка увидать очертания обще­ственной реальности в ее подлинной, всеобъемлющей полноте и конк­ретности.

Оглавление

Программа курса 3

Специфика философского знания. 3

История философии. 4

Онтология. Теория познания. Философия науки. 13

Социальная философия. 17

Семинарские занятия 19

Экзаменационные вопросы 29

Библиографический список к курсу 32

Приложения

О философии 36

Что такое философия? 38

Розов и проблема свободы человека 40

Ильенков идеального

К методологии анализа феномена идеального 51

, , сознание и проблема человека

Франк социальной философии 58

ВСТАВИТЬ после соответствующих статей

Вопросы к Расселу

1.  Почему Рассел считает философию Ничьей землей между теологией и наукой?

2.  Назовите философские вопросы, которые приводит Рассел. Почему эти вопросы Рассел относит к философии?

3.  Какие ответы Рассел дает на вопрос – зачем тратить время на неразрешимые (философские) вопросы – а) с точки зрения историка? б) с точки зрения личности?

Вопросы к Ясперсу

1.  Приведите противостоящие друг другу оценки философии. Которые называет Ясперс.

2.  Какие особенности философии по сравнению с наукой отмечает Ясперс?

3.  Как познают истину наука и философия?

4.  Назовите разделы философского знания.

Вопросы к статье м. А. Розова «Философия и проблема свободы человека»

1.  Каковы основные задачи статьи?

2.  Какие два типа предпосылок характеризуют свободный поступок?

3.  Какие субъективные предпосылки свободы выделяет автор?

4.  Всегда ли человек осуществляет выбор как целенаправленный акт? Если нет, то как он действует в этих случаях?

5.  Почему знания (научная картина мира) не являются исходной предпосылкой свободы?

6.  Что составляет содержание гносеологических и методологических оснований человеческого познания?

7.  Как Розов формулирует одну из основных исторически сложившихся задач философии? (главный тезис статьи)

8.  Как Вы понимаете тезис о том, что философия есть служба обеспечения человеческой свободы?

9.  Назовите традиционные философские проблемы. Покажите, как эти проблемы связаны с проблемой обеспечения свободы человека.

10.  Как Вы понимаете, что ценности – это конечные основания целеполагания?

11.  Каковы основания познавательной деятельности?

12.  согласны ли Вы с Эйнштейном, что в умозрительные построения люди верят больше, чем в интерпретации, соответствующие отдельным ощущениям?

13.  Как можно научно изучать ценности?

14.  В чем различие философского и научного подхода к ценностям?

15.  Как Вы понимаете тезис о том, что общественно-историческая практика – это суд Истории?

16.  Что такое точки произвольного выбора в нашем мировоззрении, как одно из эпохальных открытий философии?

17.  Материализм или солипсизм как точка произвольного выбора.

18.  Как связаны точки произвольного выбора и границы рациональности?

Вопросы к статье «К методологии анализа феномена идеального»

1.  Какие три позиции может занимать человек, рассматривая произведения живописи?

2.  В какой из них отсутствует и в какой из них присутствует феномен идеального?

3.  Что именно люди имеют ввиду, когда употребляют слово «идеальное» в данном случае?

4.  Что общего между шахматной фигурой и художественным изображением (изображенным на холсте горным озером)?

5.  В каких двух формах передается опыт деятельности от человека к человеку? Как они связаны друг с другом?

6.  Что такое социальная нормативная система? Чем она напоминает волну? Как понять утверждение, что человек живет в силовом поле многих нормативных систем?

7.  В чем состоит принцип персонификации? Как помогает его выявить поведение стада обезьян, запущенных в нашу квартиру?

8.  Что общего между письменным столом и шахматной фигурой?

9.  Какую общую закономерность можно выявить в отношении человека к любым объектам, включенным в его деятельность?

10.  Материальная природа социальных нормативных систем и источник возникновения загадочного феномена идеального, когда поведение человека не может быть однозначно выведено из ситуации, в частности, из материала вещей, с которыми он оперирует.

11.  Идеальное как феномен определенной точки зрения при описании человеческой деятельности:

- феномен неполноты выделения системы

- феномен невыводимости поведения человека из объективной ситуации

- феномен идеального как тень или эхо, подлинные причины которых не попали в поле нашего зрения

- идеальные силы как проявление (материальных) реальных социальных сил.

Вопросы составлены профессором .

, Розов м. А.

Сознание и проблема человека

1.  Каково содержание проблемы человека? Является ли она научной проблемой? В чем разница между научным и философским подходом к человеку?

2.  Как выглядит сознание в рамках научного и в рамках философского подходов? В чем состоит различие самих подходов, с какими особенностями науки и философии они связаны?

3.  Научный или философский подход к проблеме возникновения сознания и мышления у детей осуществляют и Ж. Пиаже? Как именно они трактуют возникновение сознания?

4.  В чем различие между интериоризацией ребенком стандартных ситуаций коммуникации и появлением у него на этой основе механизмов автостимулирования и формированием у ребенка шахматного мышления?

5.  В чем суть экспериментов по формированию этического поведения у детей?

6.  Как связаны друг с другом факт изменения в поведении человека только под влиянием самооценки и вывод авторов о том, что только с возникновением сознания появляется возможность выбора и возникает человеческая свобода?

7.  В чем разница между свободой воли электрона и свободой воли человека?

8.  Противоречит ли тезис о свободе воли человека объективной обусловленности и закономерности человеческих действий?

9.  Может ли быть свободным или несвободным человек как объект научного изучения?

10.  Может ли быть объектом научного изучения человек как носитель субъективного «Я»? (и как объект научного изучения?)

11.  Знание объективно ситуации и наличие четких критериев выбора как необходимые условия и предпосылки претензий человека на свободное действие.

12.  Традиционная философская проблема о смысле человеческой жизни как личная проблема каждого, кто претендует на реализацию себя как свободного существа.

13.  Этические и гносеологические составляющие проблемы человека.

14.  Конструкторский характер проблемы человека.

Вопросы составлены профессором

Основное содержание статьи «Проблема идеального»

Представления об идеальном:

- : «Помимо и вне сознания идеальные явления существовать не могут и все прочие явления материи материальны»

- : «Идеальное - это психическое явление..., а поскольку идеальное представлено всегда ТОЛЬКО в сознательных состояниях отдельной личности... идеальное есть сугубо личностное явление, реализуемое мозговым нейродинамическим процессом определенного типа...»

- : 1) Проблема идеальности всегда была аспектом проблемы объективности, т. е. проблемой тех форм знания, которые обусловливаются и объясняются не капризами личной психофизиологии, а чем-то стоящим НАД индивидуальной психикой.

Например: - математические истины,

- логические категории,

- нравственные императивы,

- идеи правосознания.

Это «объективность особого рода», отличная от объективности чувственно воспринимаемых вещей. Это - «всеобщие нормы той Культуры, внутри которой просыпается к сознательной жизни отдельный индивид»:

- нормы бытовой культуры,

- грамматико-синтаксические нормы языка,

- законы Государства,

- нормы мышления

Это - все вещественно зафиксированные формы общественного сознания, все исторически сложившиеся и социально узаконенные представления людей о действительном мире

- книга, статуя, икона, чертеж,

- золотые монеты,

- царская корона, знамя,

- театральное зрелище,...

существующие как внешние, чувственно созерцаемые, телесно осязаемые объекты.

Вопросы для самопроверки

1. Кому в истории философии принадлежит заслуга постановки проблемы природы идеального? И чем оно конкретно представлено у этого философа?

человечество обязано Платону - выделением этого круга явлений; названием.

Идеальное у Платона - это не психика, это - универсальные, общезначимые образы-схемы как обязательный для каждой души закон, с требованиями которого вынужден с детства считаться каждый индивид

2. В чем состоит отход «однобокого эмпиризма» Локка, Беркли, Юма и их наследников от позиции Платона в понимании феномена идеального?

3. В чем состояла критика «однобокого эмпиризма» немецкой классической философией?

4. В какой форме выявляется и фиксируется «идеальное» в своем чистом виде?

- в виде «мимолетных состояний психики отдельной личности» или

- в виде «исторически сложившихся форм духовной культуры»?

Вопросы составлены д. ф.н, проф. .