Ольга Чуреева
Чай с солью
ПЬЕСА
Действующие лица:
Он – мужчина 32-33 лет.
Она – девушка 22-23 лет.
Они
Человек, который любит людей, – мужчина 32-33 лет.
Действие первое
Его комната. Компакт-диски, солнцезащитные очки (синие, зеркальные), как у крутых копов, дорогой парфюм, множество разнообразных, не связанных между собой предметов (судя по всему, подарки поклонниц). На столе толстая книга Харуки Мураками «Хроники заводной птицы».
Он: (только голос)
Я вошёл в свою комнату,
Стянул с пятки кроссовок,
Майку кинул куда-то
И ремень расстегнул,
Заглянул на кухню,
Поставил чайник,
Достал стеклянную банку
И кинул горсть зелёного мате,
Дождался кипятка и вылил в тару,
Присел на табурет,
Подумал ни о чём,
Намазал хлеб паштетом –
Фасоли расхотелось –
Но есть его не стал,
Пошёл прилёг лицом к стене,
Потом поднялся, выпил чай,
Оделся снова, чуть подумал,
Брать ли панамку,
Не взял и вышел.
Входят Он и Она. Он по дороге стягивает кроссовки, расстегивает ремень на джинсах, снимает чёрную обтягивающую майку и скрывается в ванной комнате. Она, в белой узкой блузке и белой юбке-пачке, осматривается.
Он: Ну, как? Если тебе покажется, что здесь есть что-то женское, то это моё.
Она: Нравится? (Кивает в сторону «Птицы»).
Он: Не знаю. Только начал.
Она: «Охота на овец» лучше.
Он: Мне посоветовали эту. Кстати, ты читала её?
Она: Нет, но что я других не читала?
Он: Отлично: я её не читала, но «Охота на овец» лучше. (Исчезает на кухне). Сейчас заварю свежий мате (Отпивает из стеклянной поллитровой банки жидкость болотного цвета).
Она: «Крик» (о картине на стене).
Он: Да. Помнишь, кто написал?
Они: Ага-а… не помнишь? Картину помнишь, книгу, в которой её видела, название книги… «Стиль модерн». Хорошая книга, содержательная…. А имя художника – пробел.
Он: «На «М».
Они: Моне… Мане… Матисс… Миро… Нужна помощь зала.
Он: «4 буквы».
Они: Матисс отпал, но от этого не легче. Ой, стыдно-то как…
Он: Давай по буквам. За каждую букву ты будешь расстёгивать одну пуговицу на рубашке.
Она: Нет.
Он: Ну, да: лучше не узнать имя автора, чем остаться без одежды. (После паузы). Мунк.
Они: Ну, конечно! Эдвард Мунк. Красивый мужчина, замученный женским вниманием. Они, подобно вампирам, жаждали его крови, и некоторые получали. Единство и борьба противоположностей. Он видел лишь борьбу, которая заканчивалась чаще в стакане с вином или водкой, чем в мягкой постели.
Он (держит в руке одну чашку): Налить тебе чаю?
Она: Ну, налей.
Он (ставит чашку обратно на полку): Не. Со мной «Ну, налей» не прокатит. Нужно сказать: «Миленький, дорогой, налей мне, пожалуйста, мате».
Она (садится ему на колено и отпивает глоток из его банки с утренним чаем): У тебя из кухни открывается странный вид на комнату: сразу бросается в глаза кем-то заботливо сделанный ангелочек, кем-то другим привешенный к держателю для туалетной бумаги, который почему-то прикреплён к дверце шкафчика.
Он: Да? Я думал, что в глаза первым делом будет бросаться светомузыка на шкафу.
Она: На шкафу бросается в глаза батарея из крепких алкогольных напитков. Кстати, ты говорил, что не пьёшь…
Он: Если бы я пил, то она бы там не стояла.
Она: Резонно.
Он: Хочешь «Алёнку»? У меня полный холодильник. (Протягивая шоколадку с легендарным портретом на обёртке). Как бы я хотел найти такую девочку… светленькую… в косыночке… и без туловища.
Она: (Встаёт, прогуливается по комнате). Мне нравятся твои очки.
Он: Мне тоже. Я купил их в Америке во время гастролей.
Он одним скачком оказывается рядом с ней, надевает очки.
Ро-бо-коп (Крепко сжимает в объятьях. Она кричит от боли).
Они: Странно… Почему она не закричала: «Пусти! Дурак, мне же больно!»… Наверное, действительно больно…
Танец (под классическую музыку): Он к ней – Она от него.
Он снимает очки, идёт к дивану и ложится лицом к стене.
Она: Пойдём уже, иначе мы опоздаем.
Он: Ты приехала специально на спектакль.
Она: Да. Считаешь меня ненормальной?
Он: Может, ты обидишься, но ты нормальная. (После паузы). Ещё рано выходить. Расслабься, всё равно без меня ты никуда не пойдёшь.
Она: Я найду дорогу.
Он: Знаешь, в чём разница? Ты найдёшь, а я знаю.
Она: Серьёзно, пойдём. Уже много времени.
Он: Ты как моя белорусская бабушка. Она тоже меня теребила и настаивала выходить с часовым временным запасом. Но ты не знаешь, сколько времени нужно, чтобы добраться к месту назначения вовремя, а я знаю.
Она: Ты знаешь, сколько времени нужно, чтобы успеть впритык.
Он: Я ещё буду ждать, пока ты завяжешь свои шнурки на балетках.
Через какое-то время Он встаёт, быстро надевает кроссовки и ждёт, пока она завяжет тесёмки на балетках.
Выключают свет. Уходят.
Она: (только голос)
Я открыла книгу Кафки,
Как открытку с рисунками Мунка.
Господа, совершайте ставки:
Что случилось той ночью безлунной.
Этот крик на мосту —
Вопль Отчаяния?
Одиночество в кружке чая,
вылитого в пустоту.
Действие второе
Приморский город. Вечер. Плеск волн. За спинами актёров фонари набережной. Впереди черный бархат моря и неба. Она и человек, который любит людей, в чёрных кожаных плащах стоят лицом к зрительному залу на самом краю сцены, так что носки оказываются в воздухе (над морем).
Она: Почему этот спектакль больше не играют?
Человек, который любит людей: Потому что изменились актёры, состарились, покрылись пылью или славой, изменилась концепция. Невозможно вернуть остроту того восприятия. Пускай он останется в прошлом, сохранится там, мумифицируется, как откушенное любимым человеком яблоко.
Она: «Любовь – это когда яблоко боишься есть после того человека…Краснеешь, стесняешься…»
Человек, который любит людей: Да. Надо заставить себя понять, что люди могут не любить и не ценить тебя, но они свободны оценивать. Это тяжело и больно. Актёру важно, чтобы его любили, потому что он хочет быть нужным.
Пауза.
У нас любят мучеников. Все признают: «Да этот человек велик!... Но пусть он не знает, что мы так считаем, пусть страдает в одиночестве. Зачем современнику столько почестей?». Кто из великих людей обрёл покой и блаженство при жизни? Один Будда. Да, он пришёл к нирване, пришёл потому что отказался от общения с женщинами. Зачем? Пускай мужчина и женщина идут разными дорогами, не глядя друг на друга, к Нирване… А почему бы им вместе не принять эту ванну, хоть она и Нирвана?!
Она: Кажется, этот человек хочет что-то сказать нам. (Указывает куда-то в зал). Посмотри, как беснуется, размахивает руками, кричит, скачет.
Человек, который любит людей: Он счастлив, но не до конца. Чтобы быть абсолютно счастливым, ощутить всю полноту этого чувства, им нужно поделиться с кем-нибудь. Человек свободен, когда один. Но одному можно быть только рядом с человеком, с которым хорошо. Иначе будет кого-то не хватать — значит, какая свобода. Даже музыку слушать нужно с кем-то, чтобы можно было передать ему на уровне ощущений свои эмоции и мысли.
Тишина.
Человек, который любит людей: Когда два влюблённых человека молчат, это затягивает. Надо говорить… что-нибудь. Ты дрожишь?
Она: Внутри меня что-то дрожит…
Человек, который любит людей: Приятно, когда внутри что-то дрожит. При встрече, при расставании — неважно. Главное, что ты ощущаешь переживание. Ты горюешь, когда разлучаешься с любимым человеком, но тебе приятно оттого, что ты по этому поводу горюешь.
Тишина.
Человек, который любит людей: Ночью пропадает небо. Солнце не просвечивает сквозь него. Нет синего цвета, есть бесконечность. Когда человек спит, душа улетает вверх и ангелы её чистят. Вся информация, полученная за день, утром предстаёт в рафинированном виде. Утром всё оказывается не таким, каким представлялось ночью. Иногда боишься засыпать, чтобы не потерять какое-то важное впечатление или воспоминание.
Медленно гаснет свет. Несколько долгих минут молчания. Только мягкий плеск волн и отзвук популярной мелодии из далёкого одинокого кафе. Его лицо становится бледно-золотым, как луна, профиль чётким, как будто вырезанным из бумаги.
Они: Он один, но не один, и поэтому счастлив.
Человек, который любит людей: Я счастлив. Спасибо тебе.
Действие третье
Человек, который любит людей:
Он вышел через дверь,
В которую она вошла,
В своей изысканной манере,
В мятом плаще и мягкой шляпе.
Она осталась стоять посреди коридора,
И некого обвинять, ведь не было ссоры.
Она любила без ума
Его глаза, крутые вихры.
Звонок мобильного в кармане -
В сознанье закрутились вихри.
Нажала на «ответ».
- Привет.
- Ты только что сказал: «Пока».
- Любить людей гораздо легче издалека.
Она: Я люблю тебя.
Они: О, нет! Зачем ты это сказала? Мужчинам нельзя признаваться в любви. Не успеешь досчитать до трёх, как он уйдёт. Теперь он уйдёт. Никогда не признавайся в любви. Мужчины бояться этих признаний. Они бояться ответить на них, они боятся ответственности…
Он: Ты будешь жалеть потом, что сказала это сейчас. Я устал. Мне необходимо побыть одному. Пойду домой, включу телевизор, посмотрю какой-нибудь хороший фильм, выпью вискарика. Никаких женщин. Хочу побыть один. Пока. (Слышен шум дождя, затемнение).
Она: (Одна на сцене в мокром платье, тушь потекла, садится на скамейку). Я не жалею об этом. Не буду жалеть.
Они: Он придёт домой, включит телевизор, начнёт смотреть какой-нибудь хороший фильм, потягивая вискарик, наберёт номер знакомой блондинки, пока она будет ехать, досмотрит фильм, отдохнёт – ведь он устал. Когда блондинка позвонит в дверь, он уже забудет о любви и об одиночестве.
Если он тебе нужен, если тебе нужен именно он, тогда тебе нужно стать или бутылкой крепкого виски двадцатилетней выдержки, или раскрепощённой двадцатилетней блондинкой, или актрисой.
Она: (апарте) «Умный человек не может чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак».
Они: Достоевский был не дурак, определённо не дурак. Уж он-то знает, что говорит. О, да, Достоевскому можно верить. Умный не может чем-нибудь сделаться.
Она: Я умный человек…
Они: Бесспорно. На этот счёт даже справочка имеется – красный диплом о высшем образовании.
Она:… значит, я есть я. А кто я? (Встаёт и уходит через зрительный зал).
Шум дождя переходит в композицию «Riders on the storm» группы Doors.
Действие четвёртое
Человек, который любит людей:
Кошка смотрит на людей сверху вниз,
Она знает, что нужно делать.
Она любит свою свободную жизнь…
Все девять.
Он: Я люблю свою свободную жизнь. Человек свободен, и любовь должна быть свободной.
Человек, который любит людей: Свободная любовь не значит беспорядочная. Свободная любовь – это не «рабские восторги невольника перед могуществом», как писал Ф. Достоевский, это не сердечная привязанность, основанная исключительно на чувстве жалости и сострадания, но это личный выбор, реализованное право выбора. Это когда ты волен уйти, если надоест или просто так, но не уходишь, потому что любишь.
Он: Я хочу любить людей, но получается любить только женщин, и то не больше чем виски со льдом, не дольше, чем играет компакт-диск, и не всем сердцем.
Человек, который любит людей: Какую женщину ты мог бы полюбить?
Он: Теоретически – любую. Практически – под настроение.
Человек, который любит людей: У тебя за любовь отвечает настроение?
Он: Я не знаю, какой из желудочков в человеческом сердце отвечает за это чувство. Я за женские чувства не отвечаю. Любит – это её проблема. Мне проблемы не нужны. Хочу лёгкости и свободы.
Человек, который любит людей: Что тебя привлекает в женщине?
Он: Грудь и взгляд. А тебя? Вот что ты в женщине любишь?
Человек, который любит людей: Я люблю в женщине ту вечную женственность, которая живёт внутри неё. Я люблю женщину за то, что она – женщина.
Он: Любишь любую?
Человек, который любит людей: Любую. Но по-разному. Нет… Не любую…
Он: ???
Человек, который любит людей: Я вспомнил, как одна женщина после спектакля брала у меня интервью – и это был редкий случай, когда я женщину ненавидел.
Он: За что?
Человек, который любит людей: За глупость.
Он: Глупость в женщине не самый большой недостаток. (Улыбается).
Человек, который любит людей: Когда ты выходишь после спектакля, уставший, но всё же с мыслью, что уставший не зря, что подарил людям встречу с искусством, с прекрасным. И тут на тебя набрасываются, суют микрофон в нос и сходу спрашивают про скандальность и эпатажность… то есть человек не увидел ничего, кроме обнажённых мужских торсов, если вообще был на спектакле, а не только что вбежал с улицы.
Он: Я бы выматерился и послал эту журналистку… собирать грибы. Но ты же у нас человеколюбец… Ответил?
Человек, который любит людей: Ответил (улыбается), но в жутких муках. Когда я прихожу в бешенство, то стараюсь не смотреть на человека, чтобы не наорать на него, разговариваю мозжечком; ощущение удара тяжёлым тупым предметом, отдавшимся в затылочной доли мозга, поэтому голова вертится и глаза бегают. Зрелище ужасное.
Он: Удивительная история… Может, есть в человеческом организме гормон любви, как гормон счастья. Только у кого-то вырабатывается, а у кого-то нет. Может, это не твоя заслуга, а чистая физиология. Может быть, поэтому я не страдаю муками любви, а живу припеваючи и радуюсь своей свободе.
Человек, который любит людей: Свободный человек – это человек с крыльями. Крылья человеку дарит Любовь. А куда он полетит: вверх или вниз, – его личный выбор.
Действие пятое
Распахивается дверь из фойе. Влетают Они с фотоаппаратами, микрофонами, диктофонами. Она идёт через зрительный зал к сцене. Щелчки и вспышки фотокамер, вопросы журналистов. На сцену Она поднимается одна. Шум смолкает.
Она: Я где-то прочла, что каждый хотя бы раз перед зеркалом репетировал свою нобелевскую речь: как начать, кого поблагодарить, какую умную мысль высказать, что пожелать, в каком месте прослезиться. Вероятно, так и надо, чтобы в нужный момент сказать нужные слова. Мои же непричёсанные мысли выльются сейчас в сумбурную и непоследовательную речь, но, по крайней мере, – это будут те слова, которые возникнут в данную конкретную минуту в данных конкретных обстоятельствах и в данном состоянии…
Я вышла на сцену, чтобы принять награду за лучшую женскую роль и произнести несколько этикетных формул: «О, это так неожиданно!», «Я тронута», «У меня нет слов», «Спасибо всем». Но это было бы штампом, как если бы я репетировала перед зеркалом, а потом сказала, прижимая статуэтку к груди, или как если бы это была какая-нибудь другая актриса, которая репетировала… Но здесь и сейчас перед вами стоит не другая, а я. И это – следствие обыкновенной женской мести.
Они: Какая месть? Это интересно! Что Вы имеете в виду?
Она: Месть мужчине. Месть мужчине – тоже двигатель прогресса. В том случае, если это месть из любви. (Пауза). Если человек на своей дороге встречает камень, а чужой дорогой идти не хочет, то у него есть два пути: сесть перед этим камнем и заплакать от безысходности или убрать его.
Допустим, вы не станете плакать у камня, уберёте его и пойдёте дальше, а потом выше…
Чтобы подняться на последний этаж высокой башни, вы воспользуетесь скоростным лифтом, не будет работать скоростной, воспользуетесь обыкновенным, не будет работать ни один лифт, станете подниматься по лестнице, будет закрыта лестница, найдёте пожарную… Вопрос в том, нужно ли подниматься по пожарной лестнице на пределе возможностей и за гранью страха, не имея уверенности, что достигнете нужной высоты, а не бесславно опуститесь на ступени на наполпути.
Я для себя ответила. Не подниматься – взлететь.
Аплодисменты. Затемнение.
Он в своей комнате. Смотрит в зал, как в зеркало. Корчит рожи. Придаёт своему облику гордый и независимый вид, делает медийное лицо.
Он: Я не умею произносить речи. Спасибо всем за эту награду. Я её заслужил (смеется). Нет, не то… Дамы и господа… фу… так не бывает... Однажды на площади в городе Орле я понял, что лучшая маска для мужчины – это маска равнодушия. Обыкновенному человеку надеть эту маску бывает труднее, чем противогаз, поэтому часто он использует очки, с тёмными или зеркальными стёклами (берёт с полки очки). Вот такие, например (надевает), ну, не совсем такие, потому что эти я купил в Америке в специальном магазине во время гастролей, а вообще – в принципе (снимает, вертит в руках)... А актёру необязательно иметь при себе очки, на то он и актёр, чтобы уметь обходиться без них. Я не умел – и был плохим актёром, но хорошим мужчиной (кладёт обратно). Я научился носить маску – стал хорошим актёром и стою перед вами с наградой за … лучшую мужскую роль (оборачивается, замечает подсвечник и берёт его в руку, как если бы это была позолоченная статуэтка).
Действие шестое
В центре сцены освещённый квадрат. В одном углу на стуле сидит женщина в классическом элегантном наряде, в другом – мужчина брутальной внешности. Он медленно снимает носки и по очереди бросает за спину.
Он: Вечно ты куда-то деваешь мои носки. Никогда не могу их найти
Она: У тебя есть носки?
Он: У всех мужчин есть носки, как у всех женщин – чулки.
Она: У меня нет чулок.
Он: Если у всех женщин есть чулки, а у тебя нет – значит, ты не женщина.
Она: У меня есть носки. Значит, я мужчина?
Он: Не обязательно, но возможно. Теперь понятно, почему я не могу жениться на тебе…
Она: Ты не можешь жениться в принципе.
Он: Почему?
Она: Потому что не способен. Потому что карьера тебе важнее. Потому что тебе уже 33. Потому что ты не можешь быть мужем. Потому что ты не можешь любить.
Он: Я могу любить.
Она: Ты можешь любить варёную фасоль и маринованную селёдку, мате по утрам и виски вечером, смотреть кино, слушать Челентано, получать цветы и поцелуи после спектаклей… Но ты не можешь любить людей.
Звучит композиция Леонарда Коэна «Dance me to the end of love». Он и Она танцуют.
Она (внезапно): У меня кружится голова.
Он: Ты беременна?
Она: Я же не сказала: «У меня кружится голова, тошнит и хочется солёненького…».
Он: Ты беременна.
Она: Ты ничего для этого не сделал.
Он: В этом принимают участие двое.
Она: Я не принимала участие.
Он: Поэтому и не сделал.
Она: Я не могу быть беременна.
Он: Вот как?
Она: Я же мужчина.
Он: Я так и знал!
Она: Ты не знаешь, что такое любовь, а значит, не знаешь, что у любви нет пола.
Он: Тут ты не права. В вопросах половых отношений я непревзойдённый специалист.
Она: Ты слишком легкомыслен.
Он: А ты слишком серьёзно ко всему относишься. Нельзя ни к чему серьёзно относиться, тем более к мужчинам, в особенности к мужчинам. Знаешь, что спасает нас, мужчин, от вашей серьёзности… Ну, это я так спросил: «знаешь?», естественно ничего ты не знаешь. Это часть мирового замысла, чтобы женщины не знали больше, чем это необходимо. Так вот нас от вас спасает чувство юмора и сила мужской иронии. Если бы не это скромное качество, то все уже давно погрязли бы в занудстве или бились бы сутки напролёт в истерике. Мужчина по своей природе к истерикам не расположен, но если он попадает в систему «матриархат», то всё – пиши пропало – готов скрытый истерик.
А женщины не любят истериков и тютёх, им подавай мачо и хамов. Вот за что ты меня полюбила? Это случайность, что там, где мы встретились, оказался я, вышел бы другой – ты влюбилась бы в него.
Она: Возможно. Но вышел ты. И ты оказался мужчиной.
Он: На моём месте мог оказаться любой. Вокруг полно мужчин.
Она: Вокруг полно особей с мужскими половыми признаками. А мужчин единицы.
Он (ехидно): Я назову тебе ещё одного. (Заглядывает в жестяную банку для чая). Только чёрный?
Она: Кто?
Он: Что кто?
Она: Чёрный.
Он: Чай.
Она: Кого?
Он: Что кого?
Она: Кого ещё одного?
Он: А! Того, кого ты считаешь идеальным человеком. Почему ты не влюбилась в него, если так им восхищаешься? (Заваривает чай).
Она: А! Потому что он – это я, только мужчина. Мы одинаково думаем, одинаково одеваемся, я могу молчать, общаясь с ним, потому что он выражает мои мысли, мы вообще можем не говорить ни слова и не испытывать при этом ни малейшей неловкости. Потому что мы – одно.
Он: Ну, и иди к нему! (Кидает ей плащ). Цветы только не забудь купить, непременно красные, а то как же – к нему, да без цветов! Достали вы меня оба!
Она: В тебе говорит ревность и зависть.
Он: По крайней мере, во мне говорит моё Я, а не чьё-то. И я не представляю, что где-нибудь может находиться такая же женщина, как я. (Раздражённо сыпет в чашку белый песок).
Она (как будто самой себе): Я убедила себя в том, что мне очень нравится мате и солёная рыба, я слушала Леонарада Коэна, Тома Уэйтса, Адриано Челентано, пытаясь понять твой образ мыслей, твои ощущения, я научилась чувствовать тебя на расстоянии: о чём ты думаешь, что делаешь, что пьёшь, что слушаешь; я знала, что ты себе приготовишь, что оденешь, что скажешь и о чём промолчишь. Я с лёгкостью могла бы направить все эти знания против тебя, но я ценила твою свободу, потому что её ценил ты. Не существует человека, который бы понимал тебя, лучше, чем я, не требуя от тебя того же. А ты обо мне не знаешь ничего… ни-че-го.
Он (отпивает глоток из своей чашки, лицо его становится озадаченным, отпивает ещё): Какой-то странный чай. (Смотрит на неё, как в первый раз, долгим взглядом).
Она: Чай с солью.
Он (хватает баночку, пробует на палец, морщится): Действительно соль.
Она: Ты никогда раньше не пил чай с солью?
Он: Не доводилось. Кофе с лимоном пробовал, молоко с содой даже как-то пришлось выпить, но чай с солью – это какое-то новое извращение.
Она: Это микстура. Налил себе свежего чаю, поплакал над кружкой, выпил – и полегчало.
Он: Мужчины не плачут. Только… (целует её) настоящий поцелуй всегда имеет привкус соли… Настоящая любовь – тоже.
Занавес
2008 г.
