Отзыв
на спектакль «Инь и Ян», Нижнетагильский театр, 5-6 декабря 2008 г.
Очередной сезон Нижнетагильский драматический театр открыл любопытным проектом: в течение двух вечеров идет спектакль «Инь и Ян. Две версии одного преступления» по пьесе Бориса Акунина.
Это не первый драматургический опыт писателя — в его активе парафраз чеховской «Чайки», где виртуозно доказывается, что преступником и убийцей может быть каждый из вереницы действующих лиц. «Инь и Ян» — тоже игра ума, две умело закрученных шарады. Так и надо играть обе пьесы — не перетяжеляя «концепциями», которых автор и не предполагает.
Для этого пьеса дает все возможности. Акунин — представитель интеллектуального российского детектива, напоминающий в чем-то Агату Кристи и не имеющий ничего общего с детективщиками типа Дарьи Донцовой и иже с ней. Его пьесы написаны хорошим литературным языком, стильны, причины же преступлений проистекают в них из жизненных ситуаций, в которые попадают герои, из особенностей характеров.
В «Инь и Ян» такие характеры есть. Они не развернуты, как было бы в произведений какого-то другого жанра, но содержат четкое основное зерно, особинку, на которые может опереться актер. И актеры делают это. В спектакле серия достаточно индивидуализированных персонажей. Запоминаются слуги в исполнении Валерия Каратаева (Аркаша), Марии Харламовой и Юлии Щербина (горничная Глаша). Особенно камердинер Фандорина Маса. Юрий Сысоев, найдя своему персонажу «восточную» пластику и характерную речь с сильным, тоже восточным, акцентом сумел нарисовать персонажа с живыми чувствами — преданностью хозяину, сметливостью, хитрецой. К тому же и обаятельного. Более традиционно по краскам решает Юрий Дунаев образ камердинера Фаддея Поликарповича.
Эффектное саморазоблачение членов семейки Борецких, живущих словно пауки в банке — благодатная почва для преступлений! Подноготную каждого лучше не знать, однако порой эти люди не в силах сохранить даже внешней благопристойности. Здесь и старый сатир Казимир Борецкий (арт. Юрий Мороз), и лицемерно-счастливая парочка Станислава и Лидии, тяга которой к деньгам побеждает пикантные подробности поведения. В этих ролях убедительны Андрей Рыбкин и исполнительницы роли и Ольга Малиновская. Во многом служебную функцию носят образы Яна и Инги, но особых претензий к актерам Евгению Сетькову, Татьяне Исаевой и Ирине Цветковой нет (разве что непонятно, почему на протяжении двух вечеров Ян не снимает рабочего фартука).
Куда большей проблемой является невыразительность фигуры главного сыщика — Фандорина, который обычно предстает у Акунина в разнообразных и интересных ипостасях. Здесь он фигура чисто служебная. Отсюда трудности, вставшие перед исполнителем роли Игорем Булыгиным. Привычное обаяние актера не в силах спасти ситуации, и, очевидно, требуется дополнительная совместная работа актера и режиссера: поиск мотивировок, черт внешней характерности и т. д. Особенно статичен Фандорин во второй части дилогии, когда весь спектакль сидит в кресле. Тут хочется красок юмора — ведь смешна сама по себе ситуация покушения на жизнь Фандорина, вызывают улыбку его нелепые увечья. Не думаю, что при этом надо менять стилистику всего представления — играть спектакль как иронический детектив или, тем более, применять 2 разных стилистических ключа для двух частей представления. Неприменима здесь и пародия, которая сразу же снизит зрительский интерес. Легкость, занимательность, радость интеллектуальной игры кажутся более привлекательными для современного зрителя, и чувствуется, что режиссером Валерием Пашниным спектакль решался именно в этом ключе.
Разумеется, любители хорошего детектива скажут спасибо театру за обращение к Акунину. Во всяком случае постановка его пьесы служит престижу театра гораздо больше, чем стоящий сейчас на афише ряд «смешных» и «очень смешных» коммерческих пьес. Любопытен спектакль и как акция, способствующая пиару театрального коллектива. Сами слова «два вечера подряд» содержат для зрителя привлекательность новизны. О том, что это именно так, говорит горячая реакция зала на премьерах. Считаю, правда, что неоправданно в вечере № 2 купирована начальная сцена — вся история, коли уж так хочет автор, должна быть сыграна с
начала и до конца. И кроликов должно появиться два — белый и черный, как и положено в пьесе. А чтобы разъяснить зрителю само значение терминов «инь» и «ян», хорошо бы дать на программке пояснение по этому поводу, которое имеется в книжной версии пьесы. Это был бы хороший способ удовлетворить растущий интерес россиян к Востоку.
Юлия МАТАФОНОВА.
