Иван Грозный

ВОЙНА ЗА ЛИВОНИЮ 

После покорения Казани в 1552 году Россия обратила свои взоры к Балтике. Она испробовала силу своего оружия в короткой войне со шведами (1554—1557) и под влиянием первого успеха выдвинула планы покорения Ливонии и утверждения в Прибалтике.

Ливонское государство отличалось внутренней непрочностью. Его раздирали национальные и социальные противоречия. Князья церкви и немецкое рыцарство, постоянно пополнявшееся выходцами из Германии, господствовали над коренным населением—ливами, латышами и эстонцами, низведенными до положения крепостной массы.

Ливонской конфедерации недоставало политической централизации: ее члены — орден, епископства, города — постоянно враждовали между собой. Реформация усилила разобщенность. Орден и епископства остались в лоне католической церкви, но лишились прежнего авторитета. Религией дворян и бюргеров стало протестантство.

Ливонская воина превратила Восточную Прибалтику в арену борьбы между государствами, добивавшимися господства на Балтийском море: Литвой и Польшей, Швецией, Данией и Россией. Россия преследовала в войне свои особые цели.

Богатые ливонские города издавна выступали в роли торговых посредников между Россией и Западом. Орден и немецкое купечество препятствовали росту русской торговли. Между тем потребности экономического развития диктовали России необходимость установления широких хозяйственных связей с передовыми странами Западной Европы.

Со времени появления англичан на Белом море в 1553 году Россия завязала регулярные торговые сношения с Англией. Перед самой Ливонской войной московское правительство позволило англичанам устроить «пристанище корабельное» на Белом море и разрешило им «торг по всему государству поволной». Но суровые естественные условия сильно стесняли развитие торговли на Белом море. Гораздо больше для этой цели подходило Балтийское море. Накануне Ливонской войны Россия владела обширным участком побережья Финского залива, всем течением реки Невы, по которой проходил древний торговый путь «из варяг в греки». Русским принадлежал также правый берег реки Наровы, в устье которой заходили корабли многих европейских стран. Едва закончив войну со шведами, правительство решило основать морской порт в устье Наровы. В июле 1557 года выдающийся инженер дьяк Иван Выродков построил на Нарове «город для бусного (корабельного) приходу заморским людем», первый русский порт на Балтийском море. Царский указ воспретил новгородским и псковским купцам торговать в ливонских городах Нарве и Ревеле. Отныне они должны были ждать «немцев» в своей земле. Но попытка наладить морскую торговлю с Западом через устье Наровы не дала результатов. Корабельное «пристанище» на Нарове было готово, а иноземные купцы продолжали плавать в немецкую Нарву.

Тем временем в московском правительстве образовались две партии: Адашев настаивал на продолжении активной восточной политики и снаряжал экспедиции против Крыма, а его противники выступали за войну с Ливонией. Планы Ливонской войны получили поддержку со стороны московского дворянства,

Первое вторжение русских войск в Ливонию, по-видимому, предпринято было вопреки воле Адашева. Военные действия в Ливонии приобрели серьезный оборот после того, как в Ивангород прибыл боярин Алексей Басманов, сторонник решительной войны с ливонцами. Не дожидаясь исхода дипломатических переговоров в Москве, Басманов обстрелял Нарву и, как только в городе вспыхнул пожар, повел своих воинов на штурм крепости. Силы, которыми располагал воевода, были ничтожны, но ливон-цы не устояли перед внезапным и стремительным натиском, Неприступная крепость, основанная рыцарями на древнем новгородском рубеже, пала. Царские воеводы заняли Дерпт (Юрьев) и подвергли страшному разгрому Южную Ливонию.

Успехи русского оружия могли быть еще более значительными, если бы не раздор в высших правительственных сферах, который привел к страшной неразберихе и сделал невозможным проведение единой согласованной внешнеполитической программы. Вместо того чтобы продолжать успешно начатое наступление против Ливонии, московское правительство, по настоянию Адашева, предоставило ордену перемирие с мая по ноябрь 1559 года и одновременно снарядило новую экспедицию против татар.

Военные операции против Крыма, поглотившие немало средств и сил, не принесли результатов, обещанных Адашевым, а благоприятные возможности для победы в Ливонии были безвозвратно упущены. Магистр Кетлер подписал договор с литовцами. Орден перешел под протекторат Литвы и Польши. Договор круто изменил ход Ливонской войны. Он явился тяжелым поражением для царской дипломатии. Конфликт с Ливонией стремительно перерастал в более широкий вооруженный конфликт с Литвой и Польшей в тот самый момент, когда Россия ввязалась в войну с Крымским ханством.

Ливонские рыцари использовали перемирие, предоставленное им Москвой, для сбора военных сил. За месяц до истечения срока перемирия орденские отряды появились в окрестностях Юрьева и нанесли поражение разрозненным русским отрядам.

Известие о неудачах в Ливонии застало Ивана на богомолье в Можайске. Не медля ни дня, он приказал главному воеводе князю Мстиславскому спешно двигаться в Ливонию. Но осенняя распутица затянулась, и царская рать застряла в грязи на столбовой дороге из Москвы в Новгород. В то время когда армия выступила к северным рубежам, стало известно о вторжении татар в южные уезды.

Военные осложнения вызвали панику в правительственных кругах. Адашев и Сильвестр настаивали на срочном возвращении царя в Москву. Иван рискнул отправиться в путь вместе с тяжелобольной царицей. После утомительного переезда царская семья прибыла в столицу, но оказалось, что особых причин для спешки не было: гарнизон Юрьева отбил нападение ливонцев, татары отступили в степи. В такой ситуации произошло резкое объяснение  между  царем  Иваном  и  его  наставниками.

По мере того как влияние Адашева и Сильвестра убывало, менялась общая ориентация внешнеполитического курса. Москва приняла мирные предложения Крыма и бросила в Ливонию крупные силы. Царь послал против ливонцев одного из ближайших своих друзей — князя Курбского. Вслед за ним в действующую армию выехал Алексей Адашев.

Царские воеводы наголову разгромили отборное рыцарское войско под Эрмесом и заняли резиденцию магистра — замок Феллин. Победителям досталась почти вся орденская артиллерия. Военные силы Ливонии были сокрушены. По всей Эстонии крестьяне восстали против немецких баронов. Возникла возможность быстрого завершения войны в Ливонии. Но Адашев и его товарищи не использовали благоприятной обстановки, опасаясь удара со стороны находившихся под Ригой литовских войск. После неудачной осады небольшого замка Пайды (Вейсенштейна)  наступление  русских  войск  приостановилось.

ЛИВОНСКИЕ ПОБЕДЫ

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Гибель турецкой армии под Астраханью и разгром Крымской орды под Москвой заметно изменили военную ситуацию в Восточной Европе. В 1575 году южнорусские границы впервые за много лет не подвергались татарским набегам. Через два года умер хан Девлет-Гирей, и в Крыму началась длительная междоусобная война.

Мир воцарился разом на южных и западных рубежах России. Наступившее в Речи Посполитой бескоролевье ослабило силы государства и отвлекло его от ливонских дел. Московская дипломатия попыталась повлиять на исход избирательной борьбы в Польше. Часть православной шляхты выступила за избрание на польский трон царя Ивана. Но сам царь, видимо, не помышлял о польской короне всерьез. «Королевство мне не новина,— говорил он польским послам,— сын мой молод и государство ему справить не мочно». Поглощенный борьбой с внутренними трудностями. Грозный опасался, что умножит их польскими делами. При Сигизмунде II королевская власть находилась в самом жалком положении, финансы пришли в расстройство, буйное шляхетство диктовало королю условия. Царь Иван был прекрасно осведомлен об этом. «...Наших великих государей волное царское само-держство, не как ваше убогое королевство,— писали королю бояре под диктовку Грозного,— ...что  (ты) ecu посаженой государь, а не вотчинной, как тебя захотели паны, так тебе в жалованье государство и дали...» Царь Иван был исполнен пренебрежения к «выборной» королевской власти. Он не мог предвидеть ударов, которые вскоре обрушились на него с Запада.

Пока Речь Посполитая поглощена была внутренними заботами, Россия прилагала усилия к тому, чтобы отвоевать у шведов их замки в Ливонии. В ходе двух военных кампаний в 1575—1576 годах русские заняли приморские крепости Пернов и Гапсаль и овладели почти всем морским побережьем между Ревелем и Ригой. Однако попытка нанести удар по главному опорному пункту шведского владычества в Ливонии — Ревелю, предпринятая в начале 1577 года, не увенчалась успехом. После шестинедельной осады русская армия отступила от стен ревельской крепости.

Между тем период бескоролевья в Речи Посполитой подходил к концу. Московская дипломатия оказала поддержку австрийскому претенденту на польский трон. Союзники втайне обсуждали планы ликвидации польско-литовской унии. Согласно этим планам, Польша после избрания австрийского претендента должна была отойти к Австрии, а Литва и Ливония — к России. При поддержке московской партии австрийский эрцгерцог был провозглашен королем Речи Посполитой, но ему не удалось утвердиться в Польше. Противники Австрии избрали на трон трансильванского князя Стефана Батория. В развернувшейся борьбе двух королей победу одержал энергичный и дальновидный Баторий.

Длительная феодальная анархия ослабила военную мощь Речи Посполитой. Москва попыталась использовать это. Не закончив войну со Швецией, русские предприняли наступление в польской Ливонии. Армию возглавил сам Грозный. Несмотря на все усилия, для похода удалось собрать лишь околодворян и стрельцов. С такими силами русские не решались осаждать Ригу — ключевой пост обороны Южной Ливонии. В результате наступление с самого начала приобрело ограниченный характер. В течение семи недель царские войска заняли крепости Динабург, Кокенхаузен, Венден и множество мелких замков. Победное шествие московитов произвело огромное впечатление на ливонских дворян. Большинство замков сдалось царю без сопротивления. В плен попал А. Полубенский, командовавший литовскими войсками на Двине. Успехи приблизили Грозного к заветной цели. В его власти оказалась почти вся Ливония, от Наровы до Северной Двины. Непокоренными оставались Рига и Ревель да образованное за Двиной Курляндское герцогство. Военный триумф побудил царя взяться за перо. Он известил всех своих недругов о том, что ныне вся Лифляндская земля «учинилась» в его воле. За короткое время царь составил послания к Баторию, литовским гетманам, изменнику Курбскому и другим лицам.

Насмешливое письмо Курбскому всего полнее выражало те чувства, которые переполняли Грозного во время последнего завоевательного похода. Хотя мои беззакония «паче числа песка морского», писал он, но надеюсь на милость бога, который может в пучине милости своей потопить их все; своей сединой мы прошли все дали тех дальноконных городов, где Курбский искал успокоения. «И тут на покой твой,— поучал царь Курбского,— бог нас принес, и все то мы тебе пишем не из гордости, а ради твоего исправления, чтобы ты о спасении души своей помыслил».

Военные операции 1577 года против шведов и литовцев имели различные цели. Предприняв наступление на Ревель, царская армия добивалась полного изгнания шведских войск из Ливонии. Планы в отношении литовской Ливонии носили менее решительный характер. Русское командование не пыталось завладеть ключевым пунктом обороны Южной Ливонии — крепостью Ригой — и довольствовалось тем, что потеснило литовские гарнизоны на северо-востоке от Двины. Иван IV знал, сколь шатким было положение Батория на польском троне, и надеялся продиктовать ему условия мира без серьезной войны. Ввиду этого он приказал отпустить на родину пленных поляков. Перед отъездом на родину самые знатные из них были приглашены на царский пир и щедро одарены шубами и кубками. Через пленных Грозный передал Баторию, «чтоб король послов своих прислал и дался б король на государеву волю во всем, да про то им велел сказать королю, какова его государева рука высока». Царь явно не учитывал решительности и энергии своего противника.

Грозный оптимистически оценивал итоги военной кампании в Ливонии, но его успехи оказались кратковременными. Поскольку Рига находилась в руках врага, военное господство русских в Южной Ливонии было непрочным. Как только царь вернулся в Москву, самые крупные из завоеванных им крепостей — Динабург и Венден — пали.

Попытка  царя  покончить  с  затянувшейся  войной, предприняв широкие наступательные операции против шведов и литовцев, привела к неблагоприятным последствиям. Впервые за все время Ливонской войны противники России фактически объединили свои военные усилия.

В 1578 году царь дважды посылал полки к Вендену, чтобы вернуть этот замок. Воеводы просили его отменить приказ, ссылаясь на то, что идти к Вендену «не с кем, людей мало». Прибывшие в армию царские эмиссары получили приказ «отвести» полки к замку и «промышлять своим, делом мимо воевод, а воеводам с ними». Плохо подготовленное наступление закончилось провалом. Объединенные польско-литовские и шведские отряды внезапно напали на русский лагерь под Венденом и нанесли воеводам поражение.

Многочисленные победы в Ливонии грозили обернуться поражением.