Наша библиотека

РОССИЙСКИЙ СОЮЗ ПРОМЫШЛЕННИКОВ
И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

_______________________________________________________________

Департамент по информационной политике
и связям с общественностью

НАША БИБЛИОТЕКА

(информационная подборка с 07 по 13 апреля 2007 г)

СОДЕРЖАНИЕ

Время новостей № 79 , 11 мая 2007. 1

Доллар: закат близок?. 1

Российская Бизнес-газета N603 от 15 мая 2007 г. 3

Линия пенсионной обороны.. 3

Время новостей № 79 , 11 мая 2007

Доллар: закат близок?

Мартин Гилман, профессор Высшей школы экономики, бывший представитель МВФ в России

Россияне беспокоятся: стоит ли переводить накопления из доллара в другие валюты, пока обменный курс не опустился еще ниже. В последние недели люди напряженно следили за тем, как курс доллара и евро в обменных пунктах движется в разных направлениях, пресса подогревала эту озабоченность. Происходящие изменения, несомненно, выходят далеко за рамки чисто научного интереса и затрагивают отнюдь не только расходы на турпоездки. По данным специалистов, большую часть ликвидных накоплений россияне до сих пор держат в долларах, а общие долларовые ресурсы на банковских счетах все еще составляют более четверти всех вкладов.

О чем свидетельствует нынешнее снижение курса доллара? Останется ли доллар таким же слабым или же эта тенденция в ближайшие месяцы будет переломлена? Насколько сильное давление на доллар будет оказывать огромный текущий дефицит платежного баланса в США, достигший в 2006 году рекордной суммы в 857 млрд долл., или 6,5% ВВП?

Прежде всего общая тенденция падения стоимости доллара началась в середине 2001 года, и небольшое повышение в 2005 году произошло лишь благодаря временным факторам. По отношению к евро американская валюта упала с изначальных 0,85 долл. за один евро до теперешних 1,36 долл. -- иными словами, подешевела на 60%. С начала этого года доллар потерял в цене 2%. Хотя многие валюты (например, китайский юань или даже российский рубль) тесно связаны с долларом, и их стоимость в большей или меньшей степени колеблется параллельно с ним, в среднем реальное обесценение валюты США с момента нахождения ее курса на наивысшей отметке составило более 15%.

В номинальном выражении стоимость рубля по отношению к доллару в прошлом году выросла на 6,5%, с 27,5 руб. за 1 долл. до 25,7 руб. По отношению же к евро, находящемуся сейчас на отметке в 35,1 руб., рост рубля составил только 3,3%, что отражает реальный вес валют в корзине ЦБ. После критических замечаний из Кремля по поводу политики целенаправленного укрепления рубля Центробанк превратился в пассивного зрителя на валютном рынке, а доллар все равно продолжает падать без каких-либо усилий с его стороны. Наоборот, чтобы предотвратить еще более быстрое падение, в течение апреля ЦБ вынужден был приобрести более 30 млрд долл., увеличив свои резервы, которые сейчас составляют 369 млрд долларов.

Огромный и чрезвычайно обременительный для американской экономики дефицит платежного баланса -- эта та ноша, которая продолжит в среднесрочной перспективе тянуть доллар вниз. На самом деле вопрос заключается в том, почему доллар на фоне слабых внешнеэкономических показателей США не упал еще больше. Большинство серьезных аналитиков давно уже предсказывают стабильную понижательную тенденцию курса доллара по отношению к валютам ведущих торговых партнеров США, особенно в Азии и на развивающихся рынках.

Как заметил недавно Кеннет Рогофф, исследователь экономики из Гарварда, а в прошлом главный экономист МВФ, "многие задаются вопросом, почему вообще доллар все еще не рухнул окончательно, придется ли в конце концов США оплатить последствия отрицательного сальдо в торговле с множеством партнеров, не улучшающегося более десяти лет кряду?" Сам Рогофф задается иным вопросом: как долго другие страны будут с азартом финансировать экономическое процветание США, особенно с учетом того, что американские заимствования уже поглотили более двух третей совокупных накоплений стран с положительным платежным балансом, включая Китай и Россию.

Падение доллара происходит в полном соответствии с базовыми экономическими законами. Главный вопрос здесь -- какие условия и обстоятельства могут сподвигнуть неамериканцев к тому, чтобы и дальше пополнять свои и без того обширные долларовые активы. Законы рынка таковы, что подстегнуть спрос на американские активы может лишь их удешевление. Оно достигается одним из двух способов -- или доллар падает по отношению к другим валютам, или снижается курс государственных облигаций США. В любом случае американские активы становятся более привлекательными для иностранцев как под воздействием одного из этих двух факторов, так и при их комбинации. При этом интересно, что уже в четвертом квартале 2006 года рост чистых покупок доллара начал снижаться.

Что же ждет доллар в будущем? К прогнозам следует относиться с осторожностью. Чуть более двух лет назад ведущие экономисты на Давосском форуме почти единодушно пришли к мнению, что в следующем году доллар значительно упадет. Но вскоре после их встречи американская валюта пошла вверх. К концу 2005 года курс был зафиксирован на уровне 1,2 долл. за евро -- на 11 центов меньше, чем в начале года. (Хотя справедливости ради следует отметить, что многие эксперты указывали на размытость временных границ прогнозов.)

Есть ли основания полагать, что после периода стабильности, связанного главным образом с положительной для доллара разницей в процентных ставках, сейчас таки пришло время его крушения?

Американская экономика одновременно пытается справиться с дефицитом платежного баланса по текущим операциям, с дефицитом госбюджета и с масштабной задолженностью по потребительским кредитам. Структурная адаптация к этим условиям неизбежна. В один прекрасный момент "банкет" закончится, и весь мир решит, что пора прекратить накапливать долларовые активы с низкой текущей доходностью и с таким же низким обменным курсом. Тогда встанет вопрос, будет ли период адаптации постепенным и умеренным или же весьма болезненным, а ответ на него будет зависеть от того, насколько жестким окажется давление рынка, ведь даже если Федеральный резерв США попытается смягчить "аварийную посадку", не в его силах контролировать рынок облигаций. Если доллар будет падать резко, то платежный баланс согласно классическим правилам со временем придет в состояние равновесия. Проведенное недавно МВФ исследование показывает, что, если падение доллара затянется, потребуется весьма существенная коррекция. Иначе должны будут упасть цены облигаций. И то, и другое может спровоцировать иностранцев на дальнейшее приобретение долларовых активов.

В первом случае -- по-видимому, предпочтительном для американских политиков -- вся тяжесть структурных изменений ляжет на плечи иностранцев (а также импортеров американской продукции и туристов). Во втором случае значительно более высокая доходность по государственным ценным бумагам, свидетельствующая и о более высоких процентах по закладным, может привести к обширному экономическому спаду в США (как показывает то же исследование МВФ, остальной мир также не останется незатронутым). Выбирать одну из этих двух возможностей -- дело нелегкое, однако доллар сегодня выглядит слишком уязвимым.

Более того, значительное воздействие на ситуацию может оказать и общее отношение участников рынка к американской экономике. Позиции США в мире до известной степени пошатнулись из-за политических проблем, таких, как Ирак. На протяжении шестидесяти лет Америка оставалась бесспорной экономической сверхдержавой, но теперь восприятие ее национальной валюты может измениться. Перевод людьми личных сбережений из долларов в другие валюты может возыметь эффект снежного кома. Потеряй доллар статус "мировой" валюты, на рынках может возникнуть давка среди кредиторов, пытающихся реализовать свои активы. Последствия падения американской валюты, таким образом, значительно осложнятся, поставив не только США, но и весь мир перед лицом серьезных экономических трудностей.

Сейчас пока неясно, каким образом американские дисбалансы будут ликвидированы и кому придется за это платить. При этом очевидно, что для России низвержение доллара с его престола означает большую экономическую неопределенность в будущем. Центробанк может попробовать затормозить падающий курс покупкой еще большего количества долларов, но, как и в случае с Китаем и Японией (которым Россия уступает первое и второе место в мире по объему долларовых резервов), это не самый удачный, если не сказать проигрышный, способ инвестирования национальных финансовых ресурсов.

Рубль продолжит расти по отношению к доллару. Насколько существенным и быстрым будет этот рост, пока трудно сказать. Можно лишь заверить москвичей, жалующихся на все более невыгодный валютный курс, и российских производителей, озабоченных падением конкурентоспособности: в своих трудностях они не одиноки. Они в хорошей компании. Весь мир разделяет их беспокойство, наблюдая закат доллара.

Российская Бизнес-газета N603 от 15 мая 2007 г.

Линия пенсионной обороны

Егор Гайдар: Финансовые резервы следует направить на капитализацию накопительной части пенсионной системы

Владимир Гурвич

Давно у России не было такого прочного положения в финансовой сфере. Но надолго ли нам хватит накопленного запаса? И что случится в недалеком будущем, если мы своевременно не предпримем необходимые меры? Об этом размышляет директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар.

- Егор Тимурович, все вроде у нас просто замечательно, везде растем, укрепляемся. А вы бьете тревогу. В чем же причина вашего беспокойства?

- Когда наша команда пришла к власти, то валютные резервы страны составляли 4 миллиона 130 тысяч 953 доллара 11 центов. Сейчас, когда они равны 300 миллиардам долларов, то ситуация несравненно более благополучная. И можно подумать, что нашим финансам ничего не угрожает. На мой взгляд, это серьезная ошибка. Сегодня мы сталкиваемся с вызовом, стоявшим перед Западной Европой в 50-70-х годах и во многом определившим ключевые финансовые проблемы наиболее развитых стран сегодняшнего мира.

Этот вызов - быстрый рост государственных доходов. Темпы экономического роста в Западной Европе после завершения Второй мировой войны были аномально высокими по историческим нормам. Это позволяло государствам вводить новые налоги.

Именно в это время вводится налог на добавленную стоимость, появляются аналоги нашего единого социального налога. Темпы роста государственных доходов становятся аномально высокими. Во Франции, где был введен в первую очередь НДС, в годах темпы роста реальных доходов бюджета составляли 8,4 процента. Именно в это время принимаются те социальные обязательства, которые на протяжении последних двадцати лет обернутся головной болью для всех западноевропейских стран.

В консервативном ХIХ веке министр финансов, который предложил бы увеличить государственные расходы и не объяснил, за счет повышения каких налогов он собирается их профинансировать, не имел бы шансов сохранить свой пост. Даже во время беспрецедентного роста доходов х годов это правило действовало. Ситуация изменилась на рубеже 70-80-х годов. Возник острый финансовый кризис, связанный с социальными обязательствами, принятыми в период с беспрецедентным ростом доходов бюджета. Политические обязательства сокращать трудно. Но и профинансировать за счет увеличения налоговых ставок нелегко.

- Вы считаете, что такая опасность может возникнуть и у нас?

- Когда в начале 2000 года формировали экономическую программу нового президентства, страна только выходила из периода постсоциалистической рецессии, усугубленной кризисом Юго-Восточной Азии и дефолтом 1998 года. И всем было понятно, что финансовые ресурсы крайне ограниченны. Сейчас многие забыли, что в годах ключевой проблемой считали проблему 2003 года - пика долговых обязательств. На этом фоне возник консенсус по поводу проведения осторожной финансовой политики, Идея, что такая политика - предпосылка обеспечения стабильности политического режима, в то время была доминирующей. В последние годы накладываются три фактора: восстановительный экономический рост, успехи налоговой реформы годов, затем в 2004 году резкий скачок цен на нефть, который резко увеличивает налоговые поступления. Мы получили те темпы роста налоговых поступлений, которых даже не видела Западная Европа в период х годов, - примерно 13 процентов в реальном исчислении за последние 7 лет.

Министерство финансов сделало все, что могло, чтобы на фоне роста доходов удержать текущие расходы бюджета и не допустить их роста темпами, которые превышали бы заметно и устойчиво темпы роста ВВП в 2003 году. Созданный Стабилизационный фонд этому сильно помог. Но долго проводить политику сдерживания роста доходов, когда доходы бюджета растут столь быстро, очень непросто.

- Выходит, мы вот-вот сорвемся в финансовый штопор?

- Министерство финансов удержит госрасходы на приемлемом уровне в следующей бюджетной трехлетке. Но жизнь не кончается тремя последующими годами, а будет продолжаться и дальше. К годам стало ясно, что этот запас прочности в поведении консервативной финансовой политики, когда правительства не берут на себя обязательства, за которые предстоит платить их преемникам, а именно это считалось важнейшим принципом финансового консерватизма, скажем, в ХIХ веке, исчерпан. Конечно, можно принять программу материнского капитала, и за нее действительно в течение финансовой трехлетки ничего не надо будет платить. Но начиная с 2010 года государственные обязательства станут реальными. Можно профинансировать строительство скоростной магистрали Москва-Санкт-Петербург. Но я не видел расчетов, связанных с тем, сколько будет стоить ее эксплуатация. Можно принять двухлетнюю программу создания животноводческих
комплексов за счет льготных на 8 лет кредитов, две трети процентов по которым покрывает государственный бюджет. Кто будет покрывать разницу на протяжении оставшихся 6 лет?

- Но без долгосрочных проектов ни одна страна не может обойтись. И в России дореволюционной, и в СССР было немало примеров успешной реализации таких долгоиграющих программ. В чем же, по-вашему, особенность нынешнего этапа?

- Действуют два фактора, серьезные для нашей страны. Первый - это демографический, быстрое снижение числа работающих, приходящихся на одного пенсионера. На это накладывается низкий по всем международным нормам пенсионный возраст. Изменять его никто всерьез по политическим мотивам не собирается. Это задает тенденцию к снижению коэффициента замещения, то есть соотношение средней пенсии к средней заработной плате на долгосрочную перспективу. У нас привычный коэффициент замещения где-то составлял от 30 до 35 процентов. В 2005 году он был 27 процентов. Согласно инерционным прогнозам, он снизится до 20 процентов в 2015 году и до 16 процентов в 2020 году. Сегодня всех волнует соотношение средней пенсии к прожиточному минимуму. Это та проблема, которую рост ВВП позволяет решать. Значимость же коэффициента замещения в социальной политике не выдумка чиновников из МОТ, а реальность. Когда на рубеже ХIХ - ХХ веков формировались пенсионные системы, в их основе лежало представление о том, что уровень жизни пенсионера должен быть сопоставим с тем, который для него привычен в трудоспособном возрасте. И изменить подобную данность без социальных катаклизмов мало кому удавалось.

Второе обстоятельство, не менее неприятное. Большая часть доходов нашего бюджета зависит от нефти и газа. Эти доходы нестабильны. Их толком никто не умеет прогнозировать. Недавно МВФ на 20 долларов понизил прогноз цен на нефть на 2007 год - и никто не ушел в отставку. Все понимают непредсказуемость этого параметра.

У нас от нефти и газа, по подсчетам минфина и МВФ, зависит больше, чем треть доходов бюджета. Мы специально моделировали по просьбе властей сценарий наихудшего развития событий, связанного со снижением нефтяных цен. И пришли к выводу, что до 2009 года при самом худшем из них наши резервы позволяют избежать кризиса, напоминающего 1998 год. Но жизнь не кончается в 2009 году. А нефтяные доходы имеют еще одну неприятную особенность, на которую совершенно справедливо обратило внимание министерство финансов: при неизменных объемах их доля в ВВП сокращается.

- А с чем этот связано?

- С рядом факторов. Первый заключается в том, что добыча нефти растет в России заметно медленнее, чем ВВП. ВВП возрастает на 6-7 процентов, а добыча нефти - на 2 процента.

Второе обстоятельство. По мере экономического роста ВВП, рассчитанный в паритетах покупательной способности, постепенно приближается к ВВП, рассчитанному по текущим курсам валют. Это значит, что доля экспортной выручки в ВВП, пересчитанная в паритетах покупательной способности, сокращается.

Третья причина. В стране растет внутренний спрос на энергоносители. И возможность поддерживать долю экспорта на том же уровне, на котором она есть сейчас, сокращается. В какой степени выпадающие нефтедоллары можно будет заместить ее внутренними налогами, сказать трудно. Прогнозы того, что нефть и газ кончатся, делались многократно и нередко оказывались неточными. Но то, что крупнейшие месторождения вступают в период падающей добычи, это реальность, с которой сталкиваются многие страны. Наша власть исходит из того, что добыча нефти начнет сокращаться с начала двадцатых годов, а добыча газа стабилизируется с начала тридцатых. И это проистекает в условиях, когда мы сталкиваемся с дополнительной нагрузкой на пенсионные обязательства, связанные со старением населения.

- Что же, таким образом, у нас получается?

- В долгосрочной перспективе расходные обязательства бюджета, связанные со старением населения, увеличиваются. А доходные источники сокращаются. Это стратегическая финансовая проблема. Что с этим делать? Мы своевременно создали Стабилизационный фонд накануне скачка цен на нефть в 2004 году. Мы не единственная страна, которая зависит от конъюнктура рынка" href="/text/category/kontzyunktura__kontzyunktura_rinka/" rel="bookmark">конъюнктуры рынка углеводородов. Есть страны более развитые, чем Россия, которые имеют те же самые проблемы. ООН считает показатель более совершенным, чем душевое ВВП, - индекс человеческого развития, оценивающий качество жизни. По этому показателю Норвегия самая развитая страна мира. Она, как и мы, имеет проблемы, связанные с зависимостью от конъюнктуры рынка углеводородов. Поверить, что власти этой страны на протяжении многих лет проводят безответственную, противоречащую национальным интересам политику, трудно. В России Стабилизационный фонд составляет 9,9 процента ВВП по состоянию на 1 февраля 2007 года. В Норвегии, где Стабилизационный фонд реально начал наполняться в 1996 году, его размеры составляют 100 процентов ВВП. Норвежской политической элите было не просто проводить такую финансовую политику. Разговоры о том, что норвежское правительство совершенно зря накапливает средства в Стабилизационном фонде, - неотъемлемый элемент политических дискуссий в последнее десятилетие. Тем не менее элита договорилась, что если стареющее население, трудности с обеспечением устойчивости пенсионной системы и перспективы снижения доходов от углеводородов - реальность, имеет смысл накопить значительные финансовые резервы. Норвежский нефтяной фонд был трансформирован в пенсионный фонд, и средства из него направлены на то, чтобы решить ключевую проблему двойного платежа в пенсионных реформах.

- Что это за проблема?

- При переходе к накопительной пенсионной системе одно и то же поколение заставляют платить дважды. Один раз за пенсии действующим пенсионерам, второй раз - за пенсию себе. Норвежский пенсионный фонд решил этот вопрос. Средства из нефтяной копилки, равной 100 процентам ВВП, размещены в ликвидные мировые финансовые активы. Они позволяют получить доходы, равные 4 процентам ВВП. Эта сумма нужна для устойчивости норвежской пенсионной системы. Примерно те же 4 процента ВВП нужны и нам для сохранения коэффициента замещения на уровне 2005 года. А для этого нужны в Стабилизационном фонде накопления, составляющие 100 процентов нашего ВВП.

- Если мы достигнем этой цели, что за этим должно последовать?

- Первое следствие - трансформация Стабилизационного фонда в фонд будущих поколений и пополнение на этой основе накопительной части пенсионной системы. Она должна быть распространена не только на охваченные ею возрастные группы, а на все население, включая действующих пенсионеров. Причем это не текущие выплаты. Речь идет о средствах, которые обеспечивают устойчивость системы на 30-40 лет вперед. Это первая линия обороны.

Никто не может нам гарантировать, что высокие цены на нефть сохранятся надолго. А значит, нужно увеличить финансовые резервы с нынешних 10 процентов ВВП по меньшей мере до 70 процентов. Для этого у нас есть один ресурс - государственное имущество. Приватизацию в середине 90-х годов проводили в условиях экономического кризиса. И надеяться, что в то время можно было продать предприятия за крупные деньги, было нереально. Прекрасно помню историю с приватизацией Нижневартовска с ОМОНом, с убийствами. Обсуждался вопрос, за сколько одна из крупнейших в мире нефтяных компаний купила бы объект. И получили ответ - да ни за сколько, отказались бы, даже если бы нам еще приплатили. Нам не нужно, чтобы наших менеджеров убивали, их семьи брали в заложники. Сегодня ситуация изменилась, страна финансово стабильна, валютные резервы не 4 миллиона, а 300 миллиардов долларов, рейтинг кредитный растет. Это радикально повлияло на капитализацию наших компаний. В последнее время были предприняты шаги, направленные на увеличение доли государства в экономике. Сказать, что они помогли ее развитию, трудно. Задолженность предприятий нефтегазового сектора, находящихся в государственной собственности, примерно в 20 раз превосходит задолженность по внешним обязательствам компаний частного сектора. Привести аргументы в пользу того, что государственная собственность - это гарантия роста производства и финансовой устойчивости, трудно. Тем не менее на фоне экономического роста государственная собственность оказалась привлекательной. По существующим оценкам, только стоимость акций, котирующихся на рынке государственных компаний, составляет 35 процентов ВВП. Это примерно столько, сколько нужно, чтобы обеспечить устойчивость пенсионной системы.

- Итак, если подвести итог, что вы предлагаете?

- Предложений два. Первое - трансформировать Стабилизационный фонд сверх того лимита средств, который там накоплен, в Фонд будущих поколений, направить его на капитализацию накопительной части пенсионной системы, распространив ее на все население. Второе - для этих же целей использовать доходы от медленной, неспешной, ориентированной на наилучшую рыночную конъюнктуру приватизации государственных активов.