Тенденции развития индустрии Урала

Б. В. Личман

Тенденции развития индустрии Урала в последние годы советской власти

Экономический кризис, обрушившийся на Россию в годы перестройки и принявший острый характер в 1990‑е гг., был подготовлен теми процессами, которые происходили в экономике страны в последние годы советской власти. Особенно ярко противоречия обнаружились в экономике Уральского экономического района (УЭР), который обладал целым рядом особенностей.

Экономическая стратегия государства со второй половины 1950‑х гг. ориентировала индустрию Урала на интенсивное использование созданного потенциала. Индустрии Урала предстояло решить две основные задачи, тесно связанные с переходом от количественных факторов развития к качественным. Первая — ускорить темпы обновления и замены устаревшей техники, введенной в эксплуатацию в 1930‑е гг. и во время Великой Отечественной войны. Вторая — создать качественно новые орудия труда и 6олее совершенную технологию.

Анализ сравнительной экономической эффективности развития хозяйства районов РСФСР в 1960 — 1970‑е гг. показал, что УЭР среди них имел наиболее выраженные черты интенсивного типа воспроизводства.

Индексы капиталоотдачи и производительности труда, исчисляемые по чистой продукции, были значительно выше, чем во всех восточных районах РСФСР, на Северо­Западе, в Поволжье, Центрально­Черноземном районе. Доля прироста чистой продукции на Урале превышала долю направляемых в его экономику капитальных вложений. Так, использовав в седьмой пятилетке только 12% инвестиционных вложений в народное хозяйство РСФСР, район дал 13,5% чистой продукции республики, в восьмой пятилетке эти показатели составили соответственно 12 и 12,9%, в девятой — 10,2 и 11,7%[1].

В 1970 — 1980‑х гг. темпы роста объемов производства и производительности труда в индустрии СССР и РСФСР замедлились. Начиная с девятой пятилетки, отмечается снижение показателей эффективности производства и в промышленности Урала. Так, в девятой и за три года десятой пятилеток постепенно снижались среднегодовые темпы роста производительности труда. По подсчетам, проведенным Институтом экономики УНЦ АН СССР, тенденция роста фондоотдачи на Урале в восьмой пятилетке сменилась снижением этого показателя в девятой пятилетке на 7,7% (или на 1,54% в год) и в десятой — на 1,1% в год[2]. В то же время для Урала по сравнению с СССР и РСФСР были характерны более благоприятные тенденции изменения фондоотдачи. Если по промышленности РСФСР в 1965 — 1978 гг. прослеживалась устойчивая тенденция снижения фондоотдачи, то по уральской промышленности в восьмой пятилетке фондоотдача повысилась на 5%. Снижение же фондоотдачи на Урале началось в 1970‑е гг. и в последующий период наблюдалось в меньших размерах, чем по РСФСР (на 3% вместо 7% по РСФСР в девятой и на 5% вместо 6% в десятой пятилетке)[3].

В стране при выработке политики и практической деятельности с конца 1960‑х гг. возобладали консервативные настроения, стремление отмахнуться от всего, что не укладывалось в привычные схемы командно­бюрократической системы. Постепенно был свернут начавшийся в середине 1950‑х гг. процесс демократизации общества, восстановлена былая роль центрального аппарата в управлении народным хозяйством.

Возврат в управлении к централизму особенно негативно воздействовал на структуру УЭР, где индустрия исторически носила многоотраслевой характер. Возникло противоречие между экономической стратегией, разработанной на съездах партии — дальнейшее комплексное развитие региона на основе интенсификации уже созданного потенциала — и политикой отдельных министерств и ведомств — получение максимальной прибыли при наименьших затратах и в предельно сжатые сроки.

В условиях растущей централизации управления принцип территориального планирования и управления на уральской практике только декларировался, а создаваемые территориально­производственные комплексы в отличие от создаваемых по первому пятилетнему плану носили не многоотраслевой, а однобокий — чисто ведомственный характер. По нашему мнению, без правомочного межотраслевого хозяйственного органа (каким являлся Уралплан в 1961 — 1965 гг. и руководимые им совнархозы: Западноуральский, Среднеуральский и Южноуральский) задача, поставленная директивами XXI — XXVI съездов партии, о дальнейшем развитии территориально­промышленного комплекса Уральского региона как единого целого, была невыполнима.

Централизация управления стала тормозом всестороннего и гармоничного развития индустрии региона как единого целого. На Урале не были реализованы составленные по инициативе местных органов власти комплексная программа «Урал», перспективные планы развития народного хозяйства отдельных областей и республик; строительство проомышленных (межведомственных) комплексов.

Экономическая стратегия развития СССР, РСФСР, определенная XXI — XXVI съездами партии на ускоренный рост потенциала восточных районов страны, а также уральские внутрирайонные факторы (истощение разведанных запасов минеральных, сырьевых и других ресурсов, напряженность топливно­энергетического баланса и др.) предопределили по региону в большей степени, чем по СССР и РСФСР, замедление темпов роста объемов производства индустрии по сравнению с предшествующим 30­летием.

К тому же на Урале увлечение экстенсивными (основной причиной нарушения директив XXI — XXVI съездов партии о переводе индустрии на преимущественно интенсивный) способами развития народного хозяйства было вызвано усилением централизации управления, что позволяло отраслевым министерствам и ведомствам в погоне за наращиванием объемов производства вопреки интересам региона (нейтрализуя протесты местных органов в ЦК КПСС, Совет Министров, Госплан рассуждениями об общегосударственных интересах) под флагом реконструкции действующих предприятий вести новое строительство (расширение), создавая дополнительные рабочие места. В то же время планирующими органами согласно директивам партийных съездов имеющиеся мощности подрядных организаций не были рассчитаны на массовое новое строительство. В регионе, начиная с восьмой пятилетки, возникла несбалансированность между приростом основных фондов и численностью трудящихся. Первые опережали, как следствие, вводимые фонды медленно осваивались, использовались не полностью. Несовершенство хозяйственного механизма позволяло министерствам вступать в противоречие с устоявшимися связями крупного региона, нарушая комплексность его развития.

Подмена министерствами и ведомствами процесса реконструкции и технического перевооружения процессом расширения производства заложила мину замедленного действия под экономику Урала. На Урале с внедрением новой техники от физически и морально устаревшей практически не освобождались. Отсюда, несмотря на огромные капитальные вложения, производственный аппарат Урала старел. В регионе, как нигде в стране, преобладал процесс приращения новых основных фондов (с сохранением в эксплуатации старой техники) над процессом ее замены. В общем объеме оборудования резко повысилась доля устаревшего. Старопромышленный Урал, как его называли в литературе 1950‑х гг., за 1960‑е — первую половину 1980‑х гг., еще более постарел.

В УЭР во всех областях и автономных республиках прежде всего получили развитие отрасли народного хозяйства, составляющие общее понятие «индустрия» — промышленность, строительство, транспорт. В ведущей отрасли народного хозяйства Урала — промышленности — при относительной устойчивости ее структуры (по сравнению с другими районами страны) происходило резкое повышение удельного веса предприятий машиностроения и металлообработки. С большим отрывом повысился удельный вес продукции нефтехимическая
промышленность" href="/text/category/himicheskaya_i_neftehimicheskaya_promishlennostmz/" rel="bookmark">химической промышленности. Особенно интенсивно развивалось машиностроение и металлообработка в Удмуртской АССР (производство легковых автомобилей) и Курганской области (сельскохозяйственное машиностроение). В Пермской области опережающими темпами развивалась химическая промышленность (производство минеральных удобрений, продуктов нефтехимии). В Оренбургской области был создан новый крупный район по добыче и переработке природного газа. В силу специфики региона эффективность базовых отраслей промышленности (электроэнергетика, металлургия, машиностроение и металлообработка) была выше общеотраслевой. В то же время в 1970‑е гг. все больше нарушались пропорции в развитии отраслей тяжелой промышленности Урала. Между добывающими и обрабатывающими отраслями стали нарастать противоречия.

Региональная разбалансированность отраслей промышленности высказалась в серьезном отставании темпов роста металлургии, энергетики, химии и нефтехимии от машиностроения и металлообработки. В СССР в общей структуре промышленности удельный вес машиностроения и металлообработки за 20 лет увеличился на 12,1 пункта, а УЭР — 16,5. В то же время в УЭР удельный вес черной металлургии снизился на 10,3 пункта, лесной промышленности — 5,6, топливной — 2,6, электроэнергетики — 0,8. Уральская промышленность в 1960 — 1970‑е гг. развивалась однобоко. Из других регионов страны на Урал (всесоюзную кладовую природных богатств) везли железную руду, топливо, перебрасывали электроэнергию.

В литературе мы встретили другую точку зрения. Она принадлежала ЦЭНИИ при Госплане РСФСР. Представители центральных экономических служб считали, что машиностроение на Урале развивалось недостаточно высокими темпами. «Рост удельного веса квалифицированных, наукоемких производств (особенно машиностроение) мог быть и более высоким, если бы не определенные обстоятельства, накладываемые на Урал пограничным положением между Западом и Востоком РСФСР, что и предопределило в районе широкие масштабы развития отраслей по первичной переработке сырья и производств, связанных с выпуском недостаточно квалифицированной продукции, в которой развивающиеся восточные районы и бедная ресурсами европейская часть республики имели большую потребность»[4]. Позиция довольно странная, однако объяснимая.

На наш взгляд, различные позиции в оценке необходимого наращивания темпов развития машиностроения на Урале возникают из­за различий в подходах к проблеме. Если мы в своем утверждении исходим из интересов комплексности развития Урала — единой хозяйственной единицы, то специалисты ЦЭНИИ — из интересов развития прилегающих к Уралу регионов.

Бесспорно, что в структуре промышленности опережающее (но не с чрезмерным разрывом, нарушающим гармонию функционирования целого региона с устойчивыми экономическими связями, как это произошло на Урале) развитие обрабатывающих отраслей является решающим фактором интенсификации экономики. Бесспорно и то, что в решении вопроса достижения комплексности развития региональной индустрии лежит оптимальное сочетание добывающих и обрабатывающих производств.

На Урале в сравнении с другими регионами более медленно развивалась группа Б (производство предметов потребления). В легкой промышленности Урала в сравнении с СССР и РСФСР усилился экстенсивный путь развития.

По сравнению с республикой меньше капиталовложений направлялось на развитие транспорта, несмотря на то что одновременно предусматривался резкий рост транзитных перевозок (Европейская часть — Сибирь) и опережающее развитие в регионе отраслей тяжелой промышленности. Грузонапряженность железных дорог в регионе была не только самая высокая в стране, но и имела тенденцию роста. Отставание в развитии транспорта стало тормозить развитие региона.

На индустриальное развитие экономического района существенное влияние оказывало оптимальное соотношение научного и промышленного потенциалов. Проведенные расчеты дают основание утверждать, что отношение численности научных работников к промышленно­производственному персоналу на Урале было ниже, чем в среднем по стране и РСФСР, и имело тенденции снижения. Характерно, что подобное положение наблюдалось и в других ведущих индустриальных регионах, в том числе и Донецко­Приднепровском, занимающем по наличию основных производственных фондов первое место в стране. В стране шел процесс концентрации научных учреждений в Москве и вокруг нее. Существенный разрыв местонахождения научных учреждений и индустриальных объектов существенно сказывался на процессе интеграции науки и производства.

Уральскому научному центру АН СССР удалось в 1960 — 1980‑е гг. стать координатором научной работы на Урале. Видимо, в условиях несовершенства хозяйственного механизма 1970‑х гг. УНЦ АН СССР и не мог стать (в той степени, в какой ожидала от него партия и правительство) координатором научной работы в регионе. В условиях отраслевой разобщенности, монополии отдельных предприятий на производство того или иного вида продукции предприятиям было невыгодно удешевлять свою продукцию, применять научно­технические достижения. Возник диктат производителя. Готовые разработки не находили спроса.

Проблема окружающей среды на Урале стояла более остро, чем в других регионах. По оценке ЦЭНИИ при Госплане РСФСР, «на Урале шло прогрессирующее ухудшение окружающей среды». Город Карабаш (Челябинская обл.) назван ООН «черной точкой планеты». Только Нижнетагильский металлургический комбинат наносил природе и здоровью горожан годовой ущерб в размере 220 млн руб., в то же время прибыль имеет от выпускаемой продукции всего 260 млн руб.[5]

В регионе изменилась численность и состав кадров. Темпы роста населения УЭР снижаются и начинают отставать от других районов страны. Главное противоречие уральского народнохозяйственного комплекса, оказавшее существенное влияние на изменение численности и состава кадров, в том, что рост производства не сопровождается адекватным улучшением условий жизни населения. Результатом противоречия явился отток квалифицированных кадров с Урала. На Урале раньше, чем в других районах, проявлялись изменения в численности (снижение темпов роста рабочих рук) и составе (социальные, отраслевые, половозрастные, национальные и др.) работников. Традиционные источники пополнения кадров (сельское население и незанятые в общественном производстве) перестали поставлять кадры промышленности, строительству, транспорту (что по СССР и РСФСР произошло позже). Пополнение кадров стало осуществляться за счет городской молодежи.

Социально­классовый состав трудящихся полностью отражал индустриальный профиль региона. Опережающими темпами среди трудящихся увеличивалась численность рабочего класса и ИГР. Размещение индустриальных объектов по региону оказывало прямое воздействие на изменение соотношения социальных групп. Увеличилась численность трудящихся в КПСС, ВЛКСМ, профсоюзах, но темпы роста в этих организациях были ниже, чем по стране. В составе индустриальных работников увеличилась доля женщин. На Урале в сравнении с 1930 — 1940­ми гг. в 1960 — 1970‑е гг. стабилизировался национальный состав кадров.

В стране и на Урале в структуре трудовых ресурсов происходило перераспределение рабочей силы в пользу непроизводственной сферы. Однако на Урале этот процесс шел медленнее, чем в других районах, что усилило индустриальный профиль региона. Изменение состава промышленных кадров шло в направлении уменьшения их доли в добывающих отраслях и увеличения в обрабатывающих. Межотраслевое перераспределение кадров сильнее, чем в других районах страны, сказалось на росте и формировании больших городов.

Уровень обеспеченности уральской индустрии квалифицированными кадрами отличался от других районов страны. Наличие большого количества старых производственных фондов обусловило более низкий средний разряд рабочих по сравнению с республикой. В то же время на Урале по сравнению с РСФСР сеть ПТО была не только шире, но и развивалась быстрее. Выпуск уникальной продукции на ряде предприятий региона требовал и более высокого уровня квалификации части рабочего класса.

Из­за отставания Урала от РСФСР в развитии сети средней школы общеобразовательный уровень был ниже, чем в республике, а перевод профессионально­технических учебных заведений на подготовку рабочих со средним образованием осуществлялся медленнее.

Развитие сети высших учебных заведений на Урале также отставало от уровня РСФСР. В сравнении с республикой в регионе доля практиков в составе ИТР была несколько выше. Прежде всего не хватало дипломированных специалистов в отраслях, определяющих ускорение научно­технического прогресса; машиностроение и металлообработка, химия и нефтехимия и др. В то же время в хозяйственном комплексе Урала дипломированные кадры были в избытке, многие работали не по специальности, часть трудились на рабочих местах (хотя уровень производства зачастую этого не требовал). Общий уровень некомпетентности руководства, несовершенство хозяйственного механизма, приведшие к стагнации экономической и общественной жизни в 1980‑е гг., сказались на планировании подготовки и распределения дипломированных специалистов.

В индустрии Урала определенную положительную роль сыграло трудовое соперничество. Вместе с тем на рубеже 1970‑х гг., с усилением централизации управления народным хозяйством, многое перестало срабатывать в соревновании, его мощная потенциальная сила, огромные возможности использовались далеко не в полной мере. Много было шума, надуманности вокруг соревнования. Реальное значение имели только те формы, которые были органически связаны с хозяйственным механизмом, элементами хозрасчета в нем.

Социологические исследования зафиксировали в конце 1970 — начале 1980‑х гг. падение уровня удовлетворенности организацией труда, ослабление трудовой дисциплины, понижение заинтересованности в работе. На многих предприятиях предоставленные трудовым коллективам Конституцией СССР (1977), Законом о трудовых коллективах (1983) широкие права для решения производственных, социальных и воспитательных задач использовались далеко не в полной мере. Это объяснялось тем, что эти права не были подкреплены соответствующим расширением самостоятельности предприятий. Все основные вопросы деятельности хозяйств решались вышестоящими органами, вследствие чего гасилась инициатива трудовых коллективов.

В организации трудового соперничества накапливались недостатки: недооценка характера ­состязательности (многие коллективы и ударники брали высокие обязательства. но ни с кем не соревновались); проявление бюрократизма, формализма, парадности: обязательства сплошь и рядом принимались шаблонно, причем многие из них были явно занижены и т. д.

В условиях усиления командно­бюрократических методов управления, застоя политической и хозяйственной жизни страны в 1970‑е — первой половине 1980‑х гг. возникавшие трудности­противоречия не находили разрешения и, накопившись, привели индустрию к кризисной ситуации.

Считаем возможным обратить внимание на долговременные отрицательные явления (противоречия), тормозящие развитие хозяйственного комплекса Урала.

В обобщенном виде противоречия в развитии региональной индустрии, сложившиеся в 1950‑х — первой половине 1980‑х гг. и действующие в настоящее время, сводятся к следующему.

Во­первых, основное противоречие заключается в несоблюдении пропорций развития материальной и социальной сфер. Методология планирования, ориентированная на форсированное построение социализма, а затем и коммунизма, не позволяла реализовывать качество социальной модели региона. В результате преимущественное развитие получила производственно­техническая сфера в сравнении с социальной. Вторая изменялась лишь в той мере, в какой обслуживала первую. В индустриальных районах данное противоречие проявлялось более рельефно. Разрыв между материальной и социальной сферами на сверхиндустриальном Урале в среднем по СССР и РСФСР был не только более разительный, но и имел тенденцию роста. За счет Урала партия и правительство решали проблемы развития других регионов.

Во­вторых, в УЭР, как нигде, серьезным препятствием комплексному развитию отраслей народного хозяйства явилась чрезмерная централизация управления индустрией. После ликвидации совнархозов в 1965 г. и свертывания хозяйственной реформы на рубеже 1970‑х гг. возникло серьезное противоречие между отраслевой и ­территориальной системами управления. Организованные в 1966 г. отраслевые министерства и ведомства мало считались со спецификой развития Урала. Преодолению отраслевой разобщенности не способствовала и сложившаяся структура руководящих партийных органов, так как она в целом повторяла структуру хозяйственных органов.

В­третьих, УЭР уникален по имеющимся в нем полезным ископаемым. В его кладовых присутствует едва ли не вся периодическая таблица Менделеева. Однако минеральное сырье по содержанию комплексное. В рудах цветных металлов имеется до 25 полезных компонентов, в черных — до 13. В силу отраслевой разобщенности министерства цветной и черной металлургии извлекают из руд Урала только необходимые для своей отрасли компоненты, а остальное сырье (до 65%) идет в отвалы. В настоящее время в отвалах брошено до 50 млн т серы, 48 млн т железа, масса титана, никеля, хрома, олова, свинца, кобальта... В то же время до половины необходимого сырья Урал завозил из других районов и даже из­за границы.

В­четвертых, противоречие заключается в неоднозначной динамике развития различных отраслей индустрии (строительство, промышленность, транспорт). Несбалансированность отраслей промышленности, серьезное отставание в темпах роста металлургии, энергетики, топлива от машиностроения и металлообработки снижало эффективность всего территориально­промышленного комплекса региона.

В металлургическом производстве возникли серьезные диспропорции, выражающиеся в отставании темпов наращивания производственных мощностей последующих переделов от мощностей предыдущих. Это вынуждает вывозить за пределы Урала до 5 млн т стальных полуфабрикатов и ввозить для загрузки действующего производства 3 млн т полуфабрикатов других переделов. Важнейшим фактором, сдерживающим развитие металлургии на Урале, является недостаточная обеспеченность собственными ресурсами топлива и энергии, низкие темпы промышленного освоения разведанных месторождений железных руд, дефицитность водохозяйственного ­баланса. ­Концентрация машиностроения в регионе далеко не всегда сопровождалась углублением его специализации. Универсальный характер заводов Урала сдерживает развитие прогрессивных форм специализации — подетальной и технологической.

В промышленности строительных материалов наблюдалось отставание в темпах развития ведущих подотраслей от общего роста объемов строительно­монтажных работ. Во всех областях Урала был дефицит в товарном бетоне и строительном растворе, асфальтобетоне, стеновых материалах. Остаются актуальными проблемы комплексного освоения Верхнекамского калийного бассейна, рационального использования химического сырья Оренбургского газоконденсатного месторождения.

Легкая промышленность Урала находилась в бедственном положении. Так, по фондовооруженности она занимала предпоследнее 18‑е место в стране. В более тяжелом положении, чем в стране, находился транспорт региона. Грузонапряженность железных дорог здесь намного опережала их техническое обеспечение. В 1988 г. взрыв на станции Свердловск­Сортировочный, повлекший за собой человеческие жертвы и большие разрушения, был дале­ко не случаен.

В результате период 1985 — 1991 годов стал временем достаточно быстрого дрейфа в сторону полномасштабного экономического кризиса.

[1] См.:  А. Реконструкция действующих предприятий – один из путей повышения эффективности производства // Управление и интенсификация производства. – Челябинск, 1979. – С. 13.

[2] См.:  В. Сбалансированность ресурсов – важный фактор повышения эффективности капитальных вложений // Повышение эффективности капитальных вложений в промышленность Урала. – Свердловск, 1982. – С. 23.

[3] См.: Там же.

[4] См.: Схема развития и размещения производительных сил РСФСР за период до 2005 года: Уральский экономический район (Предварительный вариант). – М., 1986. – С. 61.

[5] См.: Вечерний Свердловск. – 1988. 7 дек.