Управляющий директор (стр. 1 )

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

УПРАВЛЯЮЩИЙ ДИРЕКТОР

НА ПРИНЯТИЕ В КОРПУС ИНЖЕНЕРОВ

ПУТЕЙ СООБЩЕНИЙ БЕРГ-ГАУПТМАНА

РИДДЕРА… Я СОГЛАСЕН.

В Павловском, августа 7-го дня, 1810 года.

Александр.

1. ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ.

Меж тем касательно пенсиона вскоре последовал вердикт В. Горной экспедиции от 1804 года, августа 13 дня: «Приказали: Сходственно прошению Риддера, выправясь по делам, и что по оным найдется, в том дать свидетельство вновь, с прописанием прежнего. А представленное им прежде, данное ему свидетельство оставить при деле». Чиновники гурьевского ведомства заключили: «Хотя он (Риддер, М. Н.) просит на основании Высочайшего Указа, последовавшего 6-го июня 1801 года, производить ему повеленную плату за выплавленные с того 1801 года из открытого им рудника металлы или производить ему в пенсион по неимуществу в счет будущей выплавки по нынешнему чину его жалованья с деньщичьими и рационами по 927 руб. 12 коп. в год Но как рудник найден им до состояния вышесказанного Указа, в коем именно повелено платить за выплавленные металлы тем приискателям, кои откроют какие рудники от состояния сего Указа впредь, то по мнению экспедиции, он, Риддер, как открыватель рудника до состояния сего Указа, к тому не подходит. А хотя в Высочайшем вердикте, данном государственной Берг-Коллегии и сказано, что силу того, от 6-го июня, Указа распространить на его, Риддера, но выдача ограничена пожалованием ему 2822 рублей, которыми он и удовольствовался. Следовательно, Указ сей тем уже выполнен… Пенсию ж получил за службу по отставке, наряду с прочими, по узаконению по 150 руб в год, коими по недостаточному его состоянию содержать себя совершенно не в силах. Во уважение чего он, Риддер, за силою Указа от 6 июня 1801 года пользоваться положенною платою за приисканный им рудник до состояния того Указа право хотя и имеет, но при всем оном рудник тот по обработанным уже металлам подает немалую и впредь пользу Казне, не благоугодно ли к пенсии его, Риддера, сделать прибавку по усмотрению Кабинета из какой-либо другой, а не из положенной для служащих Колывано-Воскресенских заводов суммы. По елику от годичного счета не только, чтобы был какой-либо остаток, но еще и недостает 4778 руб 69 с половиною копейки на тех, кои назначены к получению пенсиона».

На заседании от 24 октября и члены Совета экспедиции уточняют свою мысль: «что хотя Риддеру по указанным правилам платы производить не следует, но в отношении его прииска и бедного состояния заслуживает он прибавки к получаемым им пенсионам». Об этом поручалось доложить министру финансов государю-императору «по его назначению… в благоусмотрение и по воле их сиятельства».

4 февраля 1805 года Александр 1 откликается на подробный доклад графа: «отставному берг-гауптману Филиппу Риддеру, открывшему при Колывано-Воскресенских заводах рудник, в уважение такового открытия, а равно и недостаточное его состояние повелеваю: к получаемому им, Риддером, пенсиону по ста пятидесяти рублей на год, прибавить еще по четыреста пятидесяти рублей, которые производить из прибавочной от чугуна подати по Берг-Коллегии, собираемой до сих пор. Когда откроется по Колыванским заводам в пенсионной сумме вакансия, на которую тогда и обратить сей прибавок… Александр».

В свою очередь, подобное же распоряжение Васильев перенаправлет Гурьеву с добавлением: «учинить о надлежащим по сему Указу исполнении предписание Берг-Коллегии, долгом постановляю препроводить с оного Указа засвидетельствованную копию Их высокопревосходительству…» 10 февраля 1805 года.

13 марта из государственной Берг-Коллегии в В. поступает итоговый отчет: «Его сиятельство действительный тайный советник, член Государственного Совета, сенатор, министр финансов и кавалер граф Алексей Иванович Васильев предложил сей Коллегии к надлежащему исполнению копию с высочайшего Его Императорского Величества Указа в 4-й день минувшего февраля на имя Его сиятельства состоявшегося, в котором изображено: Отставному берг-гауптману Филиппу Риддеру, открывшему при Колывано-Воскресенских заводах рудник, в уважение такового открытия, а равно и недостаточного его состояния…» Берг-Коллегия определила «во исполнение означенного Именного Указа отставному берг-гауптману Риддеру, начиная с 7-го числа прошедшего февраля до тех пор, пока по Колывано-Воскресенским заводам откроется в пенсионной сумме вакансия, производить из прибавочной на чугун подати в пенсион доплату ежегодно по четыреста пятидесяти рублей и потому внести его, Риддера, в список по Коллегии пенсионеров. Предписать (и предписано) комиссару сим Указом чтобы он, что с означенного числа по прошествию каждой трети из означенного оклада за удержанием следующих с каждого рубля по одной копейки причитаться будет, такую сумму повыписать в расход из оной подати – выдавать ему, Риддеру, с распискою впредь до Указа, о чем господина Риддера Берг-Коллегии известить запискою, а в Кабинет Его Императорского Величества сообщить. Просим, чтобы он, когда в пенсионной по Колыванским заводам сумме откроется вакансия, благоволил поместить в оную означенного господина берггауптмана Риддера. И о том, когда сие учинено будет, не оставить и коллегию без уведомления. Марта 10 дня 1805 года».

На этом, спустя четыре года после первого риддерского прошения, вопрос с выплатой ему повышенной пенсии в шестьсот рублей ежегодно был исчерпан. Надо отдать должное терпению и высокой компетентности самого просителя, сумевшего привлечь к своему делу персон самого высокого государственного уровня.

Открытие Филиппом Филипповичем богатейшего на Алтае рудника значительно способствовало росту доходов Кабинета, и вместо наметившегося закрытия заводов здесь произошел их подъем. В одном из докладов уже известного министра финансов в 1806 году указывалось, что «самые счастливые заводы в России суть есть Колывано-Воскресенские». А изданная в Санкт-Петербурге, спустя два года (1808) книга «Описание Колывано-Воскресенских рудников» отмечала весомый вклад первооткрывателя Риддера «в приисках цветных каменьев… в разных по Сибири необитаемых местах внутри и по границе, из каковых каменьев по отыскании и заведении шлифовальной мельницы вазы и другие вещи отделывают и ежегодно в Санкт-Петербург доставляют».

2. ВНОВЬ НА СЛУЖБЕ

Однако, оставаться бездеятельным столичным дворянином Риддер не желал. Едва болезни отступили, он добивается замены формулировки его отставки на: «уволен до выздоровления»; стал обращаться в высшие инстанции и правительственные учреждения с ходатайством о предоставлении ему службы, подчеркивая, что «чувствует себя хорошо и готов ехать служить в любые места», в том числе и в знакомую ему Сибирь.

Возможность вступить вновь, как писал , «в услужение Отечеству» предоставилась ему после образования в конце 1809 года Управления водяными и сухопутными сообщениями. Новому учреждению требовались опытные чиновники с техническим образованием, готовые служить в отдаленных местах. Риддера пришлось как нельзя кстати, назначение его решалось на самом высоком уровне «Его Императорскому Высочеству главному директору Путей сообщений принцу Георгию Голштейн Олденбургскому. По представлению Вашего Императорского Высочества на принятие в Корпус инженеров Путей сообщений берг-гауптмана Риддера директором, управляющим по Х Округу с чином полковника, я согласен. В Павловском. Августа 7 дня 1810 года. Александр».

17 августа состоялся Именной Высочайший Указ о принятии берг-гауптмана 6-го класса в Корпус инженеров Путей сообщений с чином полковника. 31 августа Государственный Совет утверждает предложение «управляющего директора полковника Риддера внести в список инженеров Путей сообщений» и «поручить (ему, М. Н.) исправлять должность».

4 сентября 1810 года из Кабинета Его Императорского Величества в государственное для остаточных сумм казначейство поступает уведомление следующего содержания: «На требование Горной Кабинета экспедиции канцелярия Его Императорского Высочества главного директора Путей сообщений… уведомила, что берггауптман 6 класса Риддер по Именному Высочайшему Указу в 17-й день минувшего августа состоявшемуся, принят в Корпус инженеров Путей сообщений с чином полковника и предназначено быть ему в Х-м Округе управляющим директором. Жалованье производимо будет ему по штату сего округа по три тысячи рублей на год. А как по Высочайшему Указу 1805 года февраля 7-го дня производство ему, Риддеру, прибавочного пенсиона к получаемому им из Колыванской заводской суммы 150 рублей по 450-ти рублей в год (производилось), до открытия по Колыванской пенсионной сумме вакансии за счет прибавочной от чугуна подати, состоящей во владении сего казначейства, то Кабинет Его Императорского Величества о сем для должного сведения сим и сообщает с таковым при том уведомлением, что производимый ему, господину Риддеру, из Кабинета пенсион по 150 рублей в год с показанного 17 дня происшедшего августа прекращен». Формулярный список Филиппа Филипповича по ведомству Путей сообщений отметил точное время выступления его на новую службу – 9 сентября 1810 года.

28 сентября Горная экспедиция в Кабинет Его Императорского Величества доложила об изменениях в судьбе первооткрывателя Риддерского месторождения, указав в справке все перипетии «пенсионного дела» Риддера. Примечателен пункт №2 этой справки: «2-е. Высочайшим указом, данным правительствующему Сенату в 21 день апреля 1798 года повелено: В том как военным, так и гражданским чиновникам, получающим пенсион, если произвольно вступят они в службу, и когда жалованье, на которое начально определяются, меньше будет их пенсиона, недостающее в оном число дополнять из получаемого прежде пенсиона. А буде бы оное при самом определении или в продолжении настоящей их службы превышало пенсион, то производство его, последнего, останавливается». И, как следствие вышеизложенного: «Помянутому Риддеру со дня окончания выдачи пенсиона из Колыванской пенсионной суммы с 1 мая по день определения его в Корпус инженеров Путей сообщений по 17-е число августа следовать будет оного по данной от него на получение доверенности статскому советнику Рагожину из 150-рублевого в год оклада 44 рубли 16 с половиной копейки». А по сему приказано: «Берг-гауптмана (по учету Берг-Коллегии) Риддера удовольствовать по день определения его в службу пенсией. Производство оной впредь прекратить, о чем дать знать остаточных сумм казначейству».

Однако, порядка требовало и Колыванское чиновничье ведомство: «Указ из Кабинета его Императорского Величества от 13-го минувшего сентября № 000 «О выключении из списков заводских пенсионеров уволенного от службы берггауптмана Риддера, определенного по Именному Указу 17 августа сего года в Корпус инженеров Путей сообщения с чином полковника» в Канцелярии Горного начальства сего месяца 16-го числа получен, по которому предписание учинено ноября 17 дня 1810 года».

3. ДЕСЯТЫЙ ОКРУГ

Управление Округом находилось в административном центре Сибири - Тобольске: территория округа – вся Сибирь, включая Пермскую и Оренбургскую губернии. Перед отправкой в Тобольск, на собеседовании в центральном ведомстве в Твери, получил необходимые сведения о поручаемом ему деле: «Части Путей сообщения во вверенном управлению Вашему Х-м Округе заключающиеся, по обширному их пространству немаловажны, но слабыя и недостаточныя сведения о гидрографическом и топографическом положении мест сего отдаленного края не позволяют при первом случае снабдить Вас подробным наставлением».

К тому времени Филипп Филиппович был уже женат на купеческой дочери Наталье Алексеевне, в 1809 году у них родилась дочь Елисавета (сын Георгий родился позднее – в 1812 году), поэтому для проезда до Тобольска и на обустройство на новом месте он запросил и получил авансом в счет будущего жалования полковника две тысячи рублей. Понимая, что Х-й Округ малозаселенный, превосходящий по территории все остальные округа вместе взятые, начальство не давало Филиппу Филипповичу конкретных заданий в первое время службы. Было определенно ясно, что опытный и технически грамотный Риддер сам проявит себя на новом месте и выступит с инициативами в деле улучшения Путей сообщений на Урале и в Сибири. Олденбургский со своей стороны снабдил его сопроводительным письмом: «При определении полковника Риддера к управлению Х-м Округом писано было всем сибирским губернаторам и генерал-губернатору (, М. Н.), чтобы по всем требованиям господина Риддера и подведоственных ему чиновников, по должности их относящим, было чинимо неотлагательное исполнение и оказываемо было пособие».

Взявшись за новую работу Филипп Филиппович ясно представлял особую сложность улучшения транспортного освоения Сибири и регионов, включающих огромные необжитые просторы: на севере - тундру, на юге – степи и полупустыни, в средней полосе – бескрайнюю тайгу и лесостепь. Большие трудности для дорожно-транспортного освоения края представляли горные системы: Урал, Алтай, Саяны, почти непроходимые хребты Забайкалья и Якутии – к тому же на тысячи квадратных верст раскинулись болотистые низины и плоскогорья Западной Сибири.

По опыту прежней работы, особенно доставки свинцовой руды из Нерченских рудников на Алтай, Риддер знал, что нужно обратить внимание на реки, главные артерии связи, особенно судоходные. Учитывал он и работу своего давнего соратника по Колывано-Воскресенским заводам Петра Кузмича Фролова, который еще за десять лет до «нерчинской командировки», вместе с картографом Карелиным, разведал и отрисовал по карте «путь водой» от Забайкалья до Барнаула. Однако, новый директор Х-го Округа мыслит более масштабно, в его планах создание гидрографических карт Объ-Иртышского и других речных бассейнов Сибири. Описанием должны быть охвачены данные о речном флоте и его использовании, о транспортных путях, о пристанях, о торговле и населенных пунктах на речных берегах. Речной транспорт делал реальным использование богатств региона как внутри его, так и в Европейской России. По притокам крупных рек шел сплав леса, который затем использовался в сибирских и уральских городах; речной системой совершали и перевозки руды, облегчая развитие промышленности (особенно металлургии); скотоводческая продукция киргизских степей (современного Казахстана, М. Н.) по воде доставлялась в Омск, Тобольск, Тюмень, откуда частью вывозилась далее сухопутными обозами на запад империи.

«Казенный свинец с реки Кети от Маковской пристани, - писал Риддер, - плавитца (сплавляется, М. Н.) до Барнаульской, а в Казань идущий свинец до Тобольской пристани. Проплавляемыя на заводах руды из Бухтарминских рудников на реке Иртыше находящихся, доставляютца водою до Устькаменогорской пристани, а оттуда гужем до Кашинской, на Алее находящейся, впадающем в Обь, проплывают до Барнаульского завода. Купферштейны (концентраты медной руды, М. Н.) проплывают от Барнаульского завода до Сузунской пристани. От оной двенадцать верст гужем до завода и обратно на тех же судах доставляют в Барнаул делаемую в Сузуне медную монету ежегодно по двести тысяч рублей. Заводское железо с реки Томь – Чумышу из Томского железного завода доставляетца до Иртыша, а по оной до Тобольской пристани. Тракт, по которому доставляетца гужем бухтарминская руда, находитца по дорогам от Устькаменогорской пристани, на Иртыше находящейся, через Змеиногорский рудник до Кашинской пристани при Алее, на расстоянии триста сорок верст».

4.  ПО ВОЛОКАМ И ПРОТОКАМ

От своих немногочисленных, но высококомпетентных чиновников в губернских городах Сибири Риддер потребовал подготовить описания рек, причем рекомендовал лично проплыть их судоходные части. Представленные материалы были объединены в сводный том «О изыскании и улучшении сибирских рек», куда вошли и описания, сделанные самим Филиппом Филипповичем. Эта внушительная работа значительно пополнила знания о Сибири не только в области гидрографии, но и общей экономической географии. По записям директора Х-го Округа проясняется картина его экспедиции и главных направлений деятельности – если подчиненные на местах чиновники отвечали за организацию навигации на отдельных реках и обязывались предусматривать перспективы максимального развития судоходства на них, то перед самим Риддером стояла общая задача – осуществлять это во всесибирском масштабе. О своей первой поездке в 1811 году он писал: «Отправился из Тобольска в Енисейск. Осматривал лично все места по окрестности Маковского волока, реки и речки, впадающие как в Енисей, так и в Обь». Описание обследованного района заканчивалось выводом о том, что наилучший вариант соединения Оби с Енисеем водным путем без волоков может быть осуществлен через реки Сочур и Анциферовка.

На следующий год (1812-й) Риддер организует съемки местности в междуречье Оби и Енисея с целью установить, в каких местах лучше всего проложить каналы для сооружения единой судоходной артерии крупнейших сибирских рек. Он избирает абсолютно другой вариант – соединение водных бассейнов по рекам Тым и Сым, а в 1814 году Филипп Филиппович находит еще один способ соединения Оби с Енисеем – через реки Вах и Елогуй.

Вполне вероятно, что директору Х-го Округа Путей сообщений был знаком проект управляющего иркутской казенной фабрики по соединению речным сообщением Иркутска с Тобольском, поступивший в Санкт-Петербург еще в 1797 году. И это было одним из свидетельств особого внимания к Сибири, в то время Риддер дает ей следующую оценку: «Сия столь важная часть России заслуживает внимания, будучи источником изобилия многих произведений, доставляющих весьма значительное богатство Российской империи». Заинтересованность и поддержку встречает полковник-инженер . П.Деволанта. Он ободряюще встречает одно из донесений Филиппа Филипповича в начале 1812 года: «Узнать пользу соединения рек Оби с Енисеем, описать все пристани по Ангаре, Енисею, Оби и какое теперь по каким судоходство».

Далеко не единственной, хотя и главной, была для Риддера проблема соединения Оби с Енисеем. Переправлять через Урал сибирские богатства конной тягой было и нелегко, и накладно. Чтобы многократно удешевить и облегчить транспортировку он выступает с инициативой соединения Иртыша и его левых притоков с реками, текущими с Уральских гор в западном направлении. В деле «О изыскании и улучшении сибирских рек», в 1813 году, отмечает, что «при удобном времени он поедет сам осмотреть тот путь, где прошел Ермак из России в Сибирь». Инженер-энтузиаст намечал составить в ходе экспедиции одновременно три журнала: «Первый – путевой с подробным описанием всех мест и урочищ, какие проезжать буду; второй – описание трех главных ярмонок в Сибири, с показанием путей провоза товаров водою и сухопутно, с ценами за то ныне платимыми; третий – обозрение удобных мест к соединению сибирских рек с российскими через Уральский хребет и путей, по которым проходил известный завоеватель Сибири (Ермак, М. Н.) с планом Уральского хребта и тех урочищ».

Однако, высшее руководство отрицательно отнеслось к предложению Риддера углубиться в экономику и историю региона; желание «описывать и вести статистический и исторический журнал древняго и нынешняго состояния Сибири» вызвало в столице предписание, чтобы он «ограничил себя единственным обозрением тех предметов, кои ему предназначены», а не проявлял излишнюю инициативу, не делал «своих предложений» на основании изучения истории и колонизации края и его развития.

И все же, сохранившиеся архивные материалы, отчеты Филиппа Филипповича, его рапорты свидетельствуют о том. что он не отступал от своих замыслов, самолично работал над составлением документов, о чем остались пометки: «Собраны мною самим лично и чрез чиновников наших», «по личному моему обозрению и чиновников, а также и с объяснениями как сибирских, так и российских промышленников», «с подробным описанием всех мест, которыя обозрел полковник Риддер по Х-му Округу» и т. д. Обращаясь к своему новому начальнику генерал-лейтенанту Огюстену Бетанкуру, сменившему Деволанта на посту главного директора Департамента Путей сообщения, с просьбой об укреплении опытными кадрами Х-й Округ, Филипп Филиппович пишет: «…сверх того, нужно бы определить чиновников, знающих: 1. Хорошо рисовать и описывать с натуры для снятия тех редких видов натуры, какими она во многих странах Сибири украшает, коих бы можно получить из Академии; 2. Описывать и вести статистический и исторический журнал древняго и нынышняго состояния Сибири с ея редкостями, наподобии предоставленного мною 30-го генваря 1815 года №24 Путевого журнала, за который изъявлена мне была особым предписанием благодарность. И 3. Переводчиков тех языков, на которых говорят обитающие в Сибири орды или народы, как-то: татарского, остяцкого, чипогирского и прочих, или нанимать из самих их, умеющих говорить по-российски».

Как и когда-то, во времена работы на Колывано-Воскресенских заводах и рудниках, и здесь встречает добровольных помощников для сбора нужных сведений, широко использует контакты с местным населением. Так, летом 1814 года, во время полевых изысканий места строительства канала на водоразделе рек Тым и Сым он отмечает: «В городе Нарыме нашел я бывалых по нескольку раз по реке Тым нарымских купцов Сосипатра и сына его Евдокима Нестеровых». Там же встретил он «три лета» бывшего на реке Тым казака Михаила Танаева, узнал о землемере Трусове, который описывал реку Тым и чертил планы. А с помощью промышлявших в глуби болотистой тайги у аборигенных народов скупщиков пушнины Риддеру удавалось пробираться в такие места, о которых многие и представления не имели.

В числе крупных работ стоит и руководство мероприятиями по укреплению берега Иртыша, на котором располагался Тобольский речной порт. Во времена половодья берег основательно подмывался и возникала угроза расположенным на нем складам – «соляным, хлебным и иным магазейнам». В 1811 и 1812 годах Риддер весьма удачно осуществил работы по обеспечению безопасности порта.

В 1811 году на Алтае случилась небывалая засуха. Даже в горных долинах солнце выжгло траву, пожелтели листья на деревьях. Погиб почти весь урожай. В 1812 году засуха повторилась. В 1813 году Филипп Риддер лично включается в кампанию борьбы с голодом, охватившим часть Сибири, отправляет на речных судах хлеб для населения Томской губернии, куда входил и открытый им, тезоименитый поселок – Риддерский рудник. В поисках выхода Канцелярия ЕИВ вспомнила об указе Петра I от 01.01.01 года, разрешавшем «в случае совершенного недостатка в пропитании некоторых, заимствовать у других избытки их хлеба и отдавать нуждающимся под расписку с тем, чтобы они при первом урожае вернули его». Кабинет министров всё же дал согласие на действия «канцелярской продразвертки», но с условием, «чтоб взятой заимообразно хлеб у крестьян, имеющих более в оном избытку на продовольствие нуждающихся, равно позаимствованный в прошлые годы из сельских запасных магазейнов, был непременно возвращён при первом урожае».

Заготовка хлеба проводилась в Тобольской губернии и на Урале. Вот, что Риддер доносил Деволанту 3 июня 1813 года: «По случаю неурожая от засухи в прошедшем 1812 году хлеба в Томской губернии, а паче в округе крестьян, приписанным к Колыванским заводам, хлеб которого пуд продавался по 20 коп, возвысился до 2 рубли 50 коп, а при Риддерских, Змеиногорских и прочих к Устькаменогорской линии прилежащих рудниках – в 3 рубли 50 коп каждой пуд… почему по распоряжению горного начальника по урожаю в сих годах в Тобольской губернии в Ялуторовском, Курганском, Ишимском уездах и во всех селениях Пермской губернии... Кабинет назначил покупку онаго хлеба производить... и доставлять водою на судах, назначив в год по рублей, для чего и разосланы чиновники, из коих в Омской крепости онаго хлеба по Иртышу на 26 судах уже на рудники отправлено, и ныне их чиновниками здесь, в Тобольске, таковыя же закупка по 40 коп. за пуд и отправка чинятся».

Управляющий Кабинетом граф опасался крестьянских волнений в связи с «продразвёрской», и опасения его подтвердились. Крестьяне Чаусской волости отказались выполнять заводские повинности и обратились с жалобой к Томскому губернатору. В некоторых селах они сорвали печати с хлебных магазинов и растащили хлеб. Было арестовано 29 человек, одновременно приняты срочные меры к возвращению крестьянам занятого у них хлеба. О беспорядках и их причинах стало известно в Санкт-Петербурге.

5.  НАГЛОСТИ, ОБИДЫ И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ

Многогранная, вне сомнения полезная деятельность Филиппа Филипповича на посту управляющего директора Х-м Округом Путей сообщения с 1812 года усугубляется его конфликтом с высшей сибирской администрацией. Суть вопроса становится ясной при знакомстве с заведенным в Санкт-Петербурге «делом по рапортам полковника Риддера о злоупотреблениях гражданских чиновников по судоходству в Сибири». Начало положило письмо Филиппа Филипповича своему бывшему начальнику : «Тобольская полиция и ея казаки ныне паки так, как и в прошлом 1812 году было, делают на пристани Подчувашской разныя наглости и обиды и тем большую остановку в судоходстве…» Обвинение относилось в первую очередь к тобольскому городничему, спокойно взиравшему на подобные порядки в административном центре Сибири. Чиновники департамента Путей сообщений по приказу генерал-инженера Деволанта, рассмотрев рапорт Риддера, подкрепленный жалобами купцов и другими документами о злоупотреблениях, делают заключение, в котором разъяснялось, что Подчувашская пристань имеет «особыя соляныя магазейны, в которые и производится выгрузка привозимой из Корякова соли в баржах каждогодно до 700000 пудов и погрузка ея в суда для верховых городов Ялуторовска, Кургана, Тюмени, Туринска, Троицка, Челябы, Шадринска, Екатеринбурга, Камышлова, Ирбита и Верхтурья от 500000 до 600000 пудов». Там же, в Подчувашье, ежегодно с весны формировались экипажи речных судов. Так вот, под предлогом борьбы с беглыми, нанимавшимися гребцами к судовладельцам, полицейские начальники отбирали у людей паспорта и другие документы, вымогая взятки. Угроза, что назначенные рейсы не уложатся в навигацию, заставляла расплачиваться в первую очередь промышленников. В «Заключении», поданном на рассмотрение Деволанту, отмечалось: «Полагается о задержании тобольским городничим пашпортов рабочих с судов и людей, так как обстоятельство сие может причинить остановку судоходству, довести до сведения Сибирского генерал-губернатора».

Сегодня во многом неоднозначную фигуру сибирского генерал-губернатора принято рассматривать в контексте со сложившимся государственно-бюрократическим чиновничьим аппаратом того времени. Например, к концу правления Николая 1 из пятидесяти губернаторов европейской части России, по данным 3-го отделения канцелярии Е. И.В., только трое не брали взяток: киевский наместник , потому что был очень богатым человеком; таврический губернатор – бывший декабрист, и сын – ковенский губернатор . Что уж тут говорить о Сибири?!

Укоренившееся вымогательство стало серьезной помехой, когда Риддеру пришлось отправлять хлеб голодающим работным людям Колывано-Воскресенских заводов. Он убедился лично, что городничий Кривоногов потворствует безобразиям полицейских властей. Речники сообщали управляющему директору Х-го Округа о том, что такие же беззакония чинят полицейские чины и у пристаней при перегрузках на гужевой транспорт и на перевозах через реки.

В силу своего отличного воспитания (а к 1810 году только 13% высших и средних российских чиновников имели высшее образование) Риддер не принимал сложившейся общей традиции, свойственной эпохе, вины провинциального администратора – корыстного расчета и взяточничества. И если управляющий директор Путей сообщений (к тому же очень плохих, М. Н.) постоянно колесил по городам и весям округа, то Пестель правил этой громадной частью государства почти все время из далекого от нее, ей совершенно чуждого и ею почти не интересующегося Петербурга. В результате здесь начался неудержимый разгул потрясающих административных нарушений.

Разобравшись с сутью дела, Деволант ставит в известность Пестеля, на что последний вынужден был разбираться как с грехами тобольской полиции, так и с общим положением, препятствующими работе судоходства в бассейне Оби и Иртыша. За спиной мздоимцев стояла фигура Тобольского гражданского губернатора фон Брина. Риддер, не взирая на неравенства в чинах и положении, идет на столкновение с губернским начальством. Тобольские чиновники отвечают тем же. о конфликте становится известно в столице. От Риддера требуют объяснений, с этой целью его даже вызывают в центр, в Санкт-Петербург.

6.  ПРОТИВ ПЕСТЕЛЯ

Пестеля (кстати, отца декабриста Павла Пестеля) на имя Деволанта указывают на «беспорядки управляющего Х-м Округом путей сообщения Риддера». Не располагая возможностью обвинить посмевшего жаловаться в столицу инженер-полковника в некомпетентности и тем более в корыстных действиях, наместник императора в крае, тайный советник (чин, равный генерал-лейтенанту) заостряет внимание на другом. Он пишет, что Риддер присвоил не надлежащую ему власть командовать, при том, что все его распоряжения «кроме их бесполезности ни мало не сообразны с существующими установлениями и местными обстоятельствами Тобольской губернии». По мнению Пестеля, «полковник Риддер не исполнен благонамеренных расположений и, как кажется, весьма далек от цели, с каковою правительство (!, М. Н.) сделало сии учреждения, ибо он занимается токмо ссорою и спорами с местным губернским начальством». И, как средство к улучшению ситуации, сибирский генерал-губернатор требует замены Риддера в должности управляющего директора Х-го Округа путей сообщений.

В свою очередь Филипп Филиппович шлет в Санкт-Петербург очередные рапорты. Он пишет о том, как срывался вывоз хлеба для кабинетских заводов, как срывают поставки соли, что влечет за собой уменьшение заготовок рыбы, съестных припасов и др. Обстоятельный, высокообразованный инженер составляет «ведомость о замеченных беспорядках, препятствиях и утеснениях по судоходству Х-го Округа». Документ был столь серьезен, что Пестель просит Деволанта не давать дальнейшего хода материалам конфликта, обещая самолично разобраться и, в который раз, решить все, как положено. И вновь своеобразно резюмирует ситуацию: «Причиною всех беспокойств и всех доселе продолжающихся переписок есть одни только затейливыя вчинания господина Риддера, а потому и ходатайствую у Вашего высокопревосходительства убедительно о избавлении вверенного мне Сибирского края от сего чиновника, ибо с переводом его оттуда прекратятся и сии безпокойства, обременяющие столь много два начальства (Департамент Путей сообщений и Сибирское генерал-губернаторство, М. Н.)». ходатайствет об удалении из Сибири Филиппа Риддера, обвиняя его в присвоении «непринадлежащей ему власти» и требовал «положить конец сим неустройствам, чувствительно обеспокоившим губернское начальство». По существенным разногласиям с Пестелем, был отрешён от должности и отдан под суд иркутский губернский прокурор , «тайный предводитель иркутской беспокойной и недовольной новым начальством партии».

Филипп Филиппович и сам просит дать ему отставку, но по причине болезни глаз (в 1815 году). Болезнь все обострялась, однако рапорты конца 1816, лета 1817 годов не получали удовлетворения: смелого, не поддающегося давлению местных властей, высококомпетентного специалиста просто не кем было заменить. Внезапно скончался помощник, подполковник Лукин, и Филипп Филиппович остался практически без единомышленников, ожидая приезда откомандированного к нему в должности инженера 3-го класса поручика Гаврилу Степановича Батенькова. Сын отставного обер-офицера , выпускник Тобольского военно-сиротского отделения главного народного училища и дворянского полка при 2-м кадетском корпусе был участником Отечественной войны 1812 года. 7 мая 1816 года вышел в отставку в чине подполковника. Согласно полученному Риддером сообщению, обладая большими математическими способностями, еще год назад «совершенно выдержал испытание во всех науках, для инженера Путей сообщений нужных».

По прошению Филиппа Филипповича Батеньков должен был выехать на помощь ему в Тобольск. Однако, узнав об этом, генерал-губернатор Пестель добивается, чтобы Гаврилу Степановича направили на инженерную службу в Томск, где он заводит новые знакомства, пишет стихи, занимается переводами и ждёт отпуска. Но вместо отпуска 3 января 1818 года Батеньков снова отправился в Тобольск для вступления (временно) в должность управляющего Х-м Округом путей сообщения в связи с отъездом инженер-полковника в отпуск в Петербург и Лифляндию (на мызу под Ригой, М. Н.). «Здесь теперь посадили меня на воеводство», - иронизирует Гавриил Степанович в письме из Тобольска 19 января 1818 года. (Батеньков. Сочинения и письма. Т. 1. Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 1989 год).

Очевидно следует напомнить, что согласно историческим хроникам («Мемуары декабристов») в последние годы царствования Иван Борисович Пестель справлял обязанности почт-директора и лично делал копии с писем масонов и мартинистов, посылаемых из-за границы, для просмотра главнокомандующим князем Прозоровским. Эти самые копии и послужили последнему в возбуждении подозрения к императрице.

В 1818 году для рассмотрения сути конфликта между Риддером и Пестелем в Тобольск выехал ближайший советник Александра 1 Михаил Михайлович Сперанский, который взял себе в помощники вышепомянутого . Ревизуя Сибирь, оба они ужасались порядкам местного чиновничества во главе с генерал-губернатором. Результатом работы высочайшей комиссии стало отрешение от должности за систематические злоупотребления по службе. Спустя четыре года он выходит в отставку и поселяется в своем имении в селе Васильеве Смоленской губернии.

Как ни старался, опальный казнокрад не смог помешать дальнейшей карьере Риддера. В апреле 1819 года противостояние Филиппа Филипповича Пестелю завершилось производством Риддера в очередной чин генерал-майора. В то же время, занявший место генерал-губернатора Сперанский, при составлении плана административной реформы региона, в целях придания большей самостоятельности местному управлению, добился ликвидации Х-го Округа Путей сообщений. Инженер-генерал-майора Риддера по его ведомству переводят на службу начальником УП-го Округа Путей сообщений с центром в Риге. По долгу службы он бывает в Каунасе и Новгороде.

В некоторой степени начинания Филиппа Риддера в деле обустройства путей сообщений Сибири продолжил , ставший правой рукой . Известный историк писал: «Выехав на встречу генерал-губернатору из Томска в Тобольск, он (Батеньков, М. Н.) представил ему записку по своей части. Сперанскому нужен был знающий инженер для его проектов по устройству Путей сообщений в Сибири…».

Один из деятельных членов Северного общества декабристов, Гавриила Степанович был арестован 28 декабря 1825 года; 5 июля 1826 года осужден Верховным уголовным судом по Ш разряду и приговорен «к ссылке вечно в каторжную работу». 10 июля по Указу Николая 1 (и «прошению государю» за своего бывшего сотрудника , М. Н.) приговор был смягчен – вечная каторга заменена двадцатилетней с последующим поселением, но на деле Батеньков был подвергнут 20 годам одиночного заключения, сперва в форте Свартгольм на Аландских островах, потом в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, где провел 18 лет 7 месяцев 28 дней. (Умер он 29 октября 1863 года).

7.  ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ОТСТАВКА