Мимо бдительных драконов

У. Хупер. Мимо бдительных драконов: нарнийские хроники . Нью-Йорк, изд-во Collier Books, 1979

Содержание

I Неутолимое желание, 1

II Части становятся целым, 12

III В защиту сказок, 22

IV Бдительные драконы, 29

V Вдохновение и его плоды, 39

VI Нарния изнутри, 73

VII Богословские параллели, 94

VIII Возрождение образов, 119

IX Наш истинный дом, 134

Алфавитный указатель, 137

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1967 г. профессор Чарльз А. Хаттер из Хоуп-Колледжа, шт. Мичиган, соcтавлял сборник различных эссе. По его просьбе я написал небольшую статью о . И она стала прекрасным поводом, чтобы побеседовать о "Хрониках Нарнии", поскольку у меня имелось для этого два серьезных основания. Первое и вполне достаточное - я люблю эти книги, наверное, больше, чем любое другое произведение Льюиса. Во-вторых, я опасался: как бы те, кто считает поучительный аспект "Хроник" своего рода "богословием", не разрушили своими доводами очарование сказки, столь искусно созданной Льюисом. Вот что он сам сказал по этому поводу:

Я подумал, что в детстве такие книги, возможно, помогли бы мне самому не растерять веру.

Почему так трудно испытывать к Богу или Христовым страданиям те чувства, которые, как нам говорят, мы должны испытывать? Думаю, именно потому, что речь идет об обязанности, и это убивает чувства. Главная причина - здесь. Вредит и благоговение. В детстве мне казалось, что о вере можно говорить лишь вполголоса, как в больнице. «Что если перенести все это в волшебную страну, - подумал я, - где нет ни витражей, ни воскресных школ, может, тогда ребенок впервые увидит веру во всей ее мощи? Поможет ли это ему прокрасться туда мимо своих "бдительных драконов"? И я понял, что да.

По-прежнему считая, что успех нарнийских хроник может оказаться под угрозой от пробуждения тех "бдительных драконов", я [в своем эссе] намеревался объяснить, как, по моему мнению, можно избежать такого ущерба. Однако вскоре я обнаружил, что хоть и восхищаюсь краткостью у других [авторов], но сам, увы, обделен этим талантом. Итак, я приступил к работе с уверенностью, что никогда не сумею изложить в пределах обычного эссе всё, что хотел сказать. Но постепенно (хотя далеко не сразу) дело начало спориться. И поскольку профессор Хаттер был явно доволен результатом, эта работа стала отправной точкой для целого проекта. Мой вклад в него был назван "эссе", и это определение заставило моего друга Оуэна Барфильда (Owen Barfield) в шутку отметить, что "Мимо бдительных драконов" для жанра эссе оказалось слишком длинным – впрочем, как и подобает настоящему дракону". И все же, несмотря на объемность, оно было принято профессором Хаттером, и опубликовано издательством Wm. B. Eerdmans Publishing Co. в книге под названием "Воображение и Дух" (Imagination and the Spirit, 1971). Эта работа потом переиздавалась.

Я обычно не оспариваю критику м-ра Барфильда, но я чувствовал, что про седьмую и заключительную нарнийскую хронику - "Последнюю Битву" - я так и не сказал все, что было необходимо. И когда спустя несколько лет д-р Фрэнселия Батлер (Francelia Butler) попросила меня написать обзорное эссе по "Хроникам Нарнии" для 3-го тома "Детской Литературы" (Children's Literature, Vol. III 1974), я почувствовал, что на этот раз могу восполнить прежние недомолвки. Это эссе было опубликовано под заголовком "Нарния: автор, критики, и сама сказка" (Narnia: The Author, the Critics, and the Tale) и позже переиздано в сборнике "Тоска по форме: эссе по беллетристике " (The Longing for a Form: Essays on the Fiction of C. S. Lewis) под редакцией Питера Дж. Шейкела (изд-во Kent State University Press, 1977).

Теперь пришло время новой книги. Мы благодарим Генри Уильяма Гриффина, главного редактора Macmillan Publishing Co., который любезно согласился переиздать мою работу со всеми дополнениями, которые я счел нужными. Эти новые материалы, включенные в книгу, будут интересны всем поклонникам Льюиса.

Фактически эти материалы появились у меня, когда Льюис передал мне свое "Краткое содержание нарнийской истории, насколько это известно" и еще, когда позже его брат, майор У. Льюис, вручил мне некоторые уцелевшие рукописи, относящиеся к "Хронкам Нарнии". Я опубликовал "Краткое содержание" и цитаты из некоторых нарнийских отрывков в первом издании эссе, но два фрагмента были слишком длинными, чтобы процитировать их полностью. В то же время, для данной книги они не выглядят слишком большими; и таким образом, независимо от качества моей собственной работы, я рад, что могу включить в книгу все нарнийские отрывки Льюиса без каких либо сокращений.

Я благодарю профессора Хаттера, доктора Питера Дж. Шейкела и издательство Kent State University Press за разрешение переработать и снова издать оба эссе, которые и составляют основу этой книги. Только Оуэн Барфильд и я знаем, какую пользу мне принесли его комментарии к новой редакции "Драконов". Также я в неоплатном долгу перед м-ром Барфильдом за то, что он, являясь доверенным лицом C. S. Lewis Estate, позволил мне цитировать в книге неопубликованные рукописи .




У[олтер]. Х[упер].

Оксфорд

12 декабря 1978

с.39

ВДОХНОВЕНИЕ И ЕГО ПЛОДЫ

В предыдущей главе было упомянуто, что после того, как Льюис написал все семь "Хроник Нарнии", он составил "Краткое содержание" истории придуманного им мира. Эту работу он передал мне, и я воспроизведу её здесь, предварительно указав лишь на особенности нарнийского времени и на то, как Льюис использовал эти особенности в своих сказках. Известно, что от создания нарнийского мира до его конца прошло 2555 тамошних лет; но за же этот период на Земле проходят лишь пятьдесят два года. К тому же, у земного года нет четкого нарнийского эквивалента. Как видно [из "Хроник"], между 1940 и 1941гг. нашего времени проходят 1303 нарнийских года, а между 1941 и 1942 гг. (наше время) - только три.

Льюис очень хорошо знал, что делает, т. к. уже давно вынашивал идею, что иные миры могут обладать свойствами вроде, скажем так, "плотностей" и "разреженностей". Прекрасный иллюстрацию этого мы находим в его "Письмах к Малкольму", где автор предполагает, что умершие, находящиеся в чистилище, могут испытывать нечто подобное:

Вполне возможно, что для мертвых время течет иначе, чем для нас: имеет, так сказать, не только длину, но и ширину. Мы сами уже в этой жизни можем отчасти познать подобную ширину, когда учимся делать больше одного дела сразу. Не исключено, что для них ширина увеличена: прошлое, как и у нас, всегда становится прошлым, но каждый момент настоящего вмещает гораздо больше, чем у нас1.

"Уплотненность" нарнийского времени не только обеспечивала ребятам [из нашего мира], возможно, более интересные и разнообразные приключения, чем те, которые они могли бы пережить в ином случае - но я убежден, что Льюис нашел в этом средство указать своим персонажам (а посредством их - и читателям) на великую истину. Когда четверо Пэвенси первый раз покинули Нарнию, Белая Колдунья была мертва, и всё, казалось, было "налажено". Если бы Питер, вернувшись в наш мир, описал приключения, пережитые там, [то в финале] его, возможно, потянуло бы сказать, "И с тех пор все нарнийцы жили счастливо". Но это было не так. И второе путешествие туда помогло бы ему увидеть, насколько он неосведомлен о состоянии и о будущем Нарнии - да и не только ее, но и (по контексту) нашего мира. Таким образом, идея, которую Льюис пытается донести, такова: поскольку мы не знаем, на какой стадии мировой истории мы сейчас находимся, то, скорее всего, не способны понять смысл всего происходящего. Где мы: в начале? в середине? или в конце? Мы не можем знать, пока история не закончена; и у нас нет никакого способа узнать, когда это призойдет. Процитирую любимую аналогию Льюиса: "Мы не знакомы с пьесой. Мы даже не знаем, при каком акте присутствуем: первом или пятом. Нам неизвестно, кто здесь главные персонажи, а кто - на втором плане. Это знает Автор2”.

1 Письма к Малкольму (Лондон; Нью-Йорк, 1964), гл. XX.

2 , “Последняя ночь мира” (“The World’s Last Night,”), сборник "Последняя ночь мира и другие эссе"(The World’s Last Night and Other Essays; Нью-Йорк, 1960), с. 105. Это же эссе можно найти в книге Fern-seed and Elephants (под ред. У. Хупера, Лондон, 1975).

Читателю следует помнить, что, хотя Льюис изучал различные хронологические концепции до того, как взялся за "Хроники", он не составлял каких-либо предварительных "хронологических таблиц", сопоставляющих нарнийское и наше летоисчисления. Лишь написав все книги, он взялся за этот вопрос, составив таблицу, которая приведена ниже.

Краткое содержание нарнийской истории,

насколько она известна

Многим, несомненно, (и я в их числе) хотелось бы, чтобы Льюис написал повести, основанные на событиях, которые упоминаются в "Кратком содержании". Каждый, разумеется, вправе иметь свои предпочтения, но если допустить, что это произошло, то я полагаю, все были бы рады, когда летописец Нарнии преподнес бы нам по крайней мере еще две повести по типу книги "Конь и его мальчик". То есть, это были бы рассказы о приключениях сугубо нарнийских героев - таких, как принц Кор, ставший вторым королем Орландии, или король Гейл, освободивший Одинокие Острова от дракона и провозглашенный там императором. Но, если Льюис и видел в своем воображении "картины" приключений короля Гейла, то он, вероятно, не счёл их достаточно интересными для целой повести, и лишь вспоминает о них в "Плавании "Покорителя Зари". Там принц Каспиан и остальные герои задаются вопросом, как и когда Одинокие Острова стали принадлежать Нарнии. И кажется, что Льюис по крайней мере предполагает возможный ответ, "вбрасывая" вот этот интригующий комментарий: “Сам я, кстати сказать, тоже не знаю, почему острова эти принадлежат Нарнии. Если узнаю, и если это интересно, я расскажу вам в другой книге (гл. 3). Но когда я напрямую спросил у него о дальнейших сюжетах, касающихся Нарнии, ответ Льюиса был почти таким же, как и те, которые он давал другим. “Есть только два момента,” - сказал он, - “когда можно закончить работу. Либо это произойдет прежде, чем она всем надоест - либо после этого!”




К сожалению, Льюис почти всегда уничтожал рукописи своих опубликованных работ. Это, насколько я знаю, верно для всех черновиков нарнийских повестей, за исключением нескольких набросков, которые уцелели в его записных книжках. Хотя они говорят нам не очень много - но, тем не менее, этого достаточно, чтобы дать нам общее представление о “постепенном создании” (deliberate inventing), которое было иногда необходимо, когда "картинки" в его воображении не складывались в законченную историю. Также [из этих отрывков] очевидно, что первоначальные образы иногда вытеснялись другими, а картинки, которые не находили применения в одной истории, часто обретали свое место в другой. Так, нижеприведенный отрывок, найденный в одной из записных книжек Льюиса, написан как бы на очень скорую руку, словно это было набросано в тот самый момент, когда сюжет пришел ему в голову:

СЮЖЕТЫ

Корабль. Двое детей каким-то образом очутились на борту старинного корабля. Вскоре обнаруживается, что они плывут во времени (вспять): капитан везет их к островам, которые не существуют уже в течение многих тысячелетий. Прибыли на острова. Атакованы врагами. Дети захвачены. Обнаруживается, что капитан на самом деле вез их к своему больному королю, которому нужна кровь мальчика, пришедшего из далекого будущего. Тем не менее, дети предпочитают встать на сторону Капитана, нежели на сторону их так называемых спасателей. Побег и возвращение к первым хозяевам. Кровь отдается, но без смерти, и счастливый конец. Могут посетить различные острова (как Одиссей и св. Брендан). Красота судна в начальный период путешествия. Фон истории выписан в зеленых и жемчужных тонах.

Картина. Волшебная картина. Кто-то из детей проходит сквозь рамку картины, а одно из созданий выходит из нее в наш мир.

Перевертыш. Обычная сказка: король, королева, их двор, в кот. попадает ребенок из нашего мира.

Продолжение к ЛКПШ. Теперь тираны - люди. Всё, что произошло и происходит в Нарнии, рассказывается от имени гнома, но на самом деле это конспект истории, кот. разворачивается в рассказе от моего собственного имени [от автора].

Вполне можно утверждать, что [среди всего прочего] перед нами, очень сжатый черновой набросок "Плавания "Покорителя Зари", который, будучи написан, подразумевался как продолжение книги "Лев, Колдунья и Платяной Шкаф". “Всё, что произошло и происходит в Нарнии", рассказанное "от имени гнома”, тоже появляется в "Хрониках" - но не в "Покорителе Зари", а в "Принце Каспиане", который, как указано выше, в авторских планах стоял на втором месте. Сообщив нам в Главе III "Принца Каспиана", о спасении ребятами Пэвенси гнома Трампкина, Льюис продолжает: “Гном сел поудобнее и начал свой рассказ... я не буду повторять вам все... Но суть истории, как они узнали ее в конце концов, была такова”1 И в главах IV-VII Льюис повествует нам, что рассказал Трампкин.

1 В оригинале эта цитата выглядит так:

Гном сел поудобнее и начал свой рассказ. Дети часто перебивали его, поэтому я не буду повторять вам все, это будет слишком долго и только запутает дело, да к тому же были моменты, о которых дети узнали позже. Но суть истории, как они узнали ее в конце концов, была такова.

Прим. перев.

У меня имеется несколько отрывков пробного экземпляра одной из сказок [Льюиса], из которых мы тоже кое-что узнаём. Это не имеет сколь-либо существенного значения, но название этой истории, напечатанное на гранках, звучало как "Дикие заброшенные земли" (The Wild Waste Lands). Оно было исправлено вначале на "Ночь под Нарнией" (Night Under Narnia), и наконец, стало "Серебряным Креслом"3. В главе V этой сказки Джил, которой очень хочется спать, летит на спине совы. Согласно сохранившимся гранкам, Льюис писал:

Джилл еще раз ущипнула себя, чтобы не заснуть - она знала, что, если хотя бы задремлет на спине совы, то, вероятнее всего, рухнет вниз - задолго до того, как две совы доберутся до места. Она соскользнула вниз и оказалась на ровной земле.

Это звучит, как будто Джилл и в самом деле свалилась со спины совы, и поэтому фраза была исправлена, так что в самой книге читаем::

Джил, чтобы не заснуть и не свалиться, пощипывала себя. Наконец они прилетели куда-то. Совы спустились, Джил с трудом слезла на землю. Деревьев здесь не было. Дул холодный ветер.

3 Хотя Льюис писал свои произведения очень непринужденно, он часто затруднялся определить единственно правильное название для своих книг. Подробнее об этих трудностях в выборе названий для нарнийских сказок см. Главу X книги ": Биография" (1974), под редакцией Роджера Ланселина Грина и Уолтера Хупера.

Но самый неожиданный пример выживших [черновиков] - это длинный фрагмент, сохранившийся в одной из записных книжек Льюиса. Он выглядит как ранняя версия "Племянника Чародея" - даже при том, что там нет тех чародея и его племянника, которых мы знаем по одноименной книге. Для книги такого объема он может показаться непропорционально длинным, но поскольку это - единственная значительная нарнийская рукопись, я решил привести ее полностью:




Фрагмент о Ле Фэй

Жил-был мальчик, которого звали Дигори. Он жил с тетей, потому что его папа и мама умерли. Тетя (ее звали Гертруда) была крайне неприятной особой. Раньше она работала школьной учительницей и держала в страхе учениц. Потом она стала директором и держала в страхе учителей. Позже она стала инспектором и держала в страхе директоров школ. Наконец, она попала в парламент и стала каким-то министром - и тогда она держала в страхе всех.

Вы можете подумать, что Дигори, которому пришлось жить с такой тетушкой, влачил очень несчастное существование. Но были две вещи, которые сводили на нет почти все тяготы. Во-первых, тетушка появлялась в доме очень ненадолго; но даже в это время она просыпалась поздно и, уехав днем, возвращалась обычно в то время, когда Дигори уже давно был в постели. Члены парламента часто так себя ведут. А уж когда тетушки Гертруды не было дома, Дигори чувствовал себя совсем не плохо. В доме оставались лишь секретарша, мисс Спинк, которая ему не мешала, да еще кухарка. Кухарка была настолько же замечательной, насколько тетушка - ужасной. Она была довольно стара и готовила еще в доме бабушки Дигори - задолго до того, как его мама и тетушка появились на свет. Кухарку тетушка не жаловала, но она знала, что больше никто с нею не уживется - и поэтому ей поневоле приходилось её держать.

Кухарка была первым подарком судьбы для Дигори. Второй дар был куда необычнее и восхитительнее. Со временем, прочитав пару страниц, вы поймете, в чем он заключался.

Эта история начинается осенним днем, когда Дигори не пошел в школу, потому что заболел гриппом, и никак не поправлялся. Тетя Гертруда уехала в два часа пополудни, снабдив кухарку строгими инструкциями: не давать Дигори игрушек, не позволять ему слоняться на кухне, и еще он не должен выходить в сад. Вероятно, последний запрет был связан с тем, что Дигори мог попасть под дождь. Или тетушка считала, что он захочет повстречаться со школьными друзьями. Так или иначе, она сказала то, что сказала.

Но это очень мало тревожило Дигори, и как только за тетушкой захлопнулась дверь, он тут же помчался в сад, как будто никаких запретов не было вовсе. Это был чудесный сад с рощицей в дальнем конце, которую Дигори называл Лесом. Тетушка Гертруда считала эти деревья больными и вспоминая о них, всегда говорила: "Надо распорядиться, чтобы эти деревья срубили". К счастью, она постоянно была так занята, что всё время забывала это сделать.

Дигори отправился прямо к старому дубу и сказал:

- Привет, Дуб!

И тут же Дуб отозвался - скрипучим, деревянным голосом:

- Привет, Дигори!

Если бы какой-нибудь дуб сказал что-то вам или мне, мы бы очень удивились; безусловно, мы либо испугались бы, либо подумали, что видим сон. Но для Дигори ответ Дуба был не в диковинку - такое происходило с ним всю жизнь. И это был второй подарок судьбы, или часть этого подарка. Сколько Дигори себя помнил, он мог понимать язык деревьев и цветов. Когда он был малышом, то считал, что эта способность есть у каждого; но позже Дигори осознал, что никто кроме него не обладает таким даром. И вскоре он перестал об этом рассказывать, боясь, что его засмеют. Так никто об этом и не знал, кроме самого лучшего школьного друга Дигори - именно с ним хотел бы повидаться мальчик в тот день - но даже лучший друг не всегда ему верил. Итак, Дигори совсем не удивился, когда Дуб заговорил с ним.

- Мы давно с тобой не виделись, - промолвил Дуб.

- Давно, - согласился Дигори. - Я болею.

- Вы, люди, всегда такие: вечно с вами что-то случается, - сказал Дуб. - Хилые, как вязы. А теперь тебе лучше?

- Ага. Спасибо, - ответил Дигори.

- Хочешь забраться наверх? - спросил Дуб.

- Да, пожалуйста, - попросил Дигори.

Дуб опустил одну из своих ветвей, и Дигори встал на нее так же легко, как если бы это была первая ступенька лестницы. Затем Дуб поднял эту ветвь и опустил следующую, так что Дигори мог ступать всё выше, и наконец мальчик добрался до своего любимого места - главной развилки. Он уже собрался устроиться поудобнее, когда негромкий, но пронзительный голосок проговорил внизу: "А можно и мне подняться?"

- О! - воскликнул Дуб. - Попробуй вам откажи, мистер Упрямец! Что ж, прошу. Я могу поднять множество таких, как вы.

- Ой, да это же старина Тараторка! - воскликнул Дигори, глядя сквозь завесу листьев, как гость балансирует на весьма ненадежной с виду ветке березы. Тараторка был рыжей белкой. Кстати, другая часть второго подарка судьбы заключалась у Дигори в том, что он мог понимать и язык всех животных.

- Привет, Дигори, - сказал Тараторка. - Где ты так долго пропадал?

- Я болел, - ответил Дигори.

- Вы, люди, вечно болеете, - заметил Тараторка. - Хилые, как ваш скот. Хочешь орешек?

- А ты уверен, что можешь тратить свои запасы? - поинтересовался Дигори. - Ведь впереди зима.

- Пфи! - презрительно фыркнул Тараторка. - За кого ты меня принимаешь? Хорошей был бы я белкой, если бы не имел такой кучи припасов, чтобы поделиться с другом орешком и даже не заметить убытка!

- Но в прошлый раз ты говорил, что грядут трудные времена, - возразил Дигори. Однако Тараторка не ответил - он уже перепрыгнул с Дуба на Березу, с Березы на Ель и умчался за орехом. Дигори тотчас отвернулся: у белок считается очень дурным тоном подглядывать, где они хранят запасы. А уж спрашивать об этом просто возмутительно.




- А со мной ты не хочешь поговорить? - спросила Береза своим серебряным, шуршащим подобно дождю голосом.

- Конечно, хочу! - ответил Дигори. - Я как раз хотел спуститься, чтобы немного потанцевать с тобой.

- Неподходящий день для танцев, - заметила Береза. - Я не могу танцевать, когда нет ветра.

- А когда он есть, - заметила Ель своим густым, шершавым голосом, - ты танцуешь без остановки и хлопаешь ветками всем по лицу.

Но прежде, чем Береза успела ответить, вернулся Тараторка с орехом. Он скакал туда-сюда, продвигаясь вперед каждый раз не более чем на пару футов. Хотя он мог добраться до Дигори более коротким путем, он прыгнул вверх - на Березу, затем скользнул по веточке, которая выглядела слишком тонкой, чтобы его удержать; оттуда он перескочил на самую высокую и самую тонкую ветку Дуба, которую только смог найти. Тараторка делал так отчасти из-за того, что был в хорошем настроении, а отчасти потому, что белки вообще любят показать свою ловкость.

- Вот, держи! - сказал он, протягивая мальчику замечательный орех и усаживаясь у него на коленке.

- Большое спасибо, - поблагодарил Дигори.

- Может, тебе его раскусить? - спросил Тараторка. - У вас, людей, это не сильно получается.

- Да, пожалуйста, - согласился Дигори.

- Когда я говорил, что придут трудные времена, - продолжил Тараторка, отдав Дигори угощение, - то не думал про орехи. Я имел в виду этих Серых Белок. Они настоящие чудовища, вы бы назвали их людоедами. Любая из них готова укокошить тебя, едва увидит - и с каждым годом их всё больше и больше. Ума не приложу, откуда они берутся.

- Когда я был желудем, их вообще не было, - отозвался Дуб. - О них не слыхали и в мои лучшие годы. Это люди, твои сородичи, Дигори, принесли их сюда. Эта страна никогда не была их родиной.

- Не хочу обидеть никого из присутствующих, - заметил Тараторка, чистя белоснежный мех на груди, - но хотел бы я знать, зачем люди вообще существуют. Они то убивают зверей, то сажают их в клетки, то рубят деревья. Никогда не видел, чтобы они занимались чем-то другим. Без обид, Дигори: мы все знаем, что ты не такой.

- Уверен, что я слышал об этом - давным-давно, - проговорил Дуб. - Так давно, что я уж и не помню. Людей поместили на земле не спроста; кажется, мы как-то зависим от них. Раньше я помнил, в чем тут дело, но теперь уже нет. Старею...

- Что бы это ни было, - заявила Ель, - но люди тоже забыли об этом. Я хочу сказать, что сейчас они не способны делать ничего из того, что им предназначено.

- И они все испорчены, даже маленькие, - вздохнула Береза. - Посмотри, вон одна из них - по ту сторону забора. Она не старше нашего Дигори, а уже делает что-то ужасное с кусками убитых деревьев.

- В этом саду – человек? - спросил Дигори.

- Спустись на ветку пониже и сам увидишь, - ответил Дуб.

Дигори пересел на эту ветвь (она нависала над соседним садом) и начал продвигаться по ней, пока не достиг забора. То, что он увидел по ту сторону, очень его удивило. Ведь соседний дом стоял пустым с тех самых пор, когда он приехал сюда с тетушкой Гертрудой. Очевидно, кто-то поселился там, пока он болел. На окнах висели занавески, черный ход был открыт, а внизу, прямо под болтающимися в воздухе башмаками Дигори, сидела девочка примерно его возраста. Вооружившись молотком и гвоздями, она что-то сосредоточенно мастерила из досок, брусков и веревки.

Вы можете подумать, что если умеешь говорить на языке деревьев и зверей, то мальчик или девочка с соседнего двора не так уж интересны. Но Дигори владел этим даром с рождения. Он любил и деревья, и животных, но уже не находил в них чего-то нового или необычайного. По сути, он даже не осознавал, насколько он любит их, или каким несчастным он станет, если эта способность у него отнимется - подобно как мы с вами не осознаем, как замечательно жить без зубной боли, пока у нас не болят зубы. В этот момент Дигори очень заинтересовался новой соседкой и позабыл о Дубе, Березе, Ели и Тараторке. Он посмотрел вниз сквозь сухую осеннюю листву и сказал: "Привет!" Здесь и начинается наша история.

- Привет! - ответила девочка, глянув вверх.

- Как тебя зовут? - спросил Дигори.

- Полли, - ответила девочка. - А тебя?

- Дигори, - сказал мальчик.

- Какое смешное имя! - воскликнула Полли.

- Не смешнее, чем Полли.

- Нет, смешнее.

- Нет, не смешнее.

- А я говорю - смешнее, - и с этими словами она вернулась к своей работе. Но вдруг снова посмотрела вверх и спроисла:

- А с кем ты говорил прямо сейчас?

- С тобой, разумеется, - ответил Дигори.

- Я имею в виду до этого, глупый! - сказала Полли.

Этот вопрос поставил Дигори в ужасное затруднение. "Если я скажу, что разговаривал с деревьями" - думал он, - "то она подумает, что я сумасшедший. А если скажу, что притворялся, будто с ними говорю, то она решит, что я еще ребенок". И вслух он ответил:

- Я разговаривал с белкой.

Это заинтересовало Полли, и она прекратила работу.

- Послушай, - сказала она. - Так у тебя есть белка - то есть, ручная белка?"

- Ну, она почти ручная, - проговорил Дигори.




- Р-р-ручная! - яростно застрекотал Тараторка. - Ничего себе, ручная! Что ты имеешь в виду, когда называешь меня ручным?! А? И почему ты ей про меня рассказываешь? Р-р-ручная!!!

Его слова понимал лишь Дигори, а Полли слышала только стрекочущую белку. В следующий момент она вскрикнула "Ой, смотри! Вон она, рыженькая, убегает! Какая красивая!

Но Тараторка уже убежал - перескочил с Дуба на Березу и исчез среди листвы.

- Не такой уж он ручной, как я погляжу, - заметила Полли довольно ироническим тоном.

- Он только что сидел у меня на коленях, - возразил Дигори.

- Да ну? Честно? - удивилась Полли.

- Честно, - сказал Дигори.

- Послушай, - заворчал Дуб, - Послушай, ты же знаешь, что так нельзя. Тебе незачем говорить ей о таких вещах. Это должно быть тайной.

Но Полли слышала только шелест листвы.

- Знаешь, - сказала она, - а вот бы нам ее поймать. Я читала, как делаются силки для белок.

- Ну вот, - заметил Дуб. - Вот к чему приводит людская болтовня. Я знал, что она захочет съесть белку, или содрать с нее шкурку, или посадить в клетку.

- А что ты делаешь? - спросил Дигори у Полли (не столько потому, что его это интересовало, но чтобы сменить тему разговора).

- Я строю плот, - ответила Полли.

- И где он будет плавать? - поинтересовался Дигори.

- Разве ты не знаешь, что за нашим садом есть речка?

- Конечно, знаю, - ответил Дигори. - Я бывал в вашем саду много раз. Но я не думаю, что эта речка подходит для плота. Она просто втекает в туннель в стене с другой стороны сада, и я точно знаю, что на другой стороне ее уже нет, потому что...

- Вот именно, - перебила его Полли. - Поэтому я и хочу его исследовать. Я хочу проплыть весь туннель и узнать, куда он ведет.

- Но ведь он ужасно низкий, - возразил Дигори. - Это ведь не комната, там даже сидеть нельзя.

- Конечно, нельзя. Поэтому я поплыву, лежа на плоту и держа факел в одной руке, а пистолет - в другой. Ведь этот туннель может вести куда угодно. Думаю, он тянется до самого центра Земли.

Дигори не мог отрицать (даже в мыслях), что план Полли был восхитительным. Он, скорее, чувствовал себя пристыженным, что не додумался до этого сам. Тут его посетила неприятная мысль: а вдруг Полли решит, будто он и сам подумывал отправиться в путь, но побоялся?

- В такие экспедиции лучше идти вдвоем, - сказал он.

- Ну, тогда пришлось бы делать два плота, - ответила Полли.

- Думаю, если построим один, то сможем сделать и два, - ответил Дигори.

- Тут и один не очень-то получается, - вздохнула Полли. - Ты спустись и посмотри.

- Хорошо, - отозвался Дигори. Он соскользнул с ветки на ограду и спрыгнул в соседний сад. Плот собирался из досок, которые когда-то были ящиками. По крайней мере, эти доски образовывали палубу. Они скреплялись поперечными палками - слишком тонкими для этой цели. Одна палка размещалась на краю плота, другая шла посредине, а на противоположной стороне еще ничего не было.

- А где третья поперечина? - спросил Дигори.

- В том-то и дело, - вздохнула Полли. - Я хотела взять вот эту (она указала на две палки, лежащие на траве), но она была гнилой, и сразу сломалась. А кроме этих трех, в дровяном сарае больше нет длинных палок.

- А если оставить только две, - сказал Дигори, - то плот будет перевешивать на одну сторону.

- Хорошо, а ты можешь лечь на нее головой.

- А разве голова тяжелее ног? - спросил Дигори.

- Ну если в ней хоть что-то есть, тогда тяжелее, - ответила Полли.

- А еще лучше, если она заполнена целиком, - заметил Дигори. Но Полли, задумавшись о чем-то другом, едва ли заметила его слова.

- Слушай! - выпалила она. - Я придумала. Видишь эту ветку - вон ту, маленькую - на том большом дереве в вашем саду? Она почти совсем ровная. Почему бы нам ее не отпилить? Из нее получится отличная перекладина.

Под "Большим деревом" Полли подразумевала сам Дуб. Дигори почувствовал себя ужасно неудобно. Он покраснел и быстро-быстро заговорил.

- Но мы же не отправляемся прямо сейчас, - сказал он. - Я хочу сказать, эту идею с плотом нужно хорошо обдумать. Эти доски толком не соединены, они могут намокнуть и утонуть. И в конце концов, как насчет провизии?

- А кто говорит, что прямо сейчас? - кивнула Полли. Конечно же, сначала мы заделаем шпаклевкой все щели, а потом покрасим плот. И у нас еще будет время подумать о провизии. Но пока мы не приделаем третью поперечину, мы не можем ничего больше делать.

Дигори не знал, что же делать. Он сразу понял, что не стоит говорить: "Дуб - мой старый и лучший друг, и я скорее умру, чем отпилю у него ветку". Но ничего другого предложить он тоже не мог.

- Давай прямо сейчас, - сказала Поллли. - Пила лежит в сарае.

- Д-думаю, что... что нам не стоит этого делать, - запинаясь, проговорил Дигори.

- Почему? - удивилась Полли. - Боишься родителей?

- Нет, - ответил он. - У меня нет никого, кроме тетушки, а по ей так пусть хоть все деревья срубят.

- Тогда почему мы не можем спилить ветку, которая нам нужна? - воскликнула Полли. - И затем, поскольку Дигори не отвечал, она добавила: - Я сама ее отпилю, если ты не умеешь пользоваться пилой.




- Спорим, умею, и получше тебя!

- Да что ты говоришь!

- Нехорошо выходить из себя по пустякам, - заметил Дигори.

- Ты кого угодно выведешь из себя, - вспыхнула Полли. - Никогда такого не видела! Говорит, что не боится, что умеет обращаться с пилой - и все же ничего не делает! Что с тобой такое?

- Не знаю, зачем я взялся за твой плот? - сказал Дигори. - Он весь развалится, если попадет в поток, летящий к центру земли. Может, это вообще сточная канава, и там нет ничего, кроме крыс.

Но Полли не стала дожидаться его слов, и когда Дигори закончил, то обнаружил, что она возвращается из сарая с пилой в руке.

- Итак, - начала она, - даже если ты боишься или не умеешь спилить этот сук, я надеюсь, ты хотя бы не побежишь жаловаться тетушке, если я сама его спилю?

- Я уже сказал тебе, что бояться нечего, - возразил Дигори. - И любой дурак умеет пилить. Дело вовсе не в этом.

- Да, говорил, - согласилась Полли. - Но ты так и не сказал, в ЧЕМ же дело.

- Я не хочу портить деревья - живые деревья - я имею в виду, - проговорил наконец Дигори.

- Да что ты говоришь! - воскликнула Полли. - Это слишком глупая выдумка. Если ты не хочешь отправляться в плавание, то почему бы тебе не сказать об этом сразу - и всё. Зачем придумывать глупые отговорки. Думаю, ты просто боишься. Посмотри на себя - ты готов лопнуть со страху!

- Я боюсь не больше чем ты! - гневно закричал Дигори.

- Тогда давай, отпили!

- А ну, давай мне эту проклятую пилу, - разъяренный Дигори выхватил инструмент из ее ркуи. В следующую секунду он был на ограде. Он наклонился к Дубу и прошептал.

- Слушай, Дуб, ты не будешь обижаться? Это же маленькая ветка.

Но Дуб молчал. Однако, стоило Дигори отогнуть ту ветку, которую он намеревался отпилить, как другая невесть откуда взявшаяся ветка так сильно хлестнула его по лицу, что на лбу у Дигори выступила кровь, а на глазах - крупные слезы. И все же, он начал пилить.

"Вжик-вжик" - гудела пила (она была старой и довольно тупой). Внезапно в небе раздался сильный удар грома.

-Спускайся! - закричала Полли. - Гроза начинается.

Дигори глянул вниз и увидел, что лицо ее заметно побледнело. Ему стало приятно, что она о нем беспокоится, и он ответил Полли, не оборачиваясь и не переставая пилить:

- Есть чего бояться! Погремит чуток и всё.

- Терпеть не могу грозы, - воскликнула Полли. - И еще, в грозу опасно стоять под деревом, а у тебя еще и железо в руках. Ой, смотри! Молния! Спускайся вниз. Пожалуйста. Это опасно!.. - и ее голос почти сорвался на крик.

Вообще-то, насчет опасности Полли была права. И если бы Дигори был один, он бы выкинул пилу и пустился домой со всех ног. Но сейчас он продолжал работу, не обращая внимания на мольбы Полли - продолжал до тех пор, пока не отпилил ветку.

- Ну вот, - сказал он важным тоном, бросая ее Полли. - А теперь, пожалуй, лучше уйти. Начинается дождь.

И в самом деле, полил настоящий ливень. Дигори промок насквозь, пока добежал до черного хода, но кухарка, которая всё это видела, забрала его одежду для просушки и уложила его в постель, чтобы он поспал несколько часов до возвращения тетушки Гертруды.

- Ах, это так не вовремя, - начала тетушка на следующий день за завтраком, - но миссис Ле Фэй сообщает, что приезжает повидать меня - и тебя, конечно - сегодня в полдень.

- Тетушка, а кто эта миссис Ле Фэй? - спросил Дигори.

- Неприлично разговаривать с набитым ртом, Дигори, - заметила тетушка. - Миссис Ле Фэй - твоя крестная.

- А какая она? - спросил Дигорию

- В деле твоего образования моя единственная цель заключается в том, - начала тетушка, - чтобы не навязывать готовых мнений, а побуждать тебя к формированию своих собственных взглядов. Вот почему... но я вижу, ты меня не слушаешь?

- Простите, тетушка, - сказал Дигори: он и вправду переставал слушать, когда тетушка заводила речь о целях и образовании - ибо он слышал об этом предостаточно. - Расскажите мне про крестную.

- Я собиралась сказать, когда ты перебил меня, - продолжила тетушка, - что менее всего я хотела бы повлиять на твое мнение о миссис Ле Фэй или о чем-либо другом. Лично я не назвала бы ее незаменимым членом общества или просвещенной женщиной. Я даже сочла бы ее манеры нелепыми, а привычки - негигиеничными. Я могу удивляться, что заставило твоих родителей выбрать в крестные именно ее. Я могу не понимать, какую полезную функцию вообще выполняет институт крестных. Но я не хочу, чтобы ты принял эти мнения как готовые решения. Твоя встреча с ней должна произойти с чистого листа.

Дигори подумал, что его крестная - довольно неплохая особа.

- К счастью, или к несчастью для меня, - сказала тетушка Гертруда, - я не смогу уехать из дома к полудню, так что мне придется встретиться с этой женщиной. Будь так любезен приготовиться ровно к четырем часам: чтобы ты был одет, как подобает, волосы были причесаны и лицо умыто. И чтобы ногти были в порядке. Этот визит, вероятно, больше не повторится. А пока, поскольку погода хорошая, ты должен пойти на улицу. У меня есть несколько поручений для тебя. Только не забудь надеть плащ.




- Но тетушка, - запротестовал Дигори, - мне уже сейчас ужас как жарко!

- Сказано, значит - выполняй, - отрезала тетушка.

Дигори еще смирился бы с тем, что целое утро будет заполнено поручениями, если бы их и в самом деле нужно было исполнить. Но он прекрасно знал, что тетушка придумывает их с единственной целью: "чтобы мальчику было чем заняться", как она сама сказала. Она часто повторяла, что мальчики чувствуют себя куда счастливее, если им Есть Чем Заняться. Она любила говорить другим людям, что сделает их счастливыми.

Итогом этого потраченного впустую утра было то, что до самого обеда Дигори не мог попасть в свой Лес. Но когда он направился туда, то порядком заволновался.

- Cлушай, Дуб, - сказал он, кладя руку на ствол своего старого друга. - Я ужасно жалею, что вчера так поступил. Слышишь? Ты же знаешь, что я никогда не сорвал с тебя даже листочка, но что я мог сделать? Назваться трусом и сказать, что не умею пилить - да еще перед девчонкой? Ты меня понимаешь, а?

Но Дуб не проронил ни слова. Молчали и другие деревья, когда Дигори обратился к ним. Такое в его жизни случилось в первый раз. Он попытался убедить деревья в своей правоте, но ответа не было. Он просил, умолял, раскаивался... а затем разозлился и сказал:

- Ну и ладно! Тоже, нашлись обидчивые. Потерять эту ветку для Дуба было то же самое, что для меня - остричь ногти. Не понимаю, из-за чего вы так возмутились. Дуб вчера разбил мне лицо, даже кровь пошла, но я не дуюсь из-за этого. Ну и живите как хотите!

Он с печалью повернулся к дому. В этот момент пара встопорщенных и сварливых лондонских ласточек сели на перило. Дигори, всю жизнь понимавший язык птиц, сразу принялся слушать, о чем они спорят. Он частенько выступал судьей в птичьих ссорах, и обычно обе стороны расходились довольными. Но в этот раз, к своему ужасу, он обнаружил, что не может понять, о чем они говорят. Для него это было просто щебетанье, лишенное смысла, как для вас или для меня. И страшная мысль обожгла его. До сих пор он считал, что остался прежним - это деревья переменились и злятся на него. Но что, если это не так? Что, если деревья, звери и птицы остались прежними, а перемена произошла с ним, и он утратил свой дар, став таким, как все? Эта мысль была для Дигори почти невыносима. Всю жизнь, сколько себя помнил, он мог разговаривать со зверями и деревьями. И если этому пришел конец, то мир стал настолько иным, что он, Дигори, становился в нем совершенно чужой. Он почувствовал то, что ощутили бы мы с вами, если бы однажды вся трава исчезла, и земля стала серым пеплом - или если бы все люди в мире внезапно онемели. Ни одно из несчастий, пережитых Дигори, не могло сравниться с этим. Но вот тетушка Гертруда высунулась из окна и велела ему вернуться в дом, умыться и одеться.

Дигори услышал шаги гостьи задолго до того, как привел себя в порядок. Это и не удивительно, ведь войдя в свою комнату, он не бросился сразу же переодеваться. Долгое время он просидел на краешке кровати, уставившись на ковер и ничего не делая. Он никак не мог взять в толк, что же с ним случилось. Порой он пытался поверить, что всё по-прежнему, но в глубине души он чувствовал, что утратил свой чудесный дар, и ничто в мире - ни книги, ни игры, ни приятели, ни путешествие за границу, ни мотоциклы, ни машины, ни даже яхта - не сможет восполнить эту потерю. "Какой же я дурак, какой дурак!" - произнес Дигори.

Наконец, он переоделся и медленно, очень медленно спустился вниз. Нет он не боялся крестной - сейчас он бы и двух пенсов не отдал бы, чтобы узнать, какая она - просто он был в глубоком отчаянии. Дигори вошел в гостиную. И первое, что он услышал - это голос тетушки, заявлявший, что "всегда знала, что мальчику необходимо раскрыть себя".

Другой голос, глубокий и похожий скорее как мужской, чем на женский, ответил:

- Раскрыть себя, да? И как же вы это сделаете? Снимете с него кожу, а?

Конечно же, Дигори знал, что разговор идет о нем. Поэтому он вышел прямо на середину комнаты.

Гостья была самой низенькой и самой тучной женщиной, которую он когда-либо видел. Если посмотреть на ее лицо спереди, то оно выглядело почти квадратным и очень крупным. А глядя сбоку, нельзя было не заметить длинный нос и такой же длинный подбородок, изогнутый кверху так, что они почти встречались. Гостья была в черном, но на груди ее костюм был покрыт чем-то вроде желтой пыли.

- Не пугайся, что тебе нужно меня поцеловать, - сказала старая женщина, пристально глядя на Дигори пронзительными глазами из-под очень густых серх бровей. - Я слишком уродлива для поцелуев - и к тому же, ставлю десять к одному, что тебе не нравится табак. А мне он нравится.

И достав маленький золотой ящичек, она отправила в каждую ноздрю по изрядной порции табаку.

- Как поживаете, крестная? - вежливо сказал Дигори.

- А у тебя я не стану спрашивать об этом, - ответила Миссис Ле Фэй. - Потому что вижу, что тебе живется очень плохо.

- Он просто заболел гриппом, - вставила тетушка Г. - И мы вполне довольны,...

- Осмелюсь заметить, что вы довольны, - прервала ее миссис Ле Фэй. - Но я не собиралась обсуждать это.




- Я думала, - начала тетушка Гертруда, и ее губы становились все тоньше и бледнее, как это происходило всегда, когда она разгневается, - если мальчик вас интересует, то вам будет приятно услышать...

- Хорошо, не будем об этом, - прервала ее крестная Дигори. Конечно же, он выкарабкается из гриппа. Они все выкарабкиваются - кроме тех, кто умирает. Но я вижу, что он не из них.

- Я оставлю вас ненадолго, - произнесла тетушка Гертруда своим самым ледяным тоном и покинула комнату.

Все это время Дигори стоял перед крестной, не сводя глаз с большой черной сумки, которая висела на ее плече. Из нее высовывались два продолговатых предмета, по цвету напоминавшие бисквиты. Дигори казалось, что он уже видел нечто очень похожее, однако не мог вспомнить, где именно. Вот один из предметов будто бы дернулся как живой.... но может быть, это вздрогнула сумка, когда старая леди пошевелила рукой?

- Наконец-то! - воскликнула миссис Ле Фэй. - Она ушла. Теперь насчет тебя. Я не стану спрашивать, что с тобой стряслось -

- Но со мной ничего не стряслось, миссис Ле Фэй, - возразил Дигори.

- Умелая ложь, - заметила миссис Ле Фэй (но тон у нее был не сердитый, а такой, каким вы сказали бы "Ну и ливень!"). - Но тебе незачем говорить что-то еще, потому что я, как уже сказала, не задаю вопросов. Я лишь скажу тебе, на кого ты похож. У тебя точно такой же вид, какой, наверное, был у Адама через пять минут после того, как его изгнали из Эдема. И не нужно притворяться, будто ничего не понимаешь. Но, пропади ты пропадом, мальчишка - куда ты уставился?!

- На... на вашу сумку, крестная.

- А, на нее, - сказала миссис Ле Фэй. - Что ж, смотреть на нее ты можешь, но руками - не трогать.

Она приоткрыла сумку и оттуда показалась голова живого кролика: это его уши высовывались наружу и озадачивали Дигори.

- Это Малыш, вот так, - сказала миссис Ле Фэй. - Ждет дневной прогулки. Но я не стану тебе его дарить, даже если ты вообразил это.

- Я никогда ничего такого не воображал, - возмущенно заявил Дигори.

- Вот теперь ты говоришь правду, - сказала миссис Ле Фэй. - И я знаю, что ты не рассчитывал получить Малыша. Хорошенькое тут жилище для здравомыслящего, умудренного жизнью кролика! К тому же, он глава семейства. Нет, нет. Я лишь хотела, чтобы ты разозлился.

- Зачем, крестная? - спросил Дигори.

- Да чтобы посмотреть, какой ты на самом деле. Увидеть в твоих глазах живой огонек. Что ж, ты его не утратил, хотя мне кажется, что кое-что ты всё-таки потерял... примерно, вчера. Но времени я больше терять не желаю. Вот карточка с моим адресом. Если ты еще захочешь меня повидать, слушай внимательно, потому что я не стану повторять дважды. Итак, выйдя из дома, садись на трамвай и поезжай до площади Рейвлстоун. Затем осмотрись и найди Литтл-Энтрим-стрит. Иди по её левой стороне до Cuckoo Court. Потом спускайся вниз по Court, держась правой стороны, пока не подойдешь к магазину, где торгуют птицами и картинами. Войди в него и увидишь

***

Увидишь что? Увы, неизвестно – потому что здесь рукопись обрывается. А жаль, ведь по сути, именно здесь миссис Ле Фэй начинает превращается в очень интересную пожилую особу. Но кто она на самом деле? В "Племяннике Чародея" она косвенно упоминается как злая фея, крёстная дядюшки Эндрью, от которой ему достается в "наследство" пыль Атлантиды. Из этой пыли и были сделаны волшебные кольца. Я полагаю, что [в этом отрывке] она могла быть доброй феей, крестной Дигори.

Выше я заметил, что данный отрывок "выглядит как ранняя версия "Племянника Чародея". Но [говоря так], я при этом опираюсь на свидетельство своего друга Роджера Ланселина Грина, что Льюис прочел ему данный фрагмент в июне 1949 г.; это означает, что почти наверняка он был написан сразу же после "Льва, Колдуньи и Платяного Шкафа". Если сравнивать его с четырьмя нарнийскими повестями, которые были написаны между "Львом, Колдуньей и Платяным Шкафом" и "Племянником Чародея" - мы видим то, что Льюис называл "мотивом Автора", когда тому "не терпится вылить ее [свою историю] в какую-то форму, как хозяйке - кипящее варенье в банку"4. Это ярко иллюстрирует данный “Отрывок о Ле Фэй”, который занимает немногим более чем двадцать шесть страниц одной из его записных книжек. Также представляет интерес то, как составляющие этой единственной уцелевшей рукописи находят свою дорогу в других повестях:

4 , "Иногда лучше рассказать обо все в сказке".

1. Резко оборвав отрывок про Ле Фэй в начале 27-й страницы своей записной книжки, Льюис пропустил несколько строк и далее написал раннюю версию дневника Юстеса, который позже появляется в "Плавании "Покорителя Зари". Таким образом, даже если бы у нас не было свидетельства Роджера Ланселина Грина, всё равно очевидно: по времени создания отрывок про Ле Фэй опережает дневник.

2. Образ тетушки Гертруды, с описания которого начинается отрывок про Ле Фэй, необыкновенно похож на директоршу Экспериментальной школы, когда, после волнений, пережитых в финале "Серебряного Кресла", "директоршины друзья поняли, что ей это место не подходит, и перевели ее в инспекторы, чтобы она руководила другими директорами. Когда же они подметили, что она и там не годится, ее протолкнули в парламент, где она и нашла себя" (гл. 16). Директор Экспериментальной школы была, таким образом, почти наверняка "смоделирована на базе" тетушки Гертруды.




3. Во второй книге "Хроник Нарнии", "Принце Каспиане", мы встречаем болтливую рыжую белку по имени Тараторка, который угощает Каспиана орехом из своего зимнего запаса. Поскольку Тараторка должен удалиться, чтобы принести орех, Трам шепчет Каспиану на ухо: "Смотри не туда, а в другую сторону. Среди белок считается дурным тоном глядеть, как кто-то идет к своим запасам (как будто ты хочешь узнать, где они)" (гл. 6). В отрывке про Ле Фэй белка тоже предлагает Дигори орех, и когда Тараторка убегает, чтобы принести его, "Дигори тотчас отвернулся: у белок считается очень дурным тоном подглядывать, где они хранят запасы. А уж спрашивать об этом просто возмутительно". Тараторка - еще один симпатичный персонаж, перешедший в "Хроники" из той неопубликованной рукописи.

4. Поскольку имя “Дигори” не появляется в первой книге о Нарнии [ЛКПШ], то по убеждению Роджера Ланселина Грина, с которым позже согласился и я, в отрывке про Ле Фэй Льюис пытался пролить свет на происхождение самой Нарнии. Если бы автор продолжил отрывок, то я думаю, что Дигори была бы уготована судьба (как это и произошло в "Племяннике Чародея") оказаться тем мальчиком, который позже становится Дигори Керком - и, если до конца связать нити повествования, старым профессором из "Льва, Колдуньи и Платяного Шкафа". Но Льюис продолжил сочинять "Принца Каспиана" - и таким образом, эта история была отложена. Стоит еще отметить, что в конце концов Льюис отказался от говорящих животных и деревьев, которые находились бы в Англии - я думаю, это он сделал потому, что хотел провести более резкий контраст между нашим миром и Нарнией.

Также отрывок про Ле Фэй, написанный вскоре после "Льва, Колдуньи и Платяного Шкафа" и перед окончательной редакцией "Принца Каспиана", содержит одного из персонажей этой книги (Тараторка). Возможно, Льюис создавал и другие подобные отрывки - ныне они утрачены. Этот фрагмент выжил потому, что записная книжка, в которой он находился, содержит заметки об английской литературе, которые Льюис тщательно хранил. Я решил, что данный отрывок заслуживает полного цитирования, так как открывает нам очень ценные сведения о задумках, рождавшихся в воображении Льюиса. Этот отрывок скорее подобен созревшему одуванчику, чьи семена рассеялись в разные стороны от порыва ветра. Некоторые из семян, или "картин", пустили корни в других книгах, а другие остались на родной почве и легли в основу нынешнего "Племянника Чародея".

Пять рукописных страниц дневника Юстеса, которые следуют за отрывком про Ле Фэй - по существу то же самое, что и дневник, который мы обнаруживаем в главах II и V “Плавания "Покорителя Зари". Однако, поскольку различия между ними всё же представляют немалый интерес и учитывая мое намерение опубликовать все нарнийские рукописи, мне представляется правильным привести здесь рукопись дневника целиком:

Вторник, 20 августа - Это, очевидно, первый день, в который можно что-либо записать - первый с тех пор, как мы покинули О.[динокие] о.[строва]. Мы двигались, пока не налетел шторм, длившийся в течение 26 дней и ночей; это я знаю, поскольку вел тщательный подсчета - хотя все остальные говорят о 28 днях. (Очень приятно отправиться в опасное путешествие с людьми, которые не могут правильно выполнить даже такой простой подсчет). Это был ужасный период в моей жизни: нестись по огромным волнам то вверх, то вниз - и так час за часом, неделю за неделей, быть всегда мокрым до костей, и конечно, без малейшего шанса на правильное питание - даже когда я чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы поесть. Всё происшедшее доказывает то, что я сказал им в самом начале: безумно отправляться в плавание на этой крохотной гнилой лоханке. Это было бы плохой затеей, даже если бы вокруг были приличные люди, а не зверье в человеческом облике. Полагаю, Каспиан и Эдмунд - самые эгоистичные мальчишки, которые когда-либо жили на свете. Ночью, когда сломалась мачта (теперь от нее остался есть лишь обломок), а мне было очень плохо, они заставили меня выйти на палубу и работать изо всех сил. А Люси сказала, что, если она и Рипичип могут работать, то, по ее мнению, и я смогу. Удивляюсь, как это она не может раскусить Рипичипа: ведь он всё делает только ради хвастовства. Но, конечно же, такое дитя, как она, не способно этого понять.

Сегодня это проклятое корыто наконец плывет спокойно, а на небе светит солнце, и мы все обсуждали, что делать дальше. Сухарей (кстати, отвратительного качества) у нас хватит примерно на 15 дней. Еще нам придется зарезать и съесть всех кур так быстро, как только сможем, потому что корм для них почти закончился. Это обеспечит нам провиант приблизительно дней на 10; итого - 25 дней. Главная проблема - вода. Если пить мало, не более пинты в день, у нас ее хватит на 20 дней. (Правда, здесь все еще много рома и вина, но эти напитки только усилят жажду). Если бы только мы могли, то самым благоразумным было бы снова повернуть на запад, к О.[диноким] о.[стровам]. Но мы плыли сюда 26 дней (они говорят, что 28), и нас подгоняла буря. Даже если бы подул восточный ветер, на обратный путь потребуется куда больше времени. Но сейчас нет и намека на восточный ветер - фактически, ветра нет вообще. Если возвращаться на веслах, то на это ушли бы месяцы; и в любом случае, никто не сможет грести, получая 14 [очевидно, опечатка, т. к. выше идет речь об 1 пинте. Возможно, здесь говорится о 1/4 пинты в день, т. к. срок возвращения на веслах растягивается в разы - прим. перев.] пинтах воды в день.




Остальные решили плыть дальше на восток, в надежде обнаружить землю. Я почувствовал, что обязан сказать им, что мы не знаем, есть ли на востоке земли. Еще я попытался указать им, как опасно принимать желаемое за действительное, и как важно считаться с фактами. Но вместо того, чтобы разработать план получше, они осмелились спросить меня, что я могу предложить взамен. Это было уже слишком, и поэтому я просто напомнил им, холодно и спокойно, что меня похитили и вовлекли в это идиотское путешествие без моего собственного согласия; и вряд ли к моим обязанностям относится вызволять их из бед. Даже умник Каспиан не нашел, что на это ответить, и они лишь продолжили свой разговор, как будто меня там и не было. Итак, было решено, что мы будем плыть на восток, пока сможем.

Среда, 27 августа. Установился штиль. На обед дали жареную курятину. Все хорошие куски, как обычно, достались другим. Люси отчего-то решила подлизаться ко мне, предложив часть своей порции, но эта противная свинья Эдмунд не позволил. Довольно жарко.

Четв. 22 августа. Безветрено и жарко. Весь день чувствую себя очень плохо и ясное дело, что у меня температура. Конечно же, эти идиоты вышли в море без единого градусника.

Пятница 23 августа. Ужасный день. Ночью я проснулся, чётко зная, что у меня жар, и я должен выпить воды. Любой доктор сказал бы так. Все знают, что я - последний, кто будет добиваться нечестного преимущества, но мне никогда и в голову не приходило, что эти их ограничения на воду могут относиться к больному. Я мог бы разбудить кого-нибудь и попросить воды, если бы не был столь не-эгоистичным (премного благодарен судьбе, что докатился до такого! Некоторые люди вовсе не достойны такой предусмотрительности).

Таким образом, я поднялся, взял чашку и на цыпочках отправился к бочке - очень тихо, потому что не хотел потревожить другие. Некоторые люди, почувствуй они себя так же плохо, как я, не обеспокоились бы этим, но я всегда старааюсь вести себя с людьми должным образом, даже если они не поступают так по отношению ко мне.

Итак, я успешно добрался до бочки, но едва успел зачерпнуть воды, как этот мелкий шпик Рипичип шел мимо и поймал меня. Я пытался объяснить, но он в один миг поднял всех на ноги, и я оказался между двух рядов матросов. Конечно же, я спросил, (как и любой на моем месте), почему сам Рипичип околачивается посреди ночи у бочки с водой. Но он здесь - столь многоуважаемая маленькая скотинка, что никто даже не предположил, будто он пытался украсть воду; а когда до него дошел мой намек, то он выхватил свой дурацкий крошечный меч и хотел меня искалечить. Разумеется, если бы только мне было хоть немного лучше, я должен был бы извиниться, чтобы восстановить мир. И тут жестокий тиран Каспиан заявил, что любой, кто в будущем станет околачиваться у бочек с водой, получит по две дюжины горячих. И затем, словно этого недостаточно, самым покровительственным тоном начал якобы выражать мне сочувствие, говоря, будто любой чувствует себя как будто в лихорадке, и мы все должны работать из всех сил, и т. д. и т. п. Ну и ханжа! Весь день я пролежал в постели.

Суббота 24-го августа. Сегодня подул хоть и слабый, но западный ветер. Прошли несколько миль на восток под обрывком паруса, развернутым на временной мачте, как ее называет Каспиан (пытается казаться морским волком). Ее сделали из бушприта, подняв его вертикально и привязав к ооснованию старой мачты. По-прежнему ужасно хочется пить. Если так пойдет дальше, то однажды ночью я просто выброшусь за борт, и это произойдет довольно скоро. Возможно, тогда-то они пожалеют, что так ко мне относились.

25 августа - Все еще плывем на восток. Сегодня я лежу на койке весь день и не вижу никого, кроме Люси, которая пытается быть заботливой - в соответствии с ее младенческими понятиями.

26 августа. Земля! Далеко на юго-востоке появилась очень высокая гора.

27 августа Гора увеличилась в размерах и стала отчетливо видна, но она все еще далеко. Сегодня опять появились чайки - в первый раз с не знаю какого времени.

28 августа - Поймали немного рыбы и пообедали. В семь часов вечера бросили якорь в 3 морских саженях от берега, в заливе гористого острова. Этот идиот Каспиан не позволил нам отправиться в лодке на берег за водой, потому что темнело и к тому же он боялся туземцев и диких зверей (а считалось, что он ничего не боится). Вечером дали больше воды.

29 августа. Самый ужасный и самый странный день моей жизни, но все хорошо, что хорошо кончается (Далее следует повествование о драконе Билле Бирдбиттле, а также о внутренней перемене, происшедшей с автором дневника).

Очевидно, что перед нами - черновой вариант дневника Юстаса. Впоследствии он подвергся различным преобразованиям: так, Льюис говорит здесь не об одном Одиноком Острове, а о трех. Еще можно предположить, что первоначально автор планировал, что "Покоритель Зари" пробудет в Узкой Гавани меньше времени, чем это происходит в книге; к тому же, в черновике корабль выдерживает 28-дневный шторм (storm), а не 12-дневный ураган (hurricane). Но, видимо, самое значительное изменение - то, что в этом наброске приключения Юстеса-дракона длятся один день; в книге это время растянуто примерно до шести дней.

Таковы существующие на сей день [нарнийские] рукописи, из которых мы можем узнать кое-что о самых ранних “картинах в воображении" (mental pictures) и "постепенном создании" (deliberate inventing), лежащих в основе "Хроник Нарнии"...



Подпишитесь на рассылку:

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.