Российско-Китайские взаимоотношения в работах

Тобольская госсоцпедакадемия, магистрант

РОССИЙСКО-КИТАЙСКИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В РАБОТАХ Г. Ф. МИЛЛЕРА

Десятилетнее пребывание экспедиции (1733–1743 гг.) в Сибири сыграло в его жизни значительную роль, так как именно здесь он сформировался как крупный ученый-историк. «Десять лет Камчатской экспедиции создали Миллера как ученого европейского масштаба», – писал известный советский историк [1, с. 17].

Миллером была обследована огромная территория от Екатеринбурга до Якутска и собрано грандиозное количество сведений по географии, истории, этнографии и экономике Сибири. Результаты научных исследований в Сибири получили отражение во многих работах, в том числе и в разного рода проектах. Важное внимание Миллер уделял анализу отношений с южным соседом России – Китаем. Он был «первый исследователем вопроса о Приамурье», и в XVIII в. никто из ученых этой проблемой специально не занимался [5]. В рукописных работах ученого можно обнаружить немало заметок, касающихся русско-китайских отношений.

Следует отметить, что Миллеру последовал собственноручный указ императрицы Анны, которым ему предписывалось составить очерк Амура. «Намеренье было, – говорит Миллер, – очерк этот положить в основу трактата с Китаем об установлении границ» [2, с. 12].

По мнению историка, стратегические интересы России требовали активного противодействия китайской экспансии, рано или поздно следовало поставить вопрос о возвращении территорий, отошедших к Китаю по договорам 1689 г. и 1727 г.

По договору 1689 г. «предлагали вести границу не только до вершины реки Горбицы, но далее по горам до морского побережья, где она должна была закончиться у мыса Cвятой Нос. На Аргуни же они допускали возможность промыслов для подданных обеих сторон (этим побивался их же аргумент о нежелательности подобных промыслов в районе Албазина, но Головин упустил это из виду). Что же касается мыса Нос, то пункт с таким названием лежал на Чукотке (Святой Нос). Таким образом, цинские представители требовали на деле «постановить границей реку Лену, о которой они прежде этого, наверно, и не слыхивали» [3, с. 147–149].

Эти договоры не рассматривались ученым как нечто незыблемое, поскольку были несправедливы и заключены в условиях военного давления со стороны Китая.

Во время пребывания в Селенгинском и Нерчинском уездах в 1735 г. Миллер обратил внимание на то, что местная традиция связывает происхождение древних горных разработок в Нерчинском уезде с китайцами или монголами, да и в русских документальных источниках их именуют «то богдойскими, или китайскими, то мунгальскими ямами»[4, с. 41–43]. По мнению Миллера, китайцы не имели к этому никакого отношения, и столь далеко на север их влияние в древности никогда не распространялось, не говоря уже о заселении. В подтверждение этому Миллер настаивает на том, что археологические памятники в крае имеют, несомненно, тюркское («татарское») происхождение, а вовсе не китайское или монгольское. В частности, ученый опровергает сообщение Избрандта Идеса и о наличии здесь остатков китайских городов, предполагая, что под этими остатками они подразумевали величественные надмогильные сооружения, сходные с теми, что имеются и в Южной Сибири [4, с. 50–51]. Для подкрепления своей гипотезы о том, что древними насельниками степей Забайкалья были не китайцы, а тюркоязычные племена, Миллер привлекает и письменные источники – китайские, монгольские, татарские и т. д.

В последующие годы ученый написал ряд работ, посвященных Приамурью и взаимоотношениям с Китаем: «Известия о реке Амуре…»; «О первых российских путешествиях и посольствах в Китай»; «Изьяснение сумнительств, находящих при поставлении границ между Российским и Китайским государствами 7года»; «История о странах, при реке Амуре лежащих, когда оные состояли под Российским владением»; «Разсуждение о предприятии войны с китайцами…»; а также несколько других, менее значительных.

По мнению Миллера, наиболее отчетливо высказанному в работе «Разсуждение о предприятии войны с китаецами…», вероятность широкомасштабной войны с Китаем была весьма велика, и в этом случае «для способности языка и единородства» к военным действиям следовало бы привлечь не только коренное население Забайкалья, но и тобольских, татарских и томских татар, а также тюрков Красноярского уезда. Немало надежд возлагал ученый и на пропагандистскую кампанию, ориентированную на монголов, находившихся в китайском подданстве: «Много к благоприятному успеху дела поспешествовать будет, если склонить можно соседственных мунгальских владельцов и самого их кутухту к добровольному вступлению в российское подданство» [5]. Доказательство склонности многих монголов к принятию российского подданства он нашел в архивных документах XVII в. и в событиях XVIII в., когда русским властям в соответствии с русско-китайским договором приходилось насильно выдворять на китайскую сторону большое число монгольских перебежчиков. Идеальным для Миллера представлялось такое решение пограничных вопросов в случае войны с Китаем, по которому к России отошли бы Северное Приамурье, Северная Монголия (Халха) и Южный Алтай.

Миллер предполагал следующие позитивные последствия: между Россией и Китаем здесь создавался буфер, а русское и коренное население юга и Западной Сибири было бы избавлено от угроз казахских набегов, и тем самым появилось условие для земледельческого освоения обширных пространств от Иртыша до Яика.

Миллер называет Китай «страной с избытком одаренной всеми богатствами природы» [2, с. 173]. По словам ученого, у китайцев почти постоянно существовало сильное войско. Характеризуя китайский народ, Миллер пишет: «Китайцы, природные свойства которых я достаточно наблюдал, по натуре своей стремятся не к ведению войны в чужих землях, не к предприятию долгих и дальних переездов, не к устройству поселений в далеких областях, но к осторожному, робкому и лукавому ведению своих дел дома. Мы владеем, и это – не последний успех нашего века» [2, с. 529]. Также в работах Миллера очень часто упоминается о плохо развитых торговых отношениях между Китаем и Сибирью, упоминаются «китайские и бухарские всякие локотные товары» (1649 г.): бархаты, атласы, камки, китайки, выбойки, дабы и др.

В заключение следует отметить, что была проведена значительная работа, касающаяся взаимоотношений России и Китая. Его можно по праву считать основоположником исследований в этой отрасли знаний.

1.  Бахрушин как историк Сибири // Миллер Сибири. М., 1937.

2.  Миллер Сибири. М., 1937.

3.  Поездка в Забайкальский край. Ч. 1. М., 1844.

4.  Ширина академия наук и Северо-Восток. 1725–1917. Новосибирск, 1994.

5.  Элер памяти . [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. muller. *****/cntnt/right/643.html