Контроль в отношении судов в России

Контроль в отношении судов в России

То, что суды в России на сегодняшний день контролируются рядом внешних акторов, является фактом, который не вызывает сомнения практически ни у кого из лиц, не относящихся к судейскому сословию. Совершенно по-иному смотрят на эту проблему инсайдеры судебной системы, большинство из которых отрицают наличие какого бы то ни было внешнего воздействия на судебную ветвь власти и самих судей. Те немногие из судей, которые осмеливаются открыто признать существующие в судебной ветви власти проблемы, в первую очередь касающиеся независимости судов и судей, наличие сильного внешнего контроля в отношении судов и судей и превращение суда в инструмент политического воздействия, незамедлительно либо отстраняются от должности, либо ставятся в условия, вынуждающие их подать в отставку, либо превращаются в парий в судейском сообществе. Совершенно очевидно, что российские суды и судьи жестко контролируются (а порой и манипулируются) органами исполнительной власти и структурами, подобными Администрации Президента, существующими при Президенте России (который, согласно Конституции РФ является главой государства, но de jure не возглавляет исполнительную ветвь власти). Нет смысла представлять столь высокопрофессиональной аудитории общеизвестные факты. Поэтому мой доклад будет посвящен причинам, вследствие которых в России по-прежнему осуществляется серьезный контроль в отношении судов и судей — несмотря на то, что в стране уже почти двадцать лет идет судебная реформа.

При изучении проблемы контроля в отношении судов в Российской Федерации, институциональной независимости суда и личной независимости судей (decisional independence) необходимо учитывать ряд факторов, которые обусловили status quo данной проблемы в сегодняшней России. В теоретическом аспекте основным является так называемый фактор path dependence (зависимость институтов от их предшествующего развития). Данный феномен уже на протяжении ряда лет изучается представителями экономической науки в России и в других странах Зависимость от предшествующего развития — это термин, который стал общеупотребительным как в экономике, так и в праве. Во всех аспектах, в которых утверждается существование феномена зависимости от предшествующего развития, такое утверждение представляет собой ту или иную версию выражения «история имеет значение». Зависимость от предшествующего развития может означать примерно следующее: то, где мы находимся сейчас, есть результат того, что произошло в прошлом. Зависимость от предшествующего развития представляет собой идею, которая первоначально пришла в экономику из иных сфер науки. В физике и математике сходные идеи были порождены теорией хаоса. Одной из характеристик нелинейных моделей теории хаоса является заметная зависимость от первоначальных условий: предопределенность и, вероятно, синхронизация с мелкими, незначительными событиями«[1]. Суть его вкратце состоит в следующем: институты в существенной степени находятся под влиянием траектории своего предшествующего развития. При этом последствия обстоятельств прошлого продолжают определять настоящее института (вместе с обстоятельствами сегодняшнего дня) в течение длительного времени после того, как сами обстоятельства прошлого уже перестали действовать. Поэтому при оценке и изучении того или иного института необходимо тщательно исследовать его предшествующее развитие, ибо многие факторы прошлого продолжают оказывать значительное воздействие на данный институт и по сей день.

Факторы прошлого российских судов, оказывающие существенное воздействие на их сегодняшнее положение в рамках действия феномена path dependence, можно разделить на три группы.

Внешние причины

в период существования Советского Союза суды не были самостоятельной ветвью государственной власти. Точно также не было и самостоятельной законодательной власти: Верховный Совет СССР не функционировал на постоянной основе, работал лишь несколько дней в году, его депутаты выполняли свои функции, не прекращая заниматься своей основной деятельностью. И это неудивительного: при тоталитарном режиме, существовавшем в Советском Союзе, не было и не могло быть принципа разделения властей. Наоборот — принципу разделения противопоставлялся принцип единства власти, которая принадлежала Советам народных депутатов и органам коммунистической партии. В основе советской государственной власти лежал принцип «демократического централизма», предполагавший тотальный контроль. Советские суды были также пронизаны идеями централизации и контроля, в результате советская судебная система сформировалась как хорошо управляемая внешняя система. Сильнейшая зависимость от коммунистической партии. Членство в КПСС было необходимым условием для получения статуса судьи. Указания партийных органов являлись обязательными для судей и подлежали незамедлительному и неукоснительному исполнению. Именно в тот период возник феномен так называемого «телефонного права». зависимость от административных органов. В первую очередь это касалось финансовых и социальных вопросов. Судьи при Советском Союзе относились к одному из самых низкооплачиваемых видов юридической профессии, поэтому огромное значение приобретала проблема социально-бытового обеспечения представителей судейского корпуса: получение квартир, социальные льготы и т. п.

·  В определенные периоды существования Советского Союза (в частности, в период сталинских репрессий) советский суд был составной частью гигантской репрессивной машины, помогавшим этой машине ломать жизни и судьбы миллионов людей.

И de jure, и de facto суд входил в единую систему правоохранительных органов, обеспечивающих проведение в этой сфере политики советского государства. При этом зависимость судей носила множественный характер . Судьи зависели не только от партийных и административных органов, но также от министерства юстиции, которое осуществляло функцию организованного руководства судами, а также от прокуратуры.

Причины, действующие внутри судейского корпуса

-  зависимость от председателей судов. Основной канал, через который осуществляется и осуществлялось внешнее воздействие на судей — это председатели судов, обладавшие и по-прежнему обладающие весьма широкими полномочиями.

-  Управление судами и судейским сообществом (Советы судей, квалификационные комиссии, органы самоуправления) используются для оказания влияния на содержание и процедуры вынесения судебного решения; процедуры, связанные с судебным управлением, не являются транспарентными.

-  зависимость от судов вышестоящих инстанций и в особенности от высших судов. Для России этот аспект имеет ключевое значение в связи с большим количеством актов, издаваемых судами высших инстанций. Одной из основных задач таких актов является обеспечение так называемого «единообразия судебной практики», что по сути представляет собой существенное ограничение судейского усмотрения. Эта проблема является весьма актуальной для большинства так называемых постсоциалистических транзитных стран или стран с переходной экономикой. Данная проблема обозначена, в частности, в документе, получившем название «Рекомендации Киевской конференции по вопросам независимости судебной власти в странах Восточной Европы, Южного Кавказа и Центральной Азии». Важность и актуальность данного документа для обсуждаемой нами сегодня темы таковы, что я считаю необходимым дать уважаемым коллегам краткую информацию о нем. Данный документ, сокращенно именуемый «Киевские рекомендации», впервые был представлен на экспертное обсуждение в июне 2010 года на региональном совещании экспертов по вопросам независимости судебной власти. Это совещание было организовано Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ совместно с Институтом сравнительного публичного права и международного права Макса Планка. В работе прошедшего в Киеве совещания приняло участие около 40 независимых экспертов, среди которых были выдающиеся ученые и практикующие специалисты из 19 государств-участников ОБСЕ, а также из Совета Европы и Венецианской комиссии. 4 октября 2010 года «Киевские рекомендации» были вынесены на расширенное обсуждение в рамках конференции ОБСЕ в Варшаве. По итогам детального изучения правовых систем и практического опыта, связанного с вопросами независимости судебной власти в указанных выше странах, были выбраны три темы, которые имеют особое значение в контексте независимости судебной власти и личной независимости судей: (1) Вопросы судебного управления, в особенности, советы судей, органы судейского самоуправления и роль председателей; (2) Отбор судей – критерии и процедуры; и (3) Подотчетность судей и независимость при вынесении судебного решения. Предложенные рекомендации заслуживают очень высокой оценки и в высшей степени актуальны для большинства постсоциалистических стран. Можно привести два примера, имеющих ключевое значение для России в аспекте контроля в отношении судов и судей. Первое: для обеспечения внутренней независимости судей и повышения их резистентности в отношении оказываемого на них давления не следует поощрять издание судами высших инстанций директив, разъяснений и резолюций. В то же время, пока такая практика существует, данные документы не должны быть обязательными для нижестоящих судов. В противном случае, подобные акты создают ограничения для индивидуальной независимости судьи. Помимо этого, образцовые решения высших судов и решения, специально подготовленные для создания прецедентов, должны иметь рекомендательный характер и не должны быть обязательными для нижестоящих судов по другим делам. Такие дела не должны быть использованы для ограничения свободы нижестоящих судов в процессе принятия решений и ответственности за них. Единообразие в интерпретации закона следует поддерживать при помощи исследования судебной практики, но у документов, отражающих результаты такого исследования, также не должно быть обязательной силы. Второй в высшей степени важный момент состоит в том, что роль председателей судов должна быть строго ограничена в следующих вопросах: они могут только осуществлять судейские полномочия в тех же объемах, что и рядовые судьи. Председатели судов не должны вмешиваться в процесс принятия судебного решения другими судьями и не должны участвовать в процедурах отбора судей. Также они не должны иметь полномочий в вопросах определения размера зарплаты и вознаграждения судей. У председателей судов могут быть представительские и административные функции, включая контроль за персоналом судов, помимо судей. При этом административные решения, которые могут иметь влияние на существо принятия судебного решения, не должны находиться в исключительной компетенции председателя суда. Одним из таких примеров является распределение дел, которое должно проходить либо по жребию, либо по заранее определенным правилам с понятными и объективными критериями, установленными на заседании с участием самих судей. После принятия такой процедуры распределения дел в нее не должно быть произвольных вмешательств.

Субъективные причины

1 Большое количество российских судей по-прежнему чувствуют себя не творцами правосудия, и чиновниками, призванными защищать интересы государства в любой ситуации — даже тогда, когда позиция государства неправомерна, либо государство в защите не нуждается.

Судейский менталитет. Менталитет российских судей обладает рядом специфических особенностей, в частности :

обвинительный уклон (accusatory or prosecutorial bias), сохраняющийся с советских времен, когда вынесение оправдательного приговора по уголовному делу было чрезвычайным событием, и судья в таких случаях писал объяснительную записку и председателю суда, и в соответствующий орган коммунистической партии. Воздействие предшествующей карьеры. Большинство судей в прошлом — это сотрудники правоохранительных органов (прокуроры, следователи и др.). Судьи, в прошлом занимавшиеся адвокатской практикой, для России явление уникальное, их очень мало. Бывшие прокуроры, следователи и сотрудники органов милиции, занявшие судейские должности в России, нуждаются в специальной профессиональной и психологической переподготовке в целях минимизации воздействия предшествующей карьеры и адаптации к функции отправления правосудия. Этот фактор актуален не только для России, о чем свидетельствует, в частности, практика Европейского суда по правам человека, в ряде решений которого отражена необходимость для лиц, имеющих опыт работы в полиции или прокуратуре, проходить специальную переподготовку. Такая переподготовка в высшей степени необходима для того, чтобы бывшие полицейские и прокуроры при отправлении правосудия не клонировали свой предшествующий modus operandi. Профессиональная деформация судей. Интегрировавшись в судейскую корпорацию, новые судьи должны очень быстро принять действующие внутри нее правила игры, которые требуют безоговорочного подчинения председателю, указаниям вышестоящих судов, должностных лиц органов исполнительной власти и иных внешних акторов. .Судьи начинают ощущать себя чиновниками, а не независимыми творцами правосудия, при вынесении решения они порой руководствуются не требованиями действующего законодательства, а актами органов исполнительной власти, не говоря уже о «телефонном праве». Судьи, обладающие истинной внутренней независимостью и ощущающие себя носителями судебной власти, встречаются нечасто, и их карьера подразумевает определенные риски, обусловленные их внутренней независимостью.

В 1991 году в России было провозглашено начало судебной реформы и была принята Концепция судебной реформы. Главными задачами реформы были

модернизация существовавшей советской судебной системы и превращение судов в самостоятельную и влиятельную силу, независимую от законодательной и исполнительной ветвей государственной власти.; адаптация судов и судей к новым социально-экономическим условиям; Защита и неуклонное соблюдение основных прав и свобод человека, конституционных прав граждан в судопроизводстве; включение в действующее законодательство демократических принципов организации и деятельности правоохранительных органов; достижение достаточного уровня материально-технического обеспечения судов, органов юстиции, прокуратуры, внутренних дел, следственных подразделений; надлежащее материальное, бытовое и социальное обеспечение работников судов и правоохранительных органов, соответствующее высокому уровню ответственности, возлагаемой на эти органы и их работников ; обеспечение достоверности и повышение доступности информации о деятельности судов и правоохранительных органов.

Один из приоритетов судебной реформы в Российской Федерации - это изменение предназначения суда как государственного органа и радикальное преобразование статуса судьи, что, в свою очередь, определяет изменение правового сознания судейского корпуса. Изменение правосознания должно быть направлено на обретение судьями понимания того,

что они творят правосудие, то есть справедливость, а не содействуют государственным органам в осуществлении их функций, при рассмотрении дела они не являются ступенькой в иерархической системе, а, напротив, творят судебную власть — не как подчиненные председателя суда или вышестоящего судебного органа; судья является последней инстанцией в процессе защиты права, даже с учетом того, что его решение может быть обжаловано в апелляционном или кассационном порядке;

на применение в судебном процессе норм законодательных актов с позиций конституционных принципов и норм международного права (права человека как высшая цель, равенство всех форм собственности, равенство прав граждан вне зависимости от имущественного, должностного, социального положения, национальности, вероисповедания и т. п.)[2]

По-прежнему актуальной остается проблема самоидентификации судей по отношению к государству: судьи все еще ощущают себя не независимыми арбитрами, а чиновниками, чья основная задача — защищать интересы государства.

Следует отметить, что обозначенная проблема вовсе не является очередным проявлением «особого пути России» - нечто похожее уже не раз происходило в странах рецепированного римского права. Так, Хайек, оценивая проведенную императором Юстинианом в шестом веке нашей эры кодификацию римского права, отметил, что тексты Юстиниана представляют собой качественно новое явление по сравнению с классическими источниками римского права: 1) в то время как классическое римское право ставило закон над всеми индивидуумами, в текстах Юстиниана недвусмысленно говорится о том, что над законом стоит император; 2) Юстиниан попытался наложить ограничения на юриспруденцию как таковую. Римское право на протяжении веков развивалось с учетом конкретной исторической ситуации, приспосабливаясь сначала к потребностям и нуждам небольшой сельскохозяйственной общины а затем - к потребностям мировой империи, в которой лишь совсем небольшая роль была отведена формальному законодательству. Император Юстиниан внес кардинальные изменения в эту доктрину и установил для себя монополию не только в сфере правотворчества, но и сфере толкования правовых норм.

Во Франции, где с начала 15 века правовая система страны развивалась как меланж обычного права, юстиниановских текстов и судебных решений (с вариациями — с учетом специфики разных регионов страны), репутация судов и судей постепенно ухудшалась по мере того, как монарх продавал судейские должности представителям богатых семей. Эти семьи, в свою очередь, использовали обретенный контроль над судами для того, чтобы всячески препятствовать прогрессивным реформам и лоббировать свои собственные интересы. Неудивительно, что в период Французской революции суды и судьи стали объектом жестких репрессий и террора и общая тенденция того периода была направлена на сужение роли судей как в правотворчестве, так и в толковании законов. Робеспьер даже выступил с утверждением, что «слово «юриспруденция» должно быть изъято из нашего языка»[3] Франция стремилась к свободе и прогрессивным реформам посредством учреждения сильной легислатуры и ограничения независимости судов.[4] Впоследствии при разработке Кодекса Наполеона, сам император (как в свое время Юстиниан) , во-первых, объединил региональные правовые системы, а, во-вторых, поставил государство над судами. И снова кодификация проходила в тесной связи с унификацией и усилением роли государства, при этом судьям отводилась роль, вторичная по сути и бюрократическая по содержанию. Кодекс Наполеона основывался на теории, согласно которой парламент принимает законы, не имеющие правовых лакун, поэтому суды в процессе толкования действующего законодательства не формируют право. Согласно этой теории, парламенты в процессе законотворческой деятельности не создают правовые коллизии, поэтому судьи не творят право посредством выбора подлежащей применению нормы. Эта же теория утверждала, что парламент принимает четко сформулированные и не допускающие двойного толкования законы, поэтому судьи не создают право посредством придания значения и смысла туманным формулировкам законодательных актов. Подобно Юстиниану, Наполеон стремился получить кодекс настолько четкий, полный и последовательный, чтобы у судей попросту не было бы необходимости публично рассуждать о том, какие законы, обычаи и прошлый опыт применимы к новым, изменившимся социально-экономическим условиям. Такой подход, безусловно, требовал гораздо более высокой степени процедурного формализма, направленного на сокращение судейского усмотрения. В целях снижения уровня коррупции и обеспечения надлежащего применения норм законодательных актов Франция в тот момент предпочла путь ужесточения процедурного формализма и ограничения судейского усмотрения.

Роль судов в процессе правоприменения очень ярко проявляется в аспекте защиты судами конституционных прав и свобод граждан. Здесь проблема самоидентификации судейского корпуса становится главной — и не только в аспекте эффективности судебной защиты конституционных прав и свобод граждан, но и в плане повышения престижа судебной ветви власти. Бангалорские принципы поведения судей установили, что, во-первых, доверие общества к судебной системе, а также к авторитету судебной системы в вопросах морали, честности и неподкупности судебных органов играет первостепенную роль в современном демократическом обществе, а также продемонстрировали необходимость того, чтобы судьи, индивидуально и коллективно, относились к своей должности как к уважаемой и почетной, понимая степень оказанного им обществом доверия, и прилагали все усилия для поддержания и дальнейшего развития доверия к судебной системе.[5]

Конституция РФ 1993 года предусматривает широкий спектр гарантий как институциональной независимости судебной ветви власти, так и личной независимости судей. Эти гарантии включают: особый правовой статус судей, в том числе их несменяемость и неприкосновенность, чтобы судьи не были вынуждены реагировать на чьи-то указания и любое иное внешнее вмешательство; обособленность судов в организационном отношении от других институтов государственной власти; финансирование их деятельности из федерального бюджета, чтобы не надо было искать спонсоров ценой собственной независимости; запрет руководства и контроля по отношению к судам в каких бы то ни было формах, кроме предусмотренной процессуальным законом проверки их решений вышестоящими судебными инстанциями с целью исправить судебную ошибку.

Сфера правоприменения, к сожалению, очень быстро деформировала изначально прогрессивные новации периода перехода России к рыночной экономике, закрепленные в Конституции России и других законодательных актах. Ярким примером является применение норм Уголовно-процессуального Кодекса РФ, вступившего в силу 1 июля 2002 года. Проект УПК был подготовлен лучшими российскими экспертами в сфере уголовного процесса, получил положительное заключение европейских экспертов и содержал ряд прогрессивных демократических норм. Мониторинг применения норм нового УПК, начавшийся через полгода после вступления этого акта в силу, показал, что изначальная демократическая сущность ряда его норм искажалась правоприменителями, менталитет которых остался советским, и применение этих норм на практике нередко давало эффект, противоположный изначальному замыслу законодателя. Хрестоматийным примером уже давно стали дела Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Процессуальные нарушения в этих делах фиксировались и размещались на сайте www. *****.

Эту нерадостную картину дополняет ситуация в сфере применения норм Уголовного кодекса РФ. Status quo в экономической сфере и, в частности, в сфере бизнеса характеризуется практически полным отсутствием уголовно-правовой охраны собственности, трансформировавшейся в инструмент оказания давления на субъектов предпринимательской деятельности и передела собственности, крайне неблагоприятными условиями для осуществления предпринимательской деятельности и отсутствием конструктивного взаимодействия власти и бизнеса. Когда разрабатывался и принимался новый Уголовный Кодекс Российской Федерации (1996 год), процессы гуманизации ряда норм практически не затронули сферу экономических преступлений. Более того, оказалось невозможным избавиться от отягощенной наследственности советского Уголовного Кодекса 1960 года, известного своей жесткостью в отношении экономических преступлений. Репрессивный характер советского УК был воспринят рядом норм действующего Уголовного Кодекса — в особенности в сфере назначения наказаний, а также в практике применения уголовной юстицией норм о преступлениях в сфере экономики. Накладываясь друг на друга, такие явления, как избыточная репрессивность уголовного закона и его недопустимо расширительное толкование в отношении участников экономической деятельности, нередко приводят к тому, что предприниматели подвергаются уголовной репрессии значительно белее жесткой, чем даже лица, совершившие тяжкие насильственные преступления. Совершенно очевидно, что правоприменители, которые искажают прогрессивные и демократические нормы в процессе их применения на практике, крайне плохо влияют на самые разные сферы социальных отношений, в том числе и на экономическую сферу.

Контроль в отношении судов и судей в России проявляется на всех этапах судейской карьеры, которая включает в себя:

отбор кандидатов на судейские должности назначение на судейские должности карьера судьи освобождение от должности

Специфика внешнего контроля в отношении судов и судей в России состоит также в том, что

несмотря на наличие господствующей политической партии, обладающей большинством мандатов в федеральной легислатуре (некоторые эксперты проводят параллели между данной современной российской ситуацией и ситуацией в Японии во второй половине 20 века, периодом расцвета могущества Либерально-демократической партии) она не осуществляет какой - либо заметный контроль в отношении судебной ветви власти и судей; отсутствует также парламентский контроль в отношении судов и судей, и две эти ветви власти в принципе минимально взаимодействуют между собой (несмотря даже на тот факт, что в ряде субъектов Российской Федерации региональные легислатуры наделены полномочиями по назначению (избранию) кандидатов на должности мировых судей). . Это представляет собой яркий контраст по сравнению с ситуацией в США, где судьи (вне зависимости от того, избираются ли эти судьи населением или же назначаются) видят угрозу своей независимости не в исполнительной ветви власти (даже в тех штатах, где судьи назначаются на должности губернаторами), а во власти законодательной.

В 2011 году исполняется 20 лет начала судебной реформы в России. Оценивая ее результаты, следует отметить, что имеются существенные достижения, в частности:

закрепление в Конституции России принципа разделения властей. Суды получили статус независимой ветви государственной власти; были принятые новые законы и процессуальные кодексы, регулирующие статус судов, судей и осуществление различных видов судопроизводства; в России появилась конституционная юстиция. Созданы Конституционный суд Российской Федерации и конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации; введен институт мировых судей; возрожден действовавший в России до 1917 года институт суда присяжных; значительно повышены и продолжают регулярно повышаться зарплаты судей. На данном этапе уже можно утверждать, что российские судьи получают достойное вознаграждение за свой труд; существенный прогресс произошел в сфере исполнительного производства.

В числе основных неудач судебной реформы в России можно назвать следующее:

фактически судебная власть так и не стала независимой - она по-прежнему в сильной степени зависит от исполнительной ветви власти; практика последних лет дает все больше и больше примеров того, как замысел законодателя искажается несоответствующими действиями правоприменителя. Применение ряда положений нового российского законодательство привело к совершенно неожиданным и весьма негативным результатам; вначале Конституционный суд России действовал как истинно независимый институт. Сейчас с сожалением приходится констатировать, что Конституционный суд России находится под сильным политическим давлением; функционирование суда присяжных в России сопряжено с многочисленными проблемами. Граждане не хотят быть присяжными, на присяжных оказывается давление, они чувствуют себя незащищенными. Чем дальше, тем сильнее сужается компетенция суда присяжных; несмотря на 20 лет судебной реформы большая часть судей по-прежнему не обладает личной внутренней независимостью и демонстрирует обвинительный уклон; так и не создана система надлежащей подготовки судейских кадров, соответствующая потребностям демократического государства и рыночной экономики.

Более того, на данный момент некоторые эксперты говорят о явных признаках судебной контрреформы в Российской Федерации. Вот наиболее показательные из них:

продолжающаяся политизация судов. Все чаще российские суды используются как орудие политического воздействия; продолжающееся ограничение компетенции судов присяжных; пожизненное назначение судей заменено пребыванием в должности до 70 лет; дальнейший рост могущества и расширение полномочий председателей судов.

В заключение следует отметить, что одним из самых заметных результатов судебной реформы в России стало превращение судейского корпуса в закрытую корпорацию с высокой степенью резистентности. При этом данная закрытая корпорация стремится клонировать сама себя и противится переменам. Судьи, которые берут на себя риск открыто признать существующие недостатки российской судебной системы или же осмеливаются сопротивляться оказываемому на них давлению, либо лишаются своего статуса, либо испытывают массу проблем. Сегодняшнее состояние контроля в отношении судов и судей остается одним из самых актуальных вопросов российской действительности. К сожалению, рассчитывать на быстрые позитивные изменения в этой сфере пока не приходится.

Екатерина Августовна Мишина, к. ю.н.,

доцент кафедры конституционного и муниципального права факультета права

НИУ-ВШЭ

[1] Stephen E. Margolis S. J. Liebowitz. Path Dependence. http://www. utdallas. edu/~liebowit/palgrave/palpd. html

[2] (см. Аналитический обзор результатов Всероссийского мониторинга по проблемам судебной реформы в Российской Федерации, Москва, Р. Валент, 2009).

[3] Claude Ménard, Mary M. Shirley. Handbook of new institutional economics. p.б Springer, printed in Netherlands.

[4] Указ. соч., с.256.

[5] См. Бангалорские принципы поведения судей (Гаага, 26 ноября 2002 года).