Избыточный элемент
- Хороша птичка? - полувопросительно, полуутвердительно произнес неслышно подошедший Петрович. Космонавт Орлов, хотя они и были знакомы уже несколько лет, не переставал удивляться этому умению одинокого смотрителя орбитальной станции «Венера-3». Казалось бы, самим своим устройством магнитные башмаки предназначены для звонкого «клац» о металлические полы, но... Петрович всегда приближался тихо. «Хочешь парализовать работу станции?» - поинтересовался как-то в шутку Орлов: - «Не боишься, что складские роботы слягут от инфаркта?». «От них дождешься». - Проворчал тогда Петрович, и более эту тему они не поднимали.
- Да, - Орлов ласково похлопал «Стрижа» по ослепительно-зеркальному боку. Обтекаемые обводы околосолнечного каботажника напоминали силуэты атмосферных кораблей, но служили для защиты от злого излучения Звезды. Невелика разница. Ветер он и есть ветер, пусть и солнечный. В раскрытый трюм деловитые киберы загружали емкости с топливом и сжиженным газом для меркурианской базы. Когда Орлов займет свое место на борту, внешняя автоматика закроет люк и затянет его зеркальной защитной пленкой так, чтобы жгучие лучи Солнца не нашли ни малейшей щели или шереховатости. Трюм вскроют только в безопасной тени базы «Меркурий».
- Завидую я тебе, - Петрович осторожно провел пальцами по прилипшим к корпусу «Стрижа» ускорителям. - Я всегда мечтал летать, мечтал увидеть звезды вблизи. И что в результате? Сижу, присматриваю за роботами. Нужен им мой контроль!
- Ты ближе к звёздам, чем большинство.
- Конечно! Но ты пролетишь еще ближе!
- Много толку, - Орлов покачал головой. - Ты нашёл у этой «птички» иллюминаторы? Я не увижу Солнца вообще!
- Но ты будешь знать, что оно рядом, прямо тут, за обшивкой!
- Ты будешь знать то же самое. Пока я буду сидеть в этой изящной консервной банке, надзирая за бортовым компьютером, ты сможешь отсюда наблюдать звезды сутки напролет.
- Ты не понимаешь, - начал злиться Петрович.
- Все я понимаю. Лучше подумай, видит ли звезды Ефим, оттуда, снизу, - Орлов показал в сторону обзорного экрана. Рыжей тушей нависала над станцией Венера, плотно закрытая горячими облаками, ярящаяся штормами и ураганами.
- Вечный самум, - в словах Петровича слышалась горечь. - Ты прав. Я завидую тебе, а Ефим, наверное, до дрожи завидует мне. Скажи, Орлов, ты же умный человек! Зачем мы нужны здесь? Следить за машинами? Они отлично справляются без нас! Какой смысл Ефиму сидеть на планете? За двадцать лет не было ни одной поломки, с которой не справились бы автоматы. Сырьё исправно поступает снизу в беспилотных челноках, складские роботы отправляют его на переработку, они же грузят готовый продукт на солнечные каботажники. Ни я, ни ты, ни Ефим не нужны! Мы избыточный элемент в этой отлаженной системе! Я могу понять ученых на Меркурии. Они наблюдают, они думают. Может быть, вблизи Звезды им думается лучше, не знаю. А мы? Я жду не дождусь конца вахты, чтобы вернуться на Землю. Я убиваю время, я учусь бесшумно ходить в магнитных башмаках по жестяному полу! Ефим убивает время, сочиняя странные истории про графов и маркизов! Ты ведь тоже убиваешь его, Орлов? Как ты казнишь свое время?
- Я сплю, Петрович, - Орлов помолчал. - Остынь. Может быть, мы тут именно затем, чтобы знать — звезды рядом?
Космонавт Орлов расслабленно сидел в противоперегрузочном кресле. «Стриж покоился на стартовом пандусе, ожидая, пока магнитная катапульта выбросит его наружу, чтобы работающие ускорители не смогли повредить внешнюю обшивку станции.
- Сокол, Сокол, я Беркут, - в голосе Петровича в динамиках не было и следа недавней горячности. - Поехали, что ли?
- Поехали, Беркут. Поехали, Петрович, - как ни странно, древняя присказка придала рутинной процедуре отлёта толику торжественности. - Бывай, Петрович! Не пугай киберов.
- Пролежней не заработай, Орлов. Старт!
Мягкий толчок магнитного поля вынес «Стрижа» сквозь ворота ангара. Через несколько секунд заработали ускорители, сначала нежно, потом всё сильнее вдавливая Орлова в спинку сиденья. Тихо зашипели компенсаторы, скрадывая нарастающее ускорение. «Избыточный элемент, точно!» - подумал Орлов: - «Насколько проще было бы разгонять этот самолетик, если бы не моя хрупкая персона». Оставалось только ждать, пока ускорители не выгорят полностью, придав «Стрижу» нужную скорость. Достаточную, чтобы за пару недель достичь ближних окрестностей Солнца. Там проснутся маневровые движки, прорезав защитное покрытие. Несколько точно выверенных импульсов, и, затормозив в поле тяготения светила, челнок возьмёт курс на Меркурий. А пока надо пережить несколько часов перегрузки — и можно спокойно спать.
Шутки прибаутками, но космонавт Орлов вовсе не собирался возвращаться домой трясущейся развалиной. С гравитацией не пошутишь, и он честно изнурял себя тренажерами. Зачем, скажите на милость, Виктории нужен немощный муж только и умеющий, что ложку с супом поднести ко рту? А Орлов надеялся очень скоро стать ее супругом. Уже был куплен месяц отдыха на модном морском курорте, и ему не терпелось совместить отдых с медовым месяцем. Тем более надо держать себя в форме!
Велотренажёр мерно гудел, отсчитывая километры. Крепко ухватившись за ручки, Орлов крутил педали. Монотонные упражнения, как обычно, ввели его в транс, когда тело существует отдельно от погруженного в мечты сознания. Поэтому, наверное, он не заметил толчка и только резкий звук тревожного зуммера вывел его из полудрёмы. Панель бортового компьютера сообщала настолько немыслимое, что Орлов заподозрил программный сбой.
Прогнав все положенные тесты, он получил на экране тот же невероятный транспарант:
«Невосстановимая неисправность двигателя»
«Разрушение топливных баков»
«Потеря управления»
И, вдогонку, равнодушная рекомендация машинного интеллекта:
«Примите меры по устранению неполадок!»
О столкновении сообщало и беспокойство гироскопов, а они сбоить не могут.
За сотни миллионов лет пространство между орбитами Венеры и Меркурия вылизано, вычищено дыханием Солнца. Вероятность встретить метеороид крайне мала. Никто и никогда не узнает, откуда прилетел этот мелкий железистый осколок массой около девяти грамм. Но в один несчастливый миг его путь пересекся с траекторией мчащегося к Солнцу «Стрижа».
- Это что же получается? - Орлов почувствовал внезапный озноб. Он понял, почувствовал, насколько был близок к гибели. - Вот так просто, раз — и всё? И всё бы закончилось?
Космонавтов не зря тренируют на устойчивость к стрессам. Миновавшая смерть здорово раскрепощает подсознание и, хотя в голове еще разворачивались яркие картины мертвого, разорванного взрывом челнока, виды собственного, обезображенного вакуумом и космическим холодом тела, но руки уже начали работу.
Сначала — реконструкцию событий.
Потом — точный реестр повреждений.
Затем — прогноз.
Всё было ужасно, и на мгновение Орлов пожалел о своей удаче. Быстрая смерть краше долгой мучительной агонии. Неуправляемый корабль мчался навстречу звезде с растущей скоростью, не имея никакой возможности ни свернуть, ни затормозить. Если в оставшиеся до точки рандеву дни не изменить курс, то Солнце неизбежно убьёт его. «Значит, в любви мне уже не повезет? А ведь я даже не успел перевести страховку на Викторию. Интересно», - с удивившей самого себя отстраненностью подумал Орлов, - «Как быстро нас сожжет? Еще на подлёте или уже в хромосфере?»
Прикинув, он решил, что до хромосферы «Стриж» долететь не успеет. При столкновении неизбежен разрыв защиты, так что гореть челнок начнёт задолго до. Если только… Да! Камешек врезался в машину как раз в районе спрятанных под защитой дюз. Именно в том месте, где предусмотрен более толстый, с запасом, слой зеркала. Обычно, после работы движков, оно залечивает прожженные разрывы. Вот и сейчас зеркало, если не врёт диагност, успело затянуть рану от метеороида. Безумная удача издевательски подарила ему несколько лишних минут! Добавочные минуты страданий и агонии, мгновения ужаса в ожидании неизбежного. Резко заболела голова, застучало в висках. Бросило в жар, будто кондиционированный воздух уже начал греться от плавящейся, разрушающейся обшивки.
- Прекрати! – одернул Орлов себя. – Не теряй голову! Это лишние минуты жизни, это шанс!
Помогло. Сознание прояснилось. Вспомнилось вбитое в подкорку со времен обучения: «Помни про инструкции!»
Следующий час Орлов старательно гнал из головы все посторонние, мешающие мысли, посвятив его рутинной, спасительной работе: надиктовать и запустить на непрерывную передачу сообщение об аварии, загрузить компьютер перебором вариантов решений, инвентаризации подручных средств.
На проверке стандартного набора инструментов его и застал сигнал компьютера о выполненном задании. Найденное решение, как Орлов и ожидал, оказалось настолько же просто, насколько и бессмысленно: Обеспечить дополнительный импульс в сторону от Солнца в точке рандеву, не ранее, чем через сто часов, но не позднее, чем через сто с половиной часов. Плюс варианты массы и скорости, эквивалентные штатному импульсу двигателя. Орлова на секунду разобрало истерическое веселье:
- И всего-то! - хохотал он. - Вскрыть трюм и выбросить за борт весь груз, топливные баки — если до них удастся добраться — и выпрыгнуть самому! Перестаньте, черти...
Где-то во Вселенной, в рукаве Ориона галактики Млечный путь, в Солнечной системе, близко к орбите Меркурия, мчался мелкой блёсткой околосолнечный каботажник «Стриж» с разрушенным двигателем. Внутри, закрепившись возле пульта управления, находился космонавт Орлов. В руке его была полупустая резиновая груша со спиртным. Космонавт Орлов был пьян.
Позади остались тридцать часов в двигательном отсеке, среди искореженной машинерии ходовой части «Стрижа». Ломило спину, натруженную долгой неподвижностью и постоянным напряжением мышц, ныли плечи после многочасового тяжёлого труда. От вездесущего запаха топлива раскалывалась голова. Спасти, починить эту мешанину магистралей и труб, ещё недавно гордо называемую двигателем, было решительно невозможно! Поэтому, залив отсек термостойкой пеной (только случайного пожара не хватает!), Орлов закрыл герметично переходной тамбур, с ожесточением вымылся и сосредоточенно напивался теперь ритуальным коньяком.
- Вот скажи мне, - пытался он чокнуться с компьютерным терминалом, - Зачем меня сюда посадили? Никому я тут не нужен! Да ты и сам знаешь... Курс без меня посчитаешь. Посчитаешь ведь? Во-от. Импульс в нужный момент соорудишь? Соорудишь... Как нет? Ты мне это, - Орлов покачал пальцем перед экраном, - Прекрати! Что значит — не можешь? Да? И я не могу. Потому есть я тут, нет меня — никакой разницы... Ты понял?! Я кто? Правильно — избыточный элемент! И хватит заливать мне о долге и чести. Очень они мне помогут.
- Сокол, Сокол, ответь Беркуту, Сокол, ответь Беркуту! - ожила дальняя связь. - Орлов, ответь!
- Разбежался, сейчас, - Орлов зло посмотрел на динамики. - Считай, у меня приём не работает!
- Сокол, ответь Беркуту! Сокол, ответь, - не унимался Петрович. - Орлов! Ты еще хочешь увидеть звезды? Орлов, не впадай в истерику! Орлов! С базы «Меркурий» к тебе идёт «Жаворонок». Они смогут подцепить тебя на буксир. Орлов! Тебе надо совсем немного изменить курс, все расчеты идут дополнительным пакетом. Сокол, ответь Беркуту!
- Гады! - закричал Орлов, выпутываясь из ремней крепежа. - Дайте умереть спокойно!
- Сокол, Сокол, ответь Беркуту...
Размахнувшись, Орлов от души вмазал кулаком по пластиковой настенной панели. Третий закон Ньютона развернул его и отбросил к противоположной стороне отсека, стукнув по пути о какой-то прибор.
- Так ты драться?! - в ярости Орлов оттолкнулся ногами и, подлетев к стенке, нанес еще один удар. Заныли отбитые костяшки пальцев, отдача опять наградила его ударом в спину.
- … ответь Беркуту, Сокол, ответь...
И еще, и еще раз! Зацепившись левой рукой за ременную петлю, Орлов неистово колотил в стену. Чтобы в кровь, чтобы ошмётки и осколки!
- … расчеты идут дополнительным пакетом. Сокол, …
Приносимая в жертву бессильной ярости панель потрескалась и начала разваливаться. Мелкие крошки дрейфовали мимо потного лица Орлова, их сменили клочья внутренней теплоизоляции. Зашумели, проснувшись, дополнительные вентиляторы, загудел обиженно звуковой сигнал системы управления. Похоже, в своем ослеплении Орлов повредил какой-то датчик — и теперь система жаловалась ему на вандализм.
- Позорище, - пришел в себя Орлов. - Размазня и пьянь! Баба! Истеричка!
Он осмотрелся. Урон, нанесенный челноку, оказался не так велик. Всё-таки, крепкий аппарат, рассчитанный на длительные перегрузки и резкие изменения динамики. Что для него злость и отчаяние, обида или депрессия экипажа? Так, комариный укол. Только непосредственную мишень его страха было уже не восстановить. Орлов разрушил накладную панель, распотрошил и расколошматил все под нею и добрался уже до внутреннего силового каркаса и рёбер жесткости. За тонким слоем усиленного титанового сплава оставалось только зеркало, а дальше бездонная, бездушная глубина космоса. И звёзды.
- Сокол, ответь Беркуту! - в охрипшем голосе Петровича уже не слышалось ничего, кроме усталости. - С базы «Меркурий» к тебе идёт...
- Звёзды... Ближайшая убьёт меня, если я не найду выхода, - Орлов дотянулся и решительно перекинул тумблер обратной связи:
- Беркут, я Сокол, Беркут, я Сокол! Слышу тебя хорошо! Устранял неполадки приемопередатчика. Данные получил. Спасибо, Петрович!
И замер в ожидании, пока радиоволна добежит до «Венеры-3» и обратно.
Надо отдать должное научникам с Меркурия, они сделали, что могли и даже больше. Маршрут «Жаворонка», отправленного его на подмогу, был рассчитан таким чудесным образом, что теперь Орлову не хватало какой-то совершенной малости. Считанные десятки килограмм, брошенные с борта «Стрижа» в сторону Солнца. Хватит одного баллона из груза. Даже полбаллона — и «Стриж» отклонится от курса на угол малый, но достаточный, чтобы его смогли зацепить магнитные захваты «Жаворонка». Вчера, в разговоре с Петровичем (если можно мучение с трехминутными паузами между репликами можно назвать разговором), они обсудили примерный план спасения, и теперь Орлов возился в трюме, сооружая катапульту. В точке рандеву, Орлов разблокирует механизм люка, вручную откроет створки и … Катапульта сработает, баллон, кувыркаясь, полетит навстречу незавидно судьбе, а «Стриж» с Орловым на борту этой судьбы избежит.
Что-то тут было не так, где-то была ошибка! Не может решение быть столь простым. Орлов представил себе финал: Вот, сверившись с часами, он упирается в разблокированные створки, нажимает, превозмогая сопротивление механизма — и титановые пластины, разрывая зеркальную пленку, начинают расходиться в стороны. «А ведь Солнце будет именно с этой стороны», - оформилась мысль. - «Это значит, что...»
Это значило, что в полумраке трюма проявится ослепительная продольная нить. С каждым мгновением, с каждым миллиметром, отвоёванным у запорного механизма, нить будет утолщаться, превращаясь в шнур и заливая светом всё вокруг. Но светом дело не закончится, вместе с ним в трюм ворвется весь солнечный спектр. Первыми вспыхнут облицовка стен и внешняя проводка. Начнет гореть всё, где есть связанный кислород. Створки люка еще будут открываться, а катапульта уже развалится. Ну не выдержит резина такого сочетания жара и вакуума! Жестокий взгляд светила упадёт на освободившийся баллон, сталь оболочки мгновенно нагреется, содержимое закипит и...
Орлов усилием воли прогнал нарисованную воображением картинку. О чём они думали с Петровичем? Как они могли додуматься построить план вокруг открытия трюма?! Проклятье! Времени остается все меньше и меньше, а решения так и нет. Как же не хочется умирать! Как же выбросить из челнока этот проклятый баллон, как выбросить этот газ? Или не выбросить, а выпустить? Орлов постарался сосредоточиться: «Ведь газ можно выпустить... Для этого не обязательно открывать люк, достаточно небольшого отверстия... Расширяясь, газ даст неплохую скорость истечение, отсюда импульс. Так. Так-так-так. А может быть — попробовать через двигатель, через дюзы? Нет... Холодный газ не пробьет зеркальную стенку; не ковырять же её сначала?! Не выйдет, не пролезть туда с инструментом и не подступиться...»
- Сокол ты, Орлов..., - зашептал Орлов, перемещаясь в жилой отсек. - И сукин же ты сын, Орлов! - приговаривал он, снаряжая безынерционную дрель нужной насадкой. - Счеты с жизнью хотел свести, Орлов, да? Научников без припасов оставить хотел, да? А вот не выйдет, Орлов, не выйдет! - чуть не кричал он, глядя на изуродованную стену, на которой так бездарно вымещал вчера свою обиду.
Потом снял со сверкающей инеем титановой пластины первую серебристую стружку.
На базе «Венера-3» Петрович сидел перед передатчиком и читал вслух ефимовы сочинения. Графы и маркизы занимались своими непонятными делами, влюблялись, женились, интриговали, дрались на дуэлях, защищая честь. Звёзды их занимали мало, но Петрович надеялся, что Орлов слышит его и помнит, зачем он тут.
Меркурианский челнок типа «Жаворонок» начинал разворот в расчете на встречу со «Стрижём».
Космонавт Орлов в пустотном скафандре и дрелью в руке внимательно следил за цифрами, мелькавшими на сфетофильтре шлема. Когда счетчик времени обнулился, он решительно пробил толстым сверлом последний миллиметр обшивки. С тонким свистом воздух устремился наружу.
«Нарушение защитного зеркала», - сообщила система управления.
- Знаю, знаю, - проворчал Орлов, расширяя отверстие. Перед установкой в него трубки газового расширителя, Орлов не удержался и заглянул в проем одним глазом. Колючая белизна ударила по сетчатке, заставив зажмуриться. Фиксируя импровизированное сопло пеноцементом, Орлов рассматривал тускнеющий перед глазами фантомный солнечный блик и думал: «А все-таки я увидел его вблизи!»
