Сибирь моя, держава снеговая,
Отечество мое и колыбель ……
\ \
Каждому подлинному художнику присуща черта, придающая своеобразие и неповторимость его таланту. У Виктора Астафьева такой чертой является совестливость, как нравственная причастность к окружающей жизни и ответственность за все, что в ней совершается. Вот что об этом поведал человек, который был знаком с творчеством Виктора Петровича на профессиональной основе критик В. Курбатов: «Прежде я думал, что природа астафьевского дара заключается в могучем народном здравомыслии. А теперь знаю, что и прежде, и превыше, и первее всего - в любви. В неистовой любви ко всей многоцветной жизни и ко всему человеку, в главном желании побыть всеми в этом мире … Все добрые люди, все мученики, многотерпеливцы, стервецы, нежные матери, сироты, негодяи, солдаты, рвачи, интеллигенты и даже, кажется, все деревья и воды, телки и рыбы, и пчелы-все это он, все это в нем. Везде слышна его горькая, его счастливая, его ненасытная интонация, неутолимое желание всех понять и принять или возненавидеть, но все полным сердцем, на всю катушку, все - в безграничие русской души. Никто не говорил о родном народе столько злого, почти несправедливого, ужасающе нагого, но когда уже готов был сорваться укор в чрезмерности, тут же, почти через запятую, в такой же неотразимой убедительности и правде звучало благословение и славословие, до капли, до звука оплаченное и омытое тою же кровью любви, что и нагой укор.
Его помыслы были всегда по росту любому человеческому сердцу, он действительно как будто только «пытался оживить и лес, и дол, и горы, очиститься душою и чаял, чаял хоть немножко, хоть чуть-чуть помочь людям сделать добрее», а за этими простыми заботами вошел в русскую культурную традицию со спокойной неотменимостью и поучительным достоинством вовек не изменявшего правде человека».
Да, необходимо сродниться душой с этой жизнью, соприкоснуться с безбрежным многообразием ее явлений, пережить то, что было и является уделом, чтобы обрести возможность сказать правду о ней и запечатлеть ее в ярком художественном образе.
Особое значение в становлении будущего писателя имело то обстоятельство, что его детские годы были согреты и озарены попечением и любовью бабушки, обаянием и мудростью к тому миру справедливости и красоты, который нерастворенно живет в народе и где бы он ни обитал, на берегах ли Енисея или на Вологодчине, чем бы ни были заняты его руки и душа, мировоззрение художника связано с общим делом с родным народом.
\чтение фрагмента рассказа «Алеха» из сборника «Затеси»\
-Осенью было. Нет, че это я? - Алеха потер черным кулаком лоб:- Летом было. В середине июня. В лесу черника цвела, рябина и всякая ягодка. Мы перемещались с участка на участок. Я тянул сани с будкой. В будке были такие же вот трудяги, как вы, и струмент. Дорога старая, еще в войну геологами проложенная, вся уж заросла сквось, где травкой, где мхом, где кустом. Еду. Дремлю. По радиатору ветками хлешшет, по кабине шеборшит. Привычно. И вот ровно кто толкнул меня под бок. Вроде бы проснулся, вроде бы и нет. Покажись мне на дороге, в самой середке, в ягодниках, под калиновым сохлым кустиком гнездо. Большое. И птица на ем. Большая. Я уж наезжаю на него. Э-эх, Алеха, Алеха! Сколько тебе говорили: « Не дремли за рулем»!.. Остановил машину, бегу, всмятку, думаю, и птица, и яйца… Аж вот сердце зашлось, как с большого похмелья. Подбегаю. Все на месте! Птица сидит на гнезде - попала меж гусениц, меж полозьев. И усидела. Это ж какое мужество, какая героизма! - Голос Алехи возвысился и оглушил, должно быть, и самого Алеху. Он прервался, ерзнул на сиденье, будто удобней устраивался, и все под ним заскрипело и даже чего-то, какая-то гайка или железяка тонко и жалобно проскулила. - И вот сидит, стало быть, копалуха, глаза закрыла. Меня не видит. Ничего не видит. Ничего не слышит. Я потрогал ее пальцем: перо свалялось, все мясо в кости провалилось, но тело горячее. « Сиди,- говорю, - не боись меня!» Оглянулся: никого нету, погладил ее украдкой, а то ведь оборжут.
Назавтре возвращаюсь в старый поселок - неужто мать еще на гнезде? Зренье напряг. Сидит! Я остановил трактор, газую, спугну, думаю. Нет, как камень сделалась птица. Ломик взял, по кабине зублю.
Сидит! Ну, че делать? Поехал. Осторожно, осторожно… оглянулся все
в порядке!
-И так вот восемь рейсов я сделал. И ни разу пташка не сошла с гнезда!
Ни разу! Нельзя уж было, видно, ни на минуту яйца открывать - остыли бы. - Леха прервался, отмахнул от лица дым, который пускал на него сосед. - Одним рейсом вез я наше бабье: поваров, там, пекарей, бухгалтеров, учетчицу и просто лахудров. Вот, думаю, покажу я им. И расскажу. Остановлюсь специально, выгоню с вагончика - и дам урок етики и естетики: как птичка неразумная трактор над собой и сани пропускала. Это ж подумать - и то ужасть! Это ж курица домашняя не выдержит! Улетит и нестись перестанет. Но уж не было копалухи на гнезде. Издаля еще заметил: белеют скорлупки в лунке, а матери нету. Ушла. И птенчиков увела. Сразу, видать, и увела, как вылупились. А гнездо-чисто шапка мушшинская, большая, перышки в ем. Я гнездо взял в кабину. Храню. Как школа на участке новая откроется, так и отнесу туда. И расскажу ребятишкам про копалуху…
Алеха смолк и сомкнул не только глаза, губы, но и весь сомкнулся-надолго, накрепко. Наговорился…….
Нет, жизнь меня не обделила.
Добром своим не обошла.
Всего с лихвой дано мне было,
В дорогу света и тепла.
Художественные фильмы, снятые по произведениям «Где-то гремит война», «Ненаглядный мой», Сюда не залетали чайки» и др. составили одну из примечательных страниц в творчестве этого замечательного писателя.
Сконцентрировано и полно исторические потрясения, заботы и нужды народа в драматических обстоятельствах времени и явились фактором формирования личности и мировоззрения, корневой основой его художественного творчества…
Виктор Петрович Астафьев…В личности и судьбе его, в складе мысли и словесной манере угадывается русская стать, нерастраченность духовных сил нашего народа, которому на пути выпали испытания невиданные, потребовавшие предельной жизнестойкости и терпения. В художественной полифонии его творчества соединены активность аналитической мысли, мастерство пейзажа, лирическая экспрессия, сила сатирического обличения и патетика авторских размышлений о высоких ценностях бытия, но основным, цементирующим и определяющим признаком выступает Правда. Правда не только как верность действительности, но и как нравственность художника перед жизнью и народом…
Сибирь моя, держава снеговая,
Отечество мое и колыбель,
Зачем, когда в других краях бываю,
Меня зовет к себе твоя метель…
