По нашимъ великимъ сѣвернымъ озерамъ

По нашим великим северным озерам (Из записок туриста) // Олонецкие губернские ведомости. 1901. № 124. С. 2. № 125. С. 2 – 3.

По нашим великим северным озерам (Из записок туриста) // Олонецкие губернские ведомости. 1901. № 124. С. 2.

С. 2

По нашимъ великимъ сѣвернымъ озерамъ.

(Изъ записокъ туриста).

______

Когда пароходъ нашъ направлялся чрезъ устье Невы въ Ладожское озеро, мы проходили мимо Шлиссельбурга. Эта приземистая желтая крѣпость со своими круглыми башнями по угламъ раскинулась на островкѣ, раздѣляющемъ русло Невы на два рукава. Она словно выросла прямо изъ-подъ воды и такъ и застыла на цѣлыя столѣтія. Когда-то крѣпость эта была оплотомъ и защитой молодой сѣверной столицы; теперь же она имѣетъ видъ старой, преданной няньки, уже по привычкѣ заботящейся о своей питомицѣ, которая давно уже окрѣпла и возмужала, но въ ея глазахъ все-таки остается попрежнему ребенкомъ.

Но вотъ мы вышли изъ береговъ Невы и передъ нами открылась блестящая, зыблющаяся поверхность Ладожскаго озера. Пассажиры высыпали на палубу; всѣ жмутся и кутаются, потому что свѣжій вѣтеръ обдаетъ насъ своимъ холоднымъ дыханіемъ.

Конецъ мая; солнце жаритъ во всю, но не растопить ему еще холоднаго озера, не согрѣть его, закованнаго въ ледянной панцырь долгіе зимніе мѣсяцы.

На рейдѣ, словно стая бѣлогрудыхъ чаекъ, скучились парусныя суда всевозможныхъ типовъ. Они обречены на полное бездѣйствіе, такъ какъ вѣтеръ не позволяетъ выйти имъ въ открытое озеро. Случается, на рейдѣ скопляется по нѣскольку десятковъ парусныхъ судовъ, которымъ по цѣлымъ недѣлямъ приходится ожидать перемѣны этого сѣверо-восточнаго вѣтра, по мѣстному «меженника». Но стоитъ подуть благодѣтельному «шалоннику» (юго-западному), какъ всѣ эти суда, распустивъ свои бѣлыя крылья, цѣлой стаей вылетаютъ въ озеро и исчезаютъ въ его синеватой дали.

Но пароходу нѣтъ дѣла до того, въ какую сторону дуетъ вѣтеръ; онъ, подобно человѣку съ твердыми и непреклонными убѣжденіями, неуклонно идетъ впередъ до заранѣе намѣченнаго пункта.

Нашъ пароходъ отправлялся въ Петрозаводскъ и въ Повѣнецъ. Минуя эту безпомощную флотилію, мы скоро очутились на полномъ просторѣ.

По небу, кое-гдѣ, плавали легкія, нѣжноперистыя облачка. Солнце лило потоки своихъ яркихъ лучей, которые золотили легкую зыбь озера. Вправо, поддернута дымкой, тянулась узкая полоса берега; налѣво же раскинулась безбрежная водная поверхность, то сверкающая золотомъ, то отливающая сталью, а надо всѣмъ этимъ опрокинулся голубой сводъ неба, въ зенитѣ восхитительнаго темно-синяго цвѣта, постепенно переходящаго къ горизонту въ свѣтло-голубой, а тамъ, на самомъ горизонтѣ, покрытый бѣлесоватой дымкой.

Какъ хорошъ этотъ просторъ, эта необъятная водная ширь! Какъ прекрасна эта лазурная высь, чистая и сіяющая, какъ взоръ ребенка! Взглянешь вверхъ — и не оторвешься отъ этой голубой бездны и глядишь, глядишь въ эту лазурь, тонешь мыслью въ этой волшебной пучинѣ…

А по озеру, то тамъ, то сямъ, распустивъ свои крылья-паруса, скользятъ галіоты и, кажется, что суда эти, брошенныя среди простора, застыли въ своемъ движеніи.

Все населеніе парохода высыпало на верхъ. Тутъ нѣсколько туристовъ, нѣсколько дѣльцовъ, возвращающихся изъ столицы по своимъ угламъ; на палубѣ — сѣрая масса богомольцевъ, направляющихся, главнымъ образомъ, въ Соловки. Это — «бродячая Русь». Вы видите ее повсюду; она бредетъ въ одиночку и кучками, и цѣлыми вереницами, по большимъ дорогамъ, по узкимъ тропинкамъ, съ котомками за плечами, посохами въ рукахъ, запыленная, загорѣлая, мягко ступая лаптями или даже прямо босыми ногами.

Но вотъ и вечеръ. Солнце садится. Огромное, багровое, оно окрашиваетъ своими косыми лучами въ багровый цвѣтъ и поверхность зыблющагося озера, и бортъ парохода, и наши лица. Это освѣщеніе, при которомъ появляется обыкновенно на сценѣ Мефистофель. И въ этотъ моментъ каждый изъ насъ, такимъ образомъ, походилъ немножко на Мефистофеля… Но маскарадъ этотъ продолжается недолго: солнце на ровномъ горизонтѣ озера опускается все ниже, точно прямо въ воду. Скоро потухаетъ багровое зарево, сопровождающее солнечный закатъ, а черезъ нѣсколько времени чья то невидимая рука зажигаетъ серебрянныя лампады ночи — звѣзды[1]. Но что же свѣтится тамъ вдали, впереди парохода? Не звѣздали то упала? Нѣть, это мерцаетъ маякъ, обозначающій входъ въ устье рѣки Свири.

Усиленная бѣготня и топотъ на верхней палубѣ подняли меня на слѣдующее утро очень рано. Я поднялся наверхъ, чтобы узнать, въ чемъ дѣло. Надъ рѣкой стоялъ еще утренній туманъ, окутывая ее бѣлымъ покрываломъ. Но когда изъ-за высокихъ, гористыхъ береговъ брызнули первые солнечные лучи, это бѣлое покрывало заколыхалось, стало рѣдѣть и, наконецъ, поднявшись въ высь, безслѣдно растаяло въ голубомъ пространствѣ.

(Окончаніе будетъ).

По нашим великим северным озерам (Из записок туриста) // Олонецкие губернские ведомости. 1901. № 125. С. 2 – 3.

С. 2

По нашимъ великимъ сѣвернымъ озерамъ.

(Изъ записокъ туриста).

______

(Окончаніе см. № 124).

Мы были у селенія Подпорожье, вблизи самаго значительнаго свирскаго порога — Сиговца, движеніе воды въ которомъ достигаетъ 25 верстъ въ часъ. Рѣка здѣсь несется быстро и ея сильныя струи съ шумомъ ударяются о бортъ парохода. Впереди же что-то клокочетъ, что-то бѣшено несется и бьется о камни, плещется и разсыпается[2] каскадами.

Это и есть порогъ Сиговецъ.

Лоцманы, прильнувъ къ рулевому колесу, съ напряженнымъ вниманіемъ вглядываются впередъ. На поверхности воды кружатся тамъ и сямъ зловѣщія воронки, и вода дѣлаетъ всплески. Это значитъ, что здѣсь углубленіе въ руслѣ, тамъ — подводный камень. Наконецъ, я увидѣлъ впереди длинную, неровную каменистую гряду, брошенную поперекъ рѣки нѣсколько наискось. Черезъ эту естественную плотину въ нѣсколькихъ мѣстахъ съ шумомъ прорывается вода. Но для судовъ есть только одинъ узкій проходъ между этими камнями, и рѣка устремляется въ него съ такой силой, что сноситъ нерѣдко недостаточно сильныя суда.

И днемъ и ночью, въ продолженіе цѣлыхъ столѣтій, съ бѣшенствомъ несется рѣка черезъ эти подводныя ступени и негодуетъ и рвется впередъ съ глухимъ ропотомъ и стенаньемъ, но гранитныя ступени тверды и, несмотря на всѣ усилія рѣки не разжимаютъ своихъ тисковъ.

— Полный ходъ! командуетъ капитанъ, когда пароходъ приблизился къ проливу.

Пароходъ и рѣка становятся въ положеніе противниковъ, оспаривающихъ другъ у друга дорогу.

Проходитъ нѣсколько минутъ въ напряженной борьбѣ; противники какъ бы мѣряются силами.

— Дорогу!.. — шумитъ рѣка, несясь съ плескомъ впередъ.

— Дорогу!.. — стучитъ колесами пароходъ, пуская клубы чернаго дыма.

Нѣкоторое время силы ихъ кажутся равными, оба противника одинаково упорными; пароходъ держится на мѣстѣ, не подвигаясь ни впередъ, ни назадъ, хотя въ то же время колеса его работаютъ во всю мочь, а самъ онъ сотрясается всѣмъ своимъ корпусомъ отъ напряженія.

— Самый полный! — командуетъ капитанъ.

Еще моментъ, и я чувствую, что пароходъ тихо двигается впередъ.

Побѣда осталась за нимъ.

Къ вечеру мы подходили къ истоку Свири, и пароходъ нашъ привалилъ къ Вознесенской пристани, лежащей въ началѣ Пріонежскаго канала, въ виду самаго Онежскаго озера. Вознесенская пристань является одной изъ главныхъ стоянокъ судовъ, идущихъ по Маріинской системѣ изъ Волги въ Свирь. Во этомъ же селѣ производится постройка различныхъ типовъ озерныхъ и рѣчныхъ судовъ Олонецкаго края.

Свѣжій вѣтеръ пахнулъ намъ въ лицо. Онега хмурилась[3] и встрѣчала насъ непривѣтливо. Покамѣстъ пароходъ грузился, озеро все больше вздувалось, синѣло и рокотало; на гребняхъ волнъ стали появляться бѣлые барашки.

Мы вышли въ озеро при сильной качкѣ. Было уже темно. Вѣтеръ крѣпчалъ свистя и воя въ снастяхъ и наводя страхъ на робкія души. Корпусъ судна дрожалъ отъ ударовъ колесъ о крутой взводень. Подкатитъ громадный валъ съ пѣнящейся вершиной подъ судно, подыметъ его на свои упругія плечи и затѣмъ, словно смѣясь надъ безпомощностью этой желѣзной скорлупки, сброситъ ее въ гладкую водную долину, уже успѣвшую образоваться на его мѣстѣ, а самъ, довольный своей шуткой, гордый своей силой, покатится съ рокотомъ далѣе въ бунтующую даль.

Всю ночь насъ трепало; всю ночь свистѣлъ и вылъ въ снастяхъ вѣтеръ: всю ночь раздавались охи и вздохи и мало кто спалъ изъ пассажировъ. Видно, дѣдушка-водяной разсердился не на шутку, что такъ бушевало его царство, все ходуномъ ходило. Ужъ не проигрался ли онъ, старый картежникъ и плутъ, кому нибудь изъ своихъ гостей, озерныхъ царьковъ?. О томъ, какъ могло это случиться, читатель узнаетъ нѣсколько далѣе.

Утромъ мы благополучно прибыли въ Петрозаводскъ а оттуда пошли въ Повѣнецъ. «Повѣнецъ — всему міру конецъ», — остритъ народъ. Хотя для насъ онъ и не былъ концомъ міра, но, дѣйствительно, явился концомъ нашего плаванія по Онежскому озеру. Заброшенный въ самый сѣверный его уголъ городокъ этотъ выглядитъ пустыннымъ, безжизненнымъ, почти деревней.

Олонецкій край — край чудесъ по преимуществу. Это край, гдѣ крестьяне, даже бѣдные порой, живутъ въ избахъ-хоромахъ, потому что, если тамъ мало родится хлѣба, то строевому лѣсу нѣтъ конца; но не бѣда даже, если и хлѣба мало: вмѣсто него есть рыба, которую тогда сушатъ, съ помощью ручныхъ жернововъ превращаютъ въ муку, затѣмъ пекутъ изъ нея пироги. Это край, огромные лѣса котораго — цѣнностъ сама по себѣ — населены звѣремъ и птицей, гдѣ имѣются залежи желѣзной и мѣдной руды и прекрасныхъ мраморовъ. Это край, гдѣ появились впервые на свѣтъ русскіе корабли, отдаленные предки стальныхъ гигантовъ современнаго русскаго флота (Лодейное поле на Свири, гдѣ въ  году были построены по приказанію Петра I корабельныя верфи[4] и производилась постройка кораблей); край замѣчательныхъ гидротехническихъ сооруженій (Маріинская водная система); здѣсь находятся первые по объему въ Европѣ прѣсноводные бассейны (Ладожское и Онежское озера); величавые и дивные по своей красотѣ водопады на рѣкѣ Сунѣ (между ними первое мѣсто занимаетъ знаменитый Кивачъ). Въ безчисленныхъ озерахъ и свѣтлыхъ, быстрыхъ рѣчкахъ этого края водится несмѣтное количество рыбы и встрѣчаются жемчужныя раковины (богатые праздничные головные уборы олоночанокъ

С. 3

бываютъ украшены этимъ[5] рѣчнымъ жемчугомъ). Это край, гдѣ до сихъ поръ указываютъ слѣды подземныхъ норъ и пещеръ «Чуди бѣлоглазой», «лѣшевой Чуди», какъ называютъ здѣсь этотъ первобытный народъ финскаго племени: отсюда все эти «лѣшія озера», «лѣшія рѣки». Этотъ чудесный край — сокровищница народнаго творчества: былинъ, преданій и пѣсенъ; изъ этой сокровищницы черпали полной рукой свои цѣнные матеріалы Гильфердингъ, Рыбниковъ, и вообще многіе ученые и этнографы. Наконецъ, это — страна, гдѣ можно наблюдать нерѣдко очень оригинальныя явленія природы. Среди ихъ особенно любопытныя періодически исчезающія озера.

По словамъ крестьянъ, въ годы высыханія одного изъ такихъ озеръ, Куштозера, они видѣли на днѣ его отверстія, въ которыя съ шумомъ уходила вода. Каждый разъ уходившая вода не показывалась уже въ теченіе цѣлаго лѣта до осеннихъ дождей, а[6] на днѣ озера тѣмъ временемъ вырастала трава, которую крестьяне[7] косили дважды въ лѣто. Мало того, имъ удалось посѣять на днѣ высохшаго озера овесъ и собрать его. Такимъ образомъ, люди ходили по дну озера, какъ по сушѣ.

Согласитесь, что все это вмѣстѣ взятое даетъ полное право Олонецкому краю именоваться «краемъ чудесъ».

Періодическое исчезаніе озеръ объясняется существованіемъ подземныхъ рѣкъ-протоковъ, но мѣстное населеніе толкуетъ объ этомъ такъ:

«Куштозерскій водяной царь былъ ярымъ картежникомъ и вообще любителемъ всякаго рода азартныхъ игръ. И познакомился этотъ самый царекъ съ другимъ водянымъ царемъ — онежскимъ. Разумѣется, тотъ побогаче былъ: озеро-то у него вонъ какое, и рыбы въ немъ видимо-невидимо, да и игрокъ-то онъ былъ сильный, зналъ всѣ ходы да выходы. И связался съ нимъ играть куштозерскій захолустный царекъ, но сколько не игралъ, все проигрывалъ. Видно, незадачливый былъ: а то горячился сильно, а то и вовсе игралъ плохо. И вотъ сталъ куштозерскій царекъ проигрываться понемногу: сначала денежки, какія были скоплены, спустилъ, потомъ рыбу отдать пришлось, потомъ и воду изъ своего озера.

Наконецъ, закабалилъ онъ и самаго себя онежскому царю. Послѣ того сталъ онъ уходить въ Онегу отрабатывать себя и свой проигрышъ. И какъ только удавалось ему заплатить свой долгъ и отыграться, онъ возвращался домой, въ свое озеро, приводилъ съ собой и воду и рыбу и царствовалъ до той поры, пока сызнова не проигрывался онежскому царю».

Вотъ почему во время ночной качки мнѣ пришло въ голову, что не проигрался ли на этотъ разъ самъ дѣдушка-водянной царь.

Изъ Повѣнца мой путь лежаль дальше на сѣверъ, къ холодному Бѣлому морю.

(«Вокр. Свѣта»)

[1] Исправленная опечатка. Было: здѣзды. Исправлено: звѣзды. – Ред.

[2] Исправленная опечатка. Было: разсыпаетя. Исправлено: разсыпается. – Ред.

[3] Исправленная опечатка. Было: хмуриласъ. Исправлено: хмурилась. – Ред.

[4] Исправленная опечатка. Было: вефри. Исправлено: верфи. – Ред.

[5] Исправленная опечатка. Было: этииъ. Исправлено: этимъ. – Ред.

[6] Исправленная опечатка. Было: а а. Исправлено: а. – Ред.

[7] Исправленная опечатка. Было: крестьяе. Исправлено: крестьяне. – Ред.