Настольная книга для священнослужителей (стр. 10 )

[18] Варлаам распространял на Востоке учвние Абеляра о том, что истина тогда только истина, когда она доказывается исключительно из начал разума, и примыкав­шее к этому рационализму учение Еомы Аквината о том, что Бог есть всецело сущ­ность и что сущность и действия в нем не различаются. То и другое учение опиралось на усилившейся тогда на западе рационализм Арианский. О Фаворскон свете Варлаамиты учили, что он был нечто вещественное, сотворенное, являвшееся в пространстве и окрашивавшее воздух, так как он был видим телесными очами людей, еще не освященных благодатик. Таковыми же, т. е. сотворенными, они признавали все действия Божества и даже дары Святаго Духа: Дух премудрости и разума и проч., не страшась низвести Бога в разряд тварей, “ниспровергая свет и блаженство праведных в царствии Отца Небесного, силу и дёйствие Триипостаснаго Божества” (см. Синаксарь). И вообще своим рационалистическим арианствующим учением Варлаамиты грозили поколебать самые основы христианскаго вероучения, подвижничества и нравственности. и его сподвижники Афонские учили и доказывали самой живнью, что не путем философских разсуждений, но постоянным очищением души, совершенным безмолвием чувств и помыслов, непрестанным упражнением в богомыслии и мо­литве умной или умным деланием человек может достигнуть озарения свыше; но может зреть не сущность Божества, которая, обитая в свете неприступном, недоступна для ограниченности и греховности нашей, а действия Божества (ένεργία — выражение, в этом смысле употребленное у Аристотеля), т. е. деятельное движение, проявление сущности. Это деятельное проявление существа Божеского обыкновенно открывается безмолвствующим в образе света, который можно видеть иногда и телесными очами. При открытии, например, Божества Ииcyca Христа на Фаворе и при всех явлениях и откровениях Божества в виде света и огня, например, Моисею и Илии, или древним Христианским подвижникам, например, Антонию Великому, — все боговидцы видели и телесными, и духовными очами свет Божественный, отблеск Божества. Этот свет Фаворский и все непосредственные действия, проявления Божества называются у них несозданными Божественностями, как несозданно само существо Божие. Понятнее становится это название в приложении к действиям Божества нравственным, благодатным, которые у пророка Исаии называются Духом премудрости и разума, Духом совета и крепости, Духом ведения и благочестия, Духом страха Божия. Учение, по существу предмета, — таинственное, непостижимое для ума естественного, но убедительное, непреложное для верующего сердца! Святой Палама, выступив защитником этого учения и пламенным обличителем Варлаамитов, оказал Церкви весьма важные услуги. Он явился выразителем чисто созерцательного нанравления, без крайностей, в какие, при всем благонамерении, иногда впадали некоторые из церковных писателей. Святой Палама и его Паламиты из всех раннейших созерцателей духовного мира брали все лучшее, выра­батывая примирительное направление. Многие классически образованные и плодовитые писатели из школы святого Паламы написали множество сочинений в этом примирительном, умеренном направлении. Многие ученики его сделались наставниками умного делания во всех православных странах, преимущественно в России. Их воззрения и правила до сих пор живут в среде аскетов и представляюсь глубокой интерес для людей всех званий и состояний. (См. подр. Цер. Вед. 1890, 9).

[19] По учению святого Иоанна Златоуста, “крест Господень неприятен и скорбен для слуха, но в нем заключается радость и веселье; он — виновник не столько страдания, сколько бесстрастия. Имя креста для Иудеев — соблазн, для язычников — безумие, но вам верующим напоминает оно о спасении. Когда в церкви читается о кресте и вспоми­наются страдания крестные, верующие кресту негодуют и испускают жалобные вопли и ропот не на крест, а на распинателей и неверных. Ибо крест есть спасение Цер­кви, крест есть похвала уповающих на него, крест освободила нас от обладавших нами зол и есть начало полученных нами благ. Крест есть примирение с Богом врагов Его, обращение грешников ко Христу. Ибо крестом мы освободились от вра­жды и чрев крест сделались любезными Богу; крестом избавились от власти диавола, крестом избавляемся от смерти и погибели. Крест человеческое естество изменил в ангельское, освободив оное от всего тленного, и сподобил жизни бессмертной.” “Сколь велика сила креста! Сколь великую перемену произвел он в роде человеческом! Из столь глубокого мрака он привел нас к свету беспредельному, от смер­ти возвратил к жизни вечной, из тления перевел к нетлению! Какого добра не со­вершено для нас посредством креста? Чрез крест мы научились благочестию и поз­нали свойства Божественного существа. Чрез крест познаем правду Божию, чрез крест соединяемся с Христом, бывши от него далеки, и удостаиваемся благодати Святого Духа; чрез крест познаем силу любви и научаемся умирать за других; чрез крест презираем и ни во что не вменяем все мирское, ищем благ будущих и приемлем невидимое, как видимое. Крест проповедуется, — и вера в Бога исповедуется, истина по всей вселенной распространяется. Крест проповедуется, и делается несомненною вера в воскресение, жизнь и царство небесное. Что драгоценнее креста и что душеспасительнее? Крест есть торжество над демонами, оружие против греха, меч, которым Гос­подь поразил змия. Крест — воля Отца, слава Единородного, радость Святого Духа, украшение ангелов, ограждение Церкви, похвала святого Павла, защита святых, светильник всего мира.” “Смотри, сколь вожделенным и достолюбезным сделался ныне крест, сие столь ужасное и поносное в древности знамение жесточайшей казни! И в царской короне наилучшее украшение составляет крест, драгоценнейший всего мира. Изображение креста теперь найдешь ты и у властителей, и у подчиненных, и у жен и мужей, у дев и замужних, у рабов и свободных. Все полагают знамение креста на благороднейшей части тела своего, нося каждодневно сие знамение на челе своем, как на столпе изображенное. Оно блистает на священной трапезе, на одеждах иерейских и вместе с Господним телом на тайной вечери. Всюду видишь оное возносящимся: на домах, на торжищах, в пустынях, при путях, на горах и холмах, на море, на кораблях, на островах, на ложах, на одеждах, на оружии, в чертогах, на златых и серебряных сосудах, на картинах, на теле больных животных, на теле бесноватых, на войне, в мире, днем, ночью, в пиршественных собраниях и в кельях подвижников. Уже никто не стыдится, не краснеет при мысли, что крест есть знамение поноснейшей смерти: напротив, все мы почитаем оный украшением для себя, превосходнейшим корон и диадим и камней драгоценных. Не бежим, не пугаемся его, но лобызаем и чтим, как сокровище неоцененное.”

По учению святого Ефрема Сирина, “крест упразднил идольскую лесть, просветил всю вселенную, собрал все народы в единую Церковь и связал их любовью. Крест — воскресение мертвых. Крест — упование христиан. Крест — жезл хромых. Крест — утешение бедных. Крест — низложение горделивых. Крест — надежда отчаянных. Крест — кормило для плавателей. Крест — пристань обуреваемых. Крест — отец сирот. Крест — утешение скорбящих. Крест — хранитель младенцев. Крест — слава мужей. Крест — венец старцев. Крест — свет сидящим во тьме. Крест свобода рабов, мудрость невежд. Крест — проповедь пророков, спутник апостолов. Крест — целомудрие дев, радость иереев. Крест — основание Церкви, утверждение вселенной. Крест — разорение идольских храмов, соблазн для иудеев. Крест — очищение прокаженных, восстановление расслабленных. Крест — хлеб алчущих, источник жаждущих. Крест — благонадежность иноков, покров наготующих. Сим святым оружием — крестом — Христос Господь расторг всепоедающую утробу ада и заградил многокозненные уста дьяволу. Увидев крест, смерть пришла в трепет и освободила всех, кем возобладала она с первозданного. Воору­жившись крестом, богоносные апостолы покорили всю силу вражью, и, в мрежи свои уловив все народы, собрали их на поклонение Распятому. Облекшись в крест, как в броню, мученики Христовы попрали все замыслы мучителей и проповедовали с дерзновением Божественного Крестоносца. Взяв на себя крест, ради Христа, отрекшиеся всего в мире вселились в пустынях и горах, в пещерах и пропастях земных.

Но какой язык достодолжно восхвалит крест, сию непреоборимую стену православных, сие победоносное оружие Небесного Царя?! Крестом Вседержитель даровал неизреченные блага человеческому роду!”

“Посему и на чело, и на очи, и на уста, и на перси свои наложим животворящий Крест, вооружимся сим непобедимым оружием христиан, сею надеждою верных, сим светом кротких, сим оружием, отверзающим рай, сею опорою Православной веры, сею спасительною похвалою Церкви. Ни на один час, ни на одно мгновение не будем оставлять Креста и без него не станем ничего делать; но спим ли, встаем ли, работаем ли, едим ли, пьем ли, идем ли в путь, плаваем ли по морю, переходим ли реки, — все члены свои будем украшать животворящим Крестом, — и не убоимся “от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сряща и беса полуденнаго” (Пс. 90:5,6). Если, христианин, ты всегда будешь брать крест Христов себе в помощь, то “не приидет к тебе зло, и рана не приблизится телеси твоему:” ибо сопротивныя силы, видя его, трепещут и удаляются.”

[20] По церковным песнопениям, “в преполовение постов, всечестное древо в поклонение призываете всех тех, которые “страстьми своими Христовым страстем достойно споследуют,” которые в первую половину святой Четыредесятниды усердно под­визались в пощении и молитвах, в покаянии и очищении себя от всякой скверны, в делах любви и благотворения. Для таковых благодатная сила святого креста Христова действительно служит высоким утешением и самым сильным ободрением к продолжению постнических подвигов, “постное время облегчая” им. Но как и для чего приступят к животворящему кресту Христову те, которые в протекшие святой дни “душеполезной Четыредесятницы” вели обычную греховную, суетную, плотоугодную жизнь, которые, быть может, даже после святой исповеди и святого причастия остаются теми же, как и прежде, с теми же страстями и с тем же нечувствием и окаменением сердечным? Как облобызают святой крест те, которые в святые дни поста блуждали по распутьям порока и еще не вступили на путь истинного покаяния, действительной борьбы с сво­ими страстями? Как прикоснутся к прободенному ребру Христову те, коих сердце и во дни постного умиления не переставало источать только “злые пожелания, татьбы, лихоимства, обиды, лукавствия, лесть, студодеяния, хулы, гордыни, безумство?” Как прикоснутся к святому древу те, коих нечистые уста отверзались только на празднословие и злословие, на осуждение и оклеветание, на ропот н негодование? Как воззрят на изъязвленную плоть Христову, висящую на кресте, те, которые с малодушием уступали всякому требованию плоти, угождали всем своим прихотям, боялись отказать себе даже в излишней и прихотливой пище и одежде? Будут ли и они поклоняться Рас­пятому на кресте? Но чем же эти поклонения будут отличны от тех коленопреклонений, коими воины Пилатовы дерзко приветствовали осужденного на крест Иисуса? Будут ли и они лобызать язвы Христовы? Но чем же эти лобзания лучше будут лобзания Иудина? Так нерадение людей и самые спасительные страдания Христовы может обратить в осуждение, и крестное слово утешения пременить в слово горького обличения! Так из одной чаши завета вечного христианин, верный своему имени, бдительный о своем спасении, или обновляющейся истинным покаянием, пиет жизнь вечную, а нерадящий о своем спасении, бесчувственный ко гласу благодати Божией пиет вечное осуждение! Но святая Церковь предлагает и нерадивым животворящий крест Хри­стов в надежде, что благодатная сила креста коснется и их сердца и возбудит их от тяжкого сна греховного. “Постыдятся сына моего”! говорил господин винограда, посылая к возмутившимся против него делателям единородного своего сына (Мф. 21:37). “Усрамятся язв Сына Божия,” как бы так говорит святая Церковь о заблуждающихся и непокорных чадах своих, представляя взорам их животворящий крест Христов. Она надеется, что взгляд на Божественного Страдальца напомнит и грешникам, что и они крестились в смерть Христову, обещались служить Господу, а не миру и дьяволу, угождать Богу, а не плоти своей, повиноваться воле Божией, а не похотям и страстям своим. Святая Церковь уповает, что найдутся души, хотя и грешные, но не ниспавшие еще во глубину зол, не дошедшие еще до крайнего ожесточения, у которых взгляд на орудие страданий Сына Божия сотрясет совесть, поразит сердце, произведет спасительную перемену мыслей и чувств, так что они возвратятся из храма, как возвращались многие с Голгофы, — “бия себя в грудь” (Лук. 23:48), и в дальнейшей своей жизни пойдут путем вины, покаяния и благочестия христианского. (См. подр. Полн. собр. пропов. Димитрия. Архиеп. Херсон., 4 т., 324-326 стр.). Они, как учит Амвросий Медиоланский, должны “скорбеть и плакать, впрочем и не вдаваясь в отчаяние, потому что Тот, Кто просветил очи слепого от рождения (Иоан. 9), может соделать н их ревностными и усердными в служении Ему, если только захотят чистосердечно обратиться; посему, да сознаются они в слепоте своей и да прибегнут ко Врачу, Ко­торый может просветить их.”

[21] Этот сбор определением св. Синода от 20-27 мая 1902 г., за № 000, раз­решено означенному братству (учрежденному в 1894 г. в Санкт-Петербурге для призрения идиотов и эпилептиков) производить ежегодно во всех соборных, приходских, кладбищенских и монастырских церквах Имдерии, также в церквах военного и морского ведомств, в течение всей крестопоклонной недели Великого поста, за всеми службами, начиная с воскресенья 3-й недели и кончая субботою 4-й недели, а в церквах г. Санкт-Петербурга в течение той же недели, начиная с понедельника 4-й недели и кончая воскресеньем (см. Ц. Вед. 1902, 23).

[22] В некоторых песнопениях этой седмицы святой крест называется “трисложным” и “тричастным” (см. 8 песнь канона во вторн., среду и четверг.). По мнению некоторых, такое название святого креста объясняется следующим преданием “о древе крестном.”

Патриарх Авраам, желая узнать, простит ли Господь тяжкий грех Лота (Быт. 19, 80-3j), — посадил три леторосли из трех негниющих дерев: кипариса, невга (т. е. финиковой пальмы) и кедра (сн. 5 песнь канона в пятницу 4-й седмицы Великого поста, 5 песнь воскресного канона и 9 песнь канона в среду Октоиха 2 гласа и 3 гл. седален на утрене в среду и пятницу) и приказал Лоту возить из Иордана воду и поли­вать эти насаждения. Авраам постановил в себе, что если примутся поименованные ветки, то Бог простит Лота, если же нет, то грех Лота не прощен. Лот усердно исполнял положенный на него подвиг искреннего покаяния. Искуситель рода человеческого дьявол, видя неустанный труд Лота, чинил ему всевозможные препятствия, чтобы не допустить поливать водой заповедные три ветки. Подвиг покаяния превозмог козни искусителя. Обильно поливаемые ветки выросли. Мало того, они срослись в одно древо. Из этого единого, но трисоставнаго древа и был впоследствии руками распинателей сделан крест, на котором был распят Спаситель. (См. подр. Кормчий 1896, 8).

[23] В Троице-Сергиевой Лавре последоваиие акафиста совершается на средине храма пред древней святой Иерусаллмской иконой Богоматери; все стихи икосов (начинавщиеся словом: “радуйся”) поочередно поются по клиросам, и только предшествующая этим стихам начала икосов, а также и кондаки читаются предстоятелем; припев икосов: “Радуйся, Невесте Неневестная,” поется 3-жды (по одному разу первым и вторым ликом, и третий раз вместе обоими ликами и всеми священнослужителями); во все время пения акафиста все присутствующее в храме стоят с зажженными свечами; пение акафиста заканчивается чтением молитвы ко Пресвятой Богородице, после чего все приклады­ваются к «-и. иконе и помазываются елеем от “кандила” Пресвятой Богородицы.

[24] Протекшие, кончая этой пятницей, 5 седмиц Великого поста и 5 дней 6-й седмицы дают (5х7+5) ровно 40 дней поста. Так и высчитывали сорокадневный пост в Киево-Печерской обители, именно: шесть седмиц считались сплошь постными, не исключая суббот и воскресений, а чтобы не получилось (6χ7) 42 дня в посте, последним днем его считали пятницу пред Лазаревой субботой; “в сей бо день, как гово­рить летописец, кончается пост сорока дней;” Страстная же седмица не входила в cчет святой Четыредесятницы (см. Ц. Вед. 1901, 8).

[25] Кто провел святую Четыредесятницу так, как заповедует святая Церковь, — в посте и благоговении, в молитве и сокрушении сердечном, кто очистил душу и сердце свое слезами покаяния. кто с горячей любовью к Господу соединился с Ним приискренне причащением Тела Его, кто сотворил плоды, достойные покаяния, и утвердился, сколько возможно, на пути заповедей Господних, — для того святая Четыредесятница была воистину “душеполезной.” Лишение более приятной, утучняющей пищи произвело, конечно, ощути­тельную легкость и бодрость тела, свежесть мысли, живость и деятельность всех сил душевных, приятное ощущение внутреннего спокойствия и мира сердечного. Молитвенные бдения, кажущиеся столь трудными для рассеянного ума, сделались не только легкими, а и усладительными для сердца, плодоносными для духа, проливая в душу истинного постника благодатную радость и утешение, свет и жизнь. Все внешнее потеряло силу и власть над его душою, которая более сосредоточилась в самой себе, более полюбила уединенную беседу с Богом и своей совестью; что прежде занимало, увлекало и достав­ляло мнимое и обманчивое удовольствие, то сделалось теперь не имеющим никакой цены, потеряло свою прелесть, стало недостойным внимания, наконец, неприятннм и скучным. Сами страсти плотские, не находя более нищи ни в теле, укрощенном постом, ни в душе, сосредоточенной в богомыслин и молитве, ослабели и умолкли. Самые неукротимые, повидимому, страсти душевные: гнев и ярость, любочестие и зависть, злопамятство и ненависть, встретившись с духом покаяния и печали по Бозе, с мыслью о смерти и суде Божием, с размышлением о страданиях Христовых и о правде Божией, карающей всякий грех, — усмирены и подавлены. Совесть, избавившись от насилия страстей, пробудившись от дремания в суете и сластех житейских, просвет­ленная светом Слова Божия, умилительных молитв и песнопений церковных, сдела­лась восприимчивой с свойственной ей силою к обличениям, вразумлениям и влечениям из пропасти греха на гору закона Божия и от прелести соблазнов к красоте добродетели и совершенства духовного. Вся душа усердно постившегося и молившегося просветляется благодатным светом: яснее познает себя в все окружающее, яснее прозревает верою я упованием в мир духовный, свободнее владычествует над своим телом, над его потребностями, склонностями и стремлениями, глубже чувствует потребность высшего сокровища — оправдания во Христе, умиротворения совести, благодатного сопребывания с Богом. Кто ощутил в себе эти духовные плоды пощения, того ожидает в предстоящие святые дни высшее, ни с чем земным несравнимое, утешение; ибо все, что есть истинно отрадного и утешительного для нас в настоящей жизни, заключено в крестной смерти за нас Спасителя и Его воскресении, воспоминаемых святой Церковию в святые дни Страстной седмицы и Пасхи. И истинного постника Сам Господь Иисус Христос введет в живое приискреннее соучастие страстей Своих, чтоб возвеселить потом той неизглаголанной радостью воскресения Своего, которая составляет всегдашнее, непрестающее радование о Господе духов чистых, которой никто и ничто на вемле не может отнять у души, любящей Господа. Но, по неизреченному милосердию и долготерпению Божию, и пред тем, кто провел святую Четыредесятницу не так, как бы требовали святость дней её и истинная польза души, кто и в эти дни всеобщего покаяния в спасения не начал, как должно, дела своего снасения, — еще открыты двери мидосердия Божия, открыт вход во святилище покаяния, для получения милости, оставления грехов и спасения. И каждому грешнику преимущественно должно восполь­зоваться наступающими спасительными днями страстей Христовых к своему освящению и спасению, не оставаться хладным и бесчувственным зрителем Христовых страданий, подъятых за спасение наше, не быть равнодушным и к собственной участи своей, которая ожидает его в вечности. Живо представляя себе “нестерпимый гнев Господа на грешники,” он с особенным сокрушением сердечным, по руководству святой Церкви, должен умиленно взывать: “презревше душе моя Божественный помазаиий, объята была еси козньми врага, своим хотением предавшися тли, и отягчившися от греха многаго, Боготканную одежду осквернила еси и неукрашену царскому браку сотво­рила еси; но да не со грехом привлечешися, и покровена одеждою страстей возлегши, вины входа воздаси, и чертога изгнана будеши, Спасу возопий: Страшное Око, приимый еже есмь, и еже был еси не оставивый, и прежде креста хламидою поругания, мене ради облекийся, вретище мое расторгни, и в веселие облеци, и тих внешния и плача вечнаго избави мя, и помилуй мя.” И кто проведет хотя спасительные дни страстей Христовых с искренним исиоведанием грехов своих, с решителышм намерением не возвра­щаться к прежней греховной жизни, с крепким желанием благоугождать Господу исполнением святых заповедей Его, тот не лишится мзды животворной радости воскресения Христова: “любочестив бо сый Владыка, приемлет последняго, якоже и перваго, упокоевает и во единонадесятый час пришедшаго, якоже и делавшаго от перваго часа.” (См. подр. Полн, собрание проповедей Димитрия, Архиеп. Херсон., 4 т., 355 и др. стр.).

[26] Преподобные отшельники, на время святой Четыредесятницы удалявшееся в пу­стыни (см. 1 прим. на 548 стр.), к неделе Ваий возвращались в свои обители.

[27] В Малороссии есть обычай по селам, накануне праздника, перед вечернею носить вербы, по освящении их молитвою, вокруг церкви; а в городах носят вербу из одной церкви, преимущественно стоящей в конце города, в другую соборную или монастырскую (сн. Ц. Вед. 18

Благочестивые христиане обыкновенно хранят освященные вербы в течение целаго года, украшая ими в своих домах святые иконы. В некоторых местностях существует благочестивое обыкновение влагать освященные вербы в руки умерших, в знамение того, что и они, по вере во Христа, победят смерть и, воскресшие по зову трубы архангела, с освященными ваиями изыдут из могил в сретение Спасителю (Апок. 7:6). Наш простой народ освященной вербе придает особую силу: ею крестьянин наш старается оградить себя и своих близких от болезней; ею же он старается предохранить свой домашний скот от всякого рода болезней, от порчи, от хищного зверя, от злых людей и злых духов; ей же, наконец, он приписывает очистительную силу. Об этом свидетельствуют равличного рода “вербные” обряды и обычаи, сохранившиеся до настоящаго времени в Великороссии, Малороссии и Белоруссии. В некоторых местах Великороссии (в Костромской губернии) крестьян­ские женщины пекут к Вербному Воскресенью баранки и пришедши из церкви, кормят этими баранками домашний скот, чтобы предохранить последний от болезней. В Юрьев день крестьяне берут хранившуюся в продолжение года вербу, обмакивают ее в святой воде и окропляют затем ею домашний скот, собранный во дворе. С вербой в руках и провожают затем скот на пастбище. В Белоруссии в Юрьев день окропляют скот вербой, обмоченной в Крещенской воде. Вечером в этот день верба, которою окропляли скот утром, или разламывается на столько кусков. сколько голов скота у хозяина (куски эти затем сожигаются), или-же втыкается в воротах или в дверях скотного хлева с тем, чтобы скот шел прямо домой, а также для того, чтобы предохранить скот от порчи, то-есть дурнаго влияния злых духов и злых людей. В некоторых губерниях России вербу, освященную в Вербное Воскресенье, употребляют в качестве симпатическаго средства при заболеваниях домашнего скота; кладут в пойло, приготовленное для болъных коров, телят и пр. В Белоруссии существует и еще один обряд, при котором употребляется освященная верба. В великую Субботу, на Страстной неделе, белорусские крестьянки подтапливают печь сохраняющеюся от Вербного Воскресенья освященной вербой, имея в виду очистить домашний очаг огнем, зажженным от освященной вербы. Таким образом, освящен­ная в день празднования Входа Господня в Иерусалим верба играет в жизни нашего народа весьма важную роль. Хотя во всех этих обычаях и обрядах и можно видеть выражение веры русскаго православнато крестьянина в силу и действенность церковнаго освящения, но, к сожалению, эта вера затемнена различного рода суевериями, и “вербные” обряды и обычаи в большинстве случаев лишены истинного религиозно-церковного характера. Что же касается распространенного обычая “хлестать” друг друга освященной вербой, то он в последнее время, особенно в Малорусских городах, сделался достояниех молодежи и представляет собою уличную забаву, профанирующую “знамение победы,” а иногда прямо возмутительное побоище....

[28] Кому не известны происходящие во многих наших церквах беспорядки при раздаче вербы в неделю Ваий? Лишь только священник прочтет молитву и окропит вербу святой водой, как в церкви начинается шум и давка, каждый спе­шить захватить себе священную ветку, раздается треск ломаемой вербы, иногда даже крики придавленных детей... До того ли в это время молящимся, чтобы слушать прекрасный канон Космы Маюмского, с его высоко-поэтическими ирмосами: “Явишася источницы бездны.” И так бывает из года в год; и невольно мирятся с этими бесчиниями сами священники, полагая, вероятно, что ничего нельзя сделать для мх предупреждения. Но сделать, кажется, можно, а потому и попытаться должно. По крайней мере не везде же ведь такие безпорядки нроисходят? Есть же храмы Божии, в которым ничего подобного не бывает? А если так, то следует только присмотреться, как ведется дело в этих церквах, как там предупреждается беспорядок, и последовать их примеру. Для такого примера мы расскажем, как в прошлом году раздавалась верба в большом храме, где на всенощное бдение собралось до двух тысяч человека, и притом большей частью пришельцев из всех концов Русской земли. Настоятель еще накануне переговорил с церковным старостой, который и пригласил человек 10-12 молодых людей из прихожан, чтобы они, во время чтетя святого Евангелия, стали впереди молящихся и образовали, взявшись за руки, живую цель от клироса до клироса. Этим давалось священнослужителям больше свободы действовать у аналоя. Вот, перед иконой праздника прочтено Евангелие; на клиросе зачитали 50-й псалом. Нача­лось каждение вербы. Лишь только чтец произнес заключительный слова: “на олтарь Твой тельцы,” как священник, взошед на амвон, обратился лицом к народу, сотворил крестное знамение и начал говорить.

“Возлюбленные о Господе братие и сомолитвенницы! Сейчас вы слышали во святом Евангелии, с какой радостью дети еврейские встречали Господа нашего Иисуса Христа, когда Он входил в Иерусалим на вольные страдания ради нашего спасения. Его встречали с пальмовыми ветвями, как Победителя смерти; Ему взывали: “осанна,” как Царю вожделенному. Чтобы сделать и нас участ­никами сей радости, чтобы живее напомнить нам это событие, святая Церковь сейчас освятит молитвой и окроплением воды Богоявленской и раздаст нам вот эти священные ветви. Много говорит сердцу нашему эта верба. Своим видом она напоминает крест Христов; своим цветом — Его пречистую кровь, на кресте излиянную, а эти нежные белые цветочки — не напоминают ли они собою чистые, святые души праведников, омытые и убеленные кровью Христа Спасителя и путем креста восходящие на небо? Так знаменательна эта верба. Так глубокопоучителен обычай святой Церкви — раздавать ее сегодня. Не будем же, братие, оскорблять сего обряда своим нетерпением! Я говорю о том неблагочинии, какое обычно бнвает в церквах при раздаче вербы.

Возлюбленные братие! Апостол Павел повелевает, чтобы в храме Божием все совершалось благообразно и по чину (1 Кор. 14:40). А чин и устав церковный требует, чтобы никто не смел самочинно, самовольно брать освященную вербу: нет, ее должно брать из рук священнослужителя, от святого Евангелия и от образа Христова, и только тогда она будет в благословение получившему и всему дому его. Итак, прошу вас, братие: подходите чинно и благоговейно к святой иконе праздника и святому Евангелию, прикладывайтесь к нему и принимайте из рук священнослужителя, от святого образа Христова, как бы от Самого Христа, священную ветвь, и отходите с миром, без шума, без смятения. Будьте покойны: этих веток на всех достанет, а Господь, за ваше смирение и послушание уставу Его святой Церкви, нашей матери, благословит вас сугубым благословением. Господу помолимся!”

И вслед затем священник начал молитву освящения ваий. Нужно было видеть, какая тишина царила в храме, когда он говорил это простое поучение! К концу его мы заметили, что некоторые богомольцы, пришедшие с своею вербой, тихо передавали ее чрез цепь молодых людей, чтобы присоединить к освящаемой вербе, которая была пучками насажена в отверстия боль­шего деревяннаго креста, нарочито для сего устроеннаго. После освящения вербы, священник сам приложился к иконе праздника, взял себе вербу, за ним подошел диакон и, из рук священника получив ветку, стал около него с сосудом елея, а один из церковников начал подавать священнику вербу, который, помазуя правой рукой чело богомольца, левою вручал ему ветку. Чинно, один за друтим, длинной вереницей подходили богомольцы к иконе, получали вербу из рук священника и отходили без шума и толкотни. Вот и все, что оказалось нужным для устранения безпорядка. Там, где есть два — три священника, сделать это еще легче: один будет помазывать елеем, а другой вручать вербу. Главное — надо внушить богомольцам, что они не имеют права, по уставу церковному, брать сами освященные ветви: это дело священника. (Ц. Вед. 1891, 11).

[29] В Троице-Сергиевой Лавре после литургии бывает вокруг всей Лавры крестный ход по ограде (имеющей протяжение в длину более 550 сажен, а ширины в иных местах до 7-ми и более аршин). Этот ход в настоящий день совершается в воспоминание входа Иисуса Христа в Иерусалин, а потому чтение и пение во время следования его заимствуются из церковных служб сего праздника. Духовенство и братия, участвующее в этом торжественном шествии и обыкновенно сопровождающая оное толпа народа, имеют в руках освященную вербу.

[30] Этот сбор производится следующим образом.

1) Воззвание о сем сборе, а равно настоящие правила для его производства, немедленно по их получении, печата­ются в местных епархиальных ведомостях.

2) Духовные Консистории заблаговременно доставляют во все без исключения церкви епархии полученные от ИМПЕРАТОРСКОГО Православного Палестинского Общества надписи для сборных блюд, воззвания, объявления и собеседования, причем приглашают духовенство к личному исполнению настоящих правил и к приложению особого старания для производства сбора.

3) По получении в церкви воззваний и собеседований священнослужители во внебогослужебных беседах и чтениях по церквам и школам, где таковые имеются, а также проповедью на богослужении знакомят прихожан с целью настоящего сбора, причем при входе в церковь раздаются бесплатно грамотным прихожанам воззвания, объявления и собеседования, доставленные для сего Обществом.

4) За неделю до дня срока к наружннм входным дверям церкви прикрепляется воззвание Общества о сборе.

5) В дни сбора паства ознакомляется посредством устной проповеди с значением и целью сбора.

6) Сам сбор производится посредством обхождения с блюдом во время всех Богослужений праздника Входа Господня во Иерусалим (на дитургии после чтения Евангелия, а на всенощной и утрене после чтения шестопсалмия).

7) Сбор этот производится в церквах, где имеется несколько священников — одним из них, где же имеется один священник — церковным старостой или одним иэ почетный прихожан.

8) По окончании Богослужения составляется немедленно акт о сборных деньгах в присутствии священника, церковного старосты и нескольких почетных прихожан.

9) Собранные деньги, вместе с актом, представляются чрез благочинного к епархиалъному архие­рею, который доставляет их в Совет ИМПЕРАТОРСКОГО Православного Палестинского Общества (Санкт-Петербург, Мойка, 91).

Этот ежегодный в Вербное Воскресенье сбор по всем православным церквам России в пользу ИМПЕРАТОРСКОГО Православного Пале­стинского Общества является существенным подспорьем в общем приходе сумм Палестинского Общества. Палестинское Общество преследует, главным образом, пособие и удешевление проезда русским паломникам в Палестину ко гробу Господню и поддержание православия в Палестине. Общество чрез своих уполномоченных, жительствующих в разных городах России, доставляет всем русским, желающим отправиться на поклонение Гробу Господню, так называемый паломнические книжки, дающия право удешевленного проезда в Иерусалим и обратно. Вместе с тем оно оказывает свою помощь русским паломникам и по прибытии их в Палестину. Здесь устроены Обществом и поместителъныя подворья, представляющая нашим нокдонникам (частью бесплатно) и теплый кров и пищу. Вторая задача Палестинского Общества достигается прежде всего воссозданием пришедших в крайнюю ветхость православных храмов в Палестине, а затем устройством для местного населения начальных школ, в которых бы могли воспитываться дети православных родителей в духе веры своих отцов. На средства Палестинскаго Общества имеются в Палестине также больница (в Иерусалиме) и несколько амбулаторий, вход в которые доступен всем жителям Палестины без различия нации и исповедания. В почетные члены Общество избирает лиц, заявивших себя особыми заслугами на пользу православной Палестины; дей­ствительными членами Общества могут быть лица или единовременно пожертвовавшее в Общество 500 рублей, или вносящие ежегодно по 25 рублей, а сотрудниками считаются те, кто или единовременно доставит в распоряжение Общества 200 рублей, или будет вносить ежегодно по 10 рублей.

[31] По свидетельству святого Иоанна Златоуста, первенствующие христиане, горя желанием не­отступно быть с Господом в последние дни Его жизни, в Страстную седмицу усили­вали моления и усугубляли обыкновенные подвиги поста; они, подражая Господу, пре­терпевшему единственно по любви к падшему человечеству безпримерные страдания. старались быть добрыми и снисходительными к немощам братий своих и больше творить дел любви и милосердия; считая неприличным произносить осуждение во дни нашего оправдания пречистою кровию Непорочного Агнца, прекращали все тяжбы, судопроизводства в присутственных местах, сноры и наказания и даже освобождали на это время от цепей узников темничных, виновных не в уголовных преступлениях.

[32] Так как прочтение всех Евангелий увеличивало продолжительность службы, то в Московском Успенском соборе с половины XVII века чтение их начинали с 6-й недели Великого Поста; хотя царским указом (в 1661 г.) воспрещен был пере­нос чтений Евангелий на Вербную неделю, но указ этот не всегда выполнялся; при совпадении праздника Благовещения с первыми днями Страстной недели, чтение некоторых Евангелий тоже переносилось на Вербную неделю (см. Пермские Епарх. Вед. 1889, 7). Есть свидетельства, что и в ΧVΙ в. чтение Четвероевангелия начинали с 6-й недели. В Обиходнике Сийского монастыря о чтении Четвероевангелия на 6-й неделе есть такая заметка: “а на сей недели в понедельник, вторник и среду прочтут два Евангелиста, а на Страстной недели (тоже) два: Луку да Иоанна” (Α. Дмитриевский, Богослуж. в Рус. Цер. XVI в., 1 ч., 205 стр.). По нынешнему Уставу, все Четвероевангелие должно быть прочитано в первые три дня Страстной седмицы. Хотя в настоящее время во многих приходских церквах и допускается чтение Евангелий в 6-ю неделю поста; однако без уважительный причин такая практика нежелательна. Но, выполняя требование Устава относительно прочтения всего Четвероевангелия в первые 3 дня Страстной седмицы, не следует читать скоро и невнятно; лучше прочитать одного Евангелиста, но с полным благоговением н вниманием; всего назидательнее читать в таком случае Евангелие от Иоанна, потому что оно служит наилучшим введением в историю осуждения и страданий Спасителя, читаемых в последние дни Страстной седмицы (см. Дер. Вест. 1887, 24; 1888, 37).