К 65 годовщине Великой Отечественной войны

К 65 годовщине Великой Отечественной войны.

Наша сталь закалялась в борьбе!

Автор: ,

Начало войн Финской и Великой Отечественной.

Статья 1.

Умом землянам не понять Просторы вечности Вселенной Есть разум Божий и он один Вершит законами Вселенной Законы Божьи разумны Они глаголют о Любви, поют Добро И не доступны звону злата И все явления ему подвластны А войны сестры Сатаны для Человечества опасны 15.07.2003 К. Е.Ф.

В 1939 г. -1940 г. шла «Финская» война - так она называлась в народе. Отца моего , работавшего в Главвостбумпроме начальником спецсекретной части, в 1939г. мобилизовали в РККА, в 14-ый эксплуатационный полк, который был направлен на войну в Финляндию.

Школу № 000, на Большой Спасской улице, где я учился, отдали под военный госпиталь, а потом после войны, в здании школы разместилось художественное Строгановское училище.

Нас - ребят из школы № 000 - перевели на 1-ую Мещанскую улицу (ныне это Проспект Мира). Школа наша размещалась на углу Колхозной площади (ныне Сухаревская площадь) и 1-ой Мещанской улицы. Это 3-х или 4-х этажное здание, начиная со 2-го этажа и выше, а внизу школы находился магазин «Книги». С Большой Спасской улицы, где я жил, до места учёбы надо было пройти вдоль института Склифосовского – это две троллейбусные остановки. Мы, огольцы, как правило, ездили сзади троллейбуса, на бампере, где весели веревки (канаты) от штанг-контактов; в любой момент проворные огольцы (озорники) наклоняли дуги – контактов, ток переставал поступать в мотор троллейбуса и он останавливался, а мы - в рассыпную, и даже милиция (милиционеры) не могла с нами справиться. Так закалялась наша сноровка, но а в подвижности в это время у нас не занимать. У меня отца нет, он на фронте «Финской войны», дома мама – (мачеха Клавдия Ивановна) с маленькой сестренкой Тамарой; я - сам себе голова. Однако надо отдать должное, моя новая мать Клавдия Ивановна (моя родная мама умерла в 1935 г.) воспитывала меня и прививала любовь к труду и даже доверяла сидеть с маленькой сестрой Томой, к которой ещё из Быково привозили к нам в Москву двоюродную сестру Юлю. И вот однажды, когда я остался дома один с двумя маленькими девочками, произошёл такой случай: я вышел на кухню чтобы разогреть детям кашу. Тома и Юля залезли в банку с вареньем и без спроса попробовали, когда я появился, то они виновато посмотрели на меня и на мой вопрос: « Кто ел варенье?»- отрицательно качали головками. Я улыбнулся и сказал: «После еды нужно губки вытирать». Наказывать я их не стал , и они подробно потом рассказали, как забрались в банку с вареньем. Я почувствовал в тот миг себя воспитателем.

К концу 1940 г., а может быть в начале 1941 г., отец только демобилизовался, тогда как «Финская война» давно закончилась, а отца всё дома не было. Оказывается его ещё «запустили» освобождать Литву, Латвию и Эстонию. В Литве мой батя встретил соратника по Гражданской войне – бизнесмена с бабочкой вместо галстука, который подарил отцу свою фотографию и фотографию двух своих очаровательных дочерей – двойняшек, сказав: «Это невесты твоему сыну». Но вскоре началась Отечественная война, и след их пропал.

Когда мой батя находился в Прибалтике, то им дали негласный приказ: « по одному в костел, церковь не входить, т. к. красных командиров просто вырезали!!!». Ужасно, но это факт.

Время и жизнь стремительно текут. И мирной жизни сталось совсем немного. Перед Второй Мировой войной у нас в СССР появилась песня: « если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов».

В деревню Строкино я ездил на поезде «Паровике», т. к. электропоезда ходили до станции Раменское, а нам от Люберец I в сторону на Гжель – была одна ветка. Когда едешь в поезде, а на проводах летом сидят ласточки, как будто это ноты, интересно. Кроме того, луга, поля отличались от сегодняшних разноцветьем, сейчас такого пейзажа нет. Вспоминаю, идём мы с дедушкой Ваней через луга, поля по просёлочной дороге и при отдыхе дедушка обращается ко мне: « ты «сынкин» следи за своим жаворонком, а я буду следить за своим…». А жаворонки залетают с песней высоко, высоко, еле их видно, а потом стремглав опускаются вниз. Других птичек тоже было много – это ласточки, не было дома, где бы они не вили себе гнезда. Скворцы командовали весной на полях повсюду, а также грачи, их было видимо-невидимо. Одним словом, объясняя эту картину своему внуку – Илюше, кроме удивления… «и ты, наверное, дед, сгущаешь краски» – ответа у него нет.

В самом деле как ты докажешь, что такие улицы как: Б. Спасская, Домниковка, II Мещанская (ул. Гилеровского), III Мещанская (ул. Щепкина) и др. имели Булыжную мостовую и только I Мещанская улица (Проспект Мира) и Большая Переяславская были заасфальтированы. Когда мы жили на Большой Спасской улице, дом 18, рядом с нами, дом 16 имел конюшни, оставшиеся от старой России, и мы, пацаны, были негласно прикреплены к лошадям; бывало, ребята кричат: « Женька, твоя лошадь приехала» - и ты бежишь открывать вороты двора, а извозчик дядя Ваня спит немного поддатый, ты вводишь лошадь вместе с телегой во двор, а затем распрягаешь и вот дядя Ваня с красным носом просыпается, лезет в карман своей робы, а там вместе с махоркой конфеты: либо мандарин, либо подушечки с начинкой из повидла. Так, когда их ешь, ощущения лучших конфет не бывает, даже «мишка косолапый» кажется менее вкусным. Затем лошади даёшь полмешка овса, и тут извозчик начинает чистить лошадь, и ты ему помогаешь, - это всё на общественных началах. Вот она городская жизнь до войны, а совсем недалеко Кремль.

Возьмём 1935 год, когда мне отец говорил и указывал (показывал) на Красные ворота, на которых я запомнил Ангела с трубочкой (горн) – это всё сломали, а потом на тачках вывозили грунт и строили наше Советское метро, лучшее в мире как оказалось позже. Вот такой был энтузиазм – даже потом появилось такое шоссе с таким названием – шоссе Энтузиастов.

В этот критический год для нас с отцом (умерла моя мама) – батя меня везде таскал с собой, я даже был в артели «Металлощётки», где отец был председателем этого кооператива. Далее в 1936 г. он меня взял в Колонный дом Союзов на похороны Алексея Максимовича Горького, помню в почётном карауле стояли чины Правительства во главе с товарищем . Он носил гимнастёрку и чёрные усы, в которых он прятал свою улыбку, также с отцом я был на похоронах академика Вавилова, и др. Что касается демонстрации в дни 1-го Мая и 7-го ноября в честь социалистической революции, то сидя на горбушке у отца, я чётко видел товарища , т. к. колона демонстрантов была первая от Мавзолея, и он мне казался добрым. Потом мнение о нём изменится, но это потом.

В 1938 г., а может даже в начале 1939 г. ,отец сдал своё именное оружие – это был пистолет типа «наган» с барабанной обоймой для пуль. И когда отец чистил его, я всегда присутствовал, а он даже пояснил мне порядок сборки и разборки и холостой наган давал мне пробовать имитировать выстрел. Как-то я набрался храбрости и попросил дать мне пустую кобуру, т. к. наган он тщательно запирал, хотя и без пуль. Овладев кобурой, я выходил во двор – мы, мальчишки, часто играли в « войну» (Чапаева). Так вот как только я появлялся с кобурой, меня сразу ставили Чапаевым или Фурманом, а без кобуры доставалась должность простого красноармейца. Вот Вам и коррупция она, на мой взгляд, заложена в генах человека.

Наступил 1941 г., мы, школьники Москвы, после учебного года готовились к каникулам – летним, кто – куда. Я, например, хотел в деревню, т. к. в 1940 г. я был летом в пионерлагере, где мне понравилось, но не очень, т. к. не было той физической нагрузки, какая была в дни каникул в деревне. А в деревне, в каникулы нужно было и в лес сходить по ягоды, по грибы и даже привести на детском велосипеде сухих шишек, которые шли для растопки пузатого самовара. С дедушкой и бабушкой ворошили сено, затем сгребали на ночь в копны, чтобы сено сильно не сырело, до тех пор, пока оно не высохнет, потом убирали на сеновал. А спать мне разрешали на сеновале – это такая блажь, трудно описать аромат сухого сена, мычание коровы, а утром пение голосистых петухов. Сестра Тамара и Юля завидовали мне и упрашивали бабушку разрешить им спать на сеновале, ответ строгий – нет. А бабушка объясняла им так, что их посещение сеновала испортит молоко – молоко будет плохое, в ответ сестра бабушке: « а как же Женя?» - «Женя работает, поэтому корова с удовольствием ест такое сено». На этом аргумент считался исчерпанным. И… только я мог продолжать спать на сеновале. А зимой (в каникулы) я спал около русской печки, и вот приносят телёнка, только что отелившийся, он мокрый, ноги разъезжаются, а уже через день он уже как младенец всё тащит в рот, так занавеску или наволочку запросто может испортить, сжевать. Моя задача строго за ним следить и … если что – то случилось сообщать бабушке (Евдокии Ивановне). Незаметно телёночек растёт и превращается в забавного телёночка, становясь членом семьи.

Начало Великой Отечественной войны для жителей СССР началось внезапно, т. к. накануне войны у нас с Германией был подписан Мирный договор (о внезапном ненападении друг на друга). И… вот мы видим вероломное нападение на СССР. Потом мы узнаём, что узнав о начале войны товарищ был так расстроен, что даже объявить о вероломном нападении Германии на СССР не смог, и только спустя несколько лет после войны и его смерти (1953 г.) мы узнаём, что он был парализован, был в шоке да так, что три дня начала войны не мог говорить, потом он оправился и закончил войну победителем в чине Генералиссимуса.

Летом 1941 г. 22 июня была в Москве хорошая солнечная погода. Вдруг по радио, которое нам (населению столицы) радиофицировали в 1937 г. и вдруг эта «Чёрная тарелка» заговорила языком и объявила о вероломном нападении фашисткой Германии на Советский Союз.

«Киев бомбили, нам объявили, что началася война…»

День был воскресный, и отец был дома, он сразу изменился в лице и куда – то уехал, сказав сквозь зубы, это возможно провокация. Однако, когда он вернулся домой, то подозвав меня, сказал: « Немец нас не возьмёт, за Урал уйдём, но Россия будет свободной!»

Моё стихотворение, написанное

27/ХI - 2007г.

Сломать Россию невозможно

И запугать её нельзя

Дружить с Россией только можно

И лучше выдумать нельзя…

Вскоре в Москве была объявлена воздушная тревога (не помню, по-моему, учебная), а рядом с нашей квартирой (квартира №1) жил сосед (в квартире №2) Николай Прокофьев курсант летней школы ( то ли училища) – и он выскочил чуть ли не в нижнем белье, отец мой увидев его успокоил, я сразу почувствовал, что в четвёртый раз война моего отца испугать не могла и это спокойствие передалось мне.

Вскоре отец ушёл на фронт, его противотанковый полк был расположен под Ельней, это Смоленская область, район Вязьмы, т. е. на главном направлении на Москву. А мы: я, Клавдия Ивановна, сестра Тамара (2,5 года), уехали в деревню Строкино, Раменского района. Вот там в сентябре 1941 г. я попал под бомбёжку, дело было так: немец бомбил Москву большими силами, но оборона ПВО Москвы сопротивлялась, как могла, и когда самолёты противника отгоняли от Москвы, то их лётчики (немцы) сбрасывали бомбы, где попало. Я в тот раз не пошёл в укрытие. Укрытия- это такие были землянки, в которых деревенские жители спасались от бомбёжки. Вот одна из бомб большой мощности была сброшена около школы, в которой в последствие я учился в деревне и окончил 4-ый класс начальной школы. Я был контужен взрывной волной и потерял слух на левое ухо надолго, можно сказать навсегда, до сих пор оно не воспринимает звук.

Коротко опишу обстановку, немец буквально молниеносно шёл по западным нашим республикам. Я видел тысячи беженцев, детей, стариков, которые гнали скот в глубь страны: стоял рёв, стон, крики, слёзы; коровы не доены, голодные, ноги у них в крови, они прошли не одну сотню километров. Бабушка Евдокия, когда выносила беженцем хлеб, похлёбку они с трудом ели, это сложно описать, этот кошмар, порождённый политикой захвата – сатанинская сила, которую может победить только правильно спланированная оборона, оснащённая современной техникой и вооружением. Со своей задачей в тот момент наша страна не справилась.

К сожалению, наши ошибки обошлись нам дорогой ценой. И тем не менее перелом наступил. Это тема следующей статьи.

16/ХII – 09 г.

Статья 2

В 1941 – 1942 г. В г. Москве учебные заведения, школы не работали, её бомбили, и немецкие войска вплотную подошли к Москве, город был весь в маскировке, кресты на стёклах, замаскированы Большой театр, Мавзолей Ленина и др. объекты. Вокруг Москвы рыли противотанковые рвы, стояли «ежи», мощные сваренные конструкции из швеллеров и других металлических конструкций – всё это было сделано для заграждения против немецких танков, моторизованной техники противника. На крышах были установлены зенитки, пулемёты и слухачи. А внизу, под защитным навесом стояли аэростаты, которые в дни налётов вечером, ночью поднимали вверх в целях противовоздушной обороны. Многие оборонные предприятия были эвакуированы на восток, на Урал; Москва казалась опустевшей, т. к. многие беженцы уехали на восток и на юг. В конце 1941 г. Ввели продовольственные карточки. Мы получили 3: 2 детские у меня и сестры, 1 иждивенческая – у матери.

В деревне с. Строкино мы мальчишки, девчонки осенью собирали грибы, ягоды и сдавали всё это для госпиталей и больниц. А урожай колхозный, который посадили ещё взрослые до войны, в основном, приходилось собирать школьникам и женщинам. Начали мы учиться в деревне только в октябре месяце 1941 г. Помню такой случай – зам. директора вывела нас, учеников 3-х и 4-х классов поле на уборку картофеля, мы расположились по грядкам и…вдруг в небе появились немецкие самолёты (кажется истребители). Я отчётливо видел лётчиков в шлемах и очках. И вот они, на бреющем полёте стали приближаться к нам (земле). Учительница приказала нам лечь в межу. Раздался хлопок, но очередей из пулемёта не последовало, а высыпалась уйма листовок. Однако, учительница просила нас собирать и бросать в костёр, в котором мы собирались запечь себе картошку. Две листовки я засунул за пояс под рубашку. Вечером дедушка Ваня напялил очки и стал вслух читать: «Скоро будем в Москве, бей большевиков, а Сталина и Левитана мы повесим на столбах!». Прочитав, дедушка сплюнул и бросил их в печку, т. к. у него три сына: дядя Паша, дядя Боря и дядя Федя – были на фронте, да и моего отца он вспомнил. Дядя Паша и дядя Боря так и не вернулись домой с фронта. Дядя Боря погиб в 1942 г. под Краснодаром, дядя Паша дошёл до Пруссии и погиб в конце 1944 г. Дядя Федя вернулся домой после Победы 1945 г. с медалью за отвагу. Но, к сожалению, к 1960 г. он будет сильно пить и машину водить (т. к. он работал шофёром), будет уже трудно или просто – нельзя.

Весной 1942 г., когда «немца» отогнали и защитили нашу столицу Москву, в деревне Строкино был такой случай – к нам пришёл племянник дедушки – Володя (1927 г. р.), в конце 1944 г. я его буду провожать на фронт, и попросил меня, чтобы я у дедушки отсыпал табачку покурить. Табак дедушка держал в железной банке из-под зубного порошка. И, вот, он начал дядю Ваню (дедушку) отвлекать, а я вот в это время стяпал коробку и выскочил в сени, где было темно, зацепился за порог и упал уже на террасу, и коробка открылась, но вместо табака выпали пуговицы. Тут появился дед, я, конечно, не дожидаясь, начинаю стягивать штаны вниз: подготовка для порки по мягкому месту (попе). У Володьки рот раскрыт – картина просто театральная. Вдруг дедушка обращается к Володьке и говорит ему, чтобы он передал отцу (дядя Вася), что он к вечеру к нему зайдёт. Василий Иванович - отец Володьки и есть родной брат моему дедушке. Однако, Володя так был заинтригован, что деду пришлось повторить уже в более строгой форме и другой интонации. Когда Володька скрылся за калиткой, дедушка посадил меня на ступеньки крыльца и спросил, давно ли я курю. Я сказал, что с 1939 г. (когда отец мой был ещё на «Финской войне»). Тогда он мне посочувствовал и уточнил, что мы курим. Я ответил: «Что попало, и самосад, и махорку, а даже листья». Тогда дед прочитал мне лекцию о вреде курения, хотя сам дымил как паровоз и сильно кашлял. Но слова его, что он напишет моему отцу не фронт, что он свой табак (офицеры на действующем фронте получали табак из Индии – аромат мечта всех курильщиков) пересылал мне, а не ему (отец мой совсем не курил). Я поклялся, что брошу курить только, чтобы дедушка не писал это на фронт моему отцу. Тогда дед сделал мне закрутку (козья ножка) и я не докурив вернул её деду. Это была моя последняя папироса – с 1942 г. я не курю. Спасибо деду Вани – мудро он отучил меня от никотина.

Перед началом войны в июне 18 числа 1941 г. отец был мобилизован в Красную Армию, в 687 Артиллеристский противотанковый полк. Потом отец рассказывал, что полк был оснащён новыми (в то время) противотанковыми орудиями, которые для маскировки от воздушных сил противника были врыты в землю. Это хорошо, однако при стремительном наступлении немцев на Москву, они просто обошли полк, где служил мой батя и, буквально, разбили наше грозное оружие (развернуть практически было нельзя). Потери полка были велики. Командир полка от ранения в сердце скончался у моего отца на руках. Его последние слова, которые он произнёс шёпотом: «Возьми командование в свои руки и немедленно выводи остатки полка из окружения». Осенью 1941 г., когда немецкие войска были в нескольких километрах от Москвы, штаб Западного фронта располагался под Москвой, в г. Малоярославце. Командующим Западного фронта, Центрального фронта был назначен , к которому и попал мой отец с остатком 687 Артиллерийского противотанкового полка. Вначале события были такие, что отца чуть ли не направили в спец. часть, однако, он добился личной встречи с и рассказал ему подробно какой был бой его полка, затем передал документы полка и полковые знамя.

После этого Георгий Константинович сказал буквально следующее: «Федя, я тебя больше в пекло не пущу и назначил его в 247-ой артиллерийский зенитный дивизион, а в 1942 г. командованием противовоздушной обороны отец был направлен в 30-й прожекторный полк – начальником продовольственной части полка. Когда я вернулся в Москву 5 июня 1941 г., то, в первую очередь, я поступил в производственные мастерские слесарем, находящейся на территории школы № 000 (Скронажный пер-к) и проработал там с 12 июля 1942 г. по январь 1946 г. Прошёл: слесарный цех, гальванический, переплётный, цех игрушек. Когда отец демобилизовался, он даже играл в мой настольный крокет (гг.). В слесарном цехе производственных мастерских был большой заказ для всех фронтов на изготовление светильников-коптильников для окон, блиндажей и различных фронтовых укрытий. Корпусом светильника служили бракованные гильзы, которые мы получали с оборонных предприятий. Конструкция светильника простая, надёжная, хорошо показавшая себя в экстремальных условиях фронтовой жизни. Описал её (окопная лампа) в своём рассказе «Третий орден славы» на стр. 162 фронтовой писатель Николай Щавлев: «Война полыхала там, откуда пришла в нашу страну. Приближался день штурма Кёнигсберга – 6 апреля 1945г. Наступила ночь перед штурмом. В небольшой землянке, вход в которую прикрывала изрядно потрёпанная плащникадка, тускло горела оконная лампа – сплюснутая сверху снарядная гильза с фитилём из шинельного сукна. Вокруг ней, примостившись кто на чём, сидели миномётчики, дымили махоркой…». Сборник художественных произведений «Шёл солдат дорогою побед» о боях в Восточной Пруссии 1944г. – 1945г. Калининградское книжное издательство. 1980г.

В мастерских я познакомился с молодыми рабочими. Тимофеев Витя, Кочетов Олег, Агруеев Павлик, Сидаев Саид, Молочков Толя, Мамед-дза-де, Когбетлиев Слава и др. Кроме основного заказа для фронтов нашей Родины, мы к годовщине разгрома немцев (5 декабря 1941 г.) к 5 декабря 1942 г. подготовили Панораму битвы под Москвой. Эта панорама была установлена в городском Доме пионеров (ул. Стопани, район Кировской ул, ныне – Мясницкой)., где Лев Кассиль – писатель, фронтовой корреспондент, вручал нам подарки. Сейчас, спустя более полвека, понимаешь её военно-политическое значение для молодёжи того времени. Это сродни военного народа в ноябре 1941г., когда солдаты прямо шли на фронт мимо мавзолея, на котором был и члены правительства СССР.

С января 1943г. наметилась школьная реформа, раздельное обучение мальчиков и девочек, наркоматы преобразовали в министерства, Красную Армию стали называть Советской Армией, ввели погоны вместо петличек, вместо комбатов – комбригов и т. д., стали генералы, маршалы, а вместо командиров – офицеры и т. д.

В парке культуры им. Горького открыли каток, заработала парашютная вышка, а затем, после поражения гитлеровской армии под Сталинградом и Курском, в парке им. Горького будет показана разбитая военная техника Фашистской Германии: тигры, пантеры и др. виды вооружения. После Сталинградской битвы пленных немцев вели по Садовому кольцу г. Москвы. Я на самокате с ул. Большой Спасской до Красных Ворот наблюдал процессию «пленных немцев». Процессия выглядела так: впереди генерал фельдмаршал Фон Паулюс, а за ним весь немецкий генералитет, поток немецких офицеров со своими солдатами. Двигались эти «вояки» так: генералы и офицеры шли с опущенными головами, а солдаты, они же молодые парни, в основном, шли с широко открытыми глазами и смотрели с любопытством на людей и на наши дома. Оказывается, Гебельсовская пропаганда им вдалбливала, что Москву так же разрушили, как Сталинград. Ничего подобного – Москва, как город, была целой и невредимой!

Наступил 1945г. Войска Белорусского и Украинского фронтов взяли в окружение Берлин, а вечером мы слушали приказ Верховного Главнокомандующего об окружении Берлина. Родина салютовала нам двадцатью артиллеристскими залпами. После блестящей операции наших прожектристов вступила в строй наша артиллерия, и шквальным огнём было окончательно подавлено сопротивление немцев, остальное – дело техники и вот над Рейхстагом водружено Красное знамя Победы, установленное нашими бойцами Егоровым и Кантария.

А в Москве 9 мая 1945г. на Красной площади было столько народу, что пробираться было не легко, упасть окурку негде было.

Гордость за наш народ, народ-победителя, охватила людей. Слёзы, слёзы радости на лицах людей. Если он был в военной форме – немедленно взлетал вверх, их качали и качали, им был посвящён салют, а в небе над Красной Площадью, освещённой прожекторами, плавно колыхался портрет товарища Сталина – Главнокомандующего всеми родами войск нашей Родины. Люди ликовали, целовались со слезами на глазах от радости. Мы победили! Этот вечер я запомнил на всю жизнь! Теперь, впереди у каждого была долгая и, как нам всем казалось, счастливая жизнь…

Проснулись мы уже в мирное время – светомаскировка полностью исчезла.

Жизнь в СССР закипела – надо было восстанавливать разрушенную войной промышленность.

К. Е.Ф.

24.12.2009

Биография

,

1930 г.р. 11 июня, инв. II гр., ВТ, контужен в 1941г. (сентябрь)

Адрес: 2-й Крестовский пер., кВ.161

Родился я 11 июля 1930 в д. Васильево, Ногинского района, Московской области, 40 км от Москвы, станции Кудиново (ныне Электроугли).

сообщает:

«Дан нумерологический портрет. Древняя как астрология, нумерология – наука, официально признанная в наши дни. В этом нумерологичеком исследовании Вы обнаружите, что Вы – уникальное создание среди миллиардов планеты. По Вашему имени, фамилии и дате рождения, выраженных в цифрах, можно создать Вашу настоящую личную космическую карту».

Действительно, людей, рождённых 11 июля 1930 г. много!

С именем Евгений – есть ещё больше.

С фамилией Каравайцев есть несколько.

Но , рождённый 11 июля 1930 г., только один!?

Вот так - хотите верьте, хотите проверьте. Дюваль констатирует: «Оптимист с рождения, если Вам случится быть сломленным или угнетённым, то это - не надолго. Вас ценят за Ваш стиль и манеру высказываться. Ваше призвание, Ваше хобби или время провождения имеет творческое начало…»

Мать моя – Мария Андреевна Каравайцева родилась точно не знаю, кажется 1898 – 1899 гг. , девичья фамилия её Егорочева, у её мамы, мой бабушки Акулины (1862 года рождения) было три дочери : Мария, Феня, Лиза – уроженки села Васильева, Московской губернии, станции Кудиново. Отец мой – Фёдор Феоктистович Каравайцев, родился в 1895 году, с Гремячки, Пронского района Рязанской губернии. В семье отца было семь детей: Фёдор, Дмитрий, Иван, Василий, Мария, Настья, Наталья. Отец мой - участник Первой Мировой войны 1915 – 1918 гг. Был в плену в 1915 – 1916 гг., попал в плен в чине унтер-офицера Царской армии, служил телефонистом в 38-м пехотном полку.

Затем 30 сентября 1919 г. мобилизовали в Р. К.К. А. (рабоче-крестьянская Красная армия). В 1920 г. вступил в ряды Р. К.П. (б) – рабочая коммунистическая партия большевиков. Затем был на фронтах Гражданской войны. В 1939 – 1940 гг. был мобилизован на «Финскую войну», а в 1941 – 1945гг. сражался на фронтах Великой Отечественной войны.

Таким образом мой отец пережил четыре войны, в том числе из них: две Мировые.

А я две – финскую и Великую отечественную (детский возраст).

Мои университеты:

1. МЭИС Московский Электротехнический институт связи, инженер - электрик

2.  Институт научно-технической пропаганды Дзержинского РК КПСС и партийного комитета ВДНХ СССР гг.

3.  Московский городской народный Университет технического прогресса и экономических знаний приборостроения гг.

4.  Министерство радиопромышленности СССР Институт повышения квалификации руководящих работников и специалистов МРП СССР гг.

5.  Московский городской народный Университет технического прогресса и экономических знаний гг.

6.  Госстандарт совета министерств СССР гг.