След в небе

Зорина, Л. След в небе // Беловский вестник. 2006. № 36. 9 мая. С. 4.

СЛЕД В НЕБЕ

Вышедшую в этом году книжку стихов и воспоминаний "Когда заслышу гул винтов" Николая Федотовича Чевозерова в музей Дворца творчества принес его племянник - в подарок и на память землякам.

Так сложилась жизнь, что после войны бывший военный летчик в Белово больше не вернулся. Но он до сих пор помнит и улицы города, где прошло его детство, и друзей по школе №4, по аэроклубу. Он приезжал сюда на встречу бывших аэроклубовцев, переписывался с друзьями своей юности. Помнят о Николае и в Белове. В музее Дворца творчества хранятся его фотографии, вырезки из фронтовых газет, писавших о Чевозерове, его стихи. Фамилию этого человека я слышала из уст бывших летчиков дальней бомбардировочной авиации. Первый - Евгений Иванович Архипов - вместе с Николаем Федотовичем учился в аэроклубе и даже был его инструктором, потом в Новосибирской авиационной школе, а еще позже служил в одном полку дальней бомбардировочной авиации, под командованием Героя Советского .

Еще один однополчанин - Илья Николаевич Кулин - попал в полк перед самым окончанием войны, но все же успел поучаствовать в боевом вылете на Берлин. Николай как легенду рассказывал историю, случившуюся с Чевозеровым. Это и в самом деле было чудом - наш земляк посадил «груженый» бомбардировщик прямо на фюзеляж. При этом сохранил и самолет, и экипаж. Такого в истории советской авиации еще не было...

Со времени первой встречи ветеранов-аэроклубовцев прошло почти двадцать лет. Нет уже в живых организатора этих встреч - шеф-пилота маршала Баграмяна - Василия Алексеевича Сидорова, нет и многих других беловских авиаторов, а память живет... Книжка Николая Федотовича Чевозерова - подтверждение тому. В ней стихи и воспоминания о боевой юности. С благодарностью за подарок вместе с заведующей музеем Дворца творчества Галиной Николаевной Равко звоним в Усть-Каменогорск прославленному летчику.

В телефонной трубке бодрый и энергичный голос (Николаю Федотовичу в этом году 18 мая исполняется 84 года):

- Чевозеров слушает,

- Николай Федотович, это вас земляки беспокоят. Как здоровье, как настроение?

- Все хорошо, сегодня иду на встречу в музей. У нас традиционно отмечают годовщину успешного завершения Кенигсбергской операции. Встречаются участники этих событий, будет и презентация моей книги.

- Поздравляем с памятным событием.

- Спасибо. А как там Белово, как наши ветераны?..

Николай Федотович называет одну фамилию за другой. Просто удивляешься его памяти. К сожалению, почти все, кого он называет, уже ушли из жизни. Нечем порадовать земляка.

- А как там вышка наша парашютная? Стоит?...

Беловский аэроклуб связал вместе очень многих людей, предопределив их судьбу и оставив в их жизни неизгладимый след. Об истории аэроклуба написано и рассказано немало, но все равно каждая новая деталь, каждый новый штрих важен и дорог. Мы предлагаем вниманию читателей отрывки из книги Николая Федотовича Чевозерова, рассказывающий о том самом, удивительном фронтовом эпизоде, которым так восхищались бывшие летчики, и его стихи, посвященные Беловскому аэроклубу.

КАК Я СПАСАЛ ЭКИПАЖ

17 апреля 1945 года вечером, когда еще было светло, начался взлет боевых бомбардировщиков «ИЛ-4» 17-го гвардейского Рославлевского полка авиации дальнего действия с аэродрома, находящегося недалеко от города Пружаны (Белоруссия), с заданием бомбить опорный пункт обороны немецко-фашистских войск - город Фюрстенвальде (на Одере). После прогрева двигателей я получил разрешение на взлет. Вначале все было хорошо. Я слышал приятную музыку работающих двигателей, как обычно. Но после отрыва от земли левый двигатель стал барахлить, не давая необходимой мощности для дальнейшего полета и набора высоты. Скорость не возрастала, самолет стал зависать, ведь груз-то был приличного веса: в бомболюке 10 стокилограммовых бомб, да одна на внешней подвеске - 250-килограммовая, кроме того, на борту было четыре с половиной тонны бензина. Раздумывать было некогда...

Садиться было нельзя - впереди огромной величины болото с кочками, каждая из которых таила в себе верную погибель, как при посадке на колеса, так и на фюзеляж. Из-за возможного столкновения с препятствием в болоте взрыв хотя одной из бомб вызвал бы взрыв всех. В итоге такого приземления от экипажа в память живущим друзьям остались бы только звук мощного взрыва, море огня и дыма. К этому времени уже сделал 27 успешных боевых вылетов. Мой экипаж был не раз бит фашистскими силами ПВО, летал в сложнейших метеорологических условиях днем и ночью. А тут вдруг...

Отказ двигателя, да не где-нибудь, а на взлете - такого подвоха в своей практике я еще не встречал, хотя мне пришлось быть свидетелем подобных случаев. Так, летом 1944 года у экипажа гвардии капитана Подопригора при взлете отказал двигатель, в результате удара о землю произошел взрыв и гибель экипажа. А осенью этого же года на аэродроме Мочулище (недалеко от Минска) из-за отказа двигателя взорвался экипаж лейтенанта Волкова. Я заставил себя успокоиться и стал искать правильное решение: в создавшейся ситуации голова работала отменно!

Я сразу же убрал шасси и приказал штурману сбросить на невзрыв 250-килограммовую бомбу в болото. Высота была небольшая -10-15 метров. И то, что бомба не взорвалась, было счастьем для экипажа...

Бомбы из бомболюка мы на такой высоте сбрасывать не стали. Боялись их детонации и взрыва самолета. Решили вместе с бомбами садиться в поле на «живот». Сообщив это решение экипажу, я попросил товарищей снять с себя парашюты и покрепче держаться руками за неподвижные детали самолета на случай резкого торможения при приземлении.

Подходящее место для посадки я нашел впереди по курсу полета, выключил зажигание, прекратив доступ топлива к двигателям, и, пролетев над домиками какого-то хутора примерно в 10 километрах от места взлета, начал снижение. Самолет коснулся земли только хвостовым колесом, продолжая свое движение. По мере снижения скорости, он начал ложиться на фюзеляж, зарываясь все глубже носом в землю. Казалось, что мягкая апрельская белорусская земля охватила своими могучими руками самолет, удерживая его от возможного удара. После благополучного приземления экипаж спешно покинул кабины и удалился от самолета на безопасное расстояние.

Несколько минут мы стояли, радостно глядя друг на друга, чувствуя, что «хищники» из бомболюков нам уже не страшны. Видя, что опасность миновала и взрыва уже не последует, мы вновь подошли к самолету и сделали внешний осмотр. После этого штурман подал сигнал руководителям полетов, выпустив вверх зеленую ракету.

К месту падения самолета пришли жители местного селения. Позже они принесли нам хлеб и молоко.

Вскоре к месту нашей посадки прибыл командир дивизии генерал-майор Чемоданов. Поздоровавшись, он осмотрел самолет, место посадки, похвалил нас и добавил: «Хорошо отделались!» Затем он пригласил нас в свой автомобиль, отвез в столовую в Пружаны, которая находилась в нескольких километрах от аэропорта. Нас встретили как выходцев с того света, выдали по две стопки фронтовых и накормили отменно. После ужина экипаж вернулся в общежитие. Сон был очень беспокойным.

На следующее утро, расчесываясь, я увидел, что волосы стали вылезать целыми прядями. Так организм отреагировал на стрессовую ситуацию. А ведь мне было всего 22 года.

Это был последний боевой вылет. Я оказался безлошадным. Из-за отсутствия другого самолета бомбить Берлин мне не пришлось. Хотя наш экипаж уже принимал участие в прорыве обороны Берлина - бомбили укрепрайон за Одером.

САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ПОЛЕТ

Зайцевой (Кайгородовой)

Раисе Андреевне,

курсанту гг.,

хранителю истории

Беловского аэроклуба

Как заря, которая вставала

Вместе с нами

каждый летний день,

Девушка с косичками сияла,

Прогоняя сна ночную тень.

Ей впервые предстояло лично

Долгожданный

выполнить полет.

Рая, не волнуясь, как обычно,

Села в свой учебный самолет.

Для нее полет

был самым строгим

Пропуском

в воздушный океан.

(Пропуск этот

выдавался многим,

Покорившим самолет-биплан).

В воздух взмыла,

птицею взлетела,

Песни петь и петь хотелось ей

О друзьях, подругах юных,

смелых,

О любимой Родине своей.

Выполнив полет,

как полагалось,

Точно приземлился самолет...

В небе ясном

солнце улыбалось,

Радовалась девушка-пилот.

Четко о полете доложила

Своему инструктору она...

На нее смотрели

парни мило

В этот день из каждого окна.

Восхищались,

глубоко вздыхали,

Провожая взглядом

добрых глаз,

Девушку с косичками

до талии,

Что была учлетом среди нас.

ВЕТЕРАНАМ БЕЛОВСКОГО АЭРОКЛУБА гг. ВЫПУСКА.

По семнадцать нам было –

Беловчанам всем,

кажись.

С неподдельным жаром,

пылом

Мы входили в эту жизнь.

На границах неспокойно

Было - враг точил ножи,

Разгорались схватки-войны,

Мир в тревоге полной жил.

Брошен клич был:

«Комсомолу –

Самолетом овладеть!»

Мы пошли в Белово в школу,

Научились им владеть.

Здесь нас многому учили,

Здесь учили так летать,

Чтоб врага не просто били,

А умели побеждать!

Нам расчалки напевали

На глубоких виражах,

Мы учились, успевали,

Каждым часом дорожа.

На полеты уходили

Рано-рано поутру,

Когда травы росы пили,

Наклонившись на ветру.

Самолеты на стоянке

Ждали нас, ровняя строй,

С горделивою осанкой

И закалкой полевой.

Самолет У-2 прекрасный,

Легкокрылый друг-биплан.

Уносил учлетов в ясный

Тихий пятый океан.

Мы ему, не сомневаясь,

Доверяли жизнь свою,

С изумленьем опираясь

На воздушную струю.

Рокотал без перебоев

М-11 - мотор,

Словно радуясь судьбою

Тех, кто рвался на простор.

Я, познав азы полета,

С первых дней уже хотел

Стать прославленным

пилотом,

Быть всегда на высоте.

Воздух радостно вдыхая,

Разряженный высотой,

Набирались сил мы, зная:

Путь к высотам - непростой,

Что придется очень скоро

Стать бойцом воздушным

в строй,

Быть для Родины опорой,

В битвах жертвовать собой.

Горизонт отодвигался

С каждым метром высоты,

Край родной нам открывался

Видом дивной красоты.

На полях земли суровой

Вырастал насущный хлеб,

Город виделся Белово

И опоры мощных ЛЭП,

Шахты угольные, гор

За Дунаевским Ключом,

Неба синие просторы,

Новостройки с кумачом.

Часто-часто вспоминая

Те былые времена,

Мы с любовью называем

Дорогие имена.

Кто теорию полета

Доводил тогда до нас,

И с кабиной самолета

Ознакомил первый раз.

Обучал рулежке, взлету,

Выводил на пилотаж,

Показал перевороты,

Петли, штопор и вираж.

Возле «ТЭ» садился мягко

На три точки, напоказ.

Методично, по порядку

Обучал полетам нас.

Перед нами, как и прежде,

Все стоят инструктора

В летной форменной одежде

Благодатная пора.

Все подтянуты и строги,

Хоть портреты с них твори,

Наши братья, наши Боги,

Асы все, богатыри!

Мы отчетливо их видим.

Это: Алтерев, Петров,

И Анохин Петр, Гридин,

Ковтун, Сытин, Хлоптунов.

И Свентицкий, и Капустин,

И Скударнов Николай.

Оптимисты все, без грусти,

И чисты, как месяц май.

И Архипов наш Евгений –

Молодой воздушный ас –

Всем известен был уменьем

Обучать полетам нас.

командир на взлетном поле

Среди нас – Стабровский сам

Сгусток знаний, силы воли,

Покоривший небеса.

Он красив и ладно скроен,

Вежлив, точен, в меру строг,

Удивительно спокоен,

В своем деле был знаток.

Видим снова мы Ланцова,

Комиссара молодого,

Он всегда умел найти

К сердцу нашему пути.

К нам судьба была сурова,

Ну, а если бы опять

Пригласили вдруг нас снова

На У-2 идти летать,

Мы бы с радостью, без слова,

Как в семнадцать юных лет.

Прилетели бы в Белово –

Там наш виден в небе след.

28 октября 1985 года.

АЭРОКЛУБ РОДНОЙ БЕЛОВСКИЙ

Аэроклуб родной Беловский

Для нас орлиным

стал гнездом,

Нас здесь учил летать

Стабровский

Тогда, в году сороковом.

Здесь оперились мы – орлята

И взмыли в небо в первый раз,

И высота тут нами взята

Была успешно в добрый час.

Здесь нам любовь

к У-2 привили,

Путевку дали в ВВС.

Мы силу воли закалили

На высоте родных небес.

ЗОРИНА.

На снимках: еще до войны: ученики школы № 4 (в верхнем ряду - будущий Герой Советского и будущий летчик Николай Чевозеров); Николай Федотович Чевозеров в 80-е годы.