Внебюджетные фонды, профсоюзы и социальная политика

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

21 мая 2004 года

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Минфин согласился не повышать ЕСН

(«Коммерсант» 21.05.04.)

Вадим ВИСЛОГУЗОВ

Госдума наконец приступила к обсужде­нию правительственных предложений о снижении единого социального нало­га. Поздним вечером в среду членам на­логового подкомитета палаты удалось убедить замминистра финансов Сергея Шаталова не повышать соцналог на граждан с зарплатой выше $460 в ме­сяц. Кроме того, депутаты вынудили ав­тора налоговой реформы признать, что легализации «серых» зарплат после снижения ЕСН ждать не приходится.

Внесенные правительством 14 мая этого года поправки к ст. 241 Налогового кодекса предполагают снижение ставок ЕСН с 1 января 2005 года. Фонд оплаты труда до 300 тыс. руб. в год предлагается облагать социологом по ставке 26%. Десятипроцентная ставка соцналога будет применяться к годовым доходам от 300 тыс. до 600 тыс. руб., двухпроцентная — к доходам свыше 600 тыс. руб. в год. Кроме того, поправками предлагается исключить из сис­темы формирования накопительных пенсий граждан старше 1966 года рождения.

Минфин и Минэкономразвития обнаро­довали свои предложения о снижении ста­вок ЕСН еще два месяца назад, однако к де­путатам Государственной думы поправки к Налоговому кодексу попали только сейчас. В среду поздно вечером налоговый подко­митет приступил к их обсуждению. Приня­тие решения по главным вопросам — о шка­ле ставок и об отлучении граждан среднего возраста от накопительных пенсий —депу­таты отложили до представления прави­тельством дополнительных расчетов. Члены подкомитета усомнились в достовер­ности представленных им показателей эф­фективной ставки налога и ожидаемых от снижения потерь внебюджетных фондов.

Однако кое-что депутатам сделать удалось. О том, что предложенное снижение на самом деле приведет к увеличению соцналога с граж­дан, годовой фонд зарплаты которых превышает 264 тыс. руб.(или $760), „Ъ" предупредил своих читателей сразу после обнародования минфиновских инициатив (см. номер от 2 ап­реля). К примеру, сейчас с годового фонда оп­латы труда в 400 тыс. руб. налог составляет 75,6 тыс. руб. плюс 10% от суммы, превышаю­щей порог в 300 тыс. Итого 85,6 тыс. руб. В предлагаемом варианте: 78 тыс. руб. плюс те же 10% сверх 300 тыс. Итого 88 тыс. руб., то есть на 2,4 тыс. руб. больше, чем сейчас.

Уточним, что сумма, с которой начина­ется увеличение налога ($760),— это размер фонда оплаты труда до его обложения соци­альным и подоходным налогами. Нетрудно подсчитать, что размеры очищенных от на­логов зарплат, признанных минфиновцами чрезмерно высокими и потому пригод­ными к более интенсивному обложению, начинаются от $460 в месяц. Понятно, что такое «снижение» — это прямое приглаше­ние бизнесу к переходу в тень.

Теперь эти нехитрые арифметические расчеты сделали и депутаты. Сразу несколь­ких парламентариев — Андрея Макарова, Оксану Дмитриеву и Михаила Задорнова — возмутило, почему снижение налога для бед­ных сопровождается его повышением для граждан, зарабатывающих выше среднего. «Облегчение нагрузки должны почувство­вать все»,— заявили они замминистра финансов Сергею Шаталову. Тот, хоть и несколь­ко туманно, пообещал ситуацию исправить, сказав, что «это вполне решаемая проблема». Предложения по изменению шкалы налога он пообещал представить депутатам позже. Вариант депутатов — применять регрессию начиная не с 300 тыс., а с 250 тыс. руб. Тогда под нее попадут выплаты работникам, пре­вышающие критические 264 тыс. руб. Уточ­ним, что речь идет не об уменьшении, а лишь о сохранении налоговой нагрузки на эти выплаты в прежнем размере.

Депутатам удал ось выудить из представи­теля правительства и еще одно признание — о том, что Белый дом не надеется на сколько-нибудь существенную легализацию теневых зарплат от снижения ЕСН. «Нагрузка снизит­ся в основном на предприятия и учрежде­ния бюджетной сферы, где „серые" зарпла­ты и так почти не применяются. Для сред­них и высоких зарплат улучшения не проис­ходит — откуда же взяться легализации?» — говорит Михаил Задорнов.

Представлявшая «Деловую Россия» Ли­дия Чернова заявила, что, по расчетам предпринимателей, малый и средний биз­нес начнет выходить из тени лишь после снижения соцналога до единой ставки 15%. В ответ на это Сергей Шаталов вынужден был признать, что «целью снижения ЕСН является не столько легализация, сколько облегчение налогового бремени».

Заседание налогового подкомитета Ду­мы, на котором парламентарии намерены проанализировать обещанные правитель­ством расчеты и принять решение о новой шкале ставок ЕСН, состоится сегодня.

Чтобы жить на полном пенсионе

Ты безработным можешь быть, пенсионером - обязан

(«Комсомольская правда» 21.05.04.)

Михаил ГОРШКОВ

Мой сосед пролежал на диване двадцать лет. Нет, он не был инвалидом. И не участником какого-то му­чительно долгого экспери­мента. Просто однажды его накрыл так называемый кризис среднего возраста. В духе некогда популярной песенки, когда «до сорока... поймать удачу за рога... на ярмарку мы скачем». Судя по всему, мой сосед, дос­тигнув этого возраста, вер­нулся с «ярмарки с пустым мешком». И отреагировал на это по-своему - попросту начал плевать в потолок (в переносном смысле, конеч­но). Даже в суровые андроповские времена он не из­менил своего образа жизни. И, судя по откровениям его жены, которыми она дели­лась у нас на кухне с моей матерью, безделье соседа со временем стало достигать практически абсолютных показателей.

На излете XX века сосед поменял статус: из времен­но неработающего превратился в пенсионера.. Это обстоятельст­во тоже не внесло изменений в уклад его жизни. Разве что теперь он ежеме­сячно ходит на почту за деньгами. Па­радоксально, но факт: супруга соседа, которая, казалось бы, должна была об­легченно вздохнуть, наоборот, возне­навидела своего муженька еще силь­нее. И все потому, что ее пенсия оказа­лась лишь не намного больше пенсии того, кого она практически содержала на иждивении двадцать лет.

Обеспечь сам себя

Видимо, жизнь больше не будет под­кидывать сюжетов, подобных выше­описанному. Хотя бы потому, что те­перь каждый из нас получил возмож­ность самому позаботиться о собст­венном будущем.

Раньше пенсия была распредели­тельная: со всех работающих собирали деньги, всем пенсионерам тут же их и раздавали. Это и порождало принцип уравниловки, избавиться от которой призвана идущая сейчас пенсионная реформа. С 2002-го часть отчислений предприятия в Пенсионный фонд России идет не в «общий котел», а на персональный счет каждого работни­ка. На этом счете копятся его личные деньги. И самое главное, эти средства - не «мертвый груз». Ими можно распо­рядиться по собственному усмотре­нию: либо доверить управление нако­пительной частью пенсии государству, либо - негосударственным структурам.

На сегодняшний день накопитель­ной частью пенсий сорока с лишним миллионов сограждан распоряжается государство. Не потому, что они сами сделали такой выбор, а потому, что просто не знали, что делать с «пись­мами счастья», которые в прошлом году рассылал Пенсионный фонд России. Скорее всего, в ближайшее время значительное количество лю­дей, «автоматом» доверившихся госу­дарству, переведут накопительную часть своих пенсий в управление не­государственным структурам. Тем бо­лее что опыт работы в этой области насчитывает в нашей стране уже де­сять лет.

В авангарде реформы

Из огромной ар­мии нынешних пен­сионеров многих можно назвать еще и пионерами. Пионе­рами пенсионной ре­формы - тех, кто яв­ляется- вкладчиками негосударственных пенсионных фондов.

Российские НПФ работают в социаль­ной сфере уже десять лет и за это время не только накопили бога­тый опыт, но и завое­вали доверие у значи­тельной части населе­ния: с ними сотрудни­чают около 5 миллио­нов человек. И глав­ное, что доверия не по­шатнули ни обвал фи­нансовых «пирамид» 94-го года, ни дефолт 98-го - эти события для вкладчиков как будто прошли стороной. В выигрыше оказа­лись те, кто не прятал денежки по бан­кам и матрасам, а вкладывал в НПФ.

На первый взгляд негосударствен­ные пенсионные фонды и коммерче­ские банки очень схожи. Но это не од­но и то же. (Кстати, во время дефолта ни один пенсионный фонд не обан­кротился, чего не скажешь о ряде рос­сийских банков.) Главное отличие НПФ состоит в том, что, являясь не­коммерческой организацией, весь по­лученный в процессе управления сред­ствами вкладчиков инвестиционный доход они распределяют по пенсион­ным счетам. И в этом - залог начисле­ния более высокого процента дохода вкладчикам фонда.

Кроме того, от классических финан­совых структур негосударственные пенсионные фонды отличает то, что на первом месте в их деятельности сто­ит возврат средств, а не доходность. Хотя, если судить по итогам прошлого года, доходность вложений и в году нынешнем, по оценкам специалистов, составит не менее 20 процентов.

Еще - степень надежно­сти. Деятельность негосу­дарственных пенсионных фондов жестко контроли­руется государством. Этим занимаются Уполномочен­ный федеральный орган, осуществляющий надзор за деятельностью фондов; Специализированный де­позитарий, имеющий ли­цензию Федеральной ко­миссии по рынку ценных бумаг (осуществляет еже­дневный контроль за со­блюдением фондами соста­ва и структуры инвестици­онного портфеля); Незави­симый аудитор (проводит аудиторскую проверку по итогам года) и Независи­мый актуарий (ежегодно оценивает результаты дея­тельности фондов). Прис­воить деньги и кануть в Ле­ту, как было в случае с фи­нансовыми «пирамидами», НПФ не могут даже чисто технически.

Письмецо в конверте

Наконец, сами вкладчики и участ­ники" НПФ могут осуществлять конт­роль за его деятельностью, запрашивая и получая в кратчайшие сроки требуе­мую информацию. В свою очередь, фонд обязан сам предоставлять своим клиентам подробную информацию не реже одного раза в год.

В обязательном пенсионном страхо­вании будут участвовать и НПФ, и уп­равляющие компании. Те и другие, ра­ботая в условиях конкуренции, долж­ны обеспечить максимально возмож­ный уровень доходности и надежности пенсионных накоплений. Но в отли­чие от управляющей компании него­сударственный пенсионный фонд ра­ботает не с обезличенной суммой средств, переданных из Пенсионного фонда России, а с каждым застрахо­ванным лицом и его накоплениями.

Интересно, что для многих пенсио­неров, которые давно сотрудничают с НПФ, важен не столько сам «бизнес», сколько возможность личного участия в процессе и обратная связь с фондом.

«Я рада, когда получаю от вас то по­здравления с праздниками, то сувени­ры. Даже выписка из ваших бухгалтер­ских расчетов радует. Мои подруги-пенсионерки мне даже завидуют из-за внимания, которое вы мне оказываете, - пишет Мария Ивановна Ходунова из Амурской области. - Жаль только, что не могу сейчас пополнять свой счет дополнительными вкладами - пенсия слишком мала».

Накопи и спокойно спи

Пенсионная реформа рассчитана на перспективу и касается прежде всего тех, кому до пенсии еще пахать и па­хать. Именно те, кто молод и кому се­годня немногим за тридцать, по дости­жении пенсионного возраста пожнут то, что сеют сегодня. В руках каждого решение задачи - сфор­мировать пенсию, соиз­меримую с зарплатой. Се­годня, например, соотно­шение зарплаты к пенсии составляет три к одному, тогда как в развитых странах по уровню дохо­да пенсионеры не намно­го отстают от работаю­щих.

Большой плюс негосу­дарственных пенсион­ных фондов заключается в том, что каждый их вкладчик к обязательной накопительной части пенсии, которую отчис­ляет за него работода­тель, теперь и сам имеет возможность вносить в фонд собственные сред­ства, создавая так назы­ваемую дополнитель­ную пенсию. Ну а ее размер будет зависеть еще и от возможностей личного бюджета.

На штыке втэка

Идет борьба за группу инвалидности

(«Московский Комсомолец» 21.05.2004)

Елена СВЕТЛОВА

 …Она немножко похожа на Хизер Маккартни, жену сэра Пола. Светлые волосы по плечам, серые глаза на продолговатом лице, фигура модели. Сходство усугубляется тем, что тоже ампутантка. Три года назад в безлюдном переулке ее сбила машина. Виновник ДТП скрылся, “скорая” приехала только через час. Ольга до сих пор помнит вой сирены, безжалостный свет операционной, сочувственный взгляд врача. Вместо правой ноги под повязкой скрывалась ампутационная культя. Теперь Ольга каждый год является на комиссию в бюро медико-социальной экспертизы, чтобы продемонстрировать: нога так и не выросла.

 Инвалид, по Владимиру Далю, — это “отслуживший, заслуженный воин, неспособный к службе за увечьем, ранами, дряхлостью”. В Москве, в отличие от Парижа, нет бульвара Инвалидов. Да и само слово как-то незаметно растеряло весь свой героический пафос. А ведь Рузвельту инвалидное кресло не помешало стать президентом, как, впрочем, сухая рука не повредила Сталину сделаться генералиссимусом...

 В представлении здорового большинства, особенно поколения фитнес-клубов, российские инвалиды — сирые и убогие питомцы собеса. Правда, от попадания в эту категорию не застрахован никто. Помимо несчастных случаев и болезней нас подстерегают теракты и техногенные катастрофы, способные в мгновение ока превратить здорового молодого человека в несчастного калеку. Так что мы все — потенциальные инвалиды.

Драма на Дубровке, взрывы в переходе на Пушкинской и в Тушине уже предъявили страшный свой счет увечий, в первую очередь молодым. Вот и сейчас московские ВТЭКи ждут визита пострадавших при взрыве в метро на станции “Автозаводская” и обрушении крыши “Трансвааль-парка”. Полку инвалидов опять прибудет...
 — Да, это наши будущие пациенты, — говорит Татьяна Пирожкова, ортопед-травматолог высшей категории, председатель экспертного состава Главного бюро медико-социальной экспертизы. — У них сложные переломы, многочисленные сочетанные травмы, которые могут привести к временной или постоянной инвалидности. Наиболее часто мы смотрим больных, пострадавших в ДТП. Причем если раньше женщины составляли приблизительно одну треть инвалидов-опорников, то теперь — около 50 процентов.

 …Сердце замирает, когда смотришь на безногих пациентов, ждущих своей очереди на ежегодное переосвидетельствование. Здесь никто никого не пропускает вперед, потому что все равны. И парень в инвалидном кресле-коляске, и бабушка с двумя “клюшками”, и девушка с ампутацией выше колена. Дорожно-транспортное происшествие, военная травма, сахарный диабет — причины разные, а беда одинаковая. Здравый смысл подсказывает, что хотя бы этих больных надо освободить от тяжкой обязанности ежегодно доказывать, что чуда не случилось.
 — Нет никакой необходимости всякий раз убеждаться в этом очевидном факте, — соглашается Татьяна Пирожкова. — Поэтому мы стараемся избавить своих пациентов от лишних хождений по инстанциям. Если видим, что процесс восстановления идет хорошо, больной забыл про костыли и даже ходит без трости, говорим: “У вас третья группа инвалидности без срока. Станет хуже — приходите”. Однако по закону они должны ежегодно проходить переосвидетельствование в течение пяти лет. И только по прошествии этого срока наблюдения третья группа устанавливается бессрочно.

 Только с наступлением пенсионного возраста инвалиды могут перевести дыхание и навсегда забыть волнения, связанные с прохождением экспертизы. Потому что марафон уже закончен. Когда речь идет о неизлечимой болезни или увечье, пожизненная инвалидность вполне оправданна. Но многие заболевания, к счастью, успешно лечатся, и переломы, как правило, срастаются. Поэтому не позавидуешь горемыке-водителю, который, не дай Бог, собьет на дороге зазевавшегося пешехода пенсионного возраста. Старичок-бодрячок скоро полностью оправится от травм, и о ДТП ему будет напоминать только пожизненная прибавка к пенсии в виде процентов за потерю трудоспособности. Изменить вторую группу можно теперь лишь по определению суда. Не дает пожизненной инвалидности только фонд социального страхования по трудовым увечьям. Люди, потерявшие здоровье на работе, вынуждены регулярно проходить тест на инвалидность.
 Сегодня задачи службы медико-социальной экспертизы усложнились. Помимо освидетельствования инвалидов специалисты предлагают пациентам программу реабилитации. Причем недуги, совсем недавно считавшиеся неизлечимыми, уже не кажутся путевками на тот свет.

 — Появились новые медицинские технологии, которые позволяют возвращать тяжелых, в недалеком прошлом безнадежных больных к полноценной жизни, — рассказывает Ольга Бараева, начальник кардиологического бюро медико-социальной экспертизы, действующего при Научно-практическом центре интервенционной ангиологии. — Это и имплантация кардиостимуляторов, и аортокоронарное шунтирование, и ангиопластика. Пришло время изменить психологию больного и, как ни странно, врача. К сожалению, многие не понимают, что наши операции — не калечащие, а реконструктивные и восстанавливающие. Увы, часто не только сами больные, но и участковые терапевты видят в этом только лишнее доказательство сложности случая, а отнюдь не мощный реабилитационный фактор. А ведь раньше наши пациенты порой не доживали до того, чтобы дойти до ВТЭК и получить соответствующую группу инвалидности, а теперь у этих людей есть неплохие шансы практически забыть о своих медицинских проблемах и вернуться к нормальной жизни. Наша цель — не просто констатация инвалидности.

 Для этого разрабатываются индивидуальные программы реабилитации: медицинской, профессиональной, социальной, в рамках которой учтены все аспекты восстановительной медицины, вплоть до загородного санатория в Быкове, где больных не только обследуют и лечат, но и учат здоровому образу жизни.
 Благодаря высокопоставленному пациенту Ельцину сложный медицинский термин “аортокоронарное шунтирование” мы научились произносить скороговоркой, без запинки. После такой операции больному по свежести случая, пока срастаются кости и организм восстанавливается после наркоза, определяют вторую группу инвалидности. При этом его предупреждают: вторая группа не навсегда. Вполне возможно, что через год медики придут к выводу, что пациент “скорее жив, чем мертв”, и максимум, на что он может рассчитывать, это третья группа. Но больных такой поворот событий радует далеко не всегда. Люди стремятся во что бы то ни стало вернуть себе прежний статус. Некоторые пытаются пройти переосвидетельствование не в специализированной кардиослужбе, а в районном бюро медико-социальной экспертизы, где больше шансов получить вожделенную вторую группу.

 В травматологии перспективы выздоровления, несмотря на сложность случаев, выше, чем где бы то ни было. Уникальные микрохирургические операции и новые методики лечения позволяют достаточно быстро поставить человека на ноги. Врачи научились справляться с болезнями, которые раньше грозили неподвижностью. Но инвалиды, похоже, еще не готовы к такому повороту событий.

 Если на Западе больного сначала стараются вылечить и только потом, если усилия медиков не увенчаются полным успехом, ему присваивают статус инвалида, то у нас все наоборот. Пациент получает группу инвалидности, а уж затем ему предлагают заняться реабилитацией. Но попробуйте по прошествии времени объяснить такому больному, что он практически здоров и может работать!

 Немецкие врачи, основываясь на результатах медико-социальных наблюдений, пришли к выводу: если в течение трех лет реабилитационная программа не реализована, то дальнейшая психологическая реабилитация бесперспективна, потому что у человека формируется статус иждивенца. За это время он привыкает считать, что общество ему теперь обязано.
 — У нас это привыкание происходит еще быстрее, — считает Татьяна Пирожкова, — так как группа инвалидности дает массу льгот. Жилье, проезд, пенсия, лекарства, налоги — в совокупности этот пакет превышает зарплату врача. И когда мы говорим человеку: “Посмотрите, нога срослась. Это же счастье!” — он смотрит на нас непонимающими глазами. Потому что инвалидом быть выгоднее. Мы не вылезаем из судебных тяжб, некоторые пациенты годами обивают пороги судебных инстанций, пытаясь доказать, что врачи ошиблись...

 Порой ситуации напоминают театр абсурда. Как, например, в случае с подростком который страдал болезнью Пертеса — юношеским асептическим некрозом головки бедренной кости. Раньше это заболевание считалось практически неизлечимым, да и сегодня далеко не во всех случаях удается добиться благополучного исхода. Андрею фантастически повезло: он практически выздоровел. Но родители подростка вместо того, чтобы радоваться, чуть не плачут: сына теперь могут призвать на службу в армию...

 Когда стрелка экспертных весов колеблется между второй и третьей группой инвалидности, врачи обычно склоняются к первому варианту. Но, конечно, не всегда. На несправедливый, с точки зрения больного, “приговор” комиссии люди реагируют по-разному. Одни смиряются, другие плачут, третьи пытаются обжаловать решение в вышестоящей организации, а затем в суде. Правда, цивилизованные методы выбирают не все. Недавно один горячий кавказский парень обрушил весь гнев на старшую медсестру кардиологической экспертной службы, которая выдала ему справку о третьей группе инвалидности. “У нас на Кавказе не принято поднимать руку на женщину! — закричал джигит. — Но у меня русская жена, и она вам покажет!..”

 Этот пациент вспомнил о своей давней травме — ранении в область грудной клетки — только тогда, когда с треском провалил сессию в университете и оказался на грани вылета.

 Его товарищ по несчастью военный журналист был ранен во время контрактной службы в Югославии. В военном госпитале ему ампутировали голень. Но А. не стал оформлять инвалидность, не захотел уходить на “гражданку”, и ему разрешили остаться в армии. Сегодня он оканчивает военную академию. Впереди отнюдь не столичная перспектива распределения (Юрий — не москвич). Будущий военный юрист решил наконец оформить инвалидность. Ему определили третью группу, которая не дает права на получение жилья и работы в Москве. Теперь Юрий обивает пороги судебных инстанций, пытаясь опротестовать решение медиков.

 — На ежегодное переосвидетельствование собираюсь, как на экзамен, — тяжело вздыхает которая стала инвалидом третьей группы после сложного перелома ноги. — У меня артроз и проблемы со здоровой ногой, но все равно каждый раз боюсь, что эксперты признают меня практически здоровой, а до пенсии еще целых три года. Поэтому всегда стараюсь произвести на комиссию соответствующее впечатление, чтобы никто не подумал: “А она хорошо выглядит”. Старый костюм, стоптанные туфли, заметная хромота и никакой косметики. Знаю, что некоторые люди, которым и трость не нужна, на экспертизу приходят на костылях, которые хранят именно для такого случая.
 Правда, на специалистов все эти ухищрения особого впечатления не производят. Острый взгляд профессионала подмечает, что хромота излишне нарочитая, а костыли — подозрительно новые.
 Иной раз медики становятся свидетелями “чудесных исцелений”, как в Лурде, когда больные за порогом подхватывают ненужные костыли под мышку и проворно ныряют в нутро автомобиля...

 — Для меня это роли не играет, — признается доктор Бараева. — Потому что в нашем центре есть редкие возможности для того, чтобы экспертиза была объективной. Пациенты тщательно обследуются, врачи детально знакомятся с историей болезни и коллегиально принимают решение. У нас есть пациентка — человек публичной профессии, которая всегда замечательно выглядит. Но мы знаем, что у нее серьезные проблемы с коронарным кровотоком, сужение сосудов, доходящее до полной непроходимости. Для нее любое физическое усилие — проблема. Был случай, когда мы уговаривали ее сделать экстренную операцию, но она не соглашалась, а через день действительно оказалась на операционном столе. Но по внешнему виду этой женщины вы никогда не определите, что она тяжело больной человек.

 На самом деле злополучные льготы не так уж велики, как это кажется. Может быть, в совокупности они и превышают зарплату врача или учителя, но этот факт скорее свидетельствует о другом: врачебный и учительский труд у нас почти ничего не стоит. А в остальном… Бесплатных лекарств, которые в начале месяца выдаются по списку, для полноценного лечения, конечно, не хватает, а дорогостоящие медикаменты мало кому по карману. Льготные железнодорожные билеты, раз в году положенные инвалидам, часто остаются невостребованными: некуда и не на что ехать. Чтобы получить машину с ручным управлением, надо отстоять в очереди не один год. Когда-то это был “Запорожец”, потом — “Таврия”, которая теперь превратилась в иномарку. Сегодня российские инвалиды пересели на маленькую “Оку”. Для молодых “опорников” машина — единственное средство передвижения, без которого немыслима активная жизнь.
 Но автомобилей не хватает — в первую очередь транспортом обеспечиваются инвалиды и ветераны Великой Отечественной войны. Что скрывать: люди, давно разменявшие восьмой, девятый, а то и десятый десяток, вряд ли смогут сесть за руль. Не говоря уже о том, что ни одна шоферская медкомиссия не возьмет на себя ответственность выдать справку на вождение автомобиля престарелому инвалиду, который плохо видит, едва слышит, а порой живет уже в другом измерении. Недавно родственники вообще забыли своего ветерана в автомагазине за ненадобностью. Оформили “Оку” и уехали.
 …Рядовой был тяжело ранен в Чечне. В Подольском военном госпитале солдату ампутировали ногу. В Комитете солдатских матерей парню решили помочь. Списались с российско-германской фирмой по протезированию, и Дима получил новый, удобный протез, который не стачивает культю в кровь. Казалось бы, все хорошо, если бы не одно “но”. На очередном переосвидетельствовании в городском бюро медико-социальной экспертизы вторую группу инвалидности, которую определили после операции, “срезали”. Теперь он инвалид третьей группы. “Хотели облегчить парню жизнь, — сетуют в Комитете солдатских матерей, — а в итоге все усложнили…”

Без денег лечиться – калечиться

(«Комсомольская правда» 20.05.2004)

Андрей СЕДОВ

 Цена здоровья в России такая. Стоит перед клиникой гражданин в хорошем костюме. «Здравствуйте!» - бегут к нему врачи. «Да подождите, - отбрыкивается он от них. - Я еще не решил, зуб мне полечить или мебель новую купить?»
Насчет мебели гражданин преувеличил. Полечиться выйдет дороже. Как заявил «КП» директор Института комплексных социальных исследований РАН Михаил Горшков, 40% россиян откладывают сегодня деньги на лечение. И только 29% - на образование, 26% - на жилье. Чувствуете, на что копить тяжелее?

СССР был первой страной в мире, гарантировавшей всем гражданам полностью бесплатную медицину. Рыночная Россия в своей Конституции этот подвиг отчаянно повторила. А вот реальных денег в больницы за последние 10 лет стала давать, по данным Госкомстата, на 1/3 меньше. Еще 1/3 денег, как посчитал для «КП» директор департамента стратегического анализа консалтинговой группы ФБК Игорь Николаев, страна оттяпала от медицины и передала народу в качестве льгот. Зарплаты и пенсии в 90-е платить было нечем. Потому платили натурой - льготами.

Короче, вместо трех блюд врачам оставили один компот.

И они отомстили. Вместо полностью бесплатной медицины страна получила на 2/3 платную!

Первую треть денег врачи отбили, переведя в этом объеме свои услуги на легальные коммерческие рельсы. На рубеже веков 30% здравоохранения в России, как выдает Госкомстат, уже обеспечивали частные клиники и платные отделения при госбольницах. Ну а вторую треть медики вернули, как это полегче сказать, «материальной благодарностью больных». Проще - взятками. «Врачи сегодня - рекордсмены по бытовой коррупции в стране!» - объявил «КП» президент фонда «ИНДЕМ» Георгий Сатаров. По некоторым данным, только в 2002 году население «вчерную» заплатило врачам 29 млрд. руб. - больше, чем отпустил на медицину федеральный бюджет.

Это похоже на правду. Американцы из университета Северной Каролины провели у нас исследование и пришли в трепет - расходы российской семьи на лечение за 10 лет выросли с 0,9 до 4,6%. В пять раз!

У жадности нет будущего

«Врачу денег платить не надо. Он сам себя прокормит!» - говорил еще первый советский нарком здравоохранения Николай Семашко. Любой медик знает эти слова не хуже клятвы Гиппократа. Надевая белый халат, он заранее обрекает себя на унизительную зарплату. Сегодня она - 4363 рубля, или 73% от средней по стране. Хоть иди стучать по Горбатому мосту скальпелями, как шахтеры касками! Вторая по популярности крылатая фраза среди врачей: «Лучше бы совсем не платили. Совестней было бы с больных драть».

И дерут.

Каждую смену через российские поликлиники проходит 3,5 млн. пациентов. Еще 1,6 млн. граждан лежат в больницах. Это ж как можно размахнуться для ответа на нелюбовь родного государства!

Самая заметная часть айсберга медицинских поборов - платные клиники. «Стоит туда зайти, как вас начинают раскручивать, - делится с «КП» директор департамента страховой компании «Энерго-Гарант» Наталья Клименко. - Прописывают лишние обследования и процедуры. Одно только обращение к врачу может обойтись в 2 - 3 тысячи рублей, не считая лечения. Мы проследили: когда больной приходит в клинику сам, ему назначают цену в среднем в 1,5 раза выше, чем если бы он обратился через страховую компанию. Потому что страховщики держат целые штаты контролеров, следящих, как и от чего лечили их клиента».

«Цены в частных клиниках задраны необоснованно, - говорит Игорь Николаев из ФБК. - Они растут на 22% в год, а доходы населения - на 10%. Народ это видит и уже голосует ногами. Медицина - единственная отрасль в России, частный сектор в которой в последние 4 года сжимается. Люди поняли, что дешевле «отблагодарить» врача в обычной клинике, чем официально лечиться в платной. Если частные доктора не умерят жадность, будущего в России у них нет».
Бесплатно - только для родни и «шишек»

Почти все госбольницы и поликлиники давно также обзавелись прейскурантами платных услуг и палатами «люкс». Пребывать в них не дешевле, чем в пятизвездочном отеле. Но врачам и сиделкам достается с этих денег, как правило, не больше 20%. А основной навар идет в тарелки главврачей и бухгалтеров. Доходит до того, что секретарша главврача зарабатывает больше матерого хирурга.

Потому легальные платные услуги не выгодны ни докторам, ни больным. Пациент получит больше внимания лечащего врача, если даст ему половину прейскуранта. Но лично в руки. Как сказал «КП» директор научных программ Независимого института социальной политики Сергей Шишкин, именно такая такса - 50% от легальной цены - самый популярный размер поборов в больницах. Институт опросил самих медиков: «Бесплатно мы оперируем кого? Своих сотрудников, родню, знакомых и блатных начальников. Остальных - за деньги. Иначе не на что будет лечить своих», - признался хирург одной из областных больниц.

В итоге обычный пациент оплачивает лечение и себя, и родни хирурга. Главврачи и региональные министры здравоохранения прекрасно знают об этих поборах. Но взяточников не увольняют. Потому что тогда некому будет бесплатно лечить уже их блатников.

Больше того, кресла зав-отделений и главврачей особо хлебных больниц часто продаются за десятки тысяч долларов. Врач, купивший такое место, обычно налаживает дележ взяток внутри клиники. 50% «благодарности больных» остается врачу, по 10% идет завотделения и главврачу, остальное распределяется в коллективе - «чтобы никто никому не завидовал и молчал».

«Примитивно отблагодарили. Букетом»

По опросу Независимого института социальной политики, принципиально не берут взяток лишь% медиков. Меньше всего мздоимства в сельских и районных больницах. Врачи там до сих пор работают «за совесть», как старые земские доктора. Потому что с деревни взять нечего. А для серьезного лечения село все равно едет в город. Копит и едет. Бедного пациента медики чуют за версту. Но специально хуже его не лечат: «Не смотреть же, как он мучается». Очень жалеют школьных учителей: «Они-то вообще нищие. Им и драть не с кого». А обижаются на конфеты и цветы: «Примитивно отблагодарили. Букетом».

Особая каста - главврачи. Почти все аптеки при больницах принадлежат им или их родственникам.
Но основной доход главврачей - не мзда с пациентов, а бюджетные деньги. В прошлом году федеральная казна нарезала на медицину 27 млрд. руб. Еще 96 млрд. для здравоохранения собрали с россиян в виде соцналога. И 211 млрд. выдали больницам регионы. Итого 333 млрд. рублей. Это фантастические деньги! Даже на оборону и выплату внешнего долга страна тратит меньше. «Но закупки лекарств и медоборудования проходят втемную, - говорит Игорь Николаев (ФБК). - Все рассчитывается на глазок, согласно плану койко-мест». Эксперты единодушны - в тени в итоге оказываются% бюджетных средств.

Самых честных - под скальпель

Есть в России и личное - добровольное медицинское страхование. Его объем перевалил за $1 млрд. Но, по данным Межрегионального союза медицинских страховых организаций, 85% добровольно застрахованных у нас - это... иностранные компании. Заграничный бизнес, приходя в Россию, предпочитает с нашим бюджетным здравоохранением не связываться.
Все это известно правительству. И оно уже готовит реформу медицины. Пока она сводится к одному - под скальпель пойдут 300 тысяч медработников и 600 тысяч коек в больницах. Оставшимся врачам бюджетных крох перепадет больше. Но вряд ли пересохнут потоки теневых миллиардов и взяток. Поборы обеспечивают медикам от 2 до 10 дополнительных окладов. Государству не хватит храбрости и денег поднять врачам зарплаты во столько же раз. И сократит оно, конечно, сельские больницы, где мздоимства меньше всего. А значит, бесплатного здравоохранения, которое гарантирует наша Конституция, нам ждать еще долго.

в Приморье объявили голодовку рыбаки

и работники ЖКЖ

(«Газета» 21.05.04.)

Александра КУЖЕВСКАЯ

В городе Находка (Приморский край) восемь рыбаков с траулера «Виктор Стрельцов», принадлежащего Сахалинская рыбопромышленная компания», начали голодовку. Они требуют от судовладельца выплатить зарплату за 1,5 года. Присоединиться к голодающим намерены оставшиеся 24 члена экипажа судна, арестованного за долги Сахалинской рыбопромышленной компании. В тот же день объявили голодовку шестеро работников ЖКХ поселка Смоляниново Шкотовского района Приморья. Они не получали зарплату уже 3 года.

Как рассказал заместитель председателя дальневосточного отделения профсоюза моряков Сергей Фишов, владелец судна — Сахалинская рыбопромышленная компания с 19 июня 2003 года задолжала экипажу траулера «Виктор Стрельцов» около 15 млн. рублей. Сейчас траулер пришварто­ван в порту Находки — по решению город­ского суда в марте 2004 года судно было арестовано за долги Сахалинской рыбопро­мышленной компании. За это время у чле­нов экипажа практически закончились за­пасы продовольствия, а накануне санитар­ные врачи запретили людям пить имеющу­юся на судне воду. Средств на возвраще­ние домой, на Сахалин, у моряков нет. Как рассказал Газете председатель даль­невосточного отделения профсоюза моряков Николай Суханов, еще 11 мая 30 чле­нов экипажа траулера «Виктор Стрельцов» объявили о своем намерении перекрыть железнодорожный подъезд к порту Наход­ка, если с ними полностью не рассчитают­ся. Однако после беседы с представителя­ми городской администрации, в ходе кото­рой рыбакам было обещано в ближайшее время выплатить долги, члены экипажа по­шли на уступки и не стали блокировать же­лезную дорогу. Спустя пять дней, 16 мая, старшему помощнику траулера Сергею Ры­балко позвонил генеральный директор Са­халинской рыбопромышленной компании Юрий Сон. Он сообщил, что каждому члену экипажа будет выплачено по тысяче руб­лей. Возмущенные скромностью предложе­ния рыбаки решили объявить голодовку.

Кроме того, акцию протеста начали сотруд­ники жилищно-коммунального хозяйства поселка Смоляниново Шкотовского района Приморья. Бывший директор ЖКХ Шкотов­ского района Валерий Лумаковский и пяте­ро его сотрудников объявил голодовку. По его словам, администрация Шкотовского района, игнорируя решение суда, до сих пор не выплатила ему задолженность по за­работной плате в 180 тыс. рублей. Работодатель протестующих — МУП «Шкотовское ЖКХ» — находится в состоянии банкротства. Предприятие не функциони­рует с 2001 года. По словам арбитражного управляющего предприятия Александра Терского, долги по зарплате 500 сотрудни­кам Шкотовского ЖКХ составляют около 1,5 млн. рублей. Как будет погашаться эта задолженность, неизвестно. По мнению Александра Терского, ответственность за невыплату данной суммы должны разде­лить администрация Шкотовского района и акционерное общество «Примтеплоэнерго», к которому относится МУП «Шкотовское ЖКХ». В свою очередь глава район­ной администрации Владимир Балук утвер­ждает, что вина за сложившуюся ситуацию полностью ложится на руководство Шко­товского ЖКХ.

«Голодовка Нe поможет»

(«Московские новости» 21.05.04.)

На шахте «Енисейская» в Хакасии продолжается голодовка 168 шахтеров, которые требуют выпла­тить им зарплату. Двое из них госпитализированы, еще 25 горнякам реко­мендовано срочно вер­нуться к приему пищи из-за серьезной угрозы здо­ровью. Это уже вторая массовая голодовка на «Енисейской» — в апреле 59 человек голодали 10 дней. Один из них умер. Остальным частично от­дали долги, пообещав полностью расплатиться к 15 мая.

«Из-за чего вы могли бы решиться на голодовку?» — с таким вопросом «МН» обратились к жителям Хакасии.

Василий Антонов, статистический служащий коммерческой организации:

— У меня таких причин нет. Надеюсь, что никогда и не будет — разве что для нормализации веса. А лю­дей жалко. Только я не уве­рен, что голодовка — это эффективно.

Маруся, 20 лет, бухгалтер:

— На сегодняшний день у меня таких причин нет, но теоретически могла бы. Людям нечем кормить се­мьи, заработная плата за­держивается годами. Со­здается ощущение безыс­ходности. Отсюда выход — массовый протест. Я ду­маю, что голодовка, по крайней мере, привлекает внимание к проблеме, а в данном случае это важно.

Наталья Мазнева, менеджер фирмы «Оргтехника»:

— На сто процентов со­гласна с шахтерами. Зар­плата — это честно зарабо­танные деньги, и если не получать их месяцами, то для чего тогда работать? Можно получать пособие по безработице. Но люди не привыкли бездельни­чать — менталитет такой! А вот по идейным сообра­жениям голодать не стоит.

Ольга Синицына, офис-менеджер рекламной группы «Шанс»:

— У меня никогда не скла­дывалась такая ситуация, чтобы жертвовать своим здоровьем, жизнью. А си­туация с шахтерами дейст­вительно очень напряжен­ная. Люди доведены до точки. Хотя денег им все равно так быстро не запла­тят. Мне кажется, что надо искать другой выход, что­бы прокормить семью — искать другую работу.

Ирина Мальцева, студентка:

— На самом деле страшно все это. Когда детей кор­мить нечем, на многое можно решиться. Откро­венно говоря, я не думаю, что голодовка поможет, раз уж до такого дошло. Но и других способов тоже не вижу.

ВРЕМЯ НЕДетСКОЕ

Для московских подростков ввели комендантский час

(«Московский комсомолец» 21.05.04.)

Екатерина ПИЧУГИНА

Пацаны (а также дев­чонки), атас! Нехорошие дяди и тети из Мосгордумы не хотят, чтобы вы шля­лись по казино и барам по ночам. Для тех, кому еще нет 14 лет, детское время теперь будет кончаться в 10 вечера. И до 6 утра им лучше не казать носа в раз­влекательные заведения. Депутаты приняли в окон­чательном, третьем чтении закон об ответственности владельцев ночных заве­дений за малолетних ноч­ных визитеров.

Депутаты не раз гово­рили, что подростки — са­мая криминогенная часть населения. Число убийств, совершенных несовершен­нолетними, увеличилось на 18,5%, умышленных причи­нений тяжкого вреда здоро­вью — на 27,3%, число де­вочек среди несовершенно­летних, совершивших пре­ступления за последние три года, увеличилось на 17,8%. И новым законом депутаты решили бороться с детской преступностью.

Когда он вступит в силу (это произойдет на днях, ес­ли мэр не наложит на него вето), вряд ли найдется ду­рак, который согласится пу­стить в свой ночной клуб, кинотеатр, ресторан, кази­но, магазин или на дискоте­ку ребенка. Ведь тогда хозя­ину придется платить: штраф для юридических лиц составит 100—300 МРОТ (10 тыс. — 30 тыс. руб.) за малолетку, а для индивиду­альных предпринимателей - 25—50 МРОТ. Впрочем, если дитятко придет в ноч­ной кабак за ручку с мамой-папой или законным опеку-, ном, штрафы ни на кого на­лагаться не будут.

Трепещите и вы, под­московные подростки. Уз­нав о новаторстве столицы, областные депутаты захоте­ли сделать что-то в этом ро­де и у себя на вотчине. А во­обще, как сказали москов­ские депутаты, этому закону позавидовали многие субъ­екты федерации.

Остается добавить, что закон ограничивает нахож­дение подростков ночью лишь в разного рода заве­дениях. На улицы, в подъез­ды, другие общественные места ходить по-прежнему можно в любое время без родителей.

Родителям разрешат увольнять директоров школ

Министерство образования и науки вносит поправки в закон «Об образовании»

(«Коммерсант» 21.05.04.)

Анна КАЧУРОВСКАЯ

Вчера чиновники Министерства образова­ния и науки обсуждали с представителя­ми московских школ новый этап модерни­зации образования — введение в общеоб­разовательных учреждениях управляю­щих советов. Распоряжение об их созда­нии подписано министром образования и науки Андреем Фурсенко в начале мая. Если депутаты Госдумы примут соответ­ствующие дополнения к закону «Об обра­зовании», то с 1 января 2005 года родите­ли и учащиеся получат законное право распоряжаться внебюджетными сред­ствами учебных заведений и даже сни­мать и назначать директоров школ.

Идея создания общественных советов в российских школах не нова. Еще в 1999 году президент Борис Ельцин издал указ о введе­нии в школах попечительских советов. Одна­ко их функции в указе прописаны не были, и в результате деятельность «педсоветов» све­лась к сбору средств на школьные нужды. Те­перь же Министерство образования и науки предлагает по образцу английских школ создать при учебных заведениях управляющие советы и наделить их реальной властью. Чле­ны управляющих советов смогут принимать решения о распределении внебюджетных средств, введении школьной формы, измене­нии школьной программы, замене учителей и даже увольнении директора. Предполагает­ся, что в общественные советы войдут роди­тели и сами школьники. Правила их форми­рования, а также роспуска должны быть про­писаны в школьном уставе.

Эксперимент начался в начале мая, одна­ко во многих регионах к нему уже сложи­лось негативное отношение. В распряжение „Ъ" попала справка с официальными от­зывами губернаторов о введении общес­твенного контроля за школами, подготов­ленная для депутатов. Например, губерна­тор Саратовской области Дмитрий Аяцков возражает против назначения директора с участием представителей родителей и уча­щихся, потому что «назначение директора должно проводиться компетентными в сфе­ре образования людьми». Глава Республики уверен, что во многих школах возникнут «патовые ситуации, если из-за отсутствия инициативных родителей не будет создан управляющий со­вет и некому будет принимать решения по вопросам, входящим в его компетенцию».

Сами же председатели созданных сове­тов говорят о том, что не намерены вмеши­ваться в учебный процесс, хотя это право им будет делегировано по закону. «Зачем нам этим заниматься, если мы в этом ниче­го не понимаем? — объяснил „Ъ" председа­тель управляющего совета одной из мос­ковских школ Сергей Орлов.— Вот купить что-нибудь — это мы можем». Впрочем, по мнению председателя рабочей группы по управляющим советам при Министерстве образования и науки Анатолия Пинского, после того, как эксперимент наберет силу, родители и ученики «научатся пользовать­ся своими правами».

Депутаты Госдумы уже в текущем месяце планируют включить в закон «Об образова­нии» пункт о введении управляющих сове­тов. Если дополнения будут приняты, то с 1 января 2005 года они начнут действовать во всех российских школах.