ОБЛАСТНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ УЧАЩИХСЯ 8-11 КЛАССОВ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ
«ФИЛОЛОГИЯ в XXI веке»
СЕКЦИЯ
"ЯЗЫК СОВРЕМЕННОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
И ПУБЛИЦИСТИКИ"
Роль ассоциативного контекста
в повести В. Токаревой «Птица счастья»
Автор: Горох Светлана,
учащаяся 11 класса,
МБОУ «СОШ с. Ключи
Лысогорского муниципального района
Научный руководитель:
,
учитель русского языка и литературы
Саратов, 2012 г
Введение.
Научно-исследовательская работа посвящена роли ассоциативного контекста в современной литературе. Термин «ассоциативный контекст» не является единственным для обозначения того феномена, о котором выдающийся русский мыслитель современности писал: ”Я живу в мире чужих слов. И вся моя жизнь является ориентацией в этом мире, реакцией на чужие слова, начиная от их освоения (в процессе первоначального овладения речью) и кончая освоением богатств человеческой культуры. Все слова для каждого человека делятся на свои и чужие, но границы между ними могут смещаться, и на этих границах происходит напряжённая диалогическая борьба».1
К проблеме текста обращаются многие литературоведы и лингвисты. Среди них: "Проблемы диалогизма, интертекстуальности и герменевтики (в интерпретации художественного текста)"; "Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм"; "Структура художественного текста", "Текст в тексте"; "Художественный текст - поле лингвистики и /или литературоведения?"; "Интертекстуальность как лингвистическая проблема".
Понятие "текст в тексте" трактует следующим образом: "...когда в основной текст произведения включается "чужой текст" определенное изменение испытывает и чужой, "включенный" текст, и основной. Отрывок, который был не текстом, включаясь в конкретный текст, становится частью этого текста, что порождает новую художественную целостность.2
Термин «прецедентный текст» был введен в 1986 г. в ходе VI конгресса МАПРЯЛ. «Назовем прецедентными - тексты, значимые для той или
___________________________________________________________
1. Бахтин в художественной литературе// Собр. соч.: В 5 т.- М., 1997.- Т.5. – С.297)
2. Лотман в тексте // Лотман и взрыв. - М., 1992.-С.110-111.
иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях, имеющие сверхличностный характер, т. е. хорошо известные и окружению данной личности, включая и предшественников, и современников, и, наконец, такие, обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной языковой личности».3
Прецедентный текст – это реминисценция от одного слова до текста. К прецедентным текстам относятся не только цитаты из художественных произведений, но и мифы, предания, устно-поэтические произведения, притчи, легенды, сказки, анекдоты и т. п. Прецедентным текстом может быть и имя собственное, например, имя известной исторической личности, персонажа какого-либо литературного произведения или киногероя.
Термин «интертекстуальность» ввела в употребление Ю. Кристева, французский филолог. Разрабатывая теорию текста, она опиралась на результаты изучения «чужого слова» и «диалогичности», но, в тоже время и полемизировала с ним. Ю. Кристева утверждает: «Любой текст строится как мозаика цитаций, любой текст есть продукт впитывания и трансформации какого-нибудь другого текста. Тем самым на место понятия интерсубъективности (то есть диалогического контакта или межличностного общения) встает понятие интертекстуальности…», «…литературное слово» - это «место пересечения текстовых плоскостей, <…> диалог различных видов письма».4
В дальнейшем к процитированному определению присоединился Р. Барт, который утверждает: «Текст – это раскавыченная цитата», «Текст существует лишь в силу межтекстовых отношений, в силу интертекстуальности».5
Все это наглядно свидетельствует о том, что интертекстуальность уже давно привлекает внимание как литературоведов, так и лингвистов. При многообразии
_______________________________________________________________________________________________
3. Русский язык и языковая личность. М., 1987. С. 215-216.
4. Кристева, Ю. Бахтин, слово, диалог, роман (1967) // Французская семиотика. От структурализма к постструктурализму. – М.: Лабиринт, 2000
5. Барт, Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. – М.: Наука, 1898
концепций интертекстуальности этот термин обладает достаточно прозрачной внутренней формой, способствующей пониманию самого слова: лат. Inetr (приставка) - "между", лат. Intertextum (форма супина) - "вплетенное внутрь".
Интертекстуальность чаще всего трактуется как связь между двумя художественными текстами, принадлежащими разным авторам и во временном отношении определяемыми как более ранний и более поздний.
Литературоведы отмечают, что интертекстуальные связи художественных произведений часто находят свое отражение в разного рода реминисценциях: цитатах - точных или неточных, "закавыченных" или остающихся явными. Кроме того, неточная цитата может отражать лингвистическую трансформацию ранее известного образа в образ совершенно новый, но построенный по общей смысловой модели с первоисточником. Это свидетельствует о том, что интертекстуальность рассматривается не только как литературоведческая, но и лингвистическая проблема.
Актуальность исследования заключается в проведении многоаспектного анализа авторского самовыражения через осмысление «уже сказанного, в выявлении функций «чужого текста» в современной прозе с реалистической доминантой.
Предметом исследования является заложенный в языке и в художественном мире повести В. Токаревой весь комплекс «вертикального» контекста: цитаты, реалии, литературные аллюзии и реминисценции.
Объектом исследования является повесть В. Токаревой «Птица счастья», написанная в 2004г.
Выбор автора для исследования не случаен. Он опирается на личные пристрастия к творчеству В. Токаревой (рассказы, повести «Враги», «Я есть…Ты есть…Он есть…»и др.), но немаловажным фактором явилась статья «60 великих современных русских писателей» (журнал «Литература» №1.2012), перепечатанная из журнала «Time Out».
Авторы материала Наталья Кочеткова и Михаил Визель решили поставить перед собой такой вопрос: «Литература, как мы все помним еще со школы, делится на знаковые периоды: античность, Средневековье, литература эпохи Возрождения, потом Просвещения, Золотой век, Серебряный век и так далее. Что собой представляет литература новейшего времени и чьи имена наши внуки будут учить в школе, ну или как минимум на филфаке, если они туда поступят?»6
В поисках ответа на этот вопрос авторы закинули свои сети в море современной литературы и продемонстрировали читателям свой улов. Так вот фамилия писательницы В. Токаревой находится на самом верху этой «пирамиды» в группе «Живые классики» рядом с именами В Распутина, Д. Гранина, Ф. Искандера, Б. Васильева и Б. Стругацкого. Столь высокая оценка не могла не вызвать интереса к современным произведениям писательницы, написанным в 2000 г. г.
Цель работы: Установить роль интертекстуальности в анализируемом произведении.
Цель обусловила постановку и решение следующих задач:
1. Проанализировать и классифицировать интертекстуальные вкрапления;
2. Изучить мотивационные связи ассоциативного употребления цитат.
Методы исследования. Решение поставленных в работе задач осуществлялось посредством применения традиционных методов лингвистического анализа: описательного метода, включающего приёмы наблюдения, анализа и синтеза, сопоставления и сравнения, дифференциации, классификации и обобщения; использование словарных толкований; контекстуального метода; элементов метода компонентного анализа, имманентного и интертекстуального анализа.
_________________________________________________________________
6. Литература. Журнал для учителей словестности. – Издательство «Первое сентября» №1 2012 г. С.23-26
Гипотеза работы:
Характерная черта художественного стиля писательницы В. Токаревой – интертекстуальность, то есть обилие отсылок, аллюзий, что требуют от читателя определенных интеллектуальных усилий. Подобный процесс приводит читателя в глубины текста, способствует формированию так называемой языковой личности.
Основная часть
Анализируя текст повести В. Токаревой «Птица счастья» на предмет обнаружения и объяснения функций интертекстуальности, мы опирались на концепцию о разновидностях прецедентного текста. В. Краснов среди прецедентов выделяет прецедентный текст, прецедентное высказывание, прецедентное имя, прецедентную ситуацию.
Глава I. Рефрен прецедентного имени в динамике личности героини.
Обращаясь к повести, следует отметить, что прецедентным является в первую очередь само название – «Птица счастья». Заглавие служит основой первичного «прочтения» произведения, но по мере развертывания текста обогащается новыми смыслами и становится ключом к подтекстовой информации. «Птица счастья завтрашнего дня прилетела, крыльями звеня, выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня…» - с этих слов поэта Н. Добронравова начинается книга. И в данном случае можно говорить не только о смысловой, но и композиционной доминанте заглавия, потому что птица счастья то прилетает, то вновь выбирает кого-то другого, и это уже не столько элемент сюжета, сколько элемент композиции. Причем кольцевой: «Птица счастья, тяжелая и жирная, как индюшка, поднялась и улетела в неизвестном направлении»- так заканчивается повесть. А пока героиня не просто верит в то, что «завтра будет лучше, чем вчера», но и, не особенно выбирая средства, движется к своей цели. А цель у неё одна-единственная с самой юности - стать богатой. Помогает это понять постоянное включение в текст повести имени Аристотеля Онассиса и его жены Жаклин Кеннеди как символа жизненного совершенства для героини. Надька видит портрет Жаклин в модном журнале, и с тех пор «это лицо с плоской переносицей и широко разбросанными глазами стало для неё путеводным».
Думается, автор намеренно «снизил» известный фразеологизм «путеводная звезда», заменив слово «звезда» на «лицо». Вспомним стихотворение, посвященное :
И ныне следом за тобою
Пуститься в путь дерзаю я;
Пусть путеводною звездою
Сияет вера мне твоя.7
Не случайно и название журнала с Жаклин Кеннеди на обложке - «Америка». Сразу вспоминается рассказ И. Бунина «Господин из Сан-Франциско», ведь жизнь господина тоже была подчинена только одной цели – разбогатеть, чтобы наслаждаться жизнью. Бездуховность героя, которого автор лишил даже имени, наводит на размышления и об имени героини. Надежда – имя, не требующее объяснений и истолкований, но так героиню называют в повести лишь однажды (её друг Борис): «Надька» - от первой и до последней страницы.
И здесь стоит остановиться на вопросе, от чьего лица ведется повествование: автора или героя. Для разделения речевых планов, а, следовательно, точек зрения автора, повествователя и персонажа целесообразно обратиться к понятию модальной рамы. Под термином «модальная рама» понимается «совокупность распределенных по тексту позиций автора, повествователя и героя, отграниченных либо стилем (автор), либо так называемым “среднеграмматическим дейксисом” – словами и словосочетаниями в указательной функции (повествователь), либо языком – разговорной речью, просторечием, диалектом (герой)».
___________________________________________________________________________________________________
7. К. Романов . 29 марта 1887 г. Избранное. — М.: Советская Россия, 1991. — С. 49.
8. Степанов рама Салтыкова-Щедрина "Господа Головлевы"/ // Русский язык в школе, 2000. т. N6.-С.45-49
Проанализировав речь повествователя в тексте повести, мы видим подчёркнутое, демонстративное использование разговорной речи не только в персонажной сфере, но и в авторской, что изменяет общую композиционно-речевую структуру повести, расширяет несобственно-прямую (авторскую) речь: «Надька читала о том, что жена известного русского скульптора была любовницей Альберта Эйнштейна и при этом работала на нашу разведку. Вряд ли высоколобый Эйнштейн заинтересовался этой русской. Он был занят теорией относительности и не смотрел по сторонам. Наверняка жена скульптора сама проявила инициативу и протырилась к великому Эйнштейну. А он согласился. Почему бы нет, когда само идет в руки. Вот тебе и птица счастья. Она дура, потому что птица. Летит себе безо всякой программы, крыльями звеня».
Позиция рассказчика-повествователя постоянно смещается в сторону рассказчика-героя, Надьки. Это скользящая точка зрения: сочетание, взаимный переход, включение одной точки зрения в другую, за счет этого происходит более полное и разностороннее, а иногда и противоречивое описание элементов мира героини.
Автор ли или сама героиня называет себя Надькой, но мы, еще ничего не зная о ней, уже чувствуем что-то порочное, дрянное именно в этом имени. И только Иван Шубин будет назвать её Наденькой, наверное, потому, что он единственный, кто её по-настоящему любил.
Вспомним афоризмы писательницы в начале повести: «Такая любовь, полученная в детстве, дает запас прочности на всю жизнь» - это о Надькиной подруге, которую любили и боготворили родители. «Для того чтобы почувствовать другого человека, надо отвлечься от своих дел и мыслей. Надо отодвинуться и посмотреть на расстоянии. Но близкие люди существуют слишком тесно, а лицом к лицу – лица не увидать» - а это уже о Надькиной матери, которая «отвыкла от дочери и старалась оттянуть ее появление».
Вернемся к прецедентному имени миллионера Онассиса. Судьба героини Надьки и Аристотеля Онассиса в художественном мире повести протекают параллельно: Надька зорко следит за событиями в его жизни: «…дочь Онассиса Кристина вышла замуж за русского парня. С ума сойти… Надька рассматривала фотографию везунчика: ничего особенного, какая-то проблема с глазом. И вот пожалуйста… Значит, птица счастья действительно летает и кому-то садится на плечо». Следит и ищет – другого Онассиса, но столь же богатого – для себя.
Читая этот непритязательный рассказ о «голубой» мечте девчонки, создаешь себе её образ: недалекая, циничная, беспринципная, легкомысленная – «плыла по жизни без руля и ветрил». Вот только постоянное употребление прецедентного имени миллионера заставляет читателя размышлять и наводит на другое: «У Аристотеля Онассиса тем временем произошло большое несчастье. Его молодой сын разбился на маленьком собственном самолете. Не было бы у папаши денег, не купил бы сыну столь дорогую игрушку. Бедный, бедный Онассис…» - жалеет очень богатого человека, на что способен далеко не каждый; «Надька пила вино и думала о том, что искать надо не богатого Онассиса, а себя самое» - что это, как не проявление житейской мудрости? «Онассис, квартира – это все надстройка. А базис – это любовь. Где ты, любовь?»- так вот, оказывается, чего ищет героиня – любви! А по мнению Л. Толстого, великого знатока человеческих душ и человеческих пороков, способность любить – самое главное достоинство человека. И как заключительный аккорд - мысли героини об Иване Шубине, оставшемся без денег, должности, связей: «Онассис без кошелька… Ну и что? Кошелек надувается и сдувается, как проколотая шина. А человек остается прежним. Перед сном кошелек оставляют в тумбочке, а спать ложатся голыми. Человек ложится спать со своим здоровьем, совестью и любовью. Только это и имеет значение. А деньги – всего лишь удобство. И больше ничего. И разве защитили Онассиса его деньги?»
Меняется героиня, познавшая настоящую любовь – любовь к ней, такой несовершенной, сделавшей столько ошибок… И её душа в ответ открывается любви: «Надька уже любила этого ребенка»;
«– А я тебя люблю, – сообщила Надька.
– Ты уже говорила, – напомнил Иван. – Да. Я говорила, но не очень верила. А оно именно так и оказалось».
Вывод по 1 главе:
Таким образом, включение в текст повести прецедентного имени миллионера Онассиса создает косвенную номинацию, способствуя более глубокому проникновению в характер героини, и выполняет функцию метафоризации, усиливая эстетическое воздействие.
Глава II.
Прецедентная разговорно-экспрессивная лексика как один из приемов создания образа героини.
По мнению исследователей, наиболее полную реализацию в художественной литературе находит не коммуникативная, а эмоциональная функция языка. Другими словами, важным для читателя будет являться не только то, что сказал автор, а и то, для чего он это сказал, что он имел при этом в виду и как он свои мысли оформил.
Просторечная лексика - одно из важных слагаемых языка художественных произведений. Просторечие было утверждено М. Ломоносовым в качестве стилистического средства, мастерски использовалось поэтами и писателями разных эпох то для создания колорита, то для большей выразительности.
Просторечная лексика в данном произведении широко представлена фразеологизмами, прецедентными сравнениями, поговорками.
Применительно к стилю писательницы В. Токаревой можно говорить о виртуозном использовании фразеологизмов: они то эмоционально дополняют высказывание: «надо спасаться, рвать когти», то усиливают его: «…Карина жила своей жизнью, а Надька – жизнью напрокат. Поносила – сними», то служат для создания самохарактеристики и характеристики героини: «…она понимала, что её рыльце в пуху», «…Надька считала, что золотая слеза не выкатится».
Интерес представляют также синонимические связи фразеологизмов или фразеологизмов и свободных словосочетаний. Нанизывание этих языковых средств используется в функции усиления: «…нельзя обмануть, объехать на хромой козе, обвести вокруг пальца…», «…но внутри все оборвалось, как будто желудок обвалился на дно живота, а сердце упало в желудок».
Достаточно широк в повести пласт прецедентных высказываний в виде пословиц и афоризмов.
Пословицы – это народная мудрость, свод правил жизни, практическая философия, историческая память, формулирующая нравственный кодекс народа и философский опыт осмысления жизни и обладающая способностью к многозначному употреблению по принципу аналогии.
Эстетическая ценность употребления пословиц и афоризмов заключается в четкости и предельной краткости выраженной законченной мысли. Они представляют собой образную формулу, основанную на сравнении, метафоре, антитезе, гиперболе и передающую значительное жизненное наблюдение или вывод. Именно в таком ключе можно рассматривать внесение в текст повести следующих пословиц и афоризмов: « Шила в мешке не утаишь», «Ни в мать, ни в отца, ни в прохожего молодца», «Вор у вора дубинку украл», «Под лежачий камень вода не течет», «Любовь поцвела, поцвела и скукожилась» и т. п. Построение текста в направлении от нейтрального через разговорное к пословице не только способствует нарастанию экспрессии, но и создает градацию и обобщение.
В «Птице счастья» много афоризмов из известных песен, что неслучайно, так как они перекликаются с главной идеей, выраженной в песне, давшей название повести. Это и «Кто весел, тот смеется, кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет», и « …Любовь бывает долгою, а жизнь ещё длинней».
Токарева изменяет словесное наполнение того или иного прецедентного высказывания: например, преобразование цитаты из С. Маршака: «Если дружно мы навалимся вдвоем, мы тяжелые ворота разнесем», высказывания : «Вокруг человека все должно быть прекрасно…». Подобное преобразование - явление весьма распространенное в любой экспрессивной речи, но требует известного мастерства и всегда отмечено творческим своеобразием.
Прецедентные сравнения также не лишены присущего писательнице юмористического взгляда на мир: «В России каждый стоящий пьет, как свинья», «…у него денег, как у дурака махорки», «Сюзи чудом спаслась, как пассажир, опоздавший на «Титаник».
Вывод по II главе.
Автор использует афоризмы, пословицы, поговорки, цитаты и крылатые фразы для емкой и точной характеристики персонажа. Персонаж видит и осознает себя и другого человека в определенной ситуации и, оценивая события или другого персонажа, обнажает свою жизненную позицию, формулируя ее в виде собственного афоризма или используя готовую формулу чужого афоризма, пословицы, цитаты. Безусловно, это связано с мыслительной деятельностью, умением проводить различные по сложности логические операции: наблюдать, сравнивать, делать выводы и обобщать.
Таким образом, анализируя указанный в главе языковой материал, мы приходим к выводу, что героиня – человек думающий, ищущий, реально оценивающий других людей, способный сказать горькую правду о себе самой.
Глава III. Литературные реминисценции, аллюзии в повести.
Для начала определимся с терминами:
Аллюзия – это стилистический приём, заключающийся в использовании намёка на реальные общеизвестные факты, события.
Реминисценция - это отзвук иного произведения, она является источником ассоциаций и выполняет экспрессивную функцию. При использовании этого приема создаются параллели с известными художественными произведениями, проявляющихся в узнаваемых реалиях, лексике, строении фраз и т. д.
Намек, отзвук – слова-синонимы, поэтому считаем непринципиальным разграничение найденных в повести литературных ассоциаций строго в соответствии с указанными выше терминами.
В I главе уже указывалась предполагаемая нами реминисценция с рассказом И. Бунина «Господин из Сан-Франциско». Определяющим для нас было слово «Америка», которое выходило за рамки лишь названия журнала и символизировало, но нашему мнению, другой мир – богатый, успешный, красивый.
Автор открыто указывает на реминисценцию с «Тремя сестрами» : «В Москву, в Москву, - повторяла Надька…». И для чеховских героинь, и для Надьки Москва – надежды на близкие перемены, надежды на новую настоящую жизнь. Только вот сестры Прозоровы живут в провинции и поехать в Москву они не могут, а Надька живет в Европе, и уезжать она пока не хочет, все поджидая свою «птицу счастья».
Строчка из В. Брюсова : «Юноша бледный со взором горящим…» - опять-таки убеждает нас, что героиня нацелена только на будущее, ведь главную мысль стихотворения «Юному поэту» В. Брюсова можно определить так: «Поэт должен жить для будущего».
Кроме того можно отметить явную литературную ассоциацию с повестью А. Куприна «Гранатовый браслет»: очередной возлюбленный подарил Надьке гранатовый браслет, утверждая, что он от Картье, то есть безумно дорогой. На самом деле браслет оказался индийской дешевкой, подделкой под известную марку, какой была, собственно, и любовь Надьки к Одинцу. Да и «предприниматель» Одинцов, которого все называли Одинец (крайне характерная деталь), совсем не дотягивал до бедного чиновника Желткова, имеющего одно, но главенствующее преимущество – он умел любить.
В этом же ключе стоит рассматривать и включение молитвы «Отче наш» в канву повести «Птица счастья»: «Прости нам долги наши, яко мы прощаем должникам нашим…» Значит, Одинца надо простить. Будет легче. Иначе злоба прогрызет душу и взорвет все вокруг. Домой Надька вернулась тихая. Было такое чувство, будто побывала в парной. Все поры прочистились и дышали».
Другая фраза, но из этой же молитвы, рефреном звучит в повести «Гранатовый браслет». «Да святится имя твое!» - слышит героиня в каждом аккорде «Лунной сонаты», и слезы облегчения и светлой радости льются из её глаз, потому что она чувствует: он прощает её, он хочет, чтобы она была счастлива.
Выводы по III главе.
Литературные параллели позволяют увидеть, почувствовать духовный поиск героини и обретение ею нравственной истины. Мы видим героиню в движении от эгоизма и нелюбви к сомнению и пересмотру устоявшегося миросозерцания. В. Токарева, как и любимый ею А. Чехов, художественно исследует, осмысляет внутреннее нравственное движение так называемого обыденного сознания.
Таким образом, выявление роли литературных реминисценций позволяет читателю повести «Птица счастья» подняться над бытовой темой показа человека в повседневной жизни, лучше понять динамику духовной жизни героини, её стремления к истинным ценностям, а может даже и её духовного перерождения.
Заключение.
Проделав данную работу, мы пришли к следующим выводам:
Художественный текст, рассматриваемый как особым образом организованная языковая индивидуальная система, позволяет глубоко проникнуть в идейно-эстетический замысел автора.
Лингвистический анализ текста— это единство лингвистического, стилистического, литературного аспектов анализа, это всегда погружение в глубины смысла слова, текста, это анализ и в плане выражения, и в плане содержания.
В процессе данной работы приходилось «расшифровывать » замысел автора через систему «тайных знаков», именуемых интертекстуальностью. Это было крайне интересно и познавательно. «Человек, создающий художественный текст, и человек, его читающий, вспоминают о творческой сути языка. Ведь язык не просто передает мысли; он создает очеловеченный, одухотворенный вариант мира…»9.
_______________________________________________________________
9. Энциклопедия для детей. //Т.10. Языкознание. Русский язык. – М., 1998.- С.518
Литература:
1. Бахтин в художественной литературе// Собр. соч.: В 5 т.- М., 1997
2. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. – М.: Наука, 1898
3. Русский язык и языковая личность. М., 1997.
4. Энциклопедия для детей. //Т.10. Языкознание. Русский язык. – М., 1998.
5. , , Багаева база и прецедентные феномены в системе других единиц и в коммуникации. - М., 1997.
6. Кристева, Ю. Бахтин, слово, диалог, роман (1967) // Французская семиотика. От структурализма к постструктурализму. – М.: Лабиринт, 2000
7. Литература. Журнал для учителей словестности. – Издательство «Первое сентября» №1 2012 г.
8. Лотман в тексте // Лотман и взрыв. - М., 1992.
9. Романов К - . 29 марта 1887 г. Избранное . — М.: Советская Россия, 1991.
10. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. - М., 2000
11. Степанов рама Салтыкова-Щедрина "Господа Головлевы"/ // Русский язык в школе, 2000. N6
12. Птица счастья. - Издательство: АСТ, 2008 г.
