Газета «Красная звезда»
20 августа 1987 года
«Он был наркоманом»
Как трудно перевоспитать юношу, который пришел на службу с искаженными понятиями о наших нравственных ценностях… Еще труднее помочь ему избавиться от пагубной привычки к алкоголю, наркотикам, пристрастия к токсическим веществам. Сколько усилий требуется от командиров, политработников партийных и комсомольских активистов, чтобы помочь ему стать настоящим солдатом. Об этом размышляет политработник, автор письма в редакцию.
Передо мной письмо-уведомление, пришедшее в нашу часть из Изобильненского районного отдела внутренних дел.
«Следственным отделом Изобильненского Р ограбление граждан и за незаконное изготовление и хранение наркотических веществ привлекаются к уголовной ответственности несовершеннолетние Агаев, Глазков, Плетнев.
При обыске у них были изъяты письма военнослужащего вверенной вам части (фамилию солдата по его просьбе я, разумеется, изменил. – В. К.), который раньше вместе с ними изготовлял и употреблял наркотические вещества.
Высылаю письма Санькова и о принятых мерах прошу сообщить».
Нужно сказать, что письмо не явилось для нас неожиданностью: и командиру батальона, и мне было хорошо известно о том, что рядовой Владимир Саньков еще до призыва на службу пристрастился к курению анаши. Оставалось только сожалеть, что этого не заметили другие, те, кто призывал его на службу.
Не буду рассказывать, как это удалось выяснить. Скажу лишь, что уже в первые дни службы солдат обратил внимание на себя многих: угрюмый, раздражительный, замкнутый, он избегал сослуживцев, ничем не интересовался. Чувствовалось: человека что-то постоянно угнетает, в нем идет мучительная душевная борьба. Еще не зная солдата, его характера, прошлой его жизни, уже можно было безошибочно предположить, что юноша прибыл в армию душевно надломленным, с искаженными понятиями о нравственных ценностях и что служба его будет проходить трудно, обернется многими неприятностями, а от нас, командиров, политработников, партийных и комсомольских активистов, это потребует огромных усилий, времени, нервов. Так оно и оказалось в дальнейшем. Сегодня, имея письма Санькова к «друзьям», мы можем проследить за тем, как шло его возвращение к нормальной жизни. Письма эти, разумеется, я привожу с разрешения Санькова.
Из письма рядового Санькова (29-й день службы).
«Пришлите посылку с двойным дном. Сверху там положите конфет, конвертов, печенья, ну найдите, что положить. Главное надо положить во второе дно».
Посылки не было. Хваленое уличное братство, которое так превозносилось в их компании, молчало. В нескором коротеньком ответе Санькову недвусмысленно дали понять, что нужны деньги, и без денег никаких посылок не будет. Он тогда еще не верил в то, что бывшие дружки просто от него отвернулись, что клятвы в верности и поддержке друг друга на поверку могут оказаться пустым звуком. И продолжал отсылать письмо за письмом – моля, унижаясь, теряя достоинство.
Из письма рядового Санькова (44-й день службы).
«Ну прошу вас по-дружески выслать анаши. Мне очень трудно. Попросите у Гришки, может, даст, я потом отработаю. Ну я вас прошу, пожалуйста! Пойдете в армейку, тоже буду я вам слать посылки…»
Вся эта переписка, весь круг интересов замыкались на пагубной привычке, угнетающей его душу. Вне этого круга мало что интересовало и волновало Санькова. Это была его жизнь – тщательно скрываемая от других, но жизнь, захватившая все его существо. А рядом кипела другая жизнь – трудная и интересная, подчиненная большим целям. Он не мог ее не замечать, не сравнивать со своею. Уже в этом письме прорвались такие слова: «Служба нравится, все здесь честно и справедливо, по уставу. Часть у нас примерная…».
Шли дни, недели. Мы видели: Саньков стал проявлять трудолюбие, читать, у него проявился интерес к службе, стала замечаться тяга к общению с сослуживцами. И хотя все еще продолжались срывы в службе, поведении, было видно: человек начал чувствовать под ногами твердую почву, все уверенней ступает по тропе, которая ведет к широкой, прямой дороге.
Сегодня уже можно сказать, что битву за него, в которую включился весь наш коллектив, несмотря на всю ее сложность, мы выиграли. Не буду перечислять все то, что пришлось проделать нам за эти месяцы, скажу только: командиры, сослуживцы не оставляли Санькова одного, наедине со своими мыслями. В свободное время уводили его то на волейбольную площадку, то в библиотеку, то устраивали дискуссии на темя, которыми увлекаются все молодые люди. И, как видно, не зря.
Из письма рядового Санькова (121-й день службы).
«Присылать мне ничего не надо. Бросил, даже сигарет теперь не курю и вам советую. Серый, передай нашим: пусть учатся. Что такое учеба, я узнал на себе, кусаю локотки, что не пошел в техникум. Да и сам окончишь школу, иди куда-нибудь учиться, это полезно…»
Сегодня в подразделении, которым командует капитан Л. Бессикеев, В. Саньков на хорошем счету. Недавно мы с ним разговаривали. «Хочу отслужить честно, - говорил солдат. – Хватит материнских слез, которые она выплакала, когда брат за наркотики уносил из дома все до последней копейки. К счастью, мать не знала, что я был наркоманом, пусть этого никогда не узнает… Как это все случилось? Курить начал в Новотроицком СПТУ. Сначала просто баловался, думал: захочу – брошу. Затем втянулся. Казалось, не найду «косяка» - умру. Это так страшно. Всего ломает… Мне повезло, что я встретил людей, принявших свою беду как свою».
Владимир подробно рассказал о том, где доставал и как изготовлял наркотики. Рассказал он и о системе неформальных отношений и круговой поруке, царившей в профтехучилище, где каждый курс имел свои неписанные права и обязанности, нарушение которых порой жестоко каралось. Например первокурсники облагались денежной данью, они должны были выполнять обязанности уборщицы в общежитии, бегать для старшекурсников в магазин за продуктами и спиртным.
Впрочем, об этих подробностях многие из нас догадывались. Беседы с выпускниками СПТУ, которых каждый год все больше все больше призывается на службу в наш батальон, их воспоминания о годах учебы позволяют довольно детально знать условия жизни и взаимоотношений учащихся, характерные для некоторых профтехучилищ. К сожалению, очень многие факты говорят о том, что разделение молодежи на группы, где одни верховодят, а другие обязаны безропотно подчиняться, сносить оскорбления, - эти явления отнюдь не исключения, они, вопреки усилиям педагогических коллективов, комсомольских организаций, все более укореняются и подчас приобретают уродливые формы. Это же подтверждает и милицейская статистика. Интересовался в нескольких городах сводкой нарушений подростков: как правило, около 50 процентов нарушений совершают учащиеся СПТУ.
Не хочу делать каких-то обобщений, тем более что у нас многие выпускники СПТУ, пройдя трудовую школу, подчас очень сложную профессию, примерно, добросовестно несут воинскую службу. Но нельзя закрывать глаза и на то, что некоторые из них приходят в армию с искаженными представлениями о дружбе и товариществе. Вот что рассказал нам бывший учащийся СПТУ №2 города Тюмени рядовой Н. Георгиев:
«Я и сейчас не могу без содрагания вспоминать первые месяцы своей учебы. Нас, новичков, называли «карасями» или «салагами» и мы обязаны были беспрекословно выполнять так называемые неписаные законы. Скажем, привез продукты из дома – большую часть должен отдать «королям». Потребуют деньги – тоже должен давать, не дашь – изобьют. Иногда будили ночью и заставляли идти в комнату, где развлекались «короли». А там такого насмотришься, что тошно становится. Выдержал только пять месяцев, и ушел жить на частную квартиру…»
Георгиев перешел на частную квартиру, но большинство ведь остались жить в общежитии. Верховодили единицы, а большинство ребят вынуждены были терпеть такое отношение. Три года ожесточались их сердца, три года им прививалась мысль, что эти уродливые отношения и есть истинный коллективизм, что ученик, пожаловавшийся воспитателю на притеснение, предатель и достоин общего презрения.
Нам известно: среди учащихся профессионально-технических училищ существует даже своя терминология, некий жаргон, на котором в разных областях по-разному они называют друг друга. Например, на юге Украины – «салаги», «фазаны», «деды». В Белоруссии – «духи», «бесы». В Ставропольском крае это «мигули», «кагаи», «старики». Есть замашки на «аристократизм», когда учащегося выпускного курса называют «королем», «баем». И вот прошедший через все это юноша приходит к нам. Сколько же бессонных ночей и драгоценного времени придется потратить офицеру на то, чтобы переубедить яркого приверженца этих традиций в ложности его убеждений!
Возникает еще один вопрос: а готовы ли мы, командиры, политработники, к работе с такой категорией молодежи, к устранению тех их болезней, которые достались нам по эстафете?
Офицер должен быть воспитателем, тем более по строгим меркам сегодняшнего дня. Но где этому научиться, как воспитывать других? В высших военных училищах знаниям «секретов» индивидуально-воспитательной работы в курсе партийно-политической работы обучают… за четыре часа: в ходе одной лекции и практического занятия. И это при минимуме литературы на эту тему! Весь курс партполитработы, на мой взгляд, рассчитан на идеального молодого человека. Но, может быть, у нас обобщен опыт работы и с ним можно где-либо ознакомиться? Насколько могу судить, ничего подобного у нас, к сожалению, нет. За практику этой работы зачастую выдаются отвлеченные рассуждения, благие пожелания, за которыми нет конкретно уловимых советов. Вот и приходится командиру «вариться в собственном соку», работать по наитию.
Чем живет сегодняшняя молодежь, каковы ее проблемы и запросы, нам с большим опозданием пытаются объяснить телевидение и молодежные издания.
Мое убеждение: телевидение в последнее время, словно компенсируя былые просчеты, вольно или невольно начинает заигрывать с определенным кругом молодежи, не составляющим большинства, при этом забывая, что большинство нашей молодежи не относятся к так называемым неформальным объединениям. Взять хотя бы воинов – интернационалистов, которые, отслужив, продолжают действительно боевые традиции теперь уже на трудовом фронте, или тех, кто работает самоотверженно, ведет себя достойно, учится примерно. Почему микрофон редко оказывается в их руках?
Сегодня многие проблемы зачастую сводятся к констатации фактов. Наркомания, бездуховность, инфантилизм – все это, к сожалению, существует. Но как с носителями этих пороков работать в конкретных условиях, узнать практически неоткуда.
Недавно, характеризуя молодое поколение, командир учебного взвода старший лейтенант Александр Пескарев в конце доклада обмолвился: «Придется повозиться!…»
А ведь офицер прав. При первом знакомстве с молодыми солдатами стало ясно, что многие из них нуждаются, прежде всего, в перевоспитании. Сумеем ли мы их научить, если традиционно начинаем с переучивания, с исправлений, с перевоспитания, тратя на это силы, энергию и, самое главное, - время, которого хватает и так едва-едва? Обязаны! Но как хорошо было бы, если бы этот воспитательный процесс начинался задолго до службы – в семье, школе, СПТУ.
Капитан
В. КАЗАКОВ
заместитель командира
батальона по политической части
