Глава 2 - Змея.
Высоко в горах угольщики обжигали уголь. Они повалили несколько больших деревьев, напилили и накололи из них дров, составили дрова домиком, обложили ветками и мхом и засыпали землей. И получилась у них угольная яма. Когда все было готово, их маленький помощник, мальчик Иво, поджег яму изнутри и закрыл в нее вход. Огонь постепенно разгорался, и из щелей поползли струйки дыма.
- Через несколько дней, - сказал Иво, обращаясь к своему отцу и дяде, - мы разрушим наш земляной дом, и в нем будет полным-полно отборного угля.
- Хорошо бы! - отозвался отец. – Князь Бодо приказал доставить ему побольше угля.
Иво сел на камень и вздохнул:
- Ах, мне бы хоть каплю воды испить!
- Потерпи, сказал отец. – Сейчас придет к нам Марица из дома и принесет и еды, и питья.
И все три угольщика, усталые и голодные, сели под дерево и стали смотреть, как курится дымом их угольная яма.
***
Тем временем Марица шла к угольщикам в горы через лес. Она несла им в корзине хлеб, сыр и копченное мясо. А на плече еще и бурдючок с водой. Воду эту с великими муками раздобыла она в селе. Потоки у Враньи обмелели, пересохли родники в горах, колодцы в селе остались почти без воды. Для князя Бодо слуги издалека возили воду, но он своим поданным не желал уделить из нее не капли. Вот уже три месяца, как не выпадали дожди. Скот погибал без питья, выгорали посевы.
И Марица сияла от счастья, что хоть такой-то тощий бурдючок несла она отцу и братишке и дяде.
Она торопилась к ним в горы и думала:
«А вдруг брат мой Иво мучается жаждой сейчас?»
И, вместо того чтобы идти знакомой тропкой, пошла напрямик через взгорье.
«Так я скорее приду. То-то обрадуются они, что я так быстро до них добралась.»
Вот потянуло угольным дымком - значит, угольщики близко! Вскоре открылся столбик дыма, а раз так – с дороги уже не собьешься. И девочка увереннее стала пробираться сквозь заросли. А жаждущие листья боярышника и ореха тоскливо и жалобно шепчут и шуршат ей вслед:
- Марица, Марица, хоть каплю водицы дай нам напиться!
- Нет, нет! Не могу! Несу водицу я дяде и отцу и братцу моему!
Птицы стаями над ней кружаться, слетелись со всех сторон, разевают над ней жаждущие глотки:
- Марица! Марица! Хоть каплю водицы дай нам напиться!
Сердце у девочки жалостливое, слезы так и льются из глаз. Она бежит и унимает на ходу попрошаек:
- Лучше пейте, ветки, птицы, слезы горькие Марицы!
Туча бабочек и золотистых мотыльков окружила Марицу. И они тоже молят ее дать им хоть каплю воды. А один белокрылый большой махаон умер от жажды у нее на плече. Не выдержала девочка, остановилась, села на камень и приоткрыла чуточку ножку бурдюка. Окропила ветки вокруг. Налила чуть-чуть воды в выбоину на камне, чтобы птиц напоить. А бабочек и мотыльков напоила каплями с ладони. И все листья и птицы запели и зашуршали вокруг:
- За каплю водицы прославим мы Марицу!
Марица завязала ножку на своем мехе и пошла дальше. И вдруг остановилась. Полосатая змея с маленькой рогатой головкой преградила им путь.
- И я умираю от жажды, - прошипела змея.
- Хотела бы я помочь и тебе, - сказала девочка, - потому что ты тоже живое существо, но больше мне нельзя бурдюк открывать.
- У тебя на ладони осталась еще капля воды, - возразила змея. – Протяни мне свою руку!
- Но у тебя ядовитые зубы.
- Яд в них для моих врагов. Не бойся меня, милая, - вкрадчивым голосом просила змея.
Марица протянула змее руку. Загорелись глаза у змеи. Она подскочила и, взвизгнув: «Кровь людская мне слаще воды!»- вонзилась зубами в палец Марицы. Девочка вздрогнула. Бурдюк и корзинка полетели на землю. Змея скользнула прочь. А Марица с громким плачем кинулась к своим. Из пальца у нее сочилась кровь. Задыхаясь, карабкалась она по горам на призывный дымок угольной ямы. Обежав до нее, девочка вскрикнула:
- Меня укусила змея! – и упала в объятия отца. В глазах у не потемнело. Сознание помутилось.
Встревожились угольщики. Туго-натуго перевязали девочке руку, чтобы яд не прошел дальше в тело. Надрезали ранку и отсасывали отравленную кровь, но ничего не помогало. Марице становилось все хуже. Она лежала в дощатой хибарке и, пылая в жару, всхлипывала и стонала:
- Воды! Воды!
Напрасно допытывались у нее родные, где потеряла она корзинку и мех. Девочка их не понимала.
- О горе, потеряем мы Марицу! – не находил себе места отец. – Село далеко, а здесь воды нет!
- Пошли искать все вместе потерянный бурдюк, - предложил его брат.
И они отправились на поиски, оставив Марицу одну. Долго, долго искали угольщики по лесу бурдюк. Но они не знали, каким путем пришла к ним Марица, и ничего не нашли.
Полные мрачных предчувствий, возвращались они назад.
- Может, ее уже нет в живых! – в отчаянии вздыхал отец.
Но, войдя в хибарку, угольщики замерли, пораженные невиданным чудом. У постели стояла корзинка и бурдюк. Рана на Марицыном пальце была промыта и обложена какими-то целебными лесными травами. А сама девочка сладко спала.
- Кто был здесь, кто все это сделал? – шептал изумленный отец.
И угольщики бросились аукать и искать неизвестного спасителя. Но лес был безлюден и нем, как всегда.
- Посмотрите! – воскликнул вдруг Иво и указал на свежий отпечаток маленьких босых ног. Этот след вел в лес и вскоре обрывался.
***
На третий день Марица совсем поправилась. А уголная яма прогорела и остыла. Угольщики насыпали уголь в мешки, взвалили их на плечи и отправились лесом домой.
По пути Марица захотела показать им то место, где ее ужалила змея. Глядь, а там змея валяется мертвая. Кто-то камнем пробил вероломной гадине голову.
- Что ты на это скажешь? – обратился отец к своему брату?
- Сдается мне, змею казнил тот самый, кто спас нашу Марицу, и еще сдается мне, Марицу спас тот самый, кто вернул маленькому Павле его серебряную денежку.
- Но кто же это?
- Должно быть, какой-то добрый лесной дух.
Иво возразил:
- Нет, это не дух, потому что он оставляет отпечатки ног. Это, наверное, кто-то маленький, потому что у него совсем еще детские ноги.
Дней десять во Вранье только и разговоров было что о добром лесном духе, который снова дал знать о себе.
Князь Бодо насмехался над этими слухами.
- Дай только мне удачной охоты, затравлю я его своими псами! Ё – грозил он. – Поймаю и повешу посреди села.
