Русско-крымские отношения первых лет XVII века в работах

(Нижневартовский государственный

гуманитарный университет,

магистрант)

Русско-крымские отношения первых лет XVII века

в работах

На протяжении длительного времени – с конца XV в. до 1783 г. – одним из главных внешнеполитических партнеров Российского государства являлось Крымское ханство. В течение трех столетий близкое соседство с Крымом было для России фактором, создававшим постоянную напряженность на ее южных рубежах.

Начало XVII в., когда Московское государство пережило длительную Смуту стало особым периодом в двусторонних отношениях. Этот период в истории их связей, недостаточно изученный в отечественной историографии, в последние годы привлек внимание известного московского исследователя , почерпнувшего основной материал по данной теме в неопубликованных материалах Посольского приказа.

В начале XVII в. проявилась вся глубина противоречий во взаимоотношениях между двумя государствами. По определению , накануне московской Смуты эти взаимоотношения вступили в пору стабильности [1, с. 245]. Как отмечал еще , в конце XVI столетия набеги татар на южнорусские «украйны» полностью прекратились, ибо крымский хан Казы-Гирей, повинуясь распоряжению турецкого султана, был вовлечен в войну с Венгрией [7, с. 37 – 42]. Прекращению татарских набегов способствовало и продвижение русских укрепленных поселений в глубь Поля, где вслед за Воронежем и Ливнами (1586 г.) возникли Елец (зимой 1591/1592 г.), Курск, Белгород, Оскол (1596 г.), Валуйки и Царев-Борисов (1599 г.).

С точки зрения , развитие связей Московского государства с Крымским ханством в самом начале XVII столетия не только имело мирный характер, но даже могло привести к заключению военного союза. На основании документов Посольского приказа современный московский историк предполагает, что царь Борис и хан Казы-Гирей обсуждали планы совместных действий (наиболее вероятно, против Османской империи). Так, в ноябре 1603 г. через земли Речи Посполитой к российской границе, точнее, окрестностям Чернигова, прибыл митрополит Тырновский Дионисий, заявивший о том, что он является посланником императора Священной Римской империи Рудольфа II Габсбурга и приехал «для великого тайного дела». При этом речь шла о некоей внешнеполитической инициативе Бориса Федоровича: «…о чом ты, государь,…писал и посылал к цысарю». Возможно, речь шла о посольстве думного дьяка (1599 – 1600 гг.), главной задачей которого был поиск возможностей совместных действий против Речи Посполитой. Но не исключено, что параллельно велся и разговор о союзе против Османской империи [2, с. 62, 63]. Говоря о дипломатической переписке турецкого вассала Казы-Гирея с противником своего сюзерена, высказывает предположение об антитурецкой направленности российско-имперско-крымских переговоров начала XVII столетия, обращая внимание на то, что одновременно царь Борис в всячески содействовал вступлению в войну против Османской империи Персии (боевые действия между турками и персами открылись на Кавказе в 1603 г.) [4, с. 119]. Подобный поворот дел был выгоден для московской дипломатии, стремившейся упрочить свои позиции на Кавказе и принять под российский протекторат Грузию [3, с. 168 – 170].

Как пишет , сама идея включения Крымского ханства в состав антиосманской коалиции рассматривалась в Москве и Вене вполне серьезно, поскольку хан тяготился зависимостью от султана и, кроме того, считался с возможностью своего низложения, поскольку в Стамбул из Бахчисарая бежал калга – наследник крымского престола [7, с. 47]. Косвенное подтверждение тому, что российские дипломаты пытались привлечь хана к антитурецкому союзу, находит в документации о приезде в июне 1604 г. в Москву имперского гонца Б. Мерла. На его возможный вопрос о причинах приведения в движение русских войск приставу предписано было отвечать, что царь Борис потребовал, чтобы Казы-Гирей «турскому не вспомогал, и на цареву землю войной сам не ходил, и людей не посылал, и Казы-Гирей… государю нашему на том правду дал, на куране шерть учинил… И ныне царскому величеству то ведомо учинилось, что Казы-Гирей царь на своей правде не устоял… И государь за ту его неправду послал на его крымские улусы бояр своих воевод со многой ратью» [4, с. 119 – 120].

Мирная полоса в русско-крымских отношениях внезапно прервалась на рубеже 1603 – 1604 гг. Отправленные осенью 1603 г. в Бахчисарай российские посланники князь и дьяк вели себя чрезвычайно заносчиво, почему и были высланы из Крыма «без дела». Весной 1604 г. русская армия стала подтягиваться к южным рубежам из-за угрозы татарского вторжения. По меньшей мере, одной из причин осложнений в отношениях Москвы с Бахчисараем, как полагает , стало появление в Польше претендента на российский престол – якобы чудесно спасшегося царевича Дмитрия Ивановича [1, с. 250]. В условиях готовившегося Лжедмитрием вторжения в Россию позиция крымского хана была важна и для самозванца, и для царя Бориса. В начале 1604 г. из Москвы в Бахчисарай отправился гонец с целью, по мнению некоторых ученых, известить хана о желании русского государя сохранять дружбу, «братство и любовь», а также предложить прислать в Москву крымских послов [7, с.48]. Но, как представляется , весной 1604 г., по возвращении из Крыма посольства Барятинского, в Москве уже знали о попытках Лжедмитрия с помощью Речи Посполитой склонить Казы-Гирея к поддержке своих замыслов. В этом случае московская дипломатия должна была попытаться привлечь на свою сторону или добиться его нейтралитета [1, с. 251].

По вопросу о взаимоотношениях Московского государства с Крымским ханством в короткий период царствования Лжедмитрия в отечественной историографии господствует мнение, будто самозванец стремился развязать войну с Крымом. Оно базируется на данных ряда источников начала XVII столетия, прежде всего, записок иностранцев [7].

Как отмечает , источники, сообщавшие о военных планах Лжедмитрия, не вполне достоверны. Наряду со сведениями о подготовке самозванцем войны против Казы-Гирея имеется ряд свидетельств о том, что Лжедмитрий собирался начать войну с Османской империей (но не в 1606 году) и надеялся привлечь на свою сторону тяготившегося зависимостью от Стамбула «перекопского» хана, очевидно, продолжая политику Бориса Годунова [1, с. 257].

Воцарение Василия Шуйского изменило характер русско-крымских отношений. Обстоятельства, при которых новый московский государь вступил на престол (истребление 17 мая 1606 г. десятков поляков), делали вполне вероятным военный конфликт с Речью Посполитой, и в случае начала этого конфликта помощь или нейтралитет Крымского ханства были бы чрезвычайно важны для царя Василия. В этих условиях, по заключению , новый русский самодержец не мог продолжать внешнеполитическую линию Лжедмитрия I, если тот (как сообщается в ряде источников, впрочем, не вполне надежных) и планировал поход на Крым [5, с.107].

Дипломатия же Речи Посполитой активно стремилась столкнуть Московское государство и Крымское ханство, чтобы обезопасить свои собственные земли в условиях затянувшейся войны со Швецией. Однако вплоть до конца 1607 г. эти усилия были бесплодны: в 1606 – 1607 гг. крымский царевич Сафат-Гирей совершил нападения на Польшу, татары подвергли разорению львовские, галицкие и теребовльские земли. Отправленный в январе 1607 г. в Крым приближенный короля Сигизмунда III О. Флориан лишь к концу года сумел заключить польско-крымское перемирие, продлившиеся несколько лет.

По наблюдению , во второй половине царствования Василия Шуйского (начиная с 1608 г.) в связи с осложнением внутренней ситуации в стране московское правительство начало пересматривать свои отношения с Крымом. Так, если весной 1607 г. гонцу в Крым предписали отклонить возможные предложения хана оказать помощь против «воров», то в следующем году посланники к Казы- Звягин и подьячий Д. Витовтов должны были сами от лица царя Василия просить татарской поддержки для борьбы с мятежниками, т. е. приверженцами Лжедмитрия II.

Многие историки, к примеру, , отрицали факт обращения Василия Шуйского к крымскому хану за военной помощью [7, с. 48, 54 – 58]. Однако, по наблюдению , крымские отряды появились в рязанских землях по просьбе московского правительства уже в 1608 г.

В 1609 году пришли в движение основные силы крымцев. цитирует разрядные записи, где сказано: «Того же году июля в 17-й день приходили к Москве крымские царевичи и стояли за Окою рекою; и послан от государя к царевичам за Оку з дары и с речью воевода князь Григорей Костянтинович Волконской, а велено ему царевичю объявить, что будут к ним от государя бояре и воеводы: князь Иван Михайлович Воротынской да князь Борис Михайлович Лыков, да окольничей Ортемей Васильевич Измайлов… А провожать послал (царь Василий. – Е. Ш.) воеводу князь Григорья Волконского с Москвы для воров с ратными людьми стольник и воевода князь Дмитрей Михайлович Пожарской» [1, с. 265]. Переговоры велись между московской делегацией, возглавляемой боярином князем , и предводителем крымского войска Богатырь-Гиреем Дивеевым. В обмен на крымскую помощь против «воров» русская сторона обязалась заплатить одновременно 30 тыс. рублей, а затем ежегодно выплачивать по 20 тыс. рублей. Однако реальной помощи крымские отряды Василию Шуйскому не оказали: не дойдя четырех верст до табора Лжедмитрия II, Богатырь-Гирей увел свою орду восвояси [1, с. 265].

Помощь хана, учитывавшего, что гибель Московского государства неизбежно привела бы к усилению Речи Посполитой, а это было невыгодно Крыму, отнюдь не была бескорыстной: за участие в борьбе с «ворами» татары выговорили себе выплату крупных денежных сумм; помимо того, они могли, прикрываясь борьбой с мятежниками, безнаказанно грабить русские земли [1, с. 264; 4, с. 135].

приходит к выводу о том, что отношения Московского государства и Крымского ханства на протяжении первого десятилетия XVII века не отличались стабильностью, что вызывалось и ослаблением России, и зависимостью Крыма от Османской империи, и заинтересованностью Речи Посполитой в прекращении вторжений татар и их нападениях на русские земли.

По заключению , связи с Крымским ханством на протяжении рассматриваемого периода были дружественными, а временами и союзническими. Крымские татары фактически не совершали набегов на русские земли (за исключением случаев, когда правительство Василия Шуйского попросило их помощи в борьбе с Лжедмитрием II и Речью Посполитой). В то же время крымцы довольно часто разоряли польские владения, что, безусловно, было на руку Московскому государству. Разумеется, помощь Крыма при этом являлась не безвозмездной: поддержка хана дорого обходилась царской казне.

Список использованных источников и литературы

1.  Лисейцев -крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия // Тюркологический сборник: Тюркские народы России и Великой степи. – М., 2006.

2.  Лисейцев приказ в эпоху Смуты. – М., 2003. – Ч.1.

3.  Лисейцев -персидские дипломатические контакты и «кавказский вопрос» в начале XVII в. // Россия XXI. – 2000. – № 5.

4.  Лисейцев фактор во внешней политике Московского государства в начале XVII в. // Сб. Русского исторического общества. М., 2006. – Т.– Россия и Крым.

5.  Русско-крымские отношения в эпоху Смуты // Россия XXI. – 2000. – № 1.

6.  О начале войн и смут в Московии. М., 1997.; Хроники Смутного времени. – М., 1998.; Лаврентьев –царь–цесарь: Лжедмитрий I, его государственные печати, наградные знаки и медали 1604–1606 гг. – СПб.,2001.

7.  Новосельский Московского государства с татарами в первой половине XVII века. – М.; Л., 1948.