Полтараднева Екатерина
Эссе (задание 1)
В своем эссе я бы хотела рассмотреть тему «образа другого», а именно такой категории как «мигрант» с точки зрения проблематизации этой категории во властном дискурсе. Чаще всего мы сталкиваемся с некими представлениями о том, какими характеристиками обладает «мигрант», о последствиях его пребывания на «чужой» территории, а также, связанный с этим вопрос о стратегиях взаимодействия «мигранта» и «коренного населения».
Очень часто современная ситуация миграции, со всеми своими элементами в виде самих мигрантов, принимающего населения, представителями органов власти напоминает описание М. Фуко ситуации эпидемии чумы: «Во-первых, строгое пространственное распределение: закрытие города и ближайших окрестностей, запрещение покидать город под страхом смерти…разделение города на отдельные четко очерченные кварталы, каждый из которых управляется «интендантом»…» [М. Фуко,1999] В современном городе мы также часто встречаемся с ситуацией такого пространственного распределения: есть мигрантские районы, дома, трудовые места и т. д. И они должны существовать в этом пространстве, попытки же выйти из него пресекаются. Также, о чем говорит М. Фуко – это «непрерывное инспектирование. Неусыпный надзор повсюду…Надзор основывается на системе постоянной регистрации: синдики докладывают интендантам, интенданты – городским старшинам или мэру.» [М, Фуко,1999] Мигранты находящиеся на определенной территории также обязаны быть постоянно на виду или их в любой момент могут призвать к некоей процедуре идентификации.
«Особенность XIX столетия состоит в том, что оно применило к пространству исключения, символический обитатель которого – прокаженный (а реальное население – нищие, бродяги, умалишенные, нарушители порядка), технику власти, присущую дисциплинарному распределению)» [М, Фуко,1999]. В этот же ряд можно добавить и категорию «мигрант», с применимыми к нему практиками реального и символического исключения, существования так называемых «социальной и культурной дистанций».
«Все учреждения для контроля над индивидом действовали в двойном режиме: бинарного разделения и клеймения (сумасшедший – не сумасшедший, опасный - безобидный, нормальный - ненормальный)…Постоянное разделение на нормальное и ненормальное, которому подвергается каждый индивид, возвращает нас в наше время, когда бинарное клеймение и изгнание прокаженного применяются совсем к другим объектам.» [М. Фуко,1999] Относительно мигрантов это разделение играет ведущую роль в конструировании их образа и отношения к ним.
Например, при анализе СМИ одним из главных параметров описания является репрезентация действующих лиц и использование обобщающих категорий. Для обозначения противостоящих сторон используются такие обобщенные категории: «местные жители», «самарцы» - «приезжие», «потенциальные мигранты», «зарубежные гости»; «россияне» - «ближние иностранцы», «представители среднеазиатских народов», «лица кавказской национальности», «прочие неславянские национальности». То, что существует проблема противопоставления двух групп можно проследить и на уровне заголовков газет: «Мигранты - тоже люди»; «Что нам делать с иммигрантами?» и «Что иммигрантам делать нами?»
Также, не так давно появился термин «другие русские». В основе термина «другие русские» лежат, во-первых, этнокультурные различия, являющиеся следствием длительных межэтнических контактов и этнокультурных заимствований групп русского населения, проживающих в отрыве от основного этнического массива. Во-вторых, социокультурные различия, связанные с различием социальной структуры русского этноса в России и его локальных групп за ее пределами.
Среди категорий отличающих и акцентирующих внимание именно на русскоязычных мигрантах нет такого разнообразия и нет такого количества аспектов разделения. В обозначении русскоязычных мигрантов чаще всего используются термины «бывшие соотечественники», «русские, которые остались там». Подобное явление может быть связано с тем, что все-таки нет такого множества отличий между русскоязычными мигрантами и местными «русскими», на основе которых можно было бы сконструировать какие-либо обозначающие категории. Но тем не менее признание факта о существовании «других русских» является несомненным.
Очень часто российское общество описывается как общество с большим количеством проблем и рисков, открывшихся или утраченных в ходе реформ возможностей. При этом эти проблемы и риски дискурсивно закрепляются за определенными группами населения., зачастую в качестве такой группы выступают мигранты. «Мигрант» превращается в опасного субъекта, его пребывание на территории связано с некоторыми рисками. «…как мы можем определить гражданскую ответственность, не устанавливаю вину, но лишь оценив создаваемый риск – от которого следует защищаться, хотя устранить его невозможно, - совершенно также мы можем сделать индивид уголовно ответственным при том, что нам не придется устанавливать, были ли у него какие-то намерения и есть ли вина, - но всего лишь сопрягая его проступок с риском преступления, заложенным в самой его личности. Он несет ответственность, поскольку одним своим существованием создает риск и даже в том случае, если он невиновен, - так как неспособен в полной свободе выбрать между добром и злом» [М. Фуко,2006]
Присутствие в стране мигрантов связывается с различными проблемами. Само понятие «мигрант» является общей категорией для обозначения разных людей, который порой объединяет только факт миграции и заведомо негативное отношение. Сам феномен такого рода отношения сегодня называют «мигрантофобией» или «ксенофобией». В целом, можно отметить, что наличие в стране «ксенофобии» и «мигрантофобии» признается фактом, причем совершенно естественным. Анализ СМИ показывает, что формулировка вопросов, заголовков, каких-то утверждений преподносится с позиций «нормальности» и распространенности. Например, вопрос «что нас раздражает в мигрантах?», осознается автором как провокационный, но данной формулировкой отмечается, что нас совершенно определенно что-то раздражает, не может не раздражать. Фразы «общеизвестно, что миграция вызывает напряжение на рынке труда, увеличивает нагрузку на социальную сферу…», «неудивительно, что местные жители испытывают к этой части мигрантов сильную неприязнь» показывают факт наличия данного знания у большинства и существование соответствующих реальных поведенческих практик. «Россия в своей ксенофобии не хуже и не лучше других. Просто другие научились управлять этим чувством и скрывать его за политкорректными фразами, а мы еще нет». Итак, получается что «ксенофобия» это нормально, причем эта проблема представляется как неразрешимая, которую можно лишь «скрыть».
Позиция власти по проблеме «ксенофобии» заключается в отсутствии видимой поддержки ксенофобских настроений. Однако общей остается тенденция, когда абсолютное большинство руководителей и должностных органов исполнительной власти не выступают активно против проявления национализма и ксенофобии. Не создаются какие-либо препятствия для распространения газет, пропагандирующих «ксенофобию».
С существующими в обществе социальными проблемами также зачастую связывается присутствие в стране мигрантов. Существует множество проблемных областей, которые затрагиваются в связи с упоминанием мигрантов. Их можно объединить следующим образом: во первых, это проблема связанная с неизвестным числом мигрантов на территории России, например, «точного количества иммигрантов в России не знает ни один человек в стране. Разброс цифр в разы: специалисты Министерства труда говорят о полутора миллионах человек. МВД - о пятнадцати. В отчете Пограничной службы ...тридцать пять миллионов». Или, «это цифра официальная. В нее включены лишь те лица, которым присвоен статус вынужденного переселенца или беженца. Однако в действительности мигрантов на территории Самарской области гораздо больше». Таким образом, если известно точно только про зарегистрировавшихся мигрантов, то остальные попадают в категорию «нелегалов», характеризующихся массовостью и бесконтрольностью, а потому опасностью. Поскольку положение «нелегала» усложняет процесс выживания, то данные люди наиболее подвержены криминализации
Другой важной проблемой, связанной с мигрантами, является экономический вопрос: Мигранты претендуют на те же рабочие места, что и местные жители, вызывая этим недовольство по отношению к себе. В ситуации нестабильности социально-экономической сферы мигранты таким образом представляются «захватчиками рабочих мест», лишают перспектив тех, кто живет здесь
В связи с присутствием мигрантов в обществе связываются и другие проблемы: ухудшение эпидемиологической ситуации в российских регионах, этническая преступность, ухудшение межэтнических отношений, а также угрозы вымирания «русского народа» и размывание национальной культуры.
Итак, анализ показал, что проблема «мигрантов» в обществе существует. Причем существует как резко негативное отношение к мигрантам, так и казалось бы принятие их в «наше общество». Попытка развеять «мифы о мигрантах» и воспитать толерантность населения приводит к тому, что используются отвергаемая «расистская» терминология, идеи, а также формируется четкое представление о «реальности», «серьезности» и «естественности» этой проблемы,
Способ, каким мигрантов пытаются интегрировать мигрантов в «принимающее» сообщество и в целом то как происходит взаимодействие разных категорий «граждан» и «не-граждан» можно описать моделью «паноптикона» как механизма власти.
«Паноптикон многофункционален; он служит для исправления заключенных, но и для лечения больных, обучения школьников, ограничения активности умалишенных, надзора за рабочими и принуждения к труду нищих и лентяев…Везде, где приходится иметь дело с множественностью индивидов, которым надо навязать определенной задание или конкретную форму поведения, может быть использована паноптическая схема» [М. Фуко, 1999]
Надзор за «другими», выражающийся, например, в их строгом учете, системе квотирования рабочих мест, большом количество необходимых документов, прописанные санкции за нарушение режима, всё это напоминает попытки сделать «другого» видимым, определить «его тело в пространстве». Навязывание им конкретного способа поведения или использование для конкретных нужд, когда без определенных формальных документов, область реализации их сил, желаний и т. д. весьма ограничена.
С другой стороны, сегодня популярной идеей является «осваивание» «другого» через институты образования. Интеграция в социум предполагается с момента начала обучения ребенка в школе, как «гибкому способу контроля» за содержанием процесса социализации, воспитание того, кого М. Фуко называет «полезным индивидом». В целом, мигранты рассматриваются с точки зрения их необходимости, полезности обществу. Вполне вероятно, что это можно рассмотреть с точки зрения государственного управления о котором М. Фуко пишет: «Выгода, понятая как выгода каждого отдельного индивида, представляющего населения, и выгода как интерес всего населения, вне зависимости от устремлений отдельных индивидов, - вот что становится целью и основным инструментом управления населением» [М. Фуко,2005]. Но, наблюдая сегодняшнее состояние управления миграционными процессами, полезность, провозглашаемая официально, плохо реализуется на практике, приводя лишь к уже упомянутым феноменам «мигрантофобии» и «ксенофобии».
***
В целом, анализируя отношения власти и категории «другого», нетипичного (в нашем случае «иным» является «мигрант») можно отметить, что власть пытается различными способами, своими действиями и не-действиями представить некий образ, наполненный определенными характеристиками, возможно, чтобы наладить некую «дисциплину, разгораживание и проведение вертикалей». Понятия «легальный» и «нелегальный» мигрант определенно связаны с возможностью показываться одному, «легальному», обнаруженному, на которого распространилась «дисциплина» и необходимостью быть обнаруженным (властью), визуализированным «нелегального, невидимого». При этом обнаружение властью может иметь двоякие последствия: либо демонстрацию власти, освещаемое событие, наказание «опасных индивидов», либо обратное действие – «око власти» делает вид, что не видит видимое, то, что обнаружило.
Список источников:
1. Искусство государственного управления // Интеллектуалы и власть. Статьи и интервью / Под ред. . М.: Праксис, 2005. Ч. 2. С. 183-211.
2. Эволюция понятия "опасный индивид" в судебной психиатрии XIX века // Интеллектуалы и власть. Статьи и интервью / Под ред. . Москва: Праксис, 2006. Ч.3.С. 113-142.
3. Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы. Москва: Ad Marginem, 1999. (Главы "Блеск Казни" и "Паноптизм")
