Заседание «Меркурий-клуба» на тему: «Регулирование земельных отношений в Российской Федерации в аспекте влияния на бизнес и привлечение инвестиций»

В Центре международной торговли в Москве состоялось очередное заседание «Меркурий-клуба» на тему: «Регулирование земельных отношений в Российской Федерации в аспекте влияния на бизнес и привлечение инвестиций».

Вел заседание «Меркурий-клуба» старший вице-президент ТПП .

В заседании клуба приняли участие: президент ТПП , президент РСПП Аркадий Вольский, представители органов власти, депутаты, предприниматели.

Выступающие проанализировали целый ряд тем: «Земельный участок и находящаяся на нем недвижимость – это единое целое или разные объекты?»; «Должны ли выкупаться земельные участки под предприятиями?»; «Кем и как должна определяться выкупная цена земельного участка?»; «Как правильно разграничить полномочия в сфере регулирования земельных отношений?»; «Роль земельного налога в экономике: какими факторами должен определяться земельный налог?»; «Зарубежный опыт реформирования землепользования: что из этого опыта полезно для России?».

Россия. Вопрос о земле

Борис Пастухов, старший вице-президент ТПП РФ

Нам предстоит сегодня обсудить важную и острую тему: «Регулирование земельных отношений в Российской Федерации в плане влияния на бизнес и привлечение инвестиций».

Дальнейшее рыночное развитие страны невозможно без внесения кардинальных изменений в практику землепользования. Многие вопросы, ранее регулировавшиеся административно, сейчас подлежат экономическому регулированию. Оно должно быть направлено на освобождение бизнеса от излишнего административного давления, на формирование рынка земли, устранение действующих ограничений, на операции с капиталом и недвижимостью.

Законотворческий процесс, касающийся вопросов земли и землепользования, собственности на землю, продвигается непросто. Можно даже сказать – напряженно.

В Министерстве экономического развития и торговли разработан законопроект, регулирующий условия и порядок приобретения прав на земельные участки, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, на которых расположены объекты недвижимости. Один из предыдущих вариантов законопроекта прошел экспертизу в Торгово-промышленной палате России. Часть замечаний предпринимательского сообщества была учтена. Однако появились новые положения, с которыми трудно согласиться.

Например, представляется неприемлемым установление сбора в размере от 5 до 30 процентов кадастровой стоимости земельного участка за изменение перечня видов разрешенного использования земельных участков, что сравнимо с выкупом участка.

Введение подобного сбора не имеет достаточных экономических и правовых оснований и носит явно фискальный характер. Такая ситуация неизбежно оттолкнет инвесторов и может отрицательно отразиться на производственных и финансово-экономических показателях субъектов предпринимательской деятельности.

Дополнительной экономической и правовой проработки требуют вопросы утверждения и изменения перечня разрешенных видов использования земельных участков. Было бы желательно выделить эти вопросы в отдельный законопроект, потому что порядок исполнения обязанностей по уплате сборов устанавливается Налоговым кодексом Российской Федерации. Введение сбора должно оформляться в виде изменений и дополнений в Налоговый кодекс. Следует приветствовать намерение установить федеральным законом единые для всех территорий страны принципы определения цены приобретаемых в собственность земельных участков, находящихся в государственной и муниципальной собственности и занятых объектами недвижимости.

Вместе с тем вызывает некоторое удивление требование отказаться от какого бы то ни было регулирования на федеральном уровне общих начал арендной платы для тех же участков. Расчеты арендной платы в этом случае будут осуществляться по усмотрению субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, что может привести к нарушению прав арендаторов.

Размер арендной платы целесообразно определять в зависимости от установленного законом строго ограниченного перечня качественных и иных показателей земель. Следует ограничить возможность изменения и пересмотра долгосрочных договоров аренды. Как правило, в странах с развитым земельным рынком арендное законодательство формировалось в интересах арендатора. Например, в середине 80-х годов арендная плата в Великобритании не могла пересматриваться чаще одного раза в три года, а ее величина зависела от уровня инфляции и рентабельности деятельности арендаторов.

Центральным является вопрос о размере выкупной цены земельного участка при его переоформлении в собственность. Предлагаемый Министерством экономического развития и торговли новый механизм определения цены и выкупа земельных участков на основании кадастровой оценки может привести к их значительному удорожанию по сравнению с существующей ценой.

Одна из негативных сторон приватизации состоит в необходимости крупных единовременных финансовых затрат на выкуп земельных участков. Разрешить это противоречие можно путем предоставления рассрочки платежей при приобретении земельных участков в собственность.

Теперь о том, что ожидает нас в ближайшем будущем в области налогообложения земли. Весенняя сессия Государственной Думы завершилась одобрением концепции нового земельного налога, но и теперь существует несколько болевых точек. Прежде всего, отсутствует увязка кадастровой оценки с рыночной стоимостью, поэтому вполне понятно желание чиновников самим принимать методику, самим ее использовать и выступать арбитром при апелляции. На практике это может привести к тому, что кадастровая оценка будет определяться произвольно.

Торгово-промышленная палата России неоднократно отмечала необходимость освобождения от налога на добавленную стоимость всех операций, связанных с оборотом земельных участков. В данном случае к нашему мнению прислушались, и это не может не вселять определенного оптимизма.

Среди актуальных проблем совершенствования земельного законодательства Российской Федерации, которые предстоит решить, значатся, во-первых, необходимость ускорения процесса разграничения собственности на землю – федеральную, региональную и местную, а во-вторых, приведение нормативно-правовых актов в соответствие с Земельным кодексом Российской Федерации, с актами, предусмотренными кодексом. Положение ряда федеральных законов противоречит Земельному кодексу, регулируя по-иному вопросы предоставления земельных участков, титульных прав на землю. В компетенции органов государственной власти, местного самоуправления и других органов содержатся дублирующие нормы, не соответствующие кодексу термины.

В-третьих, до сих пор не реализован принцип единства участка и связанных с ним объектов недвижимости. Тормозится создание рынка недвижимости, неэффективно используются земельные участки и находящиеся на них строения из-за препятствий по созданию полноценных объектов недвижимости путем приобретения участков под объектами недвижимости.

Вместе с тем именно получение участков в собственность могло бы обеспечивать условие для эффективного использования недвижимости самими хозяйствующими субъектами, что позволило бы предприятиям получить дополнительную прибыль, а государству – дополнительные бюджетные доходы и инвестиции.

Следует соблюдать принцип разделения полномочий между органами, наделенными регулирующими и контролирующими функциями, и органами, участвующими от имени государства в различных рыночных земельных сделках. Необходимо дифференцировать подходы к различным категориям земель, создавать и поддерживать конкурентную среду, стимулировать привлечение инвестиций в земельную и имущественную сферу, соблюдать принцип открытости информации обо всех участниках и объектах земельного рынка. Необходимо учитывать наличие самостоятельных экономических интересов у субъектов земельных отношений.

Геннадий КУЛИК, председатель комитета Государственной Думы РФ по аграрным вопросам

Тема, которую мы сегодня обсуждаем, имеет решающее значение для развития экономики. Более того, скажу с большой мерой уверенности, что в ближайшие 5-7 лет перераспределение собственности на землю будет одним из главных элементов нашего рынка.

Несмотря на серьезные недоработки, недостатки законодательства о земле, процесс становления земельного рынка в России идет высокими темпами. Я назову несколько цифр, касающихся сделок с землей, чтобы было понятно, какого масштаба сегодня достигла эта работа. В 2003 году оформлено 3 млн. 730 тысяч арендных договоров. Общая площадь, которая была передана в аренду, составляет 67 миллионов гектаров.

Значительное распространение получили операции, связанные с дарением, с передачей в наследование. Большое развитие получила купля-продажа земли гражданами: совершено примерно 323 тысячи таких сделок. В общем, объем различных сделок с землей составил в 2003 году более 1,1 миллиона. В той или иной степени это затронуло 143 миллиона гектаров различных земель. Это очень важный показатель. Он свидетельствует о том, что принятые законы начинают работать. Но в то же время мы выявили много недоработок в законодательстве, большое количество ошибок при применении этих законов.

Много говорится о том, что не отработаны экономические показатели размера арендной платы, стоимости земли. Это верно. Я просто хочу назвать конкретные цифры. Средний размер арендной платы за пользование государственными и муниципальными землями, которые отданы предприятиям промышленности, транспорта, связи и строительства, составил в населенных пунктах в прошлом году за 1 кв. м. – 11 рублей 54 коп., а вне населенного пункта – 1 рубль 26 коп. Предприятия общественного питания и бытового обслуживания платили арендную плату на территории населенных пунктов 55 рублей 34 коп., а за пределами населенного пункта – 4 рубля 81 коп. Умеренную плату платят граждане, которые занимаются сельскохозяйственным производством, взяв в аренду землю. Скажу, что сегодня население наращивает объемы производства продовольствия. Например, по итогам этого года население произведет 52-53 процента картофеля, овощей от общего объема.

Сегодня наиболее сложно формируется цена на землю, хотя законодательная база в этом отношении дала основу для того, чтобы проводить эту работу. Вы знаете, что в соответствии с законом, который принят, определен порядок, при котором в городах, имеющих свыше 3 млн. населения, цена определяется исходя из ставки налога. При этом муниципалитет может увеличить ставку налога от 5 до 30-кратного размера. В промышленных центрах с населением от 500 тысяч до 3 млн. налоговая ставка при определении цены должна быть увеличена от 5 до 17-кратного размера.

Во втором чтении рассматривается новый закон о налоге на землю. Намечено заседание подкомитета, который будет рассматривать эту проблему. Принцип построения оплаты предлагается установить в зависимости от кадастровой оценки земли. Для всего, что связано с сельскохозяйственным использованием земель, предлагается норма налога в размере 0,15 процента от кадастровой оценки, а для всех других направлений – 0,3 процента. При этом муниципалитетам предоставлено право дифференциации этого налога в зависимости от того, под какие цели используется та или иная земля.

Мы взяли типичный город – Ярославль с населением 621 тысяча человек. Вот как сложились цены в этом городе. За земли под многоэтажной жилой застройкой сегодня земельный налог выплачивается в размере 67 копеек за кв. м, а будет выплачиваться 6 рублей 80 коп., то есть увеличение в 10 раз. Кадастровая цена определена в размере 2200 рублей за кв. м. Следовательно, цена 1 кв. м земли, если будет выполняться федеральный закон, должна составлять по данной категории земель порядка 116 рублей за 1 кв. м.

Приведу еще несколько примеров. Для земель под объектами торговли и общественного питания сегодня земельный налог составляет 15 рублей 75 коп., а при той кадастровой оценке, которая проведена в городе, будет 28 рублей 70 коп. Под промышленными объектами налог на землю сегодня составляет 15 рублей 75 коп. за кв. м, а будет – 11 рублей.

Но беда состоит в том, что по состоянию на начало года кадастровая оценка не закончена. Так, кадастровая оценка земли, занятой под промышленность, проведена только на 52 процентах территории. В то же время кадастровая оценка сельскохозяйственных земель практически закончена, и здесь нужно лишь дифференцировать ее уже внутри каждой области по методическим указаниям, которые разработаны для того, чтобы учесть плодородие почвы и другие показатели, которые определяют кадастровую стоимость земли.

Что тормозит сегодня реализацию более широкой программы по вовлечению земель в оборот и развитию рыночных отношений в этом секторе? К сожалению, практически не ведется работа по разграничению собственности между федеральной, муниципальной и региональной.

Сегодня в собственности федерации находится всего 2,3 процента земли, которая официально оформлена как собственность федеральная. Но до сих пор право распоряжаться землей, к сожалению, предоставлено муниципалитетам, что, на мой взгляд, приводит, с одной стороны, к коррупции при решении этих вопросов, а с другой – тормозит развитие рыночных и земельных отношений, поскольку эти органы боятся принять те или иные решения.

Еще одно соображение относительно того, что высока стоимость земли и что поэтому многим организациям, предприятиям, особенно частным, трудно выкупить ее. Считаю, что мы должны срочно внести поправку в наши законодательные документы, по которой юридическое лицо
, гражданин могут получать рассрочку на определенный период по расчету за эту землю. Если земля особо ценная, за нее гражданин рассчитаться должен в течение 5 лет, а менее ценная – до 3 лет. Надо подготовить эти условия, их узаконить. И тогда финансовая нагрузка при оформлении земли в собственность будет значительно облегчена.

Что же касается самого принципа, то я считаю, что этот принцип у нас четко определен в законе, где прямо сказано, что земельный участок и то, что находится на нем и прочно с ним связано, представляют собой один объект. Закон отдает предпочтение тому собственнику, который владеет участком земли. Когда он продает недвижимость, он обязан продавать земельный участок или передавать его в аренду с таким расчетом, чтобы этот объект нормально функционировал. Это все проговорено и записано в Земельном кодексе, и думаю, что этот принцип останется.

Часто высказывают предложения отдать землю бесплатно тем собственникам строений и сооружений, которые расположены на том или ином земельном участке. Я не поддерживаю эту точку зрения. И ссылку здесь на принцип приватизации сельскохозяйственных земель я считаю неудачной. Да, действительно, сельскохозяйственные земли были отданы тем, кто на них трудился, – крестьянам – в 1992 году бесплатно. Это правда. С другой стороны, это был определенный жест со стороны государства, которое хотело расплатиться за те десятилетия, когда крестьяне не получали никаких вознаграждений. Трудились за трудодень и в конце года могли получить какие-то килограммы зерна, картофеля или другой продукции. То есть они, по существу, кредитовали государство своим трудом на протяжении 30 лет. Я понимаю, это был сделан жест со стороны государства, и правильный жест, но бесплатно приватизация была проведена только среди работавших на земле.

Мы знаем о многих технических трудностях, которые иногда оттесняют передачу неиспользованных земель. Нам надо добиваться более интенсивного использования земель, в том числе и сельскохозяйственного производства. Есть много участков, которые сегодня выкупают, а потом замораживают их, не передавая ни под сельскохозяйственное производство, ни под застройку, в ожидании того, что цена на землю будет расти. Эти спекулятивные моменты тоже должны учитываться в законодательстве, и мы такую поправку будем вносить в законы, увеличивать налоговые обложения таких участков, которые не используются по целевому назначению.

Одним словом, все направлено на то, чтобы, с одной стороны, дать возможность свободно обращаться с землей, с другой – сделать все, чтобы земля использовалась именно на те цели, которые указаны при оформлении земельных участков. Этому будет посвящен закон «О порядке перевода земель из одной категории в другую», который уже принят Государственной Думой в первом чтении.

Сегодня мы видим, что пашня – эта самая дорогая земля, обеспечивающая продовольствием все наше население, – может быть переведена чиновником, например, в сенокосы и пастбища, то есть ее цена понижена в 5–10 раз. А через определенное время этот земельный участок будет продан под жилищную застройку или под возведение других объектов. На этом зарабатываются огромные деньги. На одной такой операции долларовыми миллионерами становятся буквально за считанные дни. Поэтому мы готовим законопроект, который будет строго определять порядок того, как и кто может принять решение о том, чтобы лес, скажем, перевести под застройку.

Константин ТИТОВ, губернатор Самарской области

Я как раз отношусь к тому племени чиновников, которым предстоит на местах разбираться со всеми теми трудностями, которые нам создает наше российское законодательство. К сожалению, оно не всегда нам помогает преодолевать эти трудности, а ставит препоны, может быть, там, где и не надо ставить. Иногда, например, необоснованно повышает роль того же чиновника местного самоуправления, местного уровня.

Я остановлюсь на двух аспектах: на земле под промышленными предприятиями и на сельскохозяйственных угодьях, потому что и то и другое крепко связано идеей борьбы с бедностью и удвоения валового внутреннего продукта России. Понятно, что, если предприятие не обладает собственностью на землю, никакой инвестор на это предприятие не пойдет. Обратимся к приватизации, которая была проведена на территории Самарской области. Из более чем тысячи предприятий различного уровня выкупили землю в собственность всего 4 предприятия. У всех остальных она в форме аренды или еще в какой-то форме. Может быть, кое-кто надеялся получить эту землю бесплатно. Такие посылы или маяки-сигналы от власти были.

Мы сегодня понимаем прекрасно, что предприятия по своему назначению тоже разные. Если Волжский автомобильный завод имеет около 600 га в своем пользовании, то небольшое государственное предприятие, работающее в области вооружений, тоже имеет 600 га земли, а то и больше. Это связано именно с безопасностью производства. Но, как правило, такие предприятия являются градообразующими. И все льготы по налогам, которые предоставлены этим предприятиям, очень больно бьют по бюджетам местного самоуправления.

Мы должны сегодня понять, что все предприятия не в состоянии выкупить землю, даже если заложат свою собственность и возьмут кредиты в банке, поскольку это серьезно ухудшает балансы предприятий. Но мы также прекрасно понимаем, что все равно двигаться надо дальше. Поэтому надо все-таки разрешить покупку земли предприятиями в рассрочку, в рамках кредитной политики. Иначе мы никак не выйдем из этого тупика. Разрешив такую форму приобретения, я думаю, мы существенно улучшим балансы предприятий и дадим им возможность часть средств направлять на техническое перевооружение и развитие.

Еще более сложная проблема возникает с землями сельхозназначения. В 1992 году мы раздали паи крестьянам, и я считаю, что это было сделано совершенно правильно. Это было сделано скорее исходя из политической конъюнктуры, нежели с учетом продуманной экономической позиции. Но сегодня мы должны понять, что мы зашли с этим в определенный тупик. Да, кадастр есть. Есть даже в отдельных хозяйствах государственная регистрация паев и этих земель, но получить инвестору эту землю в аренду – огромная проблема. Допустим, в хозяйстве есть 30 тысяч га земли. Получить эту землю в аренду, когда пайщики имеют по 5-7 га, сложно: нужно заключить контракт с каждым пайщиком. Это сегодня серьезно отпугивает. С одной стороны, инвестор хотел бы прийти – льготы-то большие, а с другой – пайщики не готовы продать ему землю, они толкуют лишь об аренде земли, причем не на длительный период в 25-49 лет, а об аренде на 1-2 года, потому что экономические условия, экономическая конъюнктура в стране быстро меняется.

Я даже не знаю, что предложить законодателю, чтобы разрешить эту проблему. Но есть и еще одна сложность. Сегодня в Самарской области мы не можем найти пайщиков практически на 150 тысяч га земли. Они выбыли неизвестно куда. Кто-то из них отошел, извините, в мир иной и завещания не оставил. Как быть с этими землями? Мы ничего сделать не можем, закон нам все запрещает, а плодороднейшие черноземы пустуют, и мы их ни в аренду сдать, ни продать не можем. Эта серьезная проблема должна быть решена.

Есть еще одна позиция развития села, исходя из современных рыночных механизмов – субсидированная ставка кредитования. Я остальные элементы экономики трогать не буду. Крестьянин не в состоянии вести диалог с банком – будь то единоличник, будь то кооперативные собственники. Почему? Потому что у них земли сельхозназначения. Они могут дать их в залог банку, если имеют государственную регистрацию, но у нас не все земли имеют государственную регистрацию. Мы на 40 процентов взяли на себя оплату госрегистрации, и сегодня имеем достаточно большой объем зарегистрированной земли. Но даже зарегистрированную землю банк в залог не берет. Он берет только скот мясного направления или маточное поголовье, которое с успехом может реализовать на рынке. Технику не берет, понятно, в каком она состоянии: у нас сегодня на селе – 80 процентов ее имеет износ свыше 90 процентов. Не берет сооружения, потому что состояние этих сооружений тоже плачевно. Он готов взять землю. Но банк готов взять землю в залог только с тем условием, что потом он ее может продать по собственному усмотрению: или он продает ее под застройку, или открытый аукцион объявляет; и тот, кто купит эту землю, может ее затем использовать как пожелает.

Что же касается продажи земли под предприятиями в рассрочку, то тут нужно срочно что-то делать. Я думаю, если мы решим эту задачу, у нас появится финансовый механизм, когда на 50–60 млн. отведенных в бюджете Самарской области под субсидированную ставку кредитования, мы в состоянии привлечь до 2 млрд. рублей на развитие нашего села. Как эта задача будет решаться? Трудности есть, жалко, если плодородная земля уйдет под застройку. Жалко, если она вообще уйдет на какие-то другие цели, в том числе, может быть, на охотничьи угодья. Эту проблему как-то надо нам решить и вместе с банковским сообществом и сельчанами отработать действенные механизмы залога земли.

Юрий РОСЛЯК, первый заместитель мэра Москвы

На повестку сегодня вынесен один из важнейших вопросов проведения последнего этапа рыночных преобразований в Российской Федерации. Эта тема обсуждается уже давно. Я думаю, никто из участников сегодняшнего заседания не будет возражать против того, что вопрос о земле и связанный неразрывно с ним вопрос о недвижимости – это единый имущественный комплекс, который нельзя разделять.

Стоимость земельного участка напрямую зависит от вида деятельности, который на этом земельном участке разрешен. Я думаю, что здесь тоже споров нет. Даже сама методика, хотя можно обсуждать, совершенна она или несовершенна, предусматривает именно градацию разделения стоимости земли под сельхозпроизводство, под промышленное производство, под гостиничную недвижимость. По вопросу определения стоимости земли и ее выкупа мы на протяжении ряда лет занимаем принципиальную позицию, которую я хотел бы сегодня изложить.

Давайте попробуем определить, что необходимо сегодня для того, чтобы сделать Закон о выкупе права собственности на землю понятным и самое главное – эффективным с учетом интереса пользователей, с учетом интересов муниципальных образований, региональной власти?

Первое, что мы просили бы поддержать. Сам процесс выкупа должен быть простым, понятным, стать нормой фактически прямого действия. Нужно исключить возможность торговли при определении стоимости участка и при проведении самой процедуры выкупа земельного участка. В этой позиции мы сходимся с промышленниками и предпринимателями: выкуп земли для действующих предприятий не должен быть серьезным бременем для экономики этого предприятия. Но при одном условии, что это предприятие продолжает работать и собирается сохранять свой бизнес на этой территории. В соответствии с этим оно должно иметь право изменять назначение в пределах разрешенного использования, модернизировать свое производство без каких-то дополнительных выплат государству.

Но вместе с тем этот закон должен, и на этом мы стоим принципиально, исключить возможность создания системы спекуляции земельными участками, то есть случаи, когда меняется функциональное назначение земельного участка и на этом участке вместо промышленного производства появляется высокодоходный бизнес. За право получения с земельного участка высоких доходов тот, кто становится собственником, должен заплатить соответствующую ренту государству. Тем более что в промышленных центрах и крупных городах эта стоимость является значительной, во многом определяющей условия использования земельных участков, в том числе под промышленное производство. Поэтому нами была предложена модель, по которой, с одной стороны, предлагалось использовать земельные участки в порядке поддержки тех производителей, которые сегодня на этом земельном участке работают. И для этого можно использовать самую низшую границу кадастровой стоимости. А с другой – установить ограничения, которые действуют до того момента, пока этот земельный участок используется по тому первичному назначению, который на сегодня имеет землепользователь. В случае, если происходит изменение функции, под которую этот земельный участок используется, производится доплата.

Этот механизм, мы считаем, абсолютно ясен и понятен. При таком определении стоимостных показателей по земельным участкам мы предлагаем использовать кадастровую стоимость земли. Пусть она еще не до конца совершенна, но вместе с тем в крупных промышленных городах кадастровая стоимость уже сформировалась, и она приближается к рыночной стоимости земельных участков. На сегодня в Москве свыше 1500 кадастровых зон, т. е. кадастровое выделение произведено. У нас есть практика рыночных сделок по праву аренды. Почему мы говорим о том, что нужно исключить участие чиновника в определении цены земельного участка? А потому, что именно утвержденный кадастр – в пределах срока деятельности и действия кадастровой стоимости каждого земельного участка – должен быть автоматическим мерилом и определителем стоимости земельного участка до того момента, пока действует эта кадастровая стоимость. Дальше и предприниматель, и чиновник должны будут провести элементарную операцию: проверить вид деятельности этого предприятия через соответствующую систему регистрации, которая сегодня установлена в Российской Федерации. Получив это подтверждение, умножить кадастровую стоимость под этот вид деятельности на площадь земельного участка и определить цену выкупа земельного участка.

На сегодня генеральные планы или градостроительная документация, которые обязательно нужно учитывать при проведении приватизации в крупных городах (да и не только в крупных), должны давать возможность четко определять, какие участки можно сегодня приватизировать. Это касается и соответствующих зон, в том числе технических зон для государственных нужд в крупных городах. Потому что, согласитесь, в наших условиях бессмысленно устраивать потом выкуп земельных участков под градостроительное развитие, под те же транспортные магистрали, под развитие линий Метрополитена или других видов транспорта. Значит, здесь должны быть сохранены арендные отношения вплоть до того периода, пока этот земельный участок не будет изъят под государственные нужды и не будет найден механизм, в том числе через арендные ставки или предоставление иных участков в режиме компенсации за изъятие земельных участков.

Еще на один момент хотелось бы обратить внимание. Во многих наших документах именно кадастровая стоимость заложена как основа для формирования ставки земельного налога. Он должен формироваться по документам именно от кадастровой стоимости. В том числе как определенный процент или производное должна формироваться и стоимость арендной платы, потому что во всех вторичных сделках в дальнейшем развитии рынка, естественно, кадастровая или фактически уже рыночная стоимость будет являться основанием для формирования единого имущественного комплекса, в том числе как предмета залога для привлечения инвестиций.

Еще одну тему хотелось бы поднять – вопрос о разграничении государственной собственности на земельные участки между уровнем муниципальным, региональным и федеральным. Давайте подумаем, нужна ли сложная система разграничения государственной собственности по участкам, подлежащим приватизации? По нашему убеждению, это противоречит той административной реформе, которая сегодня проводится в государстве. Если мы разграничения введем только ради того, чтобы определиться, кто будет продавать или оформлять сделку по приватизации земельного участка, то есть более простые механизмы, которые уже нами апробированы. Зачем держать тройной штат чиновников, зачем создавать сложную процедуру разграничения, согласования, устраивать торги на уровне государственной власти, когда можно принять решение по строгой и понятной, прописанной в федеральном законе процедуре? Есть жесткая норма, по которой часть средств идет в доходы федерального бюджета, часть средств – в доходы регионального бюджета и основная часть – в доходы муниципальных бюджетов. Тем более что мы уже многими законами установили, что земельные платежи и доходы от земли являются источниками формирования в первую очередь муниципальных бюджетов и бюджетов муниципальных образований. В условиях, когда межбюджетные отношения у нас все больше склоняются в сторону федерального центра, я думаю, что можно было бы принять решение о том, что они являются доходами соответственно муниципальных и региональных бюджетов, и не устраивать из этого дела процедуру разграничения. Мы только потеряем время, зря потратим государственные деньги.

Олег КИСЕЛЕВ, председатель совета директоров группы «Ренессанс-капитал», руководитель комитета по реформе земельных отношений Российского союза промышленников и предпринимателей (работодателей)

Вот говорят, что справедливо было освободить крестьян от выкупа и бесплатно передать им земли. Справедливо было освободить культовые, общественные и благотворительные организации от выкупа земли. Получается, что вся тяжесть выкупа земли перекладывается на промышленность и предпринимателей.

Давайте посчитаем, что за этим стоит. Мы с Министерством экономического развития и торговли подсчитали, во что обойдется выкуп земли по тому закону, который сегодня фигурирует в Думе и подготовлен правительством достаточно давно. Единоразовая нагрузка на промышленность Российской
Федерации, в случае исполнения этого закона, составит 100 млрд. долларов. Столько будет изъято из экономики Российской Федерации. Не из карманов «толстосумов» и богатеев, как это пытаются представить некоторые, а в основном пострадают предприятия машиностроительного комплекса. Почему? Потому что выкупать будут в основном коробки, которые занимают цеха градообразующих предприятий, находящиеся, как правило, в центрах городов, а не землю под буровыми вышками.

Что такое 100 млрд. долларов для экономики Российской Федерации? Это почти 25 процентов ВВП! Это крах российской экономики! Ни одно предприятие, я имею в виду предприятия несырьевых отраслей, не в состоянии единоразово выплатить в бюджет такие суммы. Значит, закон не будет выполняться, потому что самоубийц в промышленности нет, также как их нет и в сельском хозяйстве. Когда крестьянин не отдает кредит – это значит, что он просто не может этого сделать. Точно так же будут делать промышленники. Закон не будет работать.

Есть еще один фактор, на который я прошу обратить внимание законодателей. У нас крупнейшими землепользователями являются естественные монополии. Самый крупный землепользователь – это РАО ЕЭС. Потом – железная дорога, «Транснефть». Как вы знаете, на земле, по которой проходят трубы, ничего делать нельзя. Так вот, если эти уважаемые организации выплатят стоимость земель, находящихся под линиями электропередач, под железной дорогой, под трубами или над трубами, то повышение тарифов по электроэнергии в первую очередь ляжет на крестьянина и на промышленность. Это двойной удар по всем. Прежде чем говорить о необходимости в такой форме выкупить землю, мне кажется, хорошо бы вооружиться листом бумаги, карандашом и калькулятором и посчитать, во что это обойдется.

Вы понимаете, люди ведь не сумасшедшие: когда кто-то покупал предприятия, тратил деньги, он же покупал не землю под предприятием, он покупал единый объект, который должен давать продукцию. Под «Норильским никелем» кроме самого «Норильского никеля» землю никто не купит. У нас был спор с министром имущественных отношений. Мы сказали: пожалуйста, если вы найдете покупателя на землю под «Норильским никелем», кроме сегодняшних собственников, или под Екатеринбургским заводом ОМЗ, то мы готовы согласиться, что рынок есть. Но рынка-то нет. Есть желание совместить объекты собственности, сделать единый объект. Только инвестиционная привлекательность этих объектов может решить задачу удвоения ВВП.

Мне, конечно, могут те же законодатели возразить, что у нас земля и так за бесценок продается. Коллеги, какой бесценок! Мы провели сравнительную оценку. Посмотрите, пожалуйста, в городе Екатеринбурге средняя цена участка под предприятия оценена в 1860 долл. за сотку. Свободный участок земли, не занятый предприятиями, в городе Эдинбурге – 1600 долларов. Вы выталкиваете предпринимателя в Эдинбург? Но я вам еще могу сказать, что в районе Праги земля, подготовленная под строительство, стоит гораздо дешевле, чем в Нижнем Новгороде. Если перед законодателем стоит задача вытолкнуть предпринимателя за пределы Российской Федерации, то он эту задачу решит.

Нельзя по несколько раз брать плату за одно и то же. Кстати, я хотел бы процитировать слова одного человека, который сказал: «Продажу земельных участков под приватизированными предприятиями, по сути, вторичную продажу, я считаю несправедливой». Это сказал Владимир Владимирович Путин на XIII съезде РСПП.

Виктор СЕМЕНОВ, член комитета Государственной Думы РФ по бюджету и налогам, председатель Комитета ТПП РФ по предпринимательству в аграрно-промышленной сфере

Хотел бы остановиться на двух аспектах обсуждаемой проблемы. До сих пор она остается «минным полем», по которому сложно пройти, но пройти нам надо, потому что на эдинбургские поля все-таки никто из находящихся здесь не претендует. Придется все-таки нам свое российское поле осваивать. Здесь говорили о благодетельствовании, которым одарили крестьян, вручив им землю бесплатно. На самом деле это призрак. Это как раз подтверждает знаменитую пословицу, не знаю чью, может быть и эдинбургскую, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Не думаю, что разные мотивы были, когда принималось это решение. Я считаю его правильным, сразу могу сказать. Но мне кажется, что одной из причин принятия этого решения было то, что очень хотелось быстро развалить государственную систему экономики в аграрном секторе. И лучшего метода, как раздать все по кусочкам, невозможно было придумать. Сегодня мы из этой ямы никак не можем выбраться. И слава Богу, что Указ не стал сразу работать, что был взят «тайм-аут» для осмысления того, что происходит. Константин Алексеевич Титов говорил, что они не могут найти хозяев 150 тысяч гектаров земли. Но мы забываем еще одну цифру – более 70 процентов владельцев этих паев вообще никакого отношения сегодня к сельскому хозяйству не имеют. А сколько же процентов земли находится во владении тех, кто непосредственно на ней рискует? Я думаю, что это вообще полпроцента, от силы – один процент.

Слава Богу, появились люди, которые вкладывают все-таки в сельское хозяйство, несмотря на то, что все создано для того, чтобы мы туда не совались. Закон об обороте сельхозземель – очень сложный, трудный, но другого тогда не придумали. Сегодня мы должны на основе того опыта, который есть в России, думать, как упростить закон. Почему? Знаете ли вы, какова норма оформления земельных дел у рядового землеустроителя? Шесть земельных дел в день.

Нормальный участок земли для России – это 5-6 тысяч гектаров, чтобы иметь нормальное производство. Вот теперь посчитайте, сколько лет один районный землеустроитель будет оформлять документы одному потенциальному инвестору и оператору на этой земле? Даже простая процедура собирания этих участков, хотя бы на площади в тысячу гектаров, может занять 6-9 месяцев. И еще не факт, что вы все оформите.

Есть, например, такая процедура – дарение. Эта процедура сегодня – уход от налогов. Мы записали, что нельзя по низким ценам продавать земли. А процедура дарения все это снимает, люди уходят от налогов. Более того: это метод межкорпоративной борьбы. Когда вы не хотите, чтобы ваш конкурент получил землю, вы добиваетесь, чтобы вам подарили всего несколько соток, а потом вы так запутаете процедуру, что лет пять конкурент будет оформлять свою тысячу гектаров. Это теперь служит и механизмом так называемых «недружественных поглощений».

Недавно я побывал в Польше. В 450 километрах от Варшавы зашел в комитет по земельным отношениям. Там предлагают к продаже участки по 2 гектара, по 200 гектаров. Спрашиваю: «Почему только 50, у вас район все-таки достаточно большой?». А мне говорят: «Столько успели подготовить, но через неделю еще 50 дел подготовим». Идет нормальная, открытая корпоративная работа. То есть рынок создается, аукционы проходят. Вы сегодня найдите хоть один регион в России, где бы в рядовом районном земельном комитете была бы такая палитра предложений. Найдите хоть один район в нашей необъятной России, где не было бы заброшенных полей.

И еще одна тема – перевод земли из одного назначения в другое. Всеми рыночными странами эта проблема давно решена.

Сегодня что мы видим в мегаполисах, в крупных городах? А то, что нужно зонирование, которое должно быть открытым, с участием местных депутатов, депутатов субъектов Федерации, а не только чиновников. Но пока «воз и ныне там». А ведь это касается инвестиций не только в сельское хозяйство, это касается уже инвестиций в другие сектора экономики. А многие кроме как через сельскохозяйственные земли развиваться не могут, и меня очень пугает то, что сегодня в Думе, например, звучат такие рассуждения: «Раз проблема коррупционная, то давайте создадим механизм, чтобы вообще нельзя было сельскохозяйственную землю переводить в промышленную». Но это другой тупик. Это другая крайность. Ведь города все равно должны развиваться: надо больницы строить, надо муниципалитеты развивать, промышленность развивать. Но все это нужно делать гласно, открыто.

Владимир ЖИРИНОВСКИЙ, заместитель председателя Государственной Думы РФ

Я согласен, что самый эффективный собственник – частный. Земли под предприятиями желательно отдать предприятиям, а нашим гражданам дать дачные и садовые участки. Это нормально. Но когда сравнивают с Польшей или с Эдинбургом, то забывают внешнеполитическую и пограничную ситуации. Ничего в Польше не случится, если там сто раз кому угодно продадут участки любого размера.

Кстати, насчет Эдинбурга. Сначала нам послышалось, что речь идет о Екатеринбурге, как бы намек: если не хотите в городе покупать, идите в область. Потом мы уже поняли, что речь идет об Эдинбурге.

Вспомним Крымскую войну 1754 года. Уже был готов раздел Российской империи. Можно было взять Крым – и взяли. Прибалтику можно было разгромить, Камчатку. Но посмотрели, как дальше идти к Москве? А дальше французская, турецкая и английская армии погибли бы и ушли, хотя реально в Крыму выиграли. То же самое 1941 год. Если бы гитлеровцы шли по хорошим дорогам как в августе, то вряд ли было бы такое успешное московское сражение. То есть мы проигрываем в экономике, но выигрываем в безопасности.

Мы Среднюю Азию потеряли потому, что начиналась коллективизация. При царе там были собственники, и нельзя было стронуть крестьян оттуда. И никогда бы там не произошло отторжения земли. Но сменился политический режим, который убрал частных собственников и выслал их вообще, а не просто ликвидировал собственность. Мы потеряли в 1991 году 5 миллионов квадратных километров только за счет смены режима.

Сейчас новая экономика, новый режим. Мы торопимся. Вот мы приватизировали наши природные ресурсы, и теперь нефть уходит за рубеж, потому что там выше цена. То же самое может произойти с землей.

Мы жалуемся на разграничение. Да нет разграничений полномочий между центром и регионами, потому что регионов еще нет. Их не должно быть 89. Вот когда будут устоявшиеся 30 крупных территориальных образований лет на 150 вперед, тогда будут разграничения. А сейчас между кем и кем разграничивать? Совершенно разновеликие субъекты и неизвестно, какая будет ситуация. Это тоже проблема. Вот мы дали право вырубать лес. Вроде хорошо. Но к чему это привело: ценные породы вырубили, а нам оставили сор. Что мы выиграли от того, что мы дали возможность частнику действовать? Он же возьмет самое хорошее. Мы же не можем сказать, что шведу нельзя, а можно только русскому крестьянину в Карелии. Мы разрешили им всем вырубать. Вот они и вырубили. Если не разрешить – мы проигрываем, так как лес застаивается, а если разрешить – проигрываем в потере стоимости. Это уходит от нас. То же самое стоимость земли: мы же еще до конца не разведали, а что под ней есть? Вот все говорили про земли, но никто не сказал насчет того, что находится под сибирскими огромными просторами. Там находятся теплые моря, которые на теплицах нам могут дать возможность в перспективе, когда будет тяжело на юге и в других частях, накормить все страну. Но об этом пока молчат – это стратегические запасы.

Вопрос, как урегулировать земельные отношения, самый важный. Для нас, для России – он стратегический, потому что под землей огромные запасы. Инвестор нужен, я согласен. Но какой инвестор придет? Если дешево оценить землю – то наши ее купят, но мы потеряем на стоимости земли, она намного дороже. Если дорого ее оценить, как требует рынок, тогда купит иностранец.

Здесь приводили цены на землю в Эдинбурге. А под Москвой сотка стоит 80 тысяч евро. Там всю Шотландию можно скупить за эти деньги. Это ненормальная цена. Разве это рыночная цена по Успенскому шоссе?

Бесплатно отдаем конфессиям землю. А хорошо ли это? Я считаю, что плохо. Лучше ущемить права конфессии, в том числе и православной церкви, потому что в конкуренции с другими конфессиями православная церковь-то проиграет. Мы вроде бы идем ей навстречу. Но у других есть спонсоры за рубежом, а у нашей церкви спонсоров за рубежом нет. Россия только для нее спонсор. Мы ей дадим земли, а другие скупят или получат бесплатно по этому же закону куда больше, и стратегически мы проиграем, потому что огромные деньги выделены на другие конфессии за рубежом. Вот в Киргизии уже построено три тысячи мечетей, а у нашей православной церкви и на одну тысячу храмов денег нет. Она пока получает то, что отобрали незаконно в свое время.

Конечно, можно ускорить передачу земли в собственность. Но разве это не увеличит количество корыстных преступлений?

Мы разрешили приватизацию квартир. Сколько погибло граждан, которые стали собственниками? При Советской власти их нельзя было тронуть: ты не имел права на эту квартиру, она ничья, она не твоя, она государственная, нужна прописка. Никогда, ни одного квартиросъемщика не убили при Советской власти, потому что это не давало преступнику возможности завладеть квартирой. А сейчас сотни тысяч погибли. Это вело к коррупции, потому что эти деньги шли на подкупы участковых, судов: целые коллегии судей под судом сейчас находятся. Да, легко быстренько все раздать в частные руки. Мы принимали закон-соглашение о разделе продукции. Где результат? Есть ли хоть в одной точке России результат от того, что мы дали возможность эффективно использовать наши недра по закону? Закон мы приняли, но мы же проиграли. Поэтому, когда мы торопим отрегулировать, то я хочу, чтобы мы имели в виду стратегические отношения. В Польше всегда была частная собственность на землю. Она нас заставляет сегодня покупать свою картошку, минуя белорусскую.

Прежде чем создать эффективного собственника на земле, давайте добьемся эффективности во внешней торговле. Да, наши сельскохозяйственные производители уже получают достаточно продовольствия. Но мы же у своих не закупаем! Можно регулировать инвестиции, регулировать земельные отношения, но сначала нужно отрегулировать: а кто купит у наших? Мы же не покупаем. Мы покупаем сливу в Чили, а свои сгнили. Яблоки – в Новой Зеландии, а свои сгнили. Нужно было не торопиться открывать ворота во внешнюю торговлю. Были мощные межторговые объединения – мы их разогнали. Что сделал частник? Он сдал все, что можно продать, за рубеж, по дешевой цене, но как можно быстрее. Вот к чему привела приватизация внешней торговли – только к убыткам государства. Сегодня будем к этому возвращаться, наоборот идти. Я за эффективность, за частный сектор, но государство, видимо, намеренно не торопится: срабатывает механизм, который был при самодержавии, был у Советского Союза.

Вот последний пример. Почему мы не кричали о Каспии, о том, как много там нефти? Почему вдруг сейчас частный сектор в Азербайджане так хвалит залежи Каспия? Почему мы полезли в Сибирь, в тундру, где тяжелая нефть, где ее добыча в несколько раз дороже, чем в Каспийском море? Потому что стратегически это было опасно, потому что экологи предупредили: чем мы больше выкачаем со дна Каспийского моря, тем быстрее может произойти экологическая катастрофа. Вот эта наша доброта: нужно было пойти на это. Пусть бы там была экологическая катастрофа, мы бы там все выкачали, заработали большие деньги, а про Сибирь вообще бы молчали. А мы объявили. А про Каспий вообще забыли и решили, что там ничего нет. Наши богатства – земля и климат. Поэтому нужно правильно распорядиться: если быстро все это запустить по той же схеме, как соглашение о разделе продукции, или как внешняя торговля, или как приватизация недвижимости нашей, можем прийти к тем же самым отрицательным результатам, ибо частник все будет вывозить. Ведь наша экономика конкурентна только в условиях низких цен на топливо, а мы же их подняли до мировых. Нашу конкурентоспособность сами собственными руками уничтожили. Это был наш единственный рычаг – самая дешевая энергия. Вот об этом надо думать, когда мы говорим о том, как быстрее отрегулировать земельные отношения.

Наталия НАРОЧНИЦКАЯ, заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по международным делам

Перед вами человек только что вернувшийся из Эдинбурга. Мой опыт в изучении международных отношений хотя и не связан прямо с экономикой, но тем не менее говорит мне, что не так просто будет отечественному предпринимателю воспользоваться законодательством других стран. Каким бы либеральным оно не казалось, во всех государствах (и прежде всего в развитых) существует очень стройный механизм, порой и не заметный, регулирования или контроля государства за выходом земли из сельскохозяйственного оборота.

Поэтому, когда мы обсуждаем регулирование земельных отношений, наверное, нам все-таки надо учитывать сразу несколько факторов, которые не прямо связаны с экономикой. Здесь я хотела бы привлечь внимание практиков к тому, что проблема земельных отношений есть вечная проблема России, от которой зависит ее цивилизованный путь, ее встраивание в мировую систему, ее модернизация или отсталость, ее способность, например, участвовать в мировых процессах не просто на равных (это слово мне кажется вообще неуместным), а как субъект собственной истории, как явление мировой культуры.

Инвестиционный процесс современной России и вообще инвестиционный процесс в мире сейчас направлен прежде всего на расширение существующих рынков, потому что давно уже в развитых странах не дефицит капитала, а дефицит спроса является стимулом к этому поиску. Более того, мы видим, что перенакопление денег в развитых странах, безусловно, побуждает их искать инструменты втягивания в свою орбиту тех сфер, которые раньше не были втянуты, и строить свою, я бы сказала, несколько нездоровую на сегодняшний день финансовую систему, привлекая ресурсный потенциал других стран, куда относится, безусловно, энергетика, природные ресурсы и, конечно же, земля.

Можно ли ожидать вложения капитала в сельскохозяйственное производство в России? Мне кажется, на сегодняшний день вряд ли, потому что вложение мирового капитала в каких-то отдельных странах происходит только там, где местное производство дает огромный процент отдачи. Но земля – совершенно другое дело, и поэтому, мне кажется, надо очень осторожно законодательству подходить к этой области. Важно понимать, что земельное отношение в России – это проблема демографии. А мы переживаем демографическую катастрофу, 12 лет смертность превышает рождаемость. Только 2 процента, по мнению демографов и ученых, из этого катастрофического положения можно отнести на счет естественной урбанизации, которая проходит во всех странах. Уродство земельных отношений в советское время – это наиболее драматическое последствие революции, которая мало того, что уничтожила цивилизационную особенность России, но и сделала ее зависимой от продовольствия. Но тем не менее уродство этих отношений в последнее десятилетие привело к неестественной урбанизации. Неверный шаг в области законодательства может способствовать в дальнейшем страшному разорению и депопуляции основной части территории России, стимулированию нездоровой тенденции образования таких огромных комплексов, как Сан-Пауло в Бразилии или Мехико-сити. Москва собой являет уже такое. А это, как правило, нарушает естественные отношения между городом и деревней. Поэтому в законодательстве, которое сейчас обсуждается, для меня отчетливо виден уклон в пользу удовлетворения скорее олигархического капитала, чем отечественного предпринимательства. Этот закон нуждается в гораздо более серьезном осмыслении.

Цепляться за архаичные формы хозяйствования в земельных отношениях – это абсолютно не тот путь, который нам нужен. Они должны быть, безусловно, рыночными. Но как дойти до такой схемы, которая бы стимулировала модернизацию, но в рамках продолжения естественного исторического проекта России? Мне кажется – это наиболее сложный вопрос. В комплексе законодательства, который мы обсуждаем, я не вижу стимула, например, для обрабатывающей промышленности. По-прежнему будет у нас формальный рост, но не будет развития, потому что развитие и рост – не тождественные понятия, поэтому спекуляции на земельном рынке и продажа энергосырья – это, безусловно, рост, но не развитие. И здесь, мне кажется, убедительными являются высказанные сомнения тех, кто представляет отечественное предпринимательство, без которого я не вижу будущего России.

Алексей ОВЕРЧУК, заместитель руководителя Федерального агентства кадастра объектов недвижимости

Конечно же, любой из вопросов, которые сегодня поднимаются на заседании, заслуживает отдельного обсуждения, поэтому я позволю себе сконцентрироваться на проблемах, связанных с ролью земельного налога в экономике и том влиянии, какое, по нашему мнению, будет оказывать этот налог после того, как мы перейдем на определение налоговой базы от кадастровой стоимости.

Наше Агентство под разными названиями занимается определением кадастровой стоимости земель уже почти пять лет. Эта задача была поставлена в 1999 году Правительством Российской Федерации, были определены подходы к проведению государственной кадастровой оценки, было решено, что кадастровая оценка должна проводиться дифференцированно для различных категорий и видов функционального использования земель. 1999 год, как мы все помним, был послекризисным годом. Кризис резко отрицательно отразился и на рынке недвижимости в тот период. Конечно же, начинать кадастровую оценку, а это массовая оценка земель, в тот период было весьма и весьма тяжело. Тем не менее мы эту работу тогда начали.

На сегодняшний день деятельность по государственной кадастровой оценке весьма и весьма близка к завершению. Нами оценены практически все сельскохозяйственные угодья, причем не только в разрезе субъектов Российской Федерации. Мы дошли до бывших колхозов и совхозов, нами оценены все земли поселений, земли лесного фонда. В настоящее время близки к завершению работы по государственной кадастровой оценке земель промышленности. Проводятся работы на землях водного фонда, на землях особо охраняемых территорий. Таким образом, к моменту вступления в действие соответствующей главы Налогового кодекса мы будем готовы.

Те результаты, которые у нас есть, прежде всего позволяют сказать, что новый налог будет иметь функцию стимулирующего развития экономики. От чего нужно отталкиваться, когда мы анализируем переход на новый налог? Прежде всего от того, что есть сейчас. Сегодняшний земельный налог исчисляется по налоговым ставкам, которые в основе своей были введены в действие законом о плате за землю 1991 года. И с тех пор эти налоговые ставки неоднократно индексировались, причем индексировались везде по-разному.

Сегодняшний налог совершенно не связан с реальной экономикой и более того, если мы проанализируем налоговую нагрузку в крупных городах, малых городах, то окажется, что наши малые города, которые, как правило, менее экономически развиты, менее экономически активны, сегодня и на единицу площади, и на одного проживающего несут гораздо большую налоговую нагрузку, чем крупные города.

Кроме того, сам налог, сами налоговые ставки обладают значительной долей непредсказуемости, что, конечно же, отрицательно сказывается на развитии бизнеса в нашей стране.

Если мы говорим о новом налоге, то здесь надо говорить о совершенно четкой и прозрачной системе, при которой в виде налоговой базы определена кадастровая стоимость земельного участка. Эти показатели будут публично доступными. Сегодня даже на некоторых Интернет-сайтах наших земельных комитетов, например Санкт-Петербургского, есть сведения о кадастровой оценке. И недалек тот день, когда все это станет общедоступным.

Кроме того, совершенно четко определены подходы к определению налоговых ставок в соответствии с законопроектом. Отталкиваясь от этого, мы и попытались провести свой анализ того, как переходная налоговая база может повлиять на экономику. Если говорить о землях населенных пунктов (а это те земли, которые по нынешней системе налогообложения дают 82 процента налоговых поступлений от земельного налога), то здесь, в первую очередь, произойдет дифференциация, в значительной степени снизится налоговая нагрузка в малых и средних городах России, и, таким образом, эти города станут более инвестиционно привлекательными с точки зрения земельного налога.

Если говорить о крупных городах, то налог, который будет распространяться на земли, занятые промышленностью, будет учитывать такой факт: ставки земельного налога по проекту Налогового кодекса будут устанавливаться представительными органами местного самоуправления. Кстати, так это делается во всем мире. Фактически в руках органов местного самоуправления будет находиться решение о том, развитие какой отрасли они хотят видеть на своей территории. Принимать решение об установлении максимальных ставок или выбирать более гибкие подходы – это уже сфера их компетенции.

Если говорить о землях сельскохозяйственных, если анализировать перераспределение налоговой нагрузки на сельскохозяйственные угодья, то, по нашим расчетам, по стране ситуация значительно не изменится. Мы выходим примерно на те же цифры налоговых поступлений, которые мы имеем сегодня.

При расчетах кадастровой оценки нами используются и данные полученных обследований, и данные рынка. Расчеты позволяют сказать, что следует ожидать перераспределения налогового бремени. Налоговое бремя снизится на Севере, где, кстати, практически нет сельскохозяйственного производства, но тем не менее там платят налоги. Фактически останется неизменным в Центральной части страны и возрастет незначительно в Южных регионах.

Если говорить о землях под предприятиями промышленности вне черты поселения, то это тоже очень важная экономическая особенность того налога, который вводится. Мы ожидаем следующее: прежде всего упадет налоговая нагрузка на объекты инфраструктуры, на земли под линейными протяженными объектами. В этом тоже есть своя положительная стимулирующая роль – Россия должна развивать свою инфраструктуру. Таким образом, я хочу сказать, что новый налог на землю, несомненно, будет стимулировать развитие экономики.

Дмитрий ЛЬВОВ, академик РАН

Та легкость, с которой наши законодатели до сих пор обращаются с фундаментальными проблемами, связанными с собственностью и, прежде всего, с земельными ресурсами, природными благами, которые у России пока остаются большими, свидетельствует об удивительном феномене – пренебрежении этой властью тех достижений, которые имеет наша отечественная экономическая наука в этом вопросе. Меня сегодня поражает целый ряд противоречивых высказываний. Например: если завтра оценить те площади, которые сегодня находятся под промышленными предприятиями, то, действительно, они могут стоить и 100, и 200, и даже 300 миллиардов долларов. Естественный вопрос: а кто же за это будет платить, когда экономика рухнет?

С этих позиций ответ на вопросы, которые здесь были сформулированы, найти практически невозможно. Можно считать сколько угодно, но какое отношение это имеет к теме нашего сегодняшнего обсуждения? Допустим, 100 миллиардов привалило, 180 миллиардов, но это все из области чисто бухгалтерского счета. В любой экономике затраты и результаты разнесены во времени. Если уж формально подходить, то почему надо обязательно сегодня выплачивать эти деньги, а почему не создать соответствующий фонд, как в других странах, и руководствоваться созданием кредитных ресурсов, которые в последующем могут быть использованы с достаточно высокой эффективностью, когда наладится производство. А если за этим стоит бесперспективность производства, то зачем наделять землей?

Как-то мы проводили специальный семинар в Англии по проблемам земельного законодательства. Один очень авторитетный человек – Жозеф Стиглиц, нынешний лауреат Нобелевской премии, заметил: «Вообще-то говоря, я вам могу сказать, что это за страна и каков бизнес в этой стране, если вы мне скажете, какая налоговая система в ней действует». Если с этих позиций сегодня посмотреть на Россию, то это удивительный пример того, как сделать так, чтобы человеку жилось отвратительно в его стране и бизнес не имел перспективы развития. И это коренной вопрос проблемы, которую мы сегодня обсуждаем.

Мне хотелось бы поставить ряд вопросов и попытаться хотя бы на часть из них найти вразумительные ответы. Что мы делаем? Шесть лет Дума (я с почтением отношусь к этому органу, прошу это подчеркнуть) занимается бестолковой деятельностью, так называемым Налоговым кодексом, теперь Земельным кадастром. Конечно, поймите меня правильно, этим надо заниматься, но за рамками этой так называемой деятельности остаются принципиальные вопросы. Вот, скажем, Налоговый кодекс. Если верить тем поступлениям, которые формируются на основе налогов, на основе экспортных пошлин, то 70 процентов всего чистого дохода России прямо и опосредованно формируется за счет, грубо говоря, фонда оплаты труда.

А если мы посмотрим, что говорит наука и то, что в действительности за этим стоит, мы увидим совсем другой образ России: на долю труда приходится всего 5 процентов чистого дохода. Примерно 20 процентов – на долю капитала. Я снимаю шляпу – это весь наш бизнес вместе взятый, с его рисками и т. д. Одна пятая – вот наш бизнес. Пять процентов – труд, а две трети никакого касательства к первичным факторам – к труду и капиталу – не имеют. Это то, что в России, образно говоря, от Бога, это наши природные ресурсы: нефть, газ, рыба, лес и т. д., магистральные трубопроводы. А если это от Бога, то это и должно принадлежать всем.

Никогда крестьянин не считал помещичью землю не своей, он всегда считал ее своей. И на этой почве шли конфликты. И поэтому в значительной степени стала и столыпинская реформа. Неужели мы свой опыт не можем понять? Неужели люди не понимают, что настоящей цены земли по существу нет, поскольку нет, здесь правильно подчеркивалось, рыночных отношений. Есть монополия, прикрытая каким-то фиговым листком, называемым рынком.

Отсюда – искаженные представления. Что произойдет, если мы не одумаемся и не остановимся и будем, как сейчас правительство, как наш Минфин, этот главный бухгалтер страны, который совершенно не способен мыслить о последствиях, что произойдет с нашей экономикой, если мы завтра будем приватизировать с той же скоростью, как они намечают? Конечно, произойдет просто авария в стране, окончательный развал.

А между тем решение напрашивается само собой. Сегодня главная проблема, я хочу ее назвать, связана с той, которую мы обсуждаем. Главная проблема России – это чудовищное, ненормальное распределение первичного дохода России. Нет ни одной рыночной страны с такой системой распределения. Если разбить все население России на пять групп по 20 процентов каждая, первая – нищая из нищих, а последняя, пятая – это условно наши богатые 20 процентов, то как распределяется между ними доход? Мы показываем, что жизненный уровень у нас улучшается. На самом деле – ничего подобного. Первая группа за 10 лет в два раза стала более нищей. Вторая группа тоже нищая, но она в 1,5 раза уменьшилась. Третья группа – на 30 процентов. У четвертой, что претендует на так называемый средний класс, снижение меньше, но все равно снижение – 15 процентов за 10 лет. И заметьте, только одна группа богатого по российским меркам населения в 1,5 раза стала жить лучше.

Значит, что у нас происходит? Быстрая скорость обогащения богатого и недопустимый рост бедности. При таком распределении никогда – ни при удвоении, ни при утроении ВВП, официально заявляю, бедность не только не будет ликвидирована, она будет катастрофически расти. 80 процентов, а это значит, вся Россия живет недопустимо. Нужно изменить закон распределения. Как это сделать? Да очень просто. Куда они девают это богатство? Не на текущее потребление. Значит, приобретают недвижимость.

Если посмотреть только на одно Рублевское направление – Николина Гора и окружение. Конечно, расчеты грубые, но примерно правильные. 120 миллиардов в год дополнительного дохода, долларов, конечно. При каком условии? Один и два десятых процента от рыночной цены. А сегодня? А сегодня 6 тысячных от так называемой инвентаризационной стоимости, как делают эти БТИ и т. д. Но разве это не безобразие? Надо на 14 процентов увеличить обложение наиболее богатых 20 процентов, да еще на 36 процентов увеличить налог пяти процентов миллиардеров, и вопрос с бедностью будет закрыт раз и навсегда.

Но тогда должна быть другая налоговая система. Нужны законы, в которых прописывается, сколько рентного дохода тот, кто выиграл в открытой рыночной процедуре, должен заплатить за эту землю, за те ископаемые, которые он берет. И тут же мы должны продумать проблему страхования, проблему платежей за загрязнение, ввести рассрочки платежей действительно перспективных предприятий.

Посмотрите бюджет на 2005 год. Разве можно с этим мириться? Ведь Кудрин говорит, что они сделали удивительный бюджет. Это же просто безобразие. У нас, мол, профицит, у нас, мол, низкая инфляция. Но возьмите профицит. Во-первых, спросите у Кудрина, для чего ему профицит нужен, он в жизни никогда не ответит. Почему Москва, которая не чета другим городам, развивается динамично? Нормальная работа с дефицитом. Почему Америка с огромным дефицитом, но развивается хорошо? Откуда же этот профицит? А оказывается – это ложь. Никакого профицита отродясь не было. Значит, кто-то выдумал, и Минфин, как главный бухгалтер, ликвидировал наши долговые обязательства, исключил из расчетной части бюджета. Величайшее открытие.

Значит, смотрите, что происходит. В 2005 году намечается плата по внешним долгам. Вы умножьте на этот самый курс, это будет где-то 150 миллиардов рублей. У нас профицит 282 что ли миллиарда, прибавьте к этому дефицит по консолидируемому бюджету – и это около 620 миллиардов рублей. У господина Кудрина не профицит, а дефицит, то есть это реально то, что мы имеем в экономике.

Почему потерялся государственный, то, что мы называли в хорошем смысле народнохозяйственный, подход и замкнулись на том, сколько что стоит в Самарской губернии и т. д.? А меня интересует, как гражданина, как ученого: сколько это на самом деле стоит при реализации рыночных отношений. Меня интересует, почему Москва в 6,5 раза дает больше, чем Петербург. Почему это происходит? Почему Москва не пошла по той схеме, которую предложил господин Чубайс, разоривший нашу страну напрочь? Но мы все проглатываем. Почему мы не слушаем свою науку?

Александр ГРИНКЕВИЧ, заместитель главы администрации муниципального образования, Гагаринский р-н Смоленская область

Я представляю небольшое муниципальное образование, в данном случае Гагаринский район Смоленской области, и могу убедительно доказать, что это образование – сказочное, даже неприлично богатое.

Земли сельскохозяйственного назначения при переводе в иные формы просто принесут прибыль примерно 10–12 миллиардов рублей, если только половину земли перевести в иные формы использования. Эти деньги достаточны для того, чтобы район развивался довольно успешно, не испытывая ни социальных, ни инвестиционных, ни иных трудностей. Поэтому, безусловно, нам может помешать в этой ситуации лишь то, что разграничение ведения землей вступит в той форме, которая предполагается: муниципальные органы власти останутся без прямой возможности работать с землей, хотя на сегодня это максимально приближенный к работе с землей и максимально приближенный к населению орган из всех уровней власти.

Как работник администрации, хотел бы призвать законодателей и субъекты Федерации более доверительно отнестись к муниципальным образованиям, к их руководителям. Когда я слышу сегодня, что законодателями в муниципальных образованиях работают люди, подверженные коррупции, которые являются тормозом, с этим мне очень трудно согласиться. Если есть коррупционеры, а они есть, наверное, на всех уровнях, то муниципальное образование все же максимально приближено к общественному контролю, и этот инструмент позволяет прослеживать всю ситуацию.

Сегодня практически не используется такой механизм работы органов земельного контроля, как изъятие не используемых по назначению земель. Если заняться государственным собирательством земель, то фактически мы можем собрать более половины земель под государственное управление. Сегодня земель, которыми владели уже умершие люди или которые просто никогда не оформят эту землю, не используют ее по назначению, более половины. И только стоит заняться этой ситуацией, и мы эту землю получим в государственную собственность.

Доверие к муниципальным организациям, к муниципальным органам управления может, действительно, уберечь землю от какого бы то ни было разбазаривания.

Я хотел бы обратить внимание на земли, находящиеся в так называемом постоянном бессрочном пользовании. На сегодня уже возникла судебная практика, которая в формулировке статьи 20 Земельного кодекса трактует вопрос по-разному, и судебные решения принимаются зачастую прямо противоположные. Хотелось бы, чтобы законодатель внимательно посмотрел на эту ситуацию.

Земельный участок и находящаяся на нем недвижимость, по нашему мнению, это действительно единое целое.

Очень важный, на мой взгляд, момент: запрет на выкуп сельскохозяйственных земель организациями с более 50 процентами иностранного капитала. Это миф о запрете вообще на такой выкуп.

Что же касается инвестиционной политики, то, наверное, многие со мной согласятся, что инвестор идет на те земли более охотно, которые являются либо муниципальными землями субъектов Федерации, либо федеральными. Тогда это означает определенную стабильность, уверенность в их дальнейшем использовании.

Поэтому хотелось бы, чтобы эту собирательность земель мы на этом этапе максимально взяли на вооружение.