Наши там

Наши там.

Ленинградская обл.

д. Кирполье

2011г.

Паситесь, мирные народы

Вас не разбудит чести клич

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Наш век железный, век цепей,

Штыков, законов бестолковых

Плодит без счёту не людей -

Людишек дрянненьких, грошовых.

Из студенческого анонимного

стихотворения конца ХIХ века

8.1.Дворцовый переворот 1964г.

Брежневский период в советской истории охватывает временной интервал от октября 1964г. по 1985, т. е. период времени от начала правления Брежнева до смерти Андропова, послед­него советского руководителя, пытавшегося сохранить в СССР социалистическую систему. Прав­ление Горбачева прошло уже под флагом перестройки и ознаменовалось отказом от социалисти­ческих принципов. Для евреев брежневское время тоже оказалось знаменательным. Это было для них было озна­меновано их массовым исходом из Советского Союза, страны, в создании которой их деды и отцы приняли самое активное участие, где остались могилы их предков, которую они с детства привыкли считать своей родиной и за которую воевали, как за родину, но для которой ока­зались детьми нелюбимыми. Причем нелюбимыми не только по воле ее вождей, но и с активного участия значительной и активной части населения. Я знаю примеры, когда некие конкретные люди публично высказывали возмущение антисемитскими поступками своего руководства или даже действиями власти (например, Капица, Леонтович, Евтушенко, Шостакович или Хренников), но я не знаю ни одного случая, когда это сделал бы коллектив сотрудников, коллег или просто соседей дискриминированного по национальному признаку еврея. Зато обратных примеров сколько угодно.

Однако, вернемся к брежневским временам и сначала несколько слов о том, как Брежнев пришел к власти и чем было ознаменовано его правление. Брежнев пришел к власти в результате дворцового переворота, который случился в ок­тябре 1964г. К этому времени авторитет Хрущева в стране упал настолько, что им были недовольны буквально все: городские жители были недо­вольны повышением цен на товары и услуги, а также повышением производственных норм, вве­ден­ных одновременно со снижением расценок на них; сельские - урезанием подсобных хозяйств и запретом держать скот, творческая интеллигенция – его экстравагантными выходками и хамской критикой деятелей искусств. Усилению социальной напряженности способствовали перебои в обеспечении городов и поселков продовольственными товарами из-за неурожая 1963г. И даже высшие эшелоны власти, которые видели отсутствие единой стратегии в его внутренней и внеш­ней политике, были недовольны его волюнтаризмом и боялись надвигающейся ротации, о которой он го­ворил и полнейшей непредсказуемости..

В ре­зультате, пока он отдыхал в отпуске в Питсунде, в Москве был организован заговор, и 13 октября на внеочередном пленуме ЦК Хрущев был отправлен якобы по состоянию здоровья на пенсию[1]. Разъяс­нение о Пленуме было дано 17 октября в газете «Правда», где сообщалось, что ленинская партия – враг субъективизма и самотека в коммунистическом строительстве. “Ей чужды прожек­терство, скороспелые выводы и поспешные, оторванные от реальности решения и дейст­вия, хва­стовство и пустозвонство, увлечение администрированием, не желание считаться с тем, что уже выработали наука и практический опыт. Строительство коммунизма – дело живое, творче­ское, оно не терпит канцелярских методов, единоличных решений, игнорирования практического опыта масс… Осуществляя свою генеральную линию, партия непримиримо и последовательно высту­пала и выступает против идеологии и практики культа личности, чуждого марксизму-лени­низму, чуждого самой природе нашего социалистического строя”. Хрущева в тексте не упо­миналась, но читатели понимали, что идет речь о нем, что “выдающийся борец за восста­новление ленинских принципов и норм”, сам их нарушал. А в начале 1965 года вслед за Хрущевым на персональную пенсию отправился и другой партийный ветеран , единственный член тогдашнего руководства, заступившийся на октябрьском пленуме ЦК за Хрущева. На его место был назначен один из заговорщиков, секретарь ЦК КПСС , что по субординации тех лет можно считать некоторым понижением[2].

Пер­вым секретарем ЦК партии был избран , а новым главой правительства - ­гин. И первое, что стал делать Брежнев, это укрепление своей власти и устранение наи­более опасных для нее бывших своих коллег-заговорщиков и хрущевских выдвиженцев. Таки как Ильичев и Шелепин. Так уже в 1965г. в ЦК были сме­щены со своих постов секретари ЦК и , и на их места назначены верные ему и , а на­чальником общего отдела ЦК – его многолетний друг . Соответственно и в Совмине СССР вместо первого заместителя Ус­тинова, ушедшего в ЦК, были назначены , , вместо заместителей Предсовмина СССР и - соответственно и . Но одновременно от должности заместителя Предсовмина СССР был освобожден и , однако сохранявший пока место в составе Полиюро ЦК., и новым заместителем Предсовмина СССР был назначен еще один многолетний сотрудник Брежнева верный . Далее на ХХIII-м съезде партии, который состоялся в марте-апреле 1966г., была восстановлена отмененная Хрущевым должность Гене­рального Секре­таря ЦК и первым Генсеком стал . На том же съезде Устинов и еще несколько его проверенных друзей: , Шелест, Демичев, Щербицкийи Шелест были введены в со­став Политбюро ЦК. Наконец в 1967 году последним смещенным с поста участником заговора стал молодой Председа­тель КГБ ­стный, человек Шелепина. Его место занял брежневский выдви­женец ­пов, ставший впоследствии одним из преем­ников Брежнева[3].

Евреи в этом государственном перевороте официально никакого участия не принимали, поскольку их представителей к этому времени на таком уровне уже давно не было. И в новых на­значениях их тоже не было. Об этом уже позаботились Брежнев и Суслов. Правда, на официально одним из его главных советников Брежнева в эти годы и до самой смерти вождя был Георгий (Ген­рих) Эммануилович Цуканов, еврей, который в паспорте был записан русским и в это время чис­лился помощником секретаря ЦК КПСС. старался быть тихим и незаметным, никогда не “светился” на людях, но пользовался у Брежнева большим авторитетом. А в штат “писателей” и советников Генсека входили Агентов, Арбатов, Бовин, Замятин и Иноземцев. Все до одного по паспорту русские, но или сами имеющие частично еврейскую родословную, или женатые на еврей­ках. Но об этом уже давно нужно было молчать. Кстати, и супруга самого ­ровна, урожденная Денисова, по некоторым данным Витя Пинсуховна Гольдберг. Не знаю, воз­можно, это и сплетня.

Снятие Хрущева со всех ведущих постов в государстве о отправка его на пенсию в стране была встречена равнодушно, поскольку люди понимали, что от них в этом деле ничего не зави­село, и снимали его такие же, как он функционеры, как и он, и по своим соображениям, а никак не ради них. Однако определенное удовлетворение от этого у них все же было. Во-первых, потому что снятие прошло без казни и без объявления его врагом народа или главой антипартийной группы. Все-таки прогресс. А во-вторых, потому что пришедший к власти триумвират – Брежнев, Косыгин и Подгорный - выглядел более респектабельно на фоне не всегда урав­новешенного Хру­щева, и в обществе появилась надежда на демократизацию и либерализа­цию. Конечно, интеллек­туальный и образовательный уровень нового Генсека оставлял желать лучшего, но он был значи­тельно моложе Хрущева, участник войны, а в его окружении было немало грамотных и умных лю­дей. Да и в решении ЦК все-таки прозву­чали определенные слова, вселяющие надежду. В частно­сти о том, что партия “неприми­римо и последовательно высту­пала и выступает против идеоло­гии и практики культа личности.” И хотя это относилось к Хрущеву, но некоторые интеллигенты вос­приняли это более расширенно. А применительно к борьбе с последствиями культа личности Ста­лина это в те годы было крайне актуально. Так что при всем равнодушии к смене власти в прин­ципе общество было не против.

Новое руководство партии и государства продержалось у власти достаточно долго. Сна­чала 18 лет до самой смерти уже больного, немощного, в последние годы впавшего в маразм са­мого . А потом страной еще успели поправить два его приемника: такой же маразма­тик и умный, но уже беспомощный и неспособный к восприятию новых идей [4]. Оба очень больные, умершие ”на посту” и фактически ничего не успевшие сделать. В общей сложности их правление продлилось примерно 21 год, до 1985г. и закончилось практиче­ски развалом страны.

Историки обычно де­лят эти годы на два периода. Первый период – это 1964÷1972 годы, время надежд, период ли­берали­зации и некоторого подъема в экономике и в общественном на­строении, последний всплеск общественного энтузиазма. Впоследствии этот период получили на­звание “шестидесятые годы”. И второй пе­риод – это годы, время, которое впоследствии было названо периодом “за­стоя”. Оно характе­ризовалось постепенным приходом к власти в руководстве партией и на местах еще больших циников и приспособленцев, чем даже сталинско-хрущевские руководители, совершавшие перевороты 1957 и 1964 годов, а также полным несоответствием того, что говорилось и печаталось в СМИ и реальностью. А на фоне этого - разочарованием, а затем и полным ис­чезновением у населения коммунистических идеалов и вообще какой-либо общественной морали, ликвидацией даже тех мини­мальных свобод, которые еще су­ществовали в шестидесятые годы, полнейшей стагнацией эконо­мики и постепенным ухудше­нием уровня жизни населения.

В тоже время для евреев я бы эти периоды обозначил иначе. Первый подпериод – это годы, т. е. период до Шестидневной войны и все последующие годы – это время после Шестидневной войны, период начала и постепенно принявшего массовый характер исхода евреев из России, которая не находила для них места на родине, но и их исходу тоже всячески препятст­вовала. Как библейский фараон, который не хотел отпускать евреев из Египта.

8.2. Шестидесятые годы.

Новому руководству досталось тяжелое идеологическое и экономическое наслед­ство: ре­шения ХХ и ХХII съездов партии и раскол общества по вопросу отношения к культу личности Ста­лина, хрущевские обещания отменить налоги для населения и постро­ить коммунизм к 1980 году, одновременно значительное снижение темпов экономического роста, рост розничных цен и многое другое. И решение большинства этих проблем было связано с необходимостью значительной ли­берали­зации, на которую оно вынужденно пошло в первые годы своего правления. Не случайно этот период в советской истории, на­зываемый “шестидесятыми годами”, имеет и второй смысл. Шестидесятыми впоследствии стали называть был период больших надежд и непонятно откуда возникшего оптимизма. Начался он еще при Хрущеве после XX съезда партии и продолжился в период хрущевских заморозков и при Брежневе продлился примерно до 1970÷1972 годов. Он был ознаменован подъемом гражданской активности некоторой части населения, впоследствии на­званной “шестидесятниками”, идеализацией так называемых “ленинских принципов” внутренней и внешней политики, расцветом литературы, бардовской песни и некоторых других видов искусств.

Однако либерализация привела к разнонаправленным течениям. И проявилось это в первую очередь в отношении к культу личности Сталина. Так сразу после снятия Хрущева в стране стали поднимать голову сталинисты, которые при Хрущеве вынуждены были вести себя более скромно. Появились статьи, книги, воспоминания разных выдвиженцев сталинских времен, в которых сталинские преступления замалчивались и наоборот преувеличивалась его роль в индустриализации страны, в достижении победы в Великой Отечественной войне. Кроме того, сталинисты старались доказать справедливость многих его решений и то, что в пре­ступлениях тридцатых годов виновен не столько сам Сталин, сколько его окружение. “А где были те его помощники, которые потом стали его обвинять”, - спрашивали они. “Где был тот же Хрущев?” Одновре­менно публиковались письма коммунистов и беспартийных о необходимости пересмотра поста­новлений о культе личности Сталина, о восста­новлении названия города Сталинграда. Словом началась настоящая компания по реабилитации Сталина.

И хотя наряду с этими книгами и публикациями в это же время появлялись и правдивые романы о Великой Отечественной войне, мемуары генералов и маршалов ВОВ: С. Штеменко, А. Голованова, Г. Жукова, И. Конева, К. Мерецкова и других, были изданы протоколы Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций, протоколы Нюрнбергского процесса, но у многих склады­ва­лось все равно впечатление, что новая власть пытается как-то реабилитировать Сталина и за­малчивает его преступления. Особенно много писем, тре­бовавших решить “сталинский вопрос” стали приходить накануне ХХIII съезда партии, который должен был открыться 29 марта 1966 года. Причем писем самых разных, и от простых граждан и от старых большевиков, и от небольших кол­лективов. Одним из таких писем стало открытое письмо Брежневу от небольшой группа интелли­гентов, которая напра­вила пространное обращение в адрес с тре­бованием не пере­сматривать вопрос о культе личности Сталина, а наоборот осудить его. Это письмо подписали 25 широко известных и уважаемых в стране людей: академики Л. Арцимо­вич, П. Капица, М. Леонтович, И. Майский, А. Сахаров, И. Тамм, С. Сказкин; писатели В. Катаев, В. Некрасов, К. Паустовский, С. Ростовский (Эрнст Генри)[5], Б. Слуцкий, В. Тендряков, К. Чуковский; режиссеры О. Ефремов, М. Ромм, М. Хуциев, Г. Товстоногов; художники П. Корин, Б. Неменский, Ю. Пименов, С. Чайков; арти­сты М. Плисецкая, А. Попов, И. Смок­туновский. Авторы призывали руко­водство страны сурово осу­дить все попытки реабилитировать сталинские преступ­ления и оконча­тельно поставить точку в этом вопросе, назвав их все своими именами, ибо без этого невозможно движение вперед. В нем, в частности было написано: “Мы считаем, что любая попытка обелить Ста­лина таит в себе опас­ность серьезных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответст­венность за гибель бесчисленного количества не­винных лю­дей” и т. д.

А через месяц в Президиум ЦК КПСС было направ­лено еще одно письмо, в котором сообщалось о том, что авторам известно о письме 25-ти видных деятелей советской науки, лите­ратуры и искус­ства, высказывающихся против попыток частичной или косвенной реабилитации Сталина и что они разделяют их точку зрения. “Мы надеемся, что пересмотра решений ХХ и ХХII съездов партии по вопросу о культе личности не произойдет”, - написали авторы нового письма. А подписали его: академики Ака­демии наук СССР А. Колмогоров, Е. Астауров, А. Алиханов и И. Кнунянц; академики Академии меди­цинских наук СССР П. Здрадовский и В. Жданов; писатели С. Смирнов, И. Эренбург и В. Дудинцев; ар­тист И. Ильинский; режиссер Г. Чухрай, композитор В. Мурадели, историк И. Никифоров, член партии с 1904г. и прочие. Причем некоторые из этих авторов в свое время были лауреатами Сталинских премий и людьми, верившими Сталину и обласканными его властью. Они не идеализировали Хрущева и прекрасно понимали степень его участия во всех этих злодеяниях. Но были ему благодарны за то, что он сумел сказать правду о тех временах. И теперь, когда они уже узнали правду о культе личности и его злодеяниях, и когда стало можно говорить об этом, они уже не хотели возвращаться в прежние времена.

Выше я привел письма известных и признанных ученых, писателей, художников и артистов. Но такие настроения, при­чем не только в отношении культа личности Сталина, а в принципе в от­ношении дальнейшего развития страны существовали и в более широких слоях об­щества. В эти годы, несмотря на спад экономики и заморозки последних лет хрущевского правле­ния (антиеврей­ские процессы, травля Пастернака, новочеркасские события, присвоение Насеру звания Героя Со­ветского Союза, карибский конфликт и т. п.), в стране не была погашена мечта о свободе самовы­ражения, всеобщей справедливости и возможности построения в СССР идеального общества, “социа­лизма с человече­ским лицом”. И происходило это потому, что в эти годы в активном граж­данском возрасте находи­лись молодые люди, родившиеся в годы, которые в детстве и юности застали сталин­ские времена, были воспитаны в духе романтики Гражданской войны, мно­гие пом­нили ВОВ, неко­торые даже ус­пели поучаствовать в ней, и потом после ХХ съезда партии узнали правду о том, в кого верили почти как в Бога. Наивные идеалисты, они по-прежнему идеа­лизиро­вали идеи рево­люции и героев Гражданской войны, активно выступали за возвращение к “ленин­ским нормам”, как они их пони­мали, были убеждён­ными интернационалистами и сторонни­ками мира без границ. А культ лично­сти Сталина в их понимании был трагической ошибкой, кото­рая не могла поколебать в них идею спра­ведливости и объективной неизбежности революции. Они отри­цали обывательское су­щест­вование и презирали мещанский быт с его мелочными забо­тами о благополучии своей се­мьи, а романтику братской дружбы и самопожертвования во имя нее возно­сили до недосягаемой высоты. Не случайно культовыми фигурами для “шестидесятников” были революционеры в поли­тике: Д. Ибарури, Э. Че Гевара, Ф. Кастро, в литера­туре: В. Маяковский, Н. Островский, А. Платонов, Э. Хeмингуэй и , театральном искус­стве Вс. Мейерхольд, Ю. Завадский, Б. Брехт, в живо­писи П. Пи­кассо, Д. Ривера, Ф. Леже и другие.

Выразителями взглядов “шестидесятников” были поэты Е. Евтушенко, Р. Рождественский, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, писатели В. Аксенов, Ю. Три­фо­нов, В. Некрасов, В. Быков, барды Б. Окуджава, А. Галич, А. Городницкий, Е. Клячкин, Ю. Визбор, Ю. Ким, Н. Матвеева, кинематографи­сты А. Митта, М. Хуциев, М. Ромм, Э. Рязанов и про­чие. В эти же годы в Ленинграде начинал свой творческий путь и И. Бродский, который, однако, к шестидесятникам себя никогда не относил. И, наконец, на отшибе от них был и А. Солженицын, опубликовавший к этому времени “Один день Ивана Денисовича” и “Матренин двор”.

В плане экономического развития страны ситуация в шестидесятые годы тоже вселяла оптимизм. Дело в том, что в конце 50-х гг. советская экономика стала терять эффективность. Об этом свидетельствовало падение производительности труда, низкое качество продукции, убытки. Тогда же крупными учёными - экономистами началось обсуждение экономической реформы. К середине 60-х гг. необходимость экономической реформы стала очевидной. Поэтому, когда главой правительства стал Косыгин, он спланировал экономическую реформу, утвердил ее и начал активно способствовать проведению её в жизнь.

Однако, надо признать, что эти настроения и энтузиазм доминировали только в молодеж­ной интелли­гентской среде и совсем не отражали массового сознания населения, жившего очень бедно, скученно, скучно и бездуховно. Выше я писал, что в 1959г. среднее образование (обычная десятилека) имели только 9% от всего населения страны, а высшее - ме­нее 2,3%. Даже среди го­родского населения высшее образование имели менее 4,6% горожан. Уверен, что в шестидесятые годы положение было не намного лучше. О какой духов­ности говорить при таком уровне образо­вания в стране? И, конечно, при таком раскладе власть ориентировалась не на столичную интеллиген­цию. Тем более, что и сама власть по уровню своего образования не сильно отличалась от среднестатистиче­ского горожанина. Я уж не говорю о том, что большинство высших и средних начальников тех лет выросли и достигли определенных высот еще при Сталине, и поступок Хрущева воспринимали, как тактический ход, сделанный им для достижения своей власти, а вовсе не из-за отречение от сталинской идеологии и методов. И народ тоже так считал. Прав был Евтушенко, когда впо­следствии писал о советском народе:

Ему бы - корма образцовые,

ему бы - почище хлева...

Свобода нужна образованному,

неграмотному - жратва.

Поэтому тот факт, что уже во второй половине шестиде­сятых либерализация стала посте­пенно свертываться и нача­лось ужесточение режима, в народе оказался практи­чески не за­меченным[6]. Хотя для многих “шестидесятников” это стало полным разочарованием, а для некото­рых – жизненной траге­дией. Знаково-мрачными стали для них следующие события. Во-первых, процесс Синявского-Дани­эля (1966) - показательный суд над литераторами, осуждёнными не за антисоветскую деятель­ность, а за их произведения. Во-вторых, Шестидневная война и после­дую­щий рост еврей­ского национального движения в СССР, борьба за выезд; в-третьих - ввод совет­ских войск в Чехословакию (1968) - «шестидесятники» очень сочувствовали Пражской весне, видя в ней логич­ное продолжение «оттепели». И наконец разгром «Нового Мира» (1970), ознаменовав­ший установление глухого «застоя», конец возможно­сти легального самовыражения. Многие «шести­де­сятники» приняли непосредственное участие в диссидентском движении - и подав­ляю­щее их боль­шинство сочувствовало ему. В то же время, хотя кумир поколения Александр Солжени­цын постепенно пришёл к радикально антисоветским взглядам, большинство «шестидесят­ников» по-прежнему сохраняли веру в социализм. Как пел Окуд­жава в песне «Сентиментальный марш»:

Я все равно паду на той, на той единственной Гражданской.

И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

Притом, что интеллигенция следующего поколения относилась к этим идеалам в лучшем случае равнодушно.

Практиче­ски этот период начал заканчи­ваться уже в 1966г, когда в Москве были осуждены на длительные сроки писатели Синявскоий и Данииэль за издание за границей критических произ­ве­дений. Пастернака в 1959г назад очень же­стко критиковали за “Доктора Живаго”, но не поса­дили. Теперь Синявского с Даниэлем посадили. Затем последовал август 1968г. и известные чехо­сло­вацкие события. И это притом, что “шестиде­сятники” очень сочувствовали Пражской весне, и не­сколько человек даже организовали акцию несо­гласия на Красной площади в Москве. И, нако­нец, разгром “Нового Мира” в 1970г., ознаменовав­ший конец возможности легального самовыраже­ния у себя в стране. В литературе это означало начало глухого “застоя”. Однако проис­ходило это не так резко и какое-то время надежды на улучшение еще сохранялись. Но при­мерно в 1972-73 годах стало аб­солютно ясно, что от Бреж­нева и его команды ждать улучшения уже не прихо­дится, а снизу повли­ять власть и что-либо из­менить невозможно. Насту­пил “застой”.

В семидесятые годы шестидесятники убедились в том, что их идеализм был ничем не обоснован, что ленинские принципы – это пустые слова, которые говорят с трибун карьеристы и обманщики, и что власти заботится только о своем благополучии и в лучшем случае, если живет сама, то не мешает как-то выкручиваться и народу. В стране началось всеобщее разложение нравов и общественной морали, впоследствии получившее название застой.

Учитывая тему настоящей работы, хочу отметить, что в числе 38 подписантов этих двух писем было, как минимум, 6 человек с еврейской кровью: Л. Арцимович, С. Ростовский, С. Чайков, М. Плисецкая, И. Эренбург, Г. Чухрай. Что говорит, что в них еще сохранялось граждан­ское само­сознание. Кстати, среди известных “шестидесятников” были и евреи (А. Галич, А. Городницкий, Е. Клячкин, А. Митта, М. Ромм) и полукровки (И. Бродский, В. Аксенов, Ю. Три­фо­нов, Э. Рязанов.).[7]

В плане экономики к 1965г. была разработана программа управления на­родным хозяйством и планирования, которая характеризовалась внедрением экономических ме­тодов управления, расширением хозяйственной самостоятельности предприятий, объединений и организаций, широким использованием приёмов материального стимулирования. И он постарался осуществить ее в годах. В результате новой команде удалось заметно исправить по­след­ствия авантюристической политики Хрущева, оживить экономику и дать ей импульс к новому развитию. И первые 6-7 лет правления Брежнева ознаменовались подъемом экономики, темпы которого уже в 1970 году начали снижаться. Впоследствии темпы экономического роста стали снижаться и в стране началась стагнация, продлившаяся до 1985г., когда к власти в стране при­шел .

Ещё в конце 50-х гг. советская экономика стала терять эффективность. Об этом свидетельствовало падение производительности труда, низкое качество продукции, убытки. Тогда же крупными учёными - экономистами началось обсуждение экономической реформы. К середине 60-х гг. необходимость экономической реформы стала очевидной. Спланировал экономическую реформу, активно способствовал проведению её в жизнь .

Именно Брежнев и его команда завершили начатый Хрущевым процесс десталинизации. В системном плане это означало передачу всей полноты власти партийному аппарату, сохранение жесткого партийного контроля над органами государственной безопасности и вооруженными силами. Если и можно говорить о власти партократии или партийного аппарата, то его расцвет приходится как раз на эпоху правления Брежнева. Брежнев и его ближайшее окружение, отстранив от власти Хрущева и избавив страну от шараханий и непродуманных реформаторских импровизаций последнего, на деле продолжили и довели до логического конца хрущевский курс на всевластие партийного аппарата и на строительство партийного государства. Ярчайшими проявлениями этого курса стало внесение в Конституцию СССР 1977 г., в народе звавшейся «брежневской», шестой статьи о «руководящей и направляющей роли КПСС» в развитии советского общества, которой не было в предыдущих советских конституциях.

8.1. Русские евреи до Шестидневной войны.

В этом дворцовом перевороте евреи никакого участия не принимали. Они уже давно были отстранены от участия в решении важных для страны вопросов. Но их эти решения касались непо­средственно, поскольку с новой властью евреи снова стали связывать надежды не только на бу­дущие реформы в экономике страны, что конечно, для них было важно, но и во внутренней поли­тике, в т. ч. в отношении государства к евреям. Тем более, что в первые годы брежневского руко­водства эта политика велась тихо, без эксцессов и без антисемитских заявлений в прессе.

После снятия Хрущева в СССР на короткий период в стране наступила относительная либерализация. Начало брежневского правления оказалось успешным для советской экономики. За годы восьмой пятилетки было построено 1900 крупных промышленных предприятий. Объём промышленного производства увеличился на 50%. Наиболее успешно развивались: электроэнергетика - на 54%, машиностроение - на 74%, приборостроение - в 2, 3 раза; радиоэлектроника и нефтехимическая
отрасль - на 78%. Началось освоение Тюменского нефтегазодобывающего комплекса, и добыча газа в стране резко возросла. Были построены самая крупная в мире Красноярская ГЭС и Славянская ГРЭС. На европейской территории страны было завершено создание единой энергосистемы, управляемой из единого центра. Были также построены Западно-Сибирский металлургический комбинат, Карагандинский комбинат. При участии итальянской фирмы "Фиат" за 3,5 года был построен Волжский автомобильный завод в г. Тольятти. Продолжалось создание единого народнохозяйственного комплекса страны. С этой целью развивались процессы общесоюзного разделения труда.

На мартовском пленуме ЦК КПСС (1965 г.) была предпринята программа ускоренного развития сельского хозяйства. Устанавливался твёрдый и неизменный план закупок зерна. На зерновые культуры, на продукцию животноводства
были повышены закупочные цены. Наряду с плановым было предусмотрено сверхплановое, свободное приобретение продовольственных культур в хозяйствах, которые будут иметь излишки товарного хлеба. Конкретные меры намечались по дальнейшему укреплению материально - технической базы сельского хозяйства; разрабатывалась программа электрификации, химизации аграрного производства, орошение и мелиорация полей. Резко увеличились капиталовложения в сельское хозяйство.

Большие успехи были достигнуты в области образования. С 1учебного года в стране начинается переход средней школы на новые учебные планы и программы, разработанные АН СССР и Академией педагогических наук. В результате с середины 60-х гг. завершился переход ко всеобщему обязательному восьмилетнему обучению. Одновременно сокращалось количество людей с неполным средним образованием.

Экстенсивное производство привело к усиленной миграции в города /в 1959 г. - 47,9% городского населения, в 1981 г. - 63,4%/. Потеряв связь с деревней и не имея возможности из-за низкого уровня культуры и бытовой неустроенности включиться в городской образ жизни, "лимитчики" становились средой, порождавшей в городах пьянство, хулиганство и другие социальные отклонения. Пролетарии и люмпенизированные группы населения апатично относились к происходившим в обществе процессам.

в т. ч. и в отношении евреев. Так после смещения Н. Хрущева некоторые из осужденных сионистов сумели добиться пересмотра своих дел и были освобождены. Например, ленинградцы Н. Каганов и Е. Дынкин, о которых я писал в предыдущей главе, были освобождены в 1965 г. В том же 1965г. был освобождены и московский сионист Д. Хавкин и лидер минского сионистского движения А. Рубин, арестованные в 1958г и приговоренные к 6-ти годам заключения. И оба они свой срок отбыли полностью, и, выйдя из заключения, снова включился в сионистскую деятельность.

В 1957–60 гг. советские власти пытались с помощью жестоких, хотя и ограниченных ре­прессий положить конец росту еврейского национального движения. Жертвами судебных расправ стали сионистские активисты Д. Хавкин (родился в 1930 г., в Израиле с 1969 г.), А. Рубин (родился в 1928 г., в Израиле с 1969 г.), семья Подольских (Дора, Шим‘он и Барух, в Израиле с 1971 г.), Тина Бродецкая (родилась в 1934 г., в Израиле с 1970 г.) и многие другие, арестованные в 1958 г. за сионистскую деятельность, толчок к которой был дан Московским международным фестивалем в 1957 г. В 1961 г. в Ленинграде были осуждены председатель совета синагоги (габбай) Г. Печерский (см. также Санкт-Петербург), Н. Каганов (1906–77, в Израиле с 1971 г.) и Е. Дынкин, занимавшиеся многообразной деятельностью как в узких рамках «советской легальности», так и по необходимо­сти вне этих рамок. Среди обвинений, предъявленных подсудимым на процессах сионистских ак­тивистов, важное место занимали обвинения в связях с израильским посольством. Приговор по делу Г. Печерского и других был необычно (для этого периода) суровым: Г. Печерский был приго­ворен к 12, Н. Каганов — к 7, Е. Дынкин — к 4 годам заключения. Однако после смещения Н. Хру­щева некоторые из осужденных сионистов сумели добиться пересмотра своих дел и были освобо­ждены. Н. Каганов и Е. Дынкин были освобождены в 1965 г.

Одной из важных сионистских групп, действовавших в этот период, была группа Ш. Доль­ника (1901–86) и Э. Моргулиса (1895–1965), поддерживавшая связь с аналогичными группами в Риге, Киеве и других городах и занятая преимущественно изданием и распространением еврей­ского самиздата. Суд над Ш. Дольником (август 1966 г.) был использован советскими властями в антиизраильских целях: второй секретарь израильского посольства Д. Гавиш был объявлен «пер­сона нон грата»; в советской печати была развязана пропагандистская кампания против сионист­ской деятельности среди советских евреев и их связей с израильским посольством.

Одновременно с деятельностью групп Дольника-Моргулиса и Хавкина-Подольских-Бродец­кой в Москве начали деятельность новые сионистские группы, приобретшие особо важное значе­ние в 1968–71 гг. В еврейском самиздате и преподавании иврита важную роль играл И. Минц, став­ший учителем многих активистов движения за алию. В этот период к группе И. Минца примк­нул востоковед М. Занд. В центре еще нескольких групп были писатели и поэты (творившие на идиш) и члены их семей: И. Керлер, Рахель Баумволь, З. Телесин, Д. Маркиш (см. П. Маркиш) и другие.

Центральную роль в расширении еврейского национального движения в 1953–67 гг. играли сионисты Риги. Вместе в И. Шнайдером (см. выше) активную сионистскую деятельность проводил И. Эгельберг (1919–80, в Израиле с 1971 г.). Арестованный в 1959 г., он отбыл два года в заключе­нии и по возвращении в Ригу продолжил бороться за алию и развитие еврейской культурной жизни. Среди активистов еврейского национального движения в Риге в этот период были Д. Зиль­берман (родился в 1934 г., в Израиле с 1971 г.), Д. Яфит (родился в 1913 г., в Израиле с 1971 г.); позднее к ним присоединились Геся Камайская, Борис и Лея Словины и М. Блюм (Мордехай Ла­пид; 1937–93, в Израиле с 1968 г., убит арабскими террористами). Важную роль в пробуждении национального самосознания евреев СССР сыграло творчество художника И. Кузьковского. Органи­зацией подпольных ульпанов в Риге в 1964–65 гг. занимался Д. Занд (родился в 1931 г.). В Риге начинал свою сионистскую деятельность И. Брановер. Подлинной демонстрацией солидарно­сти евреев Риги с Израилем стали гастроли израильской певицы Геуллы Гил (родилась в 1932 г.), во время которых произошли столкновения пришедших на концерт евреев с милицией. Три еврея (М. Блюм; Авигайль Ротс, родилась в 1921 г.; М. Кушнин, родился в 1941 г.) были арестованы, об­винены в сопротивлении властям и приговорены к двум годам заключения.

Возрождение сионистского движения на Украине коснулось главным образом Киева, в меньшей степени — Харькова и Львова; шаги к возрождению движения были сделаны также в Черновцах и Одессе. В Киеве к идеям сионизма в эти годы приблизились писатели на идиш И. Кип­нис и Н. Забара. Активное участие в сионистской деятельности принимали А. Фельдман (ро­дился в 1935 г., в Израиле с 1971 г.), Нелли Гутина, Евгения Бухина (родилась в 1931 г., в Израиле с 1971 г.), И. Диамант, А. Геренрот и др. Киевская группа поддерживала связь с активистами ев­рейского национального движения в Риге.

И хотя политика удушения всех форм еврейской жизни не прекращалась при Брежневе ни на минуту, но в первые годы его руководства она велась тихо, без эксцессов и без антисемитских заявлений в прессе.

В 1970-е гг. во многих городах среди участников еврейского движения, преподавателей иврита появились первые ба‘алей тшува, пришедшие разными путями к религии. Одним из первых религиозных активистов был З. Вагнер (родился в 1951 г.), присоединившийся к движению Хабад. В 1973–74 гг. в его квартире собиралась группа по изучению Торы. Большую роль в распространении иудаизма в России сыграл И. Эссас (родился в 1946 г.; в Израиле с 1986 г.), выступавший на всех еврейских мероприятиях с докладами об иудаизме. Постепенно вокруг него образовалась группа приверженцев (около 15 человек), которые с 1979 г. под его руководством регулярно занимались изучением иудаизма. В том же году З. Шахновский (родился в 1944 г., с 1990 г. в Израиле) организовал еще одну группу по изучению Торы. В 1979 г. в Москве была создана религиозная воскресная школа для еврейских детей. В Ленинграде первыми религиозными активистами были И. Коган (родился в 1946 г., с 1986 г. в Израиле) и Г. Вассерман (родился в 1950 г.), организовавшие в конце 1970-х гг. семинар по изучению Торы. И. Эссас, Г. Вассерман и их последователи были идейно близки к движению Агуддат Исраэль.

[1] Причем что характерно: люди, которые отстранили Хрущева от власти, все без исключения были личными выдвиженцами Хрущева. Если бы не Хрущев, то мы никогда не слышали бы их имен, кроме разве одного Косыгина (он был выдвиженцем Жданова). Но и его вернул из опалы Хрущев.

[2] Это была почетная должность типа свадебного генерала, на которую назначался уважаемый человек, когда он отстра­нялся от дел. Нередко и на Западе и в СССР Председатель Президиума назывался «главой Советского государства» («Президентом»). Хотя фактически он только подписывал Указы о замещении государственных должностей, награждениях орденами и медалями, вручал и принимал верительные грамоты, а также возглавлял комиссию по помилованиям. Факти­ческой властью, влияющей на реальную политику, он не обладал. До Подгорного эту должность последовательно зани­мали Калинин, Шверник, Ворошилов, Брежнев и Микоян. И них только Брежнев занял эту должность в молодом возрасте и после этого перешел в секретари ЦК партии. Остальные уходили на пенсию или умирали.

[3] Кстати, Юрий Андропов, во время подготовки заговора по смещению Хрущева в 1964г. сказал одному из сомневающихся членов ЦК: «Если Хрущев заартачится, мы покажем ему документы, где есть его подписи об арестах в 35-37-х годах.»

[4] До Брежнева в течение 2 лет успели умереть все его главные единомышленники и соправители Суслов, Косыгин, Усти­нов, после него Черненко и Андропов. Не случайно этот период нашей истории в народе назвали “эпохой пышных похорон”.

[5] .Н. Ростовский и Эрнст Генри – это псевдонимы Леонида Абрамовича Хентова.

[6] У нас всегда новая власть начинает с либерализации, а через несколько лет начинает постепенно заворачивать гайки.

[7] У В. Аксенова мать – Е. Гинзбург, у Ю. Трифонова – Е. Лурье, у Рязанова – С. Шустерман, у Бродского – М. Вольперт.