Сказка Андерсена «Снежная Королева»

Сказка Андерсена «Снежная Королева».

Когда читаешь сказки Андерсена, просто физиологически чувствуешь, как неутомимо работала фантазия их автора. Основная сюжетная линия то и дело сворачивает в сторону, задерживается на всем, что попадается на пути, и это тотчас превращается в отдельную мини-сказку.

Из богатого литературного наследия датского писателя можно насчитать не менее десятка сказок, о которых не слышал разве что глухой. Но если на Западе безусловным фаворитом этого хит-парада является "Русалочка", то на советско-постсоветском пространстве явно лидирует "Снежная королева". Огромная роль в популяризации этой сказки принадлежит замечательному мультфильму (1957 г.), и особенно художественному фильму (1966 г.) по сценарию Е. Шварца.

Пересказывать сюжет "Снежной королевы" — дело неблагодарное, поэтому ограничусь лишь отдельными любопытными фактами и наблюдениями.

Прочитав сказку «Снежная королева», я задумалась: «Почему она так называется?»

Думаю, что она так называется, потому что главной героиней сказки является именно Снежная королева. Действие сказки начинается и заканчивается ею. Снежная королева разлучила Кая и Герду. И поэтому, девочка на протяжении всей сказки ищет своего горячо любимого друга.
  Если бы сказка называлась «Герда», то она бы несла такой же кроткий, добрый, нежный смысл, как и сама девочка. А если бы Герде не нужно было преодолевать столько препятствий, то история, рассказанная Андерсеном, была бы значительно короче, а, возможно, и менее интересной. Ведь сказка обычно привлекает тем, что в ней обязательно добро побеждает зло.
  Снежная королева является отрицательным персонажем. Она властная, жесткая, холодная, своенравная, бесчувственная. У меня возникли сомнения в том, что Снежная королева так жестока, как хочет казаться. Потому что она по своему была привязана к Каю и не хотела его отпускать.

1) Образ Снежной королевы неоднократно встречается в скандинавском фольклоре. Чаще всего ее именуют Ледяной Девой. Это жутковатая и прекрасная повелительница холода, вьюг и льдов. Ее поцелуй выхолаживает душу, и если не убивает человека, то делает его своим рабом. Особенно распространен сюжет, где Снежная королева уводит у молодой девушки жениха. Отец Андерсена в предсмертном бреду утверждал, что видел в ледяных узорах на окнах лицо Королевы, что она пришла за ним. Все это отразилось и в сказке. Правда, в ней участвуют дети, но недаром Андерсен делает упор, что Кай и Герда "не состоят в кровном родстве".

2) В итоге в сказке образуется настоящий любовный треугольник. Активная деятельная роль здесь, как и во многих сказках Андерсена отводится женщинам (вспомним Русалочку или Элизу из "Диких лебедей"). Кай выводится из игры сразу же после попадания ему в глаз и сердце осколков дьявольского зеркала. После этого он практически беззащитен против Снежной Королевы, а ее поцелуй довершает преображение Кая в равнодушного и холодного человека.

3) В сказке Андерсена Снежная Королева предстает как демоническая, хотя и привлекательная, сила. Но это сила холодного разума и совершенной замерзшей красоты. Недаром преображенный Кай лишается всех человеческих чувств, и даже когда от страха хочет прочитать "Отче наш", в голове его вертится лишь таблица умножения. Единственное, что может восхищать Кая — это застывшие правильные геометрические формы. Он топчет розы и при этом увлеченно рассматривает в лупу снежинки.

"— Посмотри, как искусно сделано! — сказал Кай. — Это куда интереснее, чем настоящие цветы. И какая точность! Ни одной кривой линии. Ах, если бы только они не таяли!". "Посреди самого большого пустынного зала лежало замерзшее озеро. Лед на нем треснул и разбился на тысячи кусков; все куски были совершенно одинаковые и правильные, — настоящее произведение искусства! Когда Снежная королева бывала дома, она восседала посреди этого озера и говорила потом, что она сидит на зеркале разума: по ее мнению, это было единственное и неповторимое зеркало, самое лучшее на свете". ( “Снежная королева”)

 "Зеркало разума" недаром расколото, оно — как бы подобие дьявольского кривого зеркала, разбившегося в начале сказки, как бы символ ущербности абсолютной логики. И когда Королева заставляет Кая складывать из льдинок слово "ВЕЧНОСТЬ", она подразумевает под этим словом свое понимание вечности как незыблемого застывшего бытия, того бытия, что хуже смерти. Недаром и Данте изображает Сатану в последнем круге ада по пояс вмерзшим в озеро.

4) Прекрасной, но безжизненной Снежной Королеве Андерсен противопоставляет Герду — символ жизни и горячей любви. Недаром перед самым сложным этапом пути писатель лишает свою героиню всяческой посторонней помощи, он оставляет ее даже без рукавиц и обуви, ибо в мире Снежной Королевы, во владениях зла, никакие внешние факторы не способны защитить того, в ком нет веры и внутреннего огня.

"— А не можешь ли дать что-нибудь Герде, чтобы она справилась с этой злой силой? — Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Разве ты не видишь, как велика ее сила? Разве ты не видишь, как ей служат люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Она не должна думать, что силу ей дали мы: сила эта в ее сердце, сила ее в том, что она милое, невинное дитя. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и вынуть осколки из сердца и из глаза Кая, мы ей ничем не сможем помочь".

  Снежная Королева и Герда так и не встретятся. Ведь в данном случае девочка не претендует на поединок с Повелительницей Зла, она борется за душу Кая. И жизнь побеждает, слезы растапливают ледяное сердце мальчика, даже льдины оживают и сами складываются в заветное слово. Но, конечно, это совсем другая "ВЕЧНОСТЬ"…

В сказке Андерсена важно не внезапное чудо, а внезапное понимание, что такое чудо. «Снежная королева» — особенная сказка. О чём она? О борьбе Бога и дьявола за человеческую душу.

Если сказка взялась за такую тему, то всё в ней должно совершаться не так, как в других сказках. Всё — в том числе и чудеса.

Прежде всего обратим внимание на то, что одни чудеса в «Снежной королеве» прямо противоположны другим: одни — от дьявола, другие — от Бога.

Как сказано в одной из сказок Андерсена, “дьявол подражает Богу на свой собственный лад”. Вот и в «Снежной королеве» — дьявольские чудеса устраиваются в подражание божественным.

Дурные чудеса в том и состоят, чтобы вывернуть прекрасные чудеса наизнанку, поставить всё с ног на голову. Божественные чудеса - мёртвое превращают в живое. Дьявольские — живое в мёртвое: так, сердце Кая превращается в кусок льда. Божественные чудеса преображают привычные вещи, делают их лучше, чем они были. Дьявольские — искажают, делают хуже: так, в волшебном зеркале и “прелестнейший ландшафт выглядит варёным шпинатом”. Божественные чудеса случаются “вдруг”, чтобы радостно удивить. Дьявольские — чтобы застать врасплох и погубить: так, осколок волшебного зеркала внезапно ранит Кая в сердце и глаз.

Дьявольские чудеса впечатляют: тут тебе и волшебное зеркало, и летающие сани, и разнообразные превращения снежинок, и сияющие ледяные чертоги. Но всё равно у дьявола ничего не получается.

А божественные чудеса — напротив, очень простые и даже незаметные. Судите сами. Как правило, сказочному герою, отправившемуся в путь, встречаются волшебные помощники. Но чем ближе Герда к настоящему чуду, тем меньше в её помощниках великолепия и признаков волшебства.

Сначала Герде встретилась старушка волшебница. И что же? Вместо помощи та в угоду себе околдовала Герду.

Затем Герда попала к принцу и принцессе. Они уже попроще: по крайней мере, не волшебники — может быть, поэтому и поддержали девочку. Однако они королевского звания и слишком заняты собой — поэтому помощь их была неуместной и не пошла впрок.

Потом Герда попала в плен к маленькой разбойнице, которая была лишена не только волшебных свойств, но и придворного блеска. Тем не менее именно она по-настоящему выручила Герду, поскольку сумела преодолеть свою корысть.

В характере разбойницы ещё были какие-то сказочные черты — по крайней мере, что-то увлекательное. Но вот Герда попала к лапландке и финке. И всё потускнело: ни в них, ни вокруг них вообще ничего необычного, один только жалкий быт.

В хозяйстве лапландки и финки ни одного лишнего предмета: так, сушёная треска годится и для переписки, и в пищу. Для себя им мало надо, но и Герде они мало что могут дать. Например: мы ждём, что финка вручит Герде волшебные предметы или даст какие-нибудь сказочные советы. Вместо этого старуха отправляет девочку в путь полуодетой и босой.

И тут вступает в действие один из законов народной сказки — закон наибольшего контраста. Чем проще герой и его помощники, тем удивительнее их возможности. Чем беднее быт, тем явственнее ощущается присутствие ангелов. Чем беззащитнее девочка, тем она сильнее. Почему же?

Сказочник внушает: божественные чудеса не где-то далеко-далеко, не в волшебных странах, а в сердцах людей. Эти чудеса — вера, любовь и чувство прекрасного. Они связывают человека с Богом, дьявол же против них бессилен.

Поэтому дьявол и проигрывает в борьбе за душу Кая — несмотря на размах дьявольского волшебства. Одна слеза Герды чудеснее, чем все чудеса ада.

В «Снежной королеве» игра в «А что если?» столь серьёзна, что уж серьёзнее некуда. Сказочник как будто спрашивает: а что если человек попадёт под власть дьявола? Как он посмотрит тогда на мир?

Андерсен рассказывает о двух дьявольских заговорах против Бога. Первый заговор — прямой, когда дьявол пытается направить на Бога своё волшебное зеркало. Второй — косвенный, когда после неудачи восстания дьявол обращает своё орудие на души людей. Так сказка явно намекает на библейскую историю.

Второй замысел дьявола гораздо хитрее и опаснее: нацелить адские осколки на человеческое восприятие окружающего мира. К чему приводит воздействие зловредной частички? К тому, что точка зрения человека смещается всё ближе и ближе к точке зрения дьявола.

Враг рода человеческого добивается, чтобы человек увидел вещи и других людей перевёрнутыми — в дурном, искажённом свете. Так зло атакует с неожиданной стороны, не в прямом бою; оно внедряется в души и направляет взгляд. И вот Кай, внезапно захваченный злом, начинает искать изъяны во всём живом и признаки совершенства в мёртвом. Это значит, что умирает его душа.

А как смотрят на мир люди, пребывающие в согласии с Богом? Чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание на одну деталь. Перед тем как заснуть во дворце, Герда думает: “Как добры все люди и животные!”

Но ведь мы знаем, что не так уж добра была к ней старушка волшебница, замечаем множество недостатков и смешных черт в вороне с вороной и принцессе.

Так-то оно так. Однако Герда смотрит на людей и животных преображающим взглядом, с той точки зрения, с которой они выглядят добрее и благороднее.

Может быть, это наивный взгляд? Да, но тем верней он приводит к чуду. Позже финка скажет: “Не видишь, что ей служат и люди, и животные?”, тем самым подтверждая правоту девочки. Какими бы ни были те, кто встречается ей по пути, она своим взглядом делает их лучше.

Заметьте: и после эпизода с ранением Кая Герда не изменила отношения к нему; в дороге она всё время вспоминает хорошего Кая и никогда плохого. И Кай становится снова хорошим. Точно так же в разбойнице она замечает не худшее, а лучшее. И разбойница действительно становится лучше.

Так какова же точка зрения Герды? Это взгляд сверху — глазами ангелов. И перед ним рассеивается дьявольское наваждение.

В сказках о Боге и дьяволе всегда немало таинственного. В таких сказках особенно важны загадочные детали. Здесь ими никак нельзя пренебречь — иначе не сможешь войти в сказку, так и останешься стоять у входа.

Обратимся же к загадочным деталям в «Снежной королеве» — самым важным из них.

Вот испуганный Кай мчится на санках за Снежной королевой. Чтобы спастись, он хочет прочесть «Отче наш», но в уме у него вертится одна таблица умножения. А что это значит? Почему таблица умножения противостоит молитве?

Молитва — это слово, обращённое к Богу. Если таблица умножения мешает молитве, то она против Бога. Но как же так? Ведь всякий знает: таблица умножения — весьма полезная вещь; какой же от неё вред?

Что ж, разберёмся.

В эпоху Андерсена уже многие люди не верили в Бога. Иные из них говорили, что научный разум несовместим с верой. А некоторые шли ещё дальше и утверждали: неоспоримы только научные факты, неопровержима только логика математических упражнений и теорем; любовь же и красота — это лишь выдумки или ошибки разума.

Такие суждения не могли не огорчать сказочника. И он решил направить против них единственное оружие, которым хорошо владел, — сказочную иронию.

Чтобы представить ложные мнения в неожиданном свете, он взялся за свою любимую игру в «А что если?». А что если бы остались только научное знание и разум? Знания и разум без веры, красоты, чувства прекрасного? Что бы тогда было?

Тут сказочник прибег к одному из законов народной сказки — закону всесильного слова. Он превратил слово — известную метафору “ледяной разум” — в дело, в сюжетный ход.

Попробуем угадать ход его мысли. “Вы говорите, любовь — всего лишь пустое слово? — как будто спрашивает он. — Допустим”. И вот сердце Кая превращается в кусок льда. “Вы говорите, прекрасно только то, что математически правильно? Допустим”. И вот уже Кай отвергает всё живое, поскольку не находит в нём правильных линий и строгой симметрии. “Вы говорите, вера — предрассудок, оставшийся от неразумных эпох? Допустим”. Но ведь свято место пусто не бывает. И вот уже дьявол управляет человеком при помощи владычицы “ледяного разума” — Снежной королевы.

Таблица умножения — это, конечно, хорошо. Но и лёд может пригодиться. Оставить человека один на один с таблицей умножения это всё равно что кормить его одним льдом.

И вот разуму действительно становится холодно и одиноко — в чертогах вечной зимы. И он, конечно, не замечает этого, потому что уже почти мёртв. А дьяволу только того и надо.

Обратимся к другому эпизоду. В чертогах Снежной королевы Кай складывает из льдин слово “вечность”. Если он сложит это слово, то будет сам себе господин, а притом Снежная королева подарит ему “весь свет и пару новых коньков”. А что это значит? Почему Снежная королева сулит Каю новые коньки, и так уже пообещав весь свет?

Снежная королева хитра — как и её хозяин. Она пытается погубить душу мальчика. Во всех историях про человека и дьявола повторяется одно и то же. Чёрт предлагает грешнику сделку: человек получает разные земные блага, а дьявол — его душу. Вот и Снежная королева предлагает Каю в уплату за его душу весь свет и пару коньков.

Попробуйте поставить себя на место Кая. Понимаете ли вы, что значит обладать “всем светом”? Вот и Кай не понимает — это для него слишком большие и слишком общие слова. Тогда Снежная королева на всякий случай добавляет насчёт новых коньков — это должно понравиться каждому датскому мальчишке.

Но что же нам хочет подсказать автор? Что по закону наибольшего контраста все великие дела начинаются с малых. Божественные чудеса — с будничных добрых поступков. Дьявольские преступления — со злых насмешек. Так же и с новыми коньками.

Кто же не хочет завладеть хорошей вещью? Каждому хочется что-то иметь, чем-то пользоваться по своему усмотрению. Но для дьявола вещь — только предлог. Ему важно внушить своей жертве страсть к обладанию, привычку к словам “хочу”, “иметь” и “моё”. А дальше — по уже знакомой нам пословице: “От малой искры большой пожар”.

Пусть жертва сначала научится гордиться своей вещью: “мои коньки”. А затем пусть учится говорить всё с большей и большей гордостью: “мои владения”, “мои люди”, “хочу ещё”, “всё должно быть моё”. Обманутый дьяволом мальчишка скажет: “хочу иметь коньки”. А соблазнённому дьяволом взрослому этого будет уже мало: он захочет владеть, захочет всё большей и большей власти над людьми. Наконец, “весь свет” — это уже масштаб самого дьявола.

Получается, что Снежная королева в нескольких словах показывает Каю начало и конец страшного пути. Начало — себялюбивое мальчишеское “хотение”, конец — дьявольская страсть захватить “весь свет”.

Тут надо вспомнить, как ведёт себя Кай в первые дни после ранения дьявольским стёклышком. Он ведь не делает ничего страшного — проказничает, придирается к словам, передразнивает соседей. Но его поведением уже управляет дьявол, начинает вести его по страшному пути.

Однако как ни хитёр был замысел дьявола, он всё же не удался.

В связи с этим — последний вопрос: почему Кай не мог сложить слова “вечность”, когда был во власти Снежной королевы, и смог, когда его расколдовала Герда?

Не так уж трудно догадаться: если Кай сложит слово “вечность” по заданию Снежной королевы и дьявола, то душа его погибнет навеки. Пока же она хотя бы немного жива, страшное слово никак не складывается.

Но это ещё не всё объяснение. Подумаем: что такое “вечность” в понимании Снежной королевы? Подсказку находим в эпизоде похищения Кая. Перед тем как волшебные сани взвились в небо, Кай “устремил свой взор в бесконечное воздушное пространство”.

“Вечность”, “бесконечность” — Снежная королева как будто диктует Каю научные понятия. Однако может ли мальчик представить, что это такое? Не может. Вот поэтому и не складывается у него слово “вечность”.

Но когда Герда освободила Кая от злых чар, всё изменилось. Теперь это слово уже означало не вечную смерть, а вечную жизнь, вечное спасение. И Кай легко сложил заветное слово.

Кто-то может возразить: “Но божественную вечность так же трудно представить, как и вечность Снежной королевы”. Что на это ответить?

Положим, нам, действительно, трудно это представить. Однако не забывайте: нам важно понять не только себя, но и мысль Андерсена, человека другой эпохи. А Андерсен считал, что божественная вечность — это так же ясно и просто, как розы, бабушка и отчий дом. Тем более для ребёнка: ведь слово “жизнь” для него гораздо понятнее, чем “смерть”, слово “навсегда” гораздо понятнее, чем “никогда”.

Отсюда и мораль Андерсена: с Богом человек у себя дома, а с дьявольским “ледяным разумом” — как дитя, потерявшееся в “бесконечном пространстве”.

Сказка «Золушка» Ш. Перро и братьев Гримм.

Начальная формула сказки, как правило, указывает на место и время действия. Самой распространенной формулой, с которой начинаются сказки, является формула утвердительного характера. "Жил однажды богатый и знатный человек ..." так начинает свою сказку Шарль Перро, французский поэт и критик 17 века, один из основоположников литературной сказки, всего им было создано 11 сказок, основанных на фольклорных сюжетах. Как отмечал "в них еще чувствуется веяние народной поэзии, их некогда создавшей, в них есть именно та смесь непонятно-чудесного и обыденно-простого, возвышенного и забавного, которая составляет отличительный признак настоящего сказочного вымысла".

Ш. Перро создавал свои произведения в эпоху классицизма. Оставаясь последователем всех канонов классицизма, писатель утверждал своим творчеством необходимость в литературе новых, доступных народу жанров, сюжетов, образов. Чрезвычайно популярным в то время античным сюжетам, писатель противопоставлял сюжеты народных сказок. В своем творчестве Перро пытался достичь разумного компромисса, его сказки очень близки к народному творчеству и при этом полностью адаптированы к канонам классицизма, требованиям аристократичного "высшего общества".

Фундаментальное исследование литературного творчества Ш. Перро  "Сказки Перро и параллельные рассказы" (1923) принадлежит перу французского литературоведа Поля Сентива, который первым высказал гипотезу о ритуальной основе (инициация и карнавал) некоторых сюжетов европейских волшебных сказок, в частности "Золушки".

Инициальная формула сказки немецких писателей братьев Гримм сразу же размещает действие сказки во времени: "Заболела раз у одного богача жена, почувствовала, что конец ей приходит", сравнительный анализ других сказок братьев Гримм показывает, как уже отмечалось выше, что они зачастую пренебрегали устойчивыми сказочными инициальными формулами: "Взял братец сестрицу за руку и говорит: С той поры как мать у нас умерла..." (Братец и сестрица), "Охотился раз король в большом дремучем лесу" (Шесть лебедей).

"Золушку" братьев Гримм отличает простота, отсутствие претенциозной стилизации. Братья Гримм умели тонко чувствовать народное поэтическое творчество, они пытались записать и сохранить наиболее древние варианты сказок, оставляя почти без изменений традиционную форму выражения. Стилистическая обработка сохранила не только старинные сказочные сюжеты, но и весь их строй, композицию, характеры и особенности речи. Язык гриммовских сказок сочен, насыщен разнообразными пословицами, поговорками, меткими языковыми сравнениями. В них сохранены свойственные народной речи выражения, образные характеристики, игра слов, типичные для сказочного стиля повторения, звукоподражания. Как уже отмечалось выше, сказки братьев Гримм редко начинаются традиционным вступлением: "Жил да был", "В некотором царстве, в некотором государстве". Рассказчики редко обращаются непосредственно к слушателям, редка сентенция в конце сказки.

Отметив особенности творческого метода Шарля Перро и братьев Гримм, перейдем к анализу сказки "Золушка", взяв за основу морфологический анализ волшебных сказок, разработанный и работу московских ученых из Института искусственного интеллекта под руководством -Раппопорта. В работе "Порождение структур волшебных сказок" исследователи пришли к выводу, что на сегодняшний день волшебная сказка является единственной достаточно изученной, безупречно-стройной и обладающей сюжетной целостностью литературной единицей, позволяющей создать удобочитаемый текст на ЭВМ.
Напомним, что называет сказкой "всякое развитие сюжета от вредительства или недостачи через промежуточные функции к свадьбе", под функциями действующих лиц следует понимать "поступок действующего лица, с точки зрения его значения для хода действия... число функций, известных волшебной сказке весьма ограниченно, их последовательность всегда одинакова".

Все персонажи вводятся в сказку через начальную ситуацию, сразу включающую жертву Золушку, вредителя мачеху и ложных героев сестриц. Вслед за начальной ситуацией в обеих сказках следует усиленная форма отлучки одного из членов семьи: умирает мать героини, девочка остается сиротой. У Ш. Перро мачеха вступает в сказку сразу же после функции отлучения, братья Гримм предваряют ее появление прощальным напутствием матери и целым годом, прошедшим со дня ее смерти, на протяжении которого девочка "ходила каждый день на могилу матери и плакала, и была смирной и ласковой". Представители романтизма братья Гримм так описывают появление мачехи: "Вот наступила зима, и снег окутал белым саваном могилу, а когда весной опять засияло солнышко, взял богач себе в жены другую женщину".

Братья Гримм и Шарль Перро создают совершенно
разные образы мачехи и сестриц. Сестрицы в классической
"Золушке" спят в спальнях с паркетными полами, на пуховых перинах, окруженные зеркалами от пола до потолка, деликатно называют сводную сестру не Замарашкой, а изящно Золушкой. Братья Гримм почти не уделяют внимания бытовым деталям, описаниям внешности действующих лиц, этим они сохраняют особенности народной сказки, мало интересующейся пейзажем и обстановкой действия, словом, всем тем, что служит в литературе для описания среды. Портреты сестер у братьев Гримм не индивидуализированные, нет речевых характеристик: "Были они лицом красивые и белые, но сердцем злые и жестокие"
Героиня и той и другой сказки обладает стандартным набором девичьих добродетелей она добра, трудолюбива, послушна, тиха, скромна и практически незаметна, работает 24 часа в сутки и ни на что не жалуется, при этом еще и терпеливо сносит насмешки сестер.

Развитие сюжета двух сказок на протяжении нескольких функций расходится, чтобы в определенной точке вновь совпасть. Героиня получает волшебное средство для достижения глобальной цели с помощью волшебного помощника. Но братья Гримм вводят в сюжет мотив хорошо известный по другой весьма популярной сказке, у разных народов она известна под разными названиями, в романо-германском фольклоре это "Красавица и Чудовище", В русском "Аленький цветочек". Как утверждает , эти сказки своим появлением обязаны античному мифу об Амуре и Психее. Таким образом, Золушка из гриммовской сказки получает волшебного помощника после ряда предварительных действий: она просит отца привезти ей в подарок ветку, которая первая заденет его шапку, сажает ветку на могиле матери, вырастает дерево, и белая птичка, живущая в его ветвях, выполняет просьбы Золушки. Таким образом, братья Гримм подчеркивают, что на самом деле волшебным помощником становится умершая мать девочки, она, как и обещала, постоянно присутствует рядом с дочерью. В "Золушке" Шарля Перро добрая фея появляется без предварительных манипуляций, образ феи можно считать тождественным образу матери в гриммовской сказке, она, как мать, находится где-то поблизости, иначе как бы она почувствовала, что Золушка огорчена и нуждается в поддержке. Вышеописанные мотивы явно перекликаются со свадебными ритуалами, с плачем матери по своей уводимой в другую семью дочери и обещаниями поддержки и помощи в трудный момент.
После того, как Золушка получает волшебного помощника , король объявляет пир (братья Гримм) с целью найти невесту своему сыну. В сказке Ш. Перро детально и красочно описывается подготовка к балу. У этой Золушки волшебного помощника пока еще нет, но, несмотря на жгучее желание поехать на бал и невозможность его исполнения, Золушка, как и все классические герои, твердо знает свой долг и неукоснительно его исполняет. Она помогает сестрам, несмотря на их насмешки, причем старается все сделать как можно лучше.

Очень многие сказки содержат в своей структуре мотив  испытания героя. Братья Гримм также используют его. Мачеха подвергает падчерицу испытанию два раза, но, как истинный вредитель, обещания отпустить Золушку на бал не исполняет. И только после этого в действие вступает волшебный помощник, Золушка получает красивый наряд и отправляется на бал.

В сказке Ш. Перро момент испытания Золушки мачехой отсутствует, девушка получает в подарок от доброй феи не только бальное платье и туфельки, но и все необходимые для появления в высшем свете аксессуары: карету, кучера, шестерых слуг в расшитых золотом ливреях. Добрая фея здесь берет на себя некоторые функции вредителя, испытания заменяется жестким условием: Золушка должна вернуться домой до того, как пробьет полночь.

Встреча принца и Золушки в обеих сказках происходит одинаково. Прекрасная незнакомка поразила всех присутствующих своей красотой, восхищенный принц все время держал Золушку за руку и никому не позволял танцевать с ней, а у Ш. Перро он даже не притронулся к лакомству,   так был занят своей дамой. В обеих сказках присутствует момент неузнаваемости Золушки ее родственниками. Ш. Перро, следуя обычаям и законам хорошего тона, заставил Золушку подойти к сестрам для непринужденной беседы, в разгар которой часы бьют полночь. Золушка убегает, возвращается домой незамеченной и обсуждает, с подъехавшими вскоре сестрами, бал.

В сказке братьев Гримм необходимость срочно покинуть бал объясняется тем, что принц пожелал узнать, чья же дочь с ним танцует. Золушка спасается бегством, удачно избегает разоблачения. Вернувшиеся домой сестры находят ее в обычном виде на привычном месте. Ситуация поездки Золушки на бал, с последующем бегством, происходит минимум 2 раза, на третий день убегая, Золушка теряет золотую туфельку. Как уже отмечалось выше, братья Гримм используют народный прием двух или трехкратных повторов почти во всех своих сказках, причем события совпадают практически полностью и очень часто используют присущие народной речи двустишия:

"Ты качнися-отряхнися, деревцо,

Кинься златом, серебром ты мне в лицо".

Перро отправляется на бал только два раза, причем во второй раз ситуация несколько отличалась от предыдущей: поведение принца не изменилось, он остается светским молодым человеком, нашептывает своей даме всякие любезности, а вот Золушка так весела, что совсем забыла о том, что приказала ей волшебница. Убегая без одной минуты двенадцать, она второпях теряет одну из своих хрустальных туфелек. Хрустальные туфельки подчеркивают изящество и легкость Золушки, тогда как золотые туфельки Золушки братьев Гримм, хотя и несомненно красивы, но все же далеки от аристократичности. Слишком много золота это слишком!
У Золушки остается на память о невероятном приключении только туфелька, зато принц получает возможность найти свою возлюбленную. В обеих сказках принц проявляет невероятную для влюбленных забывчивость и невнимательность идентифицировать возлюбленную он может только зная, что у нее крошечная ножка. Опираясь на выводы, сделанные ранее о происхождении волшебной сказки из свадебных обрядов, можно объяснить это несоответствие именно таким влиянием.

Наконец, после серии примерок по всему королевству, туфелька попадает в дом Золушки. Сестрицы в сказке Шарля Перро безуспешно пытаются натянуть туфельку, после чего ее надевает Золушка, непринужденно достав и примерив парную.

Братья Гримм, не отступая от народных традиций, вводят в повествование элемент преждевременного торжества вредителей и гонителей. По совету матери, сначала старшая, а потом и средняя сестра наносят себе увечья, надевают туфельку, но по пути во дворец, их  разоблачают два голубка, сидящие на дереве:

"Погляди-ка, посмотри,

А башмак-то весь в крови,

Башмачок, как видно, тесный,

Дома ждет тебя невеста".

Королевич узнает о существовании младшей сестры, туфелька приходится Золушке как раз впору. Героиня побеждает вредителей при своеобразном соревновании.

В заключительной части сказок вновь появляются волшебные помощники. Добрая фея дарит своей протеже роскошное платье. А вот две голубки с орехового дерева выполняют функцию высшего правосудия с точки зрения народного сознания, выклевывая вероломным сестрам глаза.
Обе сказки заканчиваются свадьбой Золушки. В одной из них, по классическим канонам Золушка остается доброй и великодушной даже в момент своего полного торжества, она выполняет свой долг по отношению к сестрам, став гораздо выше их на социальной лестнице. Золушка незамедлительно выдает их замуж за двух придворных вельмож. Братья Гримм заканчивают сказку наказанием виновных весьма популярным народным актом.