Поэзия геологов

ПОЭЗИЯ ГЕОЛОГОВ

СТИХИ

Сергей Владимирович Паламарь родился в 1965 г. в г. Гурьеве (Казахстан). В 1989 г. закончил геологический факультет Киевского государственного университета. С 2000 г. работал в различных геологических организациях Камчатки. Сейчас трудится также по специальности в филиале по Камчатскому краю ФГУ «ТФИ по Дальневосточному округу» (геологический фонд). Хобби Сергея – бардовская песня. Он участник многих фестивалей бардовской песни – Камчатки, России. К настоящему времени издано два сборника его стихов.

Поколению Past (Поколению наших отцов) Ах, как же мы рвались – из распоследних жилок, И из любых низин глядели высоко, Какие холода дышали нам в затылок, Какие города бросали мы легко! Бескрайний океан был нашим порубежьем, Полярные огни сияли нам, когда Мы уходили вглубь от голых побережий, И ведали зачем, не ведая куда. Какая нас гнала младая злая сила! Какие нам ветра швыряли снег в лицо! В какие страсти нас дорогой заносило, В какие мы глаза глядели под венцом. Как был велик обман, как верить было сладко, Что даже и теперь нам кажется – не зря Мы жгли свои костры и ставили палатки Во имя той любви… того ли алтаря? И снова пролетев над брошенным гнездовьем, Кукушкины птенцы, мы стынем от тоски По той свече, что нам светила в изголовье, По той судьбе, что нас кормила из руки… июнь 2003 г. Заколдованная страна Уж и не знаю с чьей там легкой такой руки Мы существуем, смыслу здравому вопреки, Ибо зело обильна родина наша, мать, А мы все ногой в могиле – как это понимать? Куры со смеху дохнут, с гуся бежит вода, Если не золотуха выйдет, то – ерунда,

Кажется, всех делов-то – плюнь-ка да разотри, Но тянется от дедов до нынешней вот зари: То урожай ужасный – ну – не вместит гумно, То богатырь прекрасный, вляпается в оно, То в огороде дядька хозяйничает, как враг, То на престоле светлом новый какой варяг. Силы – гуляй, да пей, да черта крути за хвост, И выходи с братвою петь на Калинов мост… Вроде оно и так то, а ну как да что-нибудь – Вот тебе – и, с полтакта – скатертью в дальний путь! Тридцать годов на печке (это ж не всякий дюж!) – По столу – хрясь бутылью: муж я али не муж?! То есть не мальчик, в общем, и возопив «Доколь!?» Хочешь, поганых стопчем, хочешь своих – изволь! Любо нам так из пушки жахнуть по куполам И разломить горбушку с другом напополам, Голову отделивши от неповинных плеч, По убиенным плачем у поминальных свеч. Окна ли нам прорубят, дышите, пока светло, Мы не вдохнем ни разу, на свете всему назло, Кто б там об обустройстве всяких отхожих мест Пекся, ума в расстройстве? Наша свинья все съест! Мажьте усы нам медом, лейте на нас смолу, Организуйте танцы, хоть бы и на колу – Выскочив из пожара, дуем на молоко И на любую шару манимся мы легко. Но что бы судьба-индейка не подарила нам, То ли вериги в поле, то ли в темнице храм, То ли господни страсти, то ли лафа дождем – В счастьи или несчастьи – веруем и крадем. август 2003 г.

*** Как мы нынче много знаем, Проползая мудрым змием, Проницательно взираем – Прямо – гоголевским Вием. В общем, влезть в чужую шкуру Нет проблем, и слава Богу, Не хотим и самодуру Мы на грудь поставить ногу. Ясно ведь – такая ноша У тирана за плечами! Ну, конечно, он хороший, Потому и не бросаем: Все в умелых тонких пальцах Зело дивно перевито, Шито-крыто, как на пяльцах, На манжете кровь замыта… Да, к тому же, есть моменты, (Ну а как же, ну еще бы!) Для которых сантименты – Хуже быть и не могло бы: Скажем, вредное теченье Мысли, или, там, гангрена, Так вот, посреди леченья – Головой и об колено! В общем, этот мальчик-с-пальчик Из (ну что вы!) побуждений Нужно резать, а иначе – Судный день и зараженье! И нехитрую науку Эту каждый понимает, Только вот какая штука – Быть отрезан не желает. А иной, связав два слова, Тут же критику наводит, Все бы ничего такого – Так ведь – при всем честном народе! Что ж, История расставит, И осудит, и причислит, А до той поры едва ли Кто оценит и расчислит! Вот и я скребу напрасно Бедный лоб, виляя между И рука не на лопате – Вовсе на клавиатуре, И за это даже платят, Что же, парень, ты, в натуре? Я, конечно, благодарен, Что живу на белом свете, И что все еще в разгаре, И, возможно, даже дети В колыбели будут прочной, Не в какой такой юдоли, Но должны поэты, точно, И тогда кричать от боли! Что же, все-таки ты хочешь – Мы едва ль не на коленях, Иль нам голову морочишь – Оторвем к ядрёной фене! Но твержу, как откровенье, Я, блаженно умирая, В предпоследнее мгновенье: Я не знаю, я не знаю… Только чувствую, о Боже, Что и в самой райской доле Непременно должен, должен Все равно кричать от боли… январь 2001 г. Скрипочка Скрипочка жилку надрывает тоненько, А у невесты над губою родинка, Белая птица с черною отметиной, Коль веселиться – так до самой смерти нам! Выглянешь сверху чайкой ли, вороном – Тьмущая темень свадеб да похорон, Девку-свободу мы себе сосватали, Вот и ходить нам зверями рогатыми. Все на потеху седоусым мальчикам: Лихо ль свернулось на печи калачиком, Пламя ль под крышу, серебро ли в бороду – Черта ли в душу берегли мы смолоду? Ни бегать – ни мертв, ни жив. Но ты их не бойся. Впредь – Лишь в эти глаза глядеть, Да в те еще, отразив Которые, неба твердь Не дрогнет и не шепнет: Осталось совсем чуть-чуть… – Устами не выйдет мед, Конца не предвидит путь. Но корпусом, словно волк, Не нужно вращать назад – Там никого. Наград Не захотел твой полк, Рота ли, взвод, отряд. Впрочем, таких ковриг Выпечь едва ль кому, Так, что, «камрад комбриг», Топать вам одному. Плечами пожавши друг, Поплелся устало вниз, А следом – целая жизнь! И ты бы вернуться в круг, Забытых тобой отчизн, Туда же – к теплу, к друзьям Не прочь бы, да только вот, Судьба, милый мой – не спорт, Оставить ее нельзя. И, значит, ничья рука Не тронет твое плечо, Но будет открытым черт Для твоего плевка. И будешь ты горячо Спорить лишь сам с собой, Ведая на зубок Все, что любой другой Мог бы сказать, но бог С ним! А верней, с тобой: Порванным языком Равен ты с ледником, С бездною голубой, Мне уже незнаком. Ведь я не могу – наверх, Но я не хочу и вниз, Я просто – одна из вех, Каменный обелиск Гладкий от тысяч рук, Меня оттолкнувших прочь, И камню уже невмочь

Упоительнейшим рабством И свободой безнадежной И хотя и расположен Подчиниться доброй воле, Но поэт, я знаю, должен Все равно кричать от боли! Впрочем, скатертью бумажной Молодым везде дорожка, И у нас уверен каждый: Все получится – немножко Потерпеть бы только надо, И улягутся метели, Будут горы шоколада И в избытке карусели, И накормлены собаки, И подоены коровы, И такие к пиву раки – Чтоб вы были так здоровы! Ну так пой же нам о светлом, О прекрасном и высоком, Как с веселым вольным ветром К берегам идти далеким! Ведь без веры две недели, И взбунтуется команда, Только с этой параллели Не воротишься обратно… Да, я думал и об этом, Доедая свой пуд соли, Только если не поэту, То кому кричать от боли? Ну а как же насчет бездны, Что заглядывает тоже, Как бывает неполезно Тени черные тревожить? Все кругом певцы свободы, Обличители пороков, А искать иные броды – Не припека даже сбоку. И тебе не так уж плохо, Бестолковому живется, И чудесная картоха На углях твоих печется, Ох, наигрались с пулею мы в салочки – Слиплись от крови крылья у бабочки, Выцелил братка вражье сердце черное, Что же так больно мне да между ребрами? Выпало счастье да с бедовой родиной – И по колено: море ль, горы, кровь ли нам! Все растолкуем красным по белому… Что же мы, мамка, глупые наделали? Жизнь поманила белою рубашкою, А проводила черною монашкою, Только вот усом баловались дедовым, Как уж и сами – облаком по небу мы… Скрипочка жилку надрывает тоненько… декабрь 2001 г. *** Выбравши путь наверх, Помни о тех вещах, Которых ни бег, ни шаг, Которых ни плач, ни смех Уже не отменят, как Бы ты не глядел орлом, Топорща перо в руке, Рубя ли, как топором, Ступени на леднике: Чем выше, тем холодней – Так просто. Но в том саду, В каком тебе пел в дуду Непрошеный соловей, Представить не мог ты льду Какую заплатишь дань. Сиренный зов пропастей, Ветров ледяная длань Разделят на сто частей, Помножив на миллион Сомненья твои и страх. И строчки в твоих стихах, Как спички, когда циклон Взметает белесый прах. И ты, уцепившись за Прозрачную эту гладь, Вдруг видишь, в упор – глаза Тех, кто уже ни шагать, Ни взгляд, и ни жест, ни звук, И все, чем могу помочь – Это десяток слов, Да восклицанья знак, Хозяином моих снов Выбитых кое-как: Налево пойдешь – прощай…. Направо пойдешь – прощай… И прямо пойдешь – прощай… Назад ли пойдешь – прощай… январь 2003 г. *** Темно в глазах от праведных потуг, И наготове белые пеленки, Но вместо крика первого ребенка Выходит лишь, увы, постыдный звук: Гора родить не может даже мыши, Но может мышь произвести в ответ Детей, от коих содрогнется свет, И сдохнет кот на раскаленной крыше. Ни для чего, без умысла, так просто, Из отвращенья ль к серым временам, Из зависти ль к соседним племенам Бунтует несусветное потомство: Они уже взорвать готовы шлюзы И выплеснуть с протухшею водой Ребенка, что рождался под звездой Мучительной от матери кургузой. Расти быстрей, чем майская трава, Навстречу миру выпуская когти, С ровесником вкушая чувство локтя, Качай свои железные права, Прикармливай пшеницей алконоста – Скрывайся ли засеками в лесу, Судьба еще поставит к колесу И право жить определит по росту. Ну что ж так исподлобья на меня Уставился, мой правнук смуглолицый? Попробуй, угадай: под плащаницей Освобожденье, или западня? И ангелов ловя на острие Иглы, не забывай – в твои расчеты, С ухмылкою глядит небытие, Защелкивая обручи гарроты. март 2003 г.

***

Лупани меня по морде,

Ветер, снегом молодым!

Видишь, я стою негордый,

То есть просто пьяный в дым.

То есть просто взял и выпал

Из кармана старый ключ,

Ну а я пошел и выпил

И стою теперь, могуч.

По плечу мне крыши, тучи,

По колено жизнь моя,

Что же голос мой канючит:

Бейте, граждане, меня!?

А потому, как ларчик тайный

Отворился и на свет

Смысл явился мне сакральный -

Никакого смысла нет!

Даже более того, я

Понял, что и сам, ей-ей,

Существую лишь по воле,

Да и то незнамо чьей.

Как же, братцы, тут не выпить

За любовь, которой нет,

Как же, братцы, тут не выдать

Пару ласковых в ответ?

Так лупи ж меня по морде

Снег ли, ветер, человек,

Все равно меня в природе

Нет и не было вовек...

Я очнулся в думах мрачных,

Вижу – гипс, халат, кровать...

Ну нельзя ж так однозначно

Нас, поэтов, понимать!

март 2005 г.

СТИХИ

Николай Александрович Вешняков родился в 1946 г. В 1965 г. закончил Осинниковский горный техникум. С 1968 г. по настоящее время на Камчатке. Работал в Камчатгеологии. В 1975 г. успешно закончил геологический факультет Томского государственного университета. В эпоху реформ судьба забросила в «Геотехнология», где Николай трудится по своей специальности на Шанучском медно-никелевом руднике

АСЖ Букет бордовых роз На фоне Дня Рождения. Но нет красивых слов… Ну, что за наваждение? Зато эмоций тьма! Да трудно, к сожалению, Их выразить сполна (Мешает мне стеснение). Ах, ерунда то все! Без всякого сомнения Люблю Вас все равно И, кажется, с рождения! И мы пройдём тот дальний перевал И мы пройдем тот дальний перевал, Пусть даже снегом синим он покрыт, А где уж там Начало из Начал, Об этом тайну Боженька хранит. Быть может за широкою рекой, Или за тихим шелестов лесов? А может быть душистый сеновал, Хранит Мою страну мальчишьих снов? Метель Когда в душе твоей метель, Представь себе, что добрый Лель В волшебно звучную свирель В благоухающем саду Тебе играет песнь свою… В чреде полей, среди хребтов, В кругу березовых лесов И скромных северных цветов, На склонах царственных долин, Где только Время – господин,	Журча серебряным ручьем, Срываясь с выси и потом, Теснясь в ущельях среди скал, Смиряя их седой оскал Безмерной силой низких нот, Звучит Мелодия! И вот, В свободный вылившись поток, Собой заполнит целый мир И загремит среди равнин Органной мощью. И спадет, Коснувшись нежной струйкой ног… Вновь будет петь в саду свирель И будет Лель стучаться в дверь. Ты в эту музыку поверь, Когда на улице метель. Впусти ее, а не гони И станут прожитые дни Не просто сроком на земле, А дивной музыкой в тебе! Оле и Свете Чегиневым Оленька милая! Светочка деточка! Счастья и радости Вам! В дальнем лесу тальниковая веточка Желтым покрылась пушком, Словно цыплёночек к солнышку тянется, Просится в праздничный дом. Солнышко Олечка! Светик мой Светонька! Просто представьте, как там, Снегом укрытая хрупкая веточка (Снегом да старым листом) Маленьким желтеньким солнышком светится, Просится в ласковый дом. Пусть в этом доме иллюзия нежная С Вами побудет часок, Память по синему небу весеннему Зимний согреет денек.
	Странность Мне очень жаль. А как другим – не знаю? И все мы разные. Чего уж тут таить? Во мне печаль. Что у других – не знаю? А мне желалось с Вами вместе быть. Привычка – чувство тоже не простое, Привыкнуть – даже больше чем любить… Мне очень жаль. А как другим – не знаю? Я с Вами был теплом одним согрет… Да, я не сталь, Но и во лжи не таю… Наш мир был честным много кратких лет. Сегодня ощущение постоя Тревожит и гнетет… И как мне быть? Привычка – чувство тоже не простое… Я не умею общих дней забыть. Мне очень жаль – Не получилось стаи Из разных, в общем-то, «полов и возрастов»… Во мне печаль И в Вас она я знаю, Но кое в ком пройдет – и без трудов. Не обижайтесь! Грусть моя – пустое…	Я к Вам привык и Вас я мог любить. Сейчас я в ощущении простоя. А завтра? «Завтра» может и не быть… Танечке Здесь туман густой, холодный; На задворках грязный снег. За туманом, высоко ли, Может быть тепло и свет? За туманом гор громады В плотном фирновом снегу. Ни листочка, ни цветочка … Все здесь у зимы в плену. Там жара, овечки в небе И каштаны расцвели, Там моя дочурка Таня, - Безграничный свет любви. Знаю, есть, за что на свете Пострадать и потерпеть… За короткость нашей встречи И за будущее встреч!