На правах рукописи
Война в мировоззрении русского населения и «человека с ружьем» второй половины XIX – начала XX вв. (на материалах Орловской губернии)
Специальность 07.00.02 – Отечественная история
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук.
Орел - 2011
Работа выполнена на кафедре истории России
ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет»
Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор
кандидат исторических наук, доцент
Ведущая организация: Тульский государственный педагогический
университет
Защита состоится « » декабря 2011 года, в _____ часов _____ минут на заседании диссертационного совета Д.212.183.03 в ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет»
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке
ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет»
Автореферат разослан « » ноября 2011 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат исторических наук, доцент
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Военный фактор в значительной мере обуславливал особенности исторического развития России, что существенно повлияло на ментальные и социокультурные свойства русского человека. В XX в. большие, малые войны, вооруженные конфликт усилили «милитаризацию» российского общественного сознания. В психоментальных свойствах русского человека сформировался, оказывая существенное, порою определяющее, влияние на общественное и индивидуальное самосознание образ «человека с ружьем»[1]. Этот процесс был длительным и многоплановым, несущим в себе противоречивые черты, понимание которых невозможно в отрыве от исторического контекста эпохи. Целесообразность изучения этого процесса, исследования эволюции восприятия и осмысления русским населением «феномена войны» и его воплощения «человека воюющего» не вызывает сомнений. Актуальность исследования этой проблемы обусловлена и милитарными процессами современного мира, в которые прямо или косвенно вовлекается Россия. Указанные факторы в значительной мере порождаются и собственно научными запросами. Они, в частности, выражаются и в активно идущим в последние годы изучением в исторической науке, как и в смежных направлениях гуманитарного знания, проблем мировоззрения и общественного сознания, представлений и настроений, как отдельных социальных общностей, так и целых народов. Наиболее ярко указанная совокупная проблема высвечивалась в переломные моменты мировой и отечественной истории. В социокультурных обстоятельствах современной России, вновь оказавшейся на историческом распутье, рассмотрение места и роли вооруженного насилия в восприятии русского населения во второй половине XIX – начале XX вв. весьма своевременно.
Объектом диссертационного исследования являются мировоззрение русского населения и русского солдата-«человека с ружьем». Предмет исследования – роль и место войны вообще и войн России второй половины XIX – начала XX веков в частности в мировоззрении русского населения, русского солдата и русской гуманитарной элиты указанного периода времени.
Выше уже неоднократно использовалось словосочетание «человек с ружьем», взятое из художественных произведений и публицистики советского времени. Этот образ представляется выразительным в динамике развития в массовом сознании традиционного «военно-служилого», «государева» человека, солдата или офицера, находящегося на государственной, императорской службе, превратившегося в 1917 г. во внегосударственную политическую фигуру, присвоившую себе самостоятельную и решающую роль в обстановке российской революции и Гражданской войны. «Человек с ружьем» - это предельное итоговое воплощение военного фактора в истории России и Российской империи к 1917 г. И его историческая значимость выразилась в том, что именно он, «эмансипированный» от государства русский солдат, переродившийся в «человека с ружьем», стал определять судьбу страны и народа на развалинах Российской империи в течение нескольких лет, начиная с 1917 г.
Выбор в качестве одной из составляющей предмет исследования русской гуманитарной элиты, главным образом, русских религиозных мыслителей, обусловлен спецификой мировоззрения указанного времени вообще и русского, в частности. Имеется в виду основополагающая христианская религиозная установка, важнейшим свойством которой является данная «свыше» смыслополагающая мотивация, «оправдывающие» войну как «священнодействие». В контексте сказанного целесообразно было исследование именно «историософского» осмысления «феномена войны» лишь определенной частью русской гуманитарной элиты.
Хронологические рамки исследования – вторая половина XIX – начало XX вв. Нижняя хронологическая граница обусловлена рассмотрением восприятия Крымской войны гг., во многом обусловившей начало нового этапа российского национального самосознания и общественного сознания, а также начало превращения русского солдата (как представителя одного из военных сословий) в «человека с ружьем». Верхняя хронологическая граница, 1914 – 1917 гг., обозначает исторический рубеж, на котором «государев служилый человек», солдат, превратился в «человека с ружьем».
Территориальные границы исследования были обусловлены регионами, заселенными в основном великорусским этносом, прежде всего показательной в этом отношении великорусской Орловской губернией.
Степень изученности проблемы. Работ, посвященных специальному исследованию «феномена войны» в мировоззрении русского населения, его интеллектуальной элиты и русского солдата, в частности во второй половине XIX – начала XX вв., нет, хотя эта проблема на общероссийском и регионально-российском уровнях, в той или иной мере, привлекала внимание исследователей.
Нравственно-психологической подготовке и состоянию войск уделял большое внимание еще , что хорошо прослеживается по его письмам[2], а также выдающийся воспитатель войск [3]. Различные аспекты воспитания и психологической подготовки солдат русской армии затрагивали в своих статьях , , [4]. Вопросы военной психологии исследовал [5]. Большое внимание мировоззренческому аспекту поведения русского солдата во время Первой мировой войны, уделял выдающийся русский военный теоретик и историк . Он первым из русских военных ученых начал изучать войну в социологическом и психологическом контекстах. Практически во всех разделах своего фундаментального труда «Военные усилия России в мировой войне»[6] Головин затрагивает мировоззренческие и нравственные аспекты подготовки русского солдата к Первой мировой войне и его поведения во время войны, анализируя настроения армии и тыла и нравственно-мировоззренческий фактор разложения русской армии во время революции. На роль нравственной составляющей в подготовке войск Головин обращает внимание и своих «мыслях об устройстве будущей российской вооруженной силы»[7]. Однако Головина интересовало, главным образом, воспитание войск в контексте их профессиональной и боевой подготовки, а не «феномен войны» в мировоззрении русского человека и русского солдата. Эти же вопросы, с акцентом на психологической стороне подготовке российского и советского военнослужащего продолжали исследовать, уже в советское время, в частности [8]. Впрочем, в советской историографии «феномен войны» в мировоззрении русского человека специально не исследовался. В общем историко-культурном контексте эта проблема впервые была обозначена в очерке по истории мировой культуры [9], включившем «феномен войны» в контекст мировой культуры. В более поздней своей работе, посвященной той же проблеме, указанный автор анализирует ее более глубоко, но преимущественно также на общеконцептуальном уровне[10], не рассматривая специально войну в мировоззренческом контексте. Лишь в последнее десятилетие этой проблеме стали уделять внимание, рассматривая ее в контексте российской истории и культуры. В этом плане заслуживают внимания работы [11], [12] и [13]. Смолина, сосредоточившего внимание на «боевом духе русской армии во время Крымской войны 1853 – 1856 гг., привлек, прежде всего, моральный аспект подготовки русских солдат и офицеров. Попов и Поршнева, наоборот, исследуя восприятие войны невоенной частью российского населения в XX в., в частности крестьянами, в период Первой мировой войны, оказываются перед проблемой восприятия войны уже в несколько иных исторических условиях, когда русская армия оказалась уже органичной частью российского населения в условиях всеобщей воинской повинности. В других своих работах Поршнева выводит эту проблему в общий контекст исторической антропологии, изучая ее на конкретно-историческом и концептуальном уровнях[14]. К работе Поршневой хронологически примыкает исследование , обратившего внимание на восприятия этой войны солдатом-крестьянином[15]. Религиозная повседневность русского солдата в немецком плену стала предметом изучения [16] и ряда других авторов[17]. Массовому социально-психологическому феномену «человека воюющего», а также «образу врага» у фронтовой и тыловой части российского населения в XX в. посвящены работы основателя и лидера военно-исторической антропологии [18]. Главная тема ее исследований - человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение, психология боя и солдатский фатализм, героический порыв и паника, особенности фронтового быта, взаимоотношения рядового и офицерского состава и ряд других проблем. «Образ врага» на материале русско-японской войны 1904 – 1905 гг. рассматривается [19]. Исследованию роли патриотизма в русском национальном самосознании, можно считать также работу [20]. Научное осмысление понятию «человек с ружьем» впервые дает , связывая его преимущественно с революционными событиями в России 1917 – 1920 гг.[21] Анализируется происхождение и особенности революционного насилия в России, психосоциальную динамику революции, автор вскрывает в их основе традиционалистскую реакцию на модернизацию страны. Булдаков исследует превращение крестьянина в ходе фронтовой жизни Первой мировой войны в психоэмоциональную фигуру «человека с ружьем»[22]. Отдельные аспекты этой проблемы высвечивают в своих работах [23] и [24]. Военно-антропологический фактор более или менее основательно исследуется также в монографиях [25], [26] и [27], но на «мирном» (за исключением Абинякина) и элитарно-офицерском, а не солдатском, материале, выходя за указанные хронологические рамки. Работы отмеченных авторов, однако, представляют значительный интерес в методологическим плане. С работой Абинякина тематически перекликается монография [28] в которой он рассматривает социокультурный облик офицеров Добровольческой армии, включая их мировоззрение, идеалы и психологию. Гораздо обстоятельнее политическую и социокультурную характеристику русскому офицеру уже периода Первой мировой войны и революции указанный автор дает в своей другой монографии[29]. Но собственно «человек с ружьем», солдат-крестьянин также не попадает в сферу его внимания.
Общие вопросы восприятия войны, отношения к войне, военной службы, патриотические аспекты в мировоззрении и ментальности русского человека и российского воина исследуются в диссертациях [30], [31], [32], [33]. На конкретно-историческом провинциальном уровне отношение населения к Первой мировой войне рассматривалось (в Тамбовской губернии)[34], (в Калужской и Орловской губерниях)[35], правда, без специального исследования ее восприятия, которое заинтересовало (крестьянство Орловской губернии)[36]. (по Томской губернии) [37] и (по Среднему Поволжью) [38] анализировали менталитет и социальное положение крестьянства, не концентрируя внимание на восприятии самой войны. Внимание привлекли главным образом политические настроения сибирского крестьянства во время Первой мировой войны[39]. Восприятие массовым сознанием и общественной мыслью Русско-японской войны в общероссийском масштабе и на региональном материале были проведены [40], (Сибирь и Дальний Восток)[41], (Верхнее Поволжье)[42].
К работе над диссертационным исследованием привлекались также работы по общим и частным аспектам истории войн, которые вела Российская империя во второй половине XIX – начале XX вв., а также по истории русской армии указанного периода, [43], [44], [45], М. фон Хагена[46] по истории русской армии означенного выше периода и войн, которые она вела. По общим и частным аспектам истории Крымской войны 1853 – 1856 гг. привлекались работы, прежде всего [47], [48], а также А. Кухарук[49], В. Лобачева[50], Ф. Муравина[51], [52], [53], [54]. При рассмотрении восприятия русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. привлекались работы [55], [56], [57], [58], [59], [60]. По истории Русско-японской войны 1904 – 1905 гг. нами использовались исследования А. Тарновского[61], [62], [63], [64], [65], [66]. При изучении восприятия населением и военнослужащими русской армии Первой мировой войны привлекался фактический материал и результаты исследований, включая самые ранние, относящиеся еще к 20-х гг. XX в. [67], а также [68], [69], [70], [71], [72], [73], [74], , [75], [76], , [77]. Участие в войнах России второй половины XIX – начала XX в. отражено в исторических очерках [78].
Для исследования общих и частных аспектов «феномена войны» в мировоззрении русских людей на общем и конкретно-историческом уровнях привлекались работы по общим вопросам теории и истории мировоззрения, ментальности, общественного мнения, русского национального характера. Некоторые разработки по этой проблематике относятся к последнему советскому десятилетию и принадлежат , , и др.[79], опиравшимся, преимущественно, на марксистскую методологию[80]. Большая же часть работ – это опубликованные исследования последних постсоветских десятилетий. Это работы [81], [82], [83], Т. Альтицер[84], А. Игнатова[85], [86], [87], [88], [89], [90], [91], [92], [93], , и др[94].
Выявленная выше степень изученности, избранной мною темы диссертации, позволяет считать, что специального исследования, посвященного анализу «феномена войны» в мировоззрении трех групп русского населения - гуманитарной интеллектуальной элиты, гражданского населения и «человека с ружьем» - в хронологическом диапазоне второй половины XIX – начала XX веков, в том числе и на региональном уровне, в настоящее время нет.
Исходя из сказанного выше, целью диссертации является определение сравнительных особенностей в восприятии войны и ее места в мировоззрении «человека с ружьем», гражданского населения и русской гуманитарной элиты во второй половине XIX – начале XX в.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
- проанализировать проблему причинности и сущности войны;
- выяснить мировоззренческие основы восприятия войны и «человека с ружьем» русским населением в историческом контексте;
- исследовать «феномен войны» в русской историософии второй половины XIX – первой четверти XX веков;
- выявить характерные особенности восприятие войн России второй половины XIX – начала XX веков сознанием «человека с ружьем»;
- провести сравнительный анализ особенностей общерусского и регионального на территории Орловской губернии восприятия войн России второй половины XIX – начала XX вв.
Для достижения поставленной цели и решения задач исследования были привлечены разнообразные исторические источники, которые можно подразделить на несколько групп.
Первую группу источников составляют неопубликованные архивные материалы. Общий объем использованных архивных материалов составили документы 30 фондов, содержащихся в 7 различных архивах.
Для разработки диссертации были использованы, в частности, фонды, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Привлекались материалы фонда 102 (Департамент полиции министерства внутренних дел), содержащие обзор частной переписки за годы, которая позволяет воссоздать реакцию населения на происходящие события Первой мировой войны. Немаловажное значение имеют материалы фонда 6281 (Коллекция документов периода Первой мировой войны и временного правительства), в котором содержатся некоторые дела, представляющие собой записные книжки нижних чинов армии с их личной оценкой и восприятием военных событий и фронтовой жизни.
Большое значение исследования имеют материалы, хранящиеся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). Были использованы различные фонды личного происхождения, содержащие материалы фольклорного характера, например, фонд 148 (), либо фонды знаменитых деятелей искусства и культуры, содержащие письма солдат к ним, например, фонд 912 (), а также фонды, содержащие воспоминания участников Первой мировой войны, например, фонд 1345 ().
Кроме того, были использованы материалы некоторых фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). Это материалы фондов 2003 (Штаб Верховного Главнокомандующего (ставка), 2031 (Штаб главнокомандующего армиями Северного фронта), 2067 (Штаб главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта) и 2139 (Отдел генерал-квартирмейстера штаба 9 армии), содержащие военно-цензурный обзор писем солдат с фронтов Первой мировой войны.
К разработке диссертационного исследования привлекались также материалы некоторых фондов Отдела рукописей Российской государственной библиотеки (ОРРГБ), содержащие воспоминания участников Русско-японской войны годов и Первой мировой войны.
Особую роль в реконструкции мировоззренческого восприятия Русско-японской годов и Первой мировой войн непосредственными ее участниками сыграли документы фонда 1 (Всероссийская мемуарная библиотека) Архива Дома Русского Зарубежья им. А. Солженицына, содержащего беспристрастные письма и воспоминания о пережитых событиях.
Для разработки регионального компонента диссертации привлекались материалы фондов Государственного архива Орловской области (ГАОО) и Государственного архива Брянской области (ГАБО).
Вторую группу источников, имеющую немаловажное значение для анализа войн России второй половины XIX – начала XX веков сквозь призму мировоззренческого восприятия «человека с ружьем», составляют источники личного происхождения. В основном эту группу источников составляют воспоминания военных независимо от звания, которые были непосредственными участниками какой-либо из войн обозначенного периода.
Третью группу источников, которая легла в основу регионального компонента диссертационного исследования, составляет орловская дореволюционная периодика. Из спектра орловской периодики были выбраны три основных издания, на которых базируется исследование: «Орловские губернские ведомости», «Орловские епархиальные ведомости», «Орловский вестник».
«Орловские губернские ведомости» - это официальное издание, которое начало выходить в Орле в 1838 г., как и в большинстве губернских центров. Газета выходила вплоть до 1918 г. Содержание издания строго регламентировалось правительственными положениями о цензуре.
«Орловские епархиальные ведомости» - журнал религиозного содержания. Он был основан 1 января 1865 г. и просуществовал до 14 сентября 1918 г. Безусловно, на своих страницах он рассматривал религиозную жизнь Орловской губернии. Освещались также проблемы культуры, быта и образования. Необходимо отметить, что это был государственный орган печати (государство отчисляло деньги на содержание церкви).
«Орловский вестник» - это источник общественно-политической, литературной и краеведческой направленности, частное издание. Из вышеперечисленных изданий – это единственная газета либеральных взглядов. В газете среди постоянных были разделы «Провинциальная хроника» и «Местная жизнь», которые позволяют выявить мировоззренческое восприятие тех или иных внешнеполитических событий населением Орла и Орловской губернии.
Отдельную группу источников составляют работы русских мыслителей второй половины XIX – начала XX вв., посвященные историософскому осмыслению войны в мировоззрении русского человека. Это произведения [95], , [96], [97], [98], [99], [100]. Это также работы выдающегося русско-американского социолога , особенно «Социология революции»[101] и развернутый автобиографический очерк «Дальняя дорога»[102].
Особую группу источников представляют привлеченные нами в качестве таковых художественные произведения: автобиографические «Севастопольские рассказы» [103], романы -Ценского[104], [105] и [106].
Методологические основы исследования определяются поставленными целями и задачами и базируются на общеисторическом подходе к познанию объективной реальности на основе системного анализа. Диссертационное исследование основывалось на принципах объективности, историзма, конкретности и всесторонности. Использовались также общенаучные методы классификации, логики, анализа и синтеза и специально-исторические методы: проблемно-хронологический, ретроспективный, системный, сравнительный, периодизации и актуализации.
Реализация подхода, в котором в центре изучения находится человек, невозможна без междисциплинарного синтеза, использования методов смежных социальных и гуманитарных наук – социальной и исторической психологии, социологии, культурной антропологии, философии, лингвистики. Контакты с социальными и гуманитарными науками расширяют возможности исторического исследования, позволяют проникать в ранее закрытые для нее зоны знания, использовать новые методы, отражая основные научные парадигмы эпохи, соответствовать запросам и вызовам своего времени[107].
Исследование мировоззрения людей, включенных в исторически сложившиеся определенные социальные группы, невозможно без учета и использования достижений исторической и социальной психологии, а также этнопсихологии. Значительный интерес для исследователя мировоззрения населения и социального поведения народных масс на рубеже XIX-XX вв. представляют труды Г. Ле Бона, который одним из первых обратился к этой проблеме[108], а также С. Московичи[109], Л. Фестингера[110]. Определенное методологическое значение для историка, исследующего мировоззрение, населения имеют также выводы представителей отечественной психологической школы , создателя культурно-исторической теории развития психики[111].
Научная новизна определена междисциплинарным характером исследования, находящегося на стыке социальной истории, военно-исторической антропологии и исторической психологии, и, заключается в попытке рассмотреть влияние войн на мировоззрение русского населения и «человека с ружьем», т. е. «феномена войны» в психоментальном состоянии русского человека на протяжении второй половины XIX – начала XX вв. и осмысления этого феномена в русской историософской мысли указанного исторического периода. В работе диалектически проанализирован процесс формирования и трансформации восприятия войн России второй половины XIX – начала XX вв. с позиций ее непосредственных участников, с позиций мировоззренческих установок русского населения в целом и в частности в Орловской губернии. В ходе написания диссертационного исследования было введено в научный оборот большое количество архивных материалов, ранее не привлекавшихся исследователями.
Практическая значимость диссертации выражается в том, что она поможет понять восприятие войны в мировоззрении русского населения в современных условиях. Кроме того, данное исследование помогает понять и более глубоко проанализировать трагические страницы русской истории, связанные революционными коллизиями 1917 года и последовавшей Гражданской войной. Материалы данного диссертационного исследования могут быть использованы при разработке общих и специальных курсов по истории России второй половины XIX – первой четверти XX веков, а также в краеведческой работе.
Апробация диссертации. Содержание диссертации отражено в 7 научных статьях общим объемом 4,75 п. л., в том числе четырех в рецензируемых научных журналах из рекомендованных ВАК РФ. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры истории России исторического факультета ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет».
В основу структуры настоящей диссертации положен проблемно-хронологический принцип исследования и изложения материала. Диссертация состоит из введения, трех глав, подразделенных на параграфы, заключения и библиографии.
СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, формулируются его объект и предмет, хронологические рамки, дается характеристика историографии проблемы, излагаются цель и задачи исследования, его источниковая база, методология, научная новизна и практическая значимость.
Первая глава «Война в мировоззрении русского населения» состоит из трех параграфов.
В первом параграфе «Проблема причинности и сущности войны» рассматривается «феномен войны», в исторической ретроспективе. Анализируются также подходы различных теоретиков военного искусства к пониманию сущности войны (К. Клаузевиц, Г. Жомини и др.).
Во втором параграфе «Мировоззренческие основы восприятия войны и «человека с ружьем» русским населением в исторической ретроспективе» анализируется роль военного фактора в истории России и его влияние на базисные национальные мировоззренческие установки. Выявляется особая роль православного христианства в формировании восприятия войны и «человека с ружьем» русским населением на протяжении многих столетий.
В третьем параграфе «Оценка войны в русской историософской мысли второй половины XIX – первой четверти XX вв.» проводится описание взглядов видных русских мыслителей обозначенного исторического периода на «феномен войны» в мировоззрении русского человека и его отношения к войне. Выясняется, что русские мыслители указанного времени, анализируя «феномен войны», выявляли особенности восприятия войны русским населением. Оценивается вклад русских мыслители в историософский анализ понимания сущности войны.
Вторая глава «Войны России второй половины XIX – начала XX вв. в мировоззрении «человека с ружьем»» состоит из четырех параграфов.
В первом параграфе «Мировоззренческие основы массового героизма русских солдат во время Крымской войны гг.» анализируются мировоззренческие стереотипы мышления солдат, являвшиеся основой мужества и героизма солдат и офицеров русской армии. Обращается внимание на то, что воспитание и нравственный настрой русских солдат на протяжении второй четверти XIX века были обусловлены определенными идеологическими установками, исключавшими сомнения в высоком уровне боеготовности русской армии и ее критику. В параграфе реконструируются базисные основы мировоззрения солдат времен Крымской войны гг., позволяющие судить об основах проявленного массового героизма и стойкости.
Во втором параграфе «Русско-турецкая война гг. в восприятии русских солдат» дается анализ восприятия событий русско-турецкой войны гг. солдатской массой. В параграфе исследуется основной побудительный мотив войны для русского населения и русских солдат - «заступническая» миссия по отношению к «единоверным братьям-славянам», на основе которой формировались мировоззренческие установки русских солдат на события этой русско-турецкой войны.
В третьем параграфе «Отношение русских солдат и матросов к событиям Русско-японской войны гг.» освещается на мировоззренческом уровне. Выясняется, что в сознании армии и населения перед войной не было четко сформированного «образа врага», а господствующими мировоззренческими установками были «шапкозакидательские» настроения.
В четвертом параграфе «Трансформация отношения к войне в мировоззрении русского солдата-крестьянина в условиях Первой мировой войны» проводится анализ истоков и причин коренных изменений базисных мировоззренческих установок русских солдат, вчерашних крестьян. Анализируется взаимосвязь изменения характера войны с вовлечением в нее многомиллионного мирного населения, повлиявшая на ее восприятие и осмысление.
Третья глава «Восприятие войны населением Орловской губернии второй половины XIX – начала XX вв.» состоит из четырех параграфов. Перед изложением материала главы приводится обоснование целесообразности анализа восприятия войн указанного исторического периода населением именно Орловской губернии.
В первом параграфе «Крымская война гг. и население Орловской губернии: базисные мировоззренческие аспекты восприятия» исследуются основные мировоззренческие стереотипы восприятия Крымской войны гг. населением Орловской губернии. В параграфе констатируется, что Орловская губерния не стала исключением в общерусском героическом порыве во время Крымской войны гг. Обращается внимание на то, что не все слои населения одинаково восприняли события войны. Выясняется, что помещичье-дворянская среда губернии не воспринимала их с должным патриотическим чувством.
Во втором параграфе «Русско-турецкая война гг. и Орловская губерния: торжество «славянской идеи» в сознании населения» рассматривается отношение губернского населения к Русско-турецкой войне гг. В параграфе анализируется отношение населения к пленным туркам, находившимся на территории Орловской губернии. Выявляется и отмечается патриотический подъем в сознании губернского населения, вызванный Русско-турецкой войной гг.
В третьем параграфе «Отношение населения Орловской губернии к событиям Русско-японской войны гг.» анализируется восприятие этой войны населением Орловской губернии на мировоззренческом уровне. Раскрывается особая роль духовенства в формировании патриотических настроений среди населения. Обнаруживается ярко выраженная непопулярность войны у населения губернии.
В четвертом параграфе «Восприятие Первой мировой войны населением Орловской губернии» анализируется его мировоззренческое отношение губернского населения к этой войне. Обращается внимание на важную роль духовенства в формировании восприятия событий Первой мировой войны. Выявляется и анализируется изменение в восприятии войны населением, начиная с весны-лета 1915 года.
В заключении диссертации отмечается, что военный и конфессиональный факторы играли основную роль в структуре мировоззрения русского человека, формируя особое восприятие войны и «человека с ружьем». С учетом определенной региональной специфики, можно утверждать формирование в национальном мировоззрении на протяжении всего исторического развития этих устойчивых общерусских доминант. Общность восприятия «феномена войны» в течение многих веков выкристаллизовывала общерусские мировоззренческие установки на восприятие этого феномена, способствуя тем самым формированию единого этнокультурного самосознания.
В силу особенностей своего исторического развития, русский народ рассматривал войну как вынужденную меру по защите родной земли от внешних врагов. При этом завоевание новых земель воспринималось, как ничем не мотивированный акт вооруженного насилия.
Чрезвычайная частота войн и различного масштаба вооруженных конфликтов в истории России обусловили особое место и роль образа «человека с ружьем» занимал в русском национальном мировоззрении. Прежде всего, он ассоциировался с защитой родной земли, и потому в героике фольклорных традиций воплощался в образах князей, полководцев, богатырей, защищавших с оружием в руках русскую землю, воспринимавшихся, наряду с царями, выразителями воли Божьей.
Отмеченное выше особое отношение русского населения к войне в значительной мере формировалось под влиянием православно-христианской религиозности. Однако реликтовые элементы дохристианского языческого культурного архетипа, проросшие в ткань великорусского национального мировоззрения, обусловили особенности этой религиозности, придавая ей специфику «русско-православного» мировосприятия. Это сказалось и в стихийно складывавшихся, наряду с официальным церковно-православным и органично связанным с ним почитанием Самодержца, культах полководцев (Суворова, Кутузова, Нахимова, Скобелева, Брусилова и др.), прежде всего в военно-профессиональной солдатской среде.
Мировоззрение русского солдата на протяжении второй половины XIX – начала XX вв. заметно эволюционировало. Развитие военной техники, боевых средств войны, ставшее особенно заметным с начала XX в. и радикально изменявших боевую обстановку и фронтовой быт, стало важным фактором, деформировавшим психоэмоциональный настрой русского солдата, способствуя изменению восприятия им войны в целом. Однако основными факторами, в первую очередь обусловившими эволюцию, были: расширение пространства войны на протяжении указанного исторического периода, рост численности русской армии, превращавшейся из профессиональной в «народную» (на основе всеобщей воинской повинности), и количества мирного населения, непосредственно вовлеченного в войну. Мобилизация в действующую армию большого числа «запасных» из массы мирного населения, в основном крестьянского, во время войн, последовавших за Крымской, размывало прежнее военно-профессиональное солдатское восприятие войны «народным», преимущественно крестьянским. Тем не менее, во время Русско-турецкой войны гг., Русско-японской войны гг. и начального этапа Первой мировой войны русский солдат, по-прежнему, демонстрировал героизм, стойкость и мировоззренческую «воодушевленность», основанные на базовом «русско-православного» архетипе восприятия войны. Это особенно проявилось во время Русско-турецкой войны гг., когда определяющей мировоззренческой установкой русского солдата была достигшая своего апогея идея защиты единоверных братьев-славян.
Русско-японская война гг., в ходе которой также не было недостатка в массовом героизме и мужестве ее участников, оставила, однако, и глубокий негативный след в сознании солдат и матросов. Ее неудачный ход подорвал сложившуюся стереотипную мировоззренческую уверенность в безусловном военном превосходстве России и несомненной «отсталости», военной слабости далекой азиатской страны. Отсутствие признанного народом и солдатской массой «военного вождя» в ходе этой войны также способствовало складыванию негативного к ней отношения.
Все ранее указанные факторы эволюции отношения к войне и изменение роли и места «феномена войны» в мировоззрении русского человека и русского солдата сказались в ходе Первой мировой войны. Именно в ходе ее произошло окончательное превращении русской армии в «народную», а русского солдата-крестьянина в «человека с ружьем». Миллионы российских крестьян, вынужденных надеть солдатские шинели, фронтовая жизнь в течение короткого времени превращала из «человека земли» в «человека с ружьем», к концу войны в основном утратившего «русско-православное» восприятие войны, и в обстоятельствах Революции ставшего решающей фигурой, творившей будущее России.
Корни этой мировоззренческой трансформации, как показало исследование русской историософской мысли изучаемого периода, кроятся в «двойственности» русской натуры, сочетавшей элемент экзальтированного религиозного мироощущения с возможностью к бессмысленному и необузданному бунтарству. Эти корни уходили в глубины «русско-православного» мировоззрения, затаившего пережитки дохристианского культурного архетипа во внешней обрядовости православно-христианской религиозной церковности.
«Русско-православное» восприятие войны и русского солдата-«человека с ружьем» во второй половине XIX – начале XX вв. красноречиво проявилось у населения Орловской губернии. Ярким выражением патриотических и сочувствующих армии настроений были многочисленные молебны и крестные ходы. Несомненно, одну из основных ролей в этом играло духовенство губернии.
Для основной массы населения Орловской губернии главным мировоззренческим компонентом, сквозь призму которого проходило восприятие войны, были именно христианизированные императивы, формировавшие определенные «образы» войн в сознании населения. Основной мотивацией «праведности» Крымской войны гг. была борьба за православные святыни, а Русско-турецкой войны гг. - защита единоверных братьев-славян. Отношение же к противникам России сводилось к противопоставлению «крещеной души» «нехристю», «басурманину».
Характерной для восприятия войн населением Орловской губернии была и сложившаяся на общерусском уровне убежденность в силе русского оружия. Эта убежденность ярко проявилось и во время Русско-японской войны гг., когда заметная часть населения Орловской губернии, особенно крестьянское, отказывалось верить в военные неудачи России. Отсюда и настроение подавленности, усиленное не сложившимся в сознании населения четком понимании целей и причин войны.
Первая мировая война вызвала глубочайшую мировоззренческую трансформацию у населения Орловской губернии, проявившуюся в смене базисных ценностных установок и мировоззренческих доминант. Все усилия духовенства по поддержанию патриотических чувств среди основной массы населения разбились о превалирование в его сознании насущных повседневных проблем и, главной среди них – получения земли.
Основные положения диссертации нашли отражение в следующих
публикациях:
Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях,
рекомендованных ВАК РФ:
1. Крымская война гг. и население Орловской губернии: некоторые аспекты мировоззренческого восприятия // Вестник Брянского государственного университета. №2 (2011): История. Литературоведение. Право. Философия. Языкознание. Брянск, 2011. С. 143-147. – 0,25 п. л.
2. Первая мировая война в восприятии населения Орловской губернии (по данным орловской прессы) // Ученые записки Орловского государственного университета. Научный журнал. Серия Гуманитарные и социальные науки. №3. Часть1. (2010). Орел, 2010. С. 123-132. – 0,5 п. л.
3. Крымская война гг. в восприятии населения Орловской губернии // Известия высших учебных заведений Поволжский регион. Научно-практический журнал. Серия Гуманитарные науки. №2 (Пенза, 2011. С. 16-22. – 0,4 п. л.
4. Русско-японская война гг. в восприятии населения Орловской губернии (по данным орловской прессы) // Ученые записки Орловского государственного университета. Научный журнал. Серия Гуманитарные и социальные науки. №4. (2011). Орел, 2011. С. 111-124. – 0,8 п. л.
Основные публикации в других изданиях:
5. Война как акт вооруженного насилия в мировой истории // Сборник работ молодых ученых-историков. Выпуск 3. Орел, 2009. С. 92-111. – 1,2 п. л.
6. Причинность вооруженного насилия и сущность войны // РЮРИК / Исторические статьи и публикации. Выпуск 11 /. Орел, 2010. С. 105-115. – 0,6 п. л.
7. Вооруженное насилие в русской историософии второй половины XIX – первой четверти XX вв. //Рюрик. Исторические статьи и публикации. Орел, 2011. № 12. С. 84-101. – 1 п. л.
[1] «Человек с ружьем» – метафорический образ, символизирующий особый эмоционально-психологический тип военного человека, находящегося в перманентном состоянии боевой готовности, как во время вооруженного конфликта, так и за его рамками. Появление самой метафоры «человек с ружьем» связывают с одноименной пьесой 1937 г. советского драматурга , действие которой происходит в 1917 г., где главный герой солдат Иван Шадрин отправляется в революционный Петроград с письмом к . В научный оборот термин «человек с ружьем» ввел известный российский историк , исследовав в ряде своих работ психоэмоциональную трансформацию «человека земли» во время пребывания на фронтах Первой мировой войны в «человека с ружьем», с присущими ему социально-психологическими и морально-нравственными характеристиками.
[2] Суворов . М., 1987.
[3] Драгомиров распространения нарезного оружия на воспитание и тактику войск //Борник оригинальных и переводных статей М. Драгомирова 1868 – 1880 гг. Т. 1. СПб., 1881.
[4] несколько слов о воспитании и образовании солдат // Военный сборник, № 11. СПб., 1880; Мау и обучение пехоты, от поступления на службу новобранцев до совместных занятий войск в составе трех родов оружия. Варшава, 1882; О казарменной нравственности и о внутреннем порядке в войсках //Военный сборник, № 1. СПб., 1883; его же: Воспитательные задачи командира роты // Военный сборник, № 12. СПб., 1885; Терехов воспитания и обучения войск. СПб., 1889.
[5] Из области военной психологии. Варшава, 1907.
[6] Головин усилия России в Мировой войне //Головин о войне. М., 2008.
[7] Головин об устройстве будущей российской вооруженной силы. Общие основания //Головин о войне. М., 2008.
[8] Огородников в отзывах комсостава (военно-психологический очерк) //Революция и война. 1921, № 8; его же: Военная пропаганда в Красной армии //Революция и война. 1921, № 9-10.
[9] Минаков в историю мировой культуры. Орел, 1995.
[10] Минаков и Культура: «война и мир» - «война в мире» // NOBLESS OBLIGE: Военные в традиционной культуре старого света. Жизнь. Окружение. Нравы. Материалы II Всероссийской конференции 1-3 октября 2003 г. Выпуск II / Под редакцией и . Орел, 2004. С. 6-12.
[11] Смолин «боевого духа» в русской армии во 2-й половине XIX – начале XX века // Человек и война (Война как явление культуры). Сборник статей /Под редакцией и – М.: АИРО-ХХ, 2001. – С. 65-82. Смолин черты массового героизма русских войск в ходе Крымской войны гг. // Военно-историческая антропология. Ежегодник, 2003/2004. Новые научные направления. – М.: РОССПЭН, 2005. – С. 91-100.
[12] Попов в Российских войнах XX века // Человек и война (Война как явление культуры). Сборник статей / Под редакцией и – М.: АИРО-ХХ, 2001. – С. 28-38.
[13] Поршнева крестьянин в первой мировой войне (1914 – февраль 1917) // Человек и война (Война как явление культуры). Сборник статей / Под редакцией и – М.: АИРО-ХХ, 2001. – С. 190-216.
[14] Поршнева антропология как сфера междисциплинарной кооперации // Человек в историческом измерении: Памяти : сб. науч. ст. лаб. ист. антропологии / отв. ред. . – Нижний Тагил: НТГСПА, 2006. – С. 53-66. Поршнева методы в историко-антропологических исследованиях. Изд. 2-е, доп.: учеб. пособие для вузов. – Екатеринбург: УГТУ-УПИ, 2008. – 210 с.
[15] Асташов крестьянин на фронтах Первой мировой войны // Отечественная история. – 2003. – №2. С. 72-86
[16] Нагорная жизнь российских военнопленных в немецких лагерях в годы Первой мировой войны // Отечественная история. – 2008. – №5. – С. 156-165.
[17] Христолюбивое воинство: православная традиция Русской Армии. – М.: Русский путь, 1997.
[18] Сенявская -историческая антропология – новая отрасль исторической науки // Отечественная история. – 2002. – №4. – С. 135-145; , Сенявская память о войнах XX века как область идейно-политического и психологического противостояния // Отечественная история. – 2007. – №2. – С. 139-151. Сенявская войны в XX веке: исторический опыт России. – М.: РОССПЭН, 1999; ее же: Психология войны в XX веке как историко-теоретическая проблема //Проблемы военной психологии. Минск, 2003; ее же: Человек на войне: опыт историко-психологической характеристики российского комбатанта // Отечественная история. 1995. №3. С. 7-16; ее же: Противники России в войнах XX века: Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества. М., 2006.
[19] Жукова «образа врага» в русско-японской войне гг. // Воен.-ист. антропология: ежегод. 2003/2004. Новые научн. направления. – М.: РОССПЭН, 2005. – С. 261-263
[20] Терентьев и русское национальное самосознание. – Н. Новгород: Отд. Полиграфии АНО МУК НГПУ, 2005.
[21] Булдаков смута: Природа и последствия революционного насилия. – Изд. 2-е, доп. – М.: РОССПЭН; Фонд «Президентский центр », 2010.
[22] От войны к революции: рождение «человека с ружьем» // Революция и человек. Быт, нравы, поведение, мораль. – М.: ИРИ РАН, 1997. – С. 55-76.
[23] Константинов взаимосвязи мировой и Гражданской войн на психологический раскол российского общества // Человек и война (Война как явление культуры). Сборник статей /Под редакцией и – М.: АИРО-ХХ, 2001. – С. 181-190
[24] Коробков двуглавым орлом и красным знаменем. Общественное сознание российского общества в 1917 г.: Монография. – Магнитогорск: МаГУ, 2000.
[25] Минаков военная элита 20 –х годов: (состав, эволюция, социокультурные особенности и политическая роль). – Орел: Орелиздат, 2000.; его же За отворотом маршальской шинели. – Орел: Орелиздат, 1999.
[26] Чувардин русской гвардии. Образ жизни, привычки, традиции: Монография. – Орел: Воробьев, 2005.; его же Старая гвардия. – Орел: Изд-во «Вешние воды», 2002.
[27] Абинякин корпус Доброволческой армии: социальный состав, мировоззрение. 1917 – 1920 гг. Орел, 2005.
[28] Гребенкин и Добровольческая армия: на Дону и в «Ледяном походе». Рязань, 2005.
[29] Гребенкин офицер в годы мировой войны и революции 1914 – 1918 гг. Рязань, 2010.
[30] Янаков потенциал российской цивилизации как фактор военной безопасности государства: Социально-философский анализ: Дис. … к. ф.н. – Монино, 2004.
[31] Поваляев как социальное явление: Дис. … к. ф.н. – М., 2007.
[32] Яблонских отечеству как духовная традиция российского воина: социально-философский анализ: Дис. … к. ф.н. – Монино, 2006.
[33] Еромасова русского человека как феномен национальной культуры (философско-антропологический анализ): Автореферат дис. … д. ф.н. – СПб., 2007.
[34] Алехин население Тамбовской губернии и Первая мировая война: Июль 1914 – февраль 1917 гг.: Дис. … к. и.н. – Тамбов, 2003.
[35] Белова мировая война и российская провинция: 1914 – февраль 1917 гг.: по материалам Калужской и Орловской губерний: Дис. … к. и.н. – Калуга, 2007.
[36] Крайкин мировая война в восприятии крестьян: по материалам Орловской губернии: Автореферат дис. … к. и.н. – Брянск, 2009.
[37] Кижаева и социальное поведение сельского населения Томской губернии в годы Первой мировой войны ( гг.): Дис. … к. и.н. – Барнаул, 2006.
[38] Журавлева Среднего Поволжья в годы Первой мировой войны: (Общественное сознание и социальное поведение): Дис. … к. и.н. – Саранск, 2001.
[39] Шашков настроения сибирского крестьянства в годы Первой мировой войны, июль 1914 – февраль 1917 г.: Дис. … к. и.н. – Новосибирск, 2001.
[40] Гладкая -японская война в массовом сознании и общественной мысли русского общества в начале XX в.: Дис. … к. и.н. – Ставрополь, 2009.
[41] Воробьева -японская война годов и общественное мнение Сибири и Дальнего Востока: по материалам ведущих местных периодических изданий: Автореферат дис. … к. и.н. – Новосибирск, 2009.
[42] Смирнова провинциального общества к русско-японской войне в гг.: на материалах губерний Верхнего Поволжья: Дис. … к. и.н. – Кострома, 2006.
[43] Куропаткин армия. СПб., 2003.
[44] Керсновский русской армии. Т. 1 – 4. М., 1992 – 1994.
[45] Бескровный военное искусство XIX в. М., 1974.
[46] Хаген фон, М. Пределы реформ: национализм и русская императорская армия в годы // Отечественная история. – 2004. – №5. – С. 37-49.
[47] Зайончковский мировая война. СПб., 2002.
[48] Павел Степанович Нахимов // Адмирал Нахимов: Документы и очерки / С. Найда, Ю. Давыдов, Е. Тарле и др. – Калининград: Янтар. сказ., 1997. – С. 249-333. Тарле война. В 2-х т. Т. 1. – М.: Издательство АСТ, 2005.
[49] Мнимый больной: была ли бессильна николаевская армия: [К истории Крымской войны гг.] // Родина. – 1995. – №3/4. – С. 22-26.
[50] Раздумья о Крымской войне () // Наука и религия. 2004. №9. С. 24-27.
[51] Адмирал Нахимов. – Симферополь, 1953.
[52] Романова Крымской войны (Британский взгляд полвека спустя) // Вестник МГУ. Серия 8. История. – 2006. – №3. – С. 29-45.
[53] На тайном фронте Крымской войны // Новая и новейшая история. – 2007. – №6. – С. 186-210.
[54] «Пока Европа в соединении, мы с ней бороться не в силах»: русская стратегия в Крымской войне и общественное мнение // Родина. – 2009. – №8. – С. 87-91. Шевченко война в восприятии современников и в действительности // Обсерватория культуры. – 2007. – №4. – С. 140.-145.
[55] Виноградов -турецкая война годов и европейские державы // Новая и новейшая история. – 2009. – №1. – С. 127-144. Виноградов -турецкая война годов: военный триумф и драма умиротворения // Новая и Новейшая история. – 2007. – №6. – С. 16-24.
[56] Золотарев империй. Война гг. – апофеоз восточного кризиса. – М.: Animi Fortitudo, 2005. – 568 с. Золотарев и Турция: война гг. – М.: Наука, 1983.
[57] Костин . – М.: Патриот, 1990
[58] Муханов Дмитриевич Скобелев // Вопросы истории. – 2004. – №10. – С. 57-82.
[59] Чернов на завершающем этапе восточного кризиса гг. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. – 144 с.
[60] Шолохов смерти генерала Скобелева. – М.: Знание, 1992.
[61] Русско-японская война. – СПб., 1905.
[62] Куропаткин -японская война : итоги войны. – СПб.: Полигон, 2002.
[63] Керсновский русской армии. Т. 3. СПб., 1994.
[64] Крымская война: ошибки и уроки // Свободная мысль – XXI. – 2005. – №3. – С. 162-175. Айрапетов армия на сопках Маньчжурии // Вопросы истории. – 2002. – №1. – С. 64-83.
[65] «Белые пятна» Русско-японской войны. – М.: Эксмо, Яуза, 2005. – 416 с.
[66] Семанов . – М.: Мол. гвардия, 1988. – 288 с.
[67] Краткий стратегический очерк войны гг. Русский фронт. — М., . Вып. 1-2; Стратегический очерк войны гг. — М., . Ч. 1-8.
[68] Головин усилия России в Мировой войне //Головин о войне. М., 2008.
[69] Зайончковский война . — М., . Т. 1-3.
[70] Керсновский русской армии. Т. 3-4. М., 1994.
[71] Ростунов фронт Первой мировой войны. М., 1976.
[72] Нарский опыт русских солдат. годы // Новая и новейшая история. 2005. №1.
[73] Нелипович русского Юго-Западного фронта летом-осенью 1916 года: война на самоистощение? // Отечественная история. – 1998. – №3. – С. 40-50.
[74] Уткин трагедия. Россия в Первой мировой войне. Смоленск, 2000.
[75] , , Рунов мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М., 1994.
[76] Проэктор войны и судьбы человечества. М., 1986.
[77] , Чертищев русская армия и власть в 1917 году // Военно-исторический журнал. – 2006. – №7. – С. 46-52.
[78] Щекотихин слава Орловского края. – Орел, 2007.
[79] , , Бычко , познание, мировоззрение. Мировоззренческое содержание принципов диалектического и исторического материализма. – Киев: «Наукова думка», 1980.
[80] Радугин и идеология: проблема разграничения понятий // Мировоззрение в системе общественного сознания (Задачи формирования коммунистического мировоззрения трудящихся в свете решений XXVII съезда КПСС). Тезисы Всесоюзной конференции. Часть 1. – Воронеж: Б/И, 1988. – С. 3-5; Бегенев -ленинская идеология и научное мировоззрение // Мировоззрение в системе общественного сознания (Задачи формирования коммунистического мировоззрения трудящихся в свете решений XXVII съезда КПСС). Тезисы Всесоюзной конференции. Часть 1. – Воронеж: Б/И, 1988. – С. 5-6; О роли социального опыта в развитии классово-политических основ социалистического мировоззрения // Мировоззрение в системе общественного сознания (Задачи формирования коммунистического мировоззрения трудящихся в свете решений XXVII съезда КПСС). Тезисы Всесоюзной конференции. Часть 1. – Воронеж: Б/И, 1988. – С. 14-16; Поливаева сознание как фактор формирования и развития мировоззрения // Мировоззрение в системе общественного сознания (Задачи формирования коммунистического мировоззрения трудящихся в свете решений XXVII съезда КПСС). Тезисы Всесоюзной конференции. Часть 1. – Воронеж: Б/И, 1988. – С. 27-29; Серебрянский политической идеологии в формировании коммунистического мировоззрения // Мировоззрение в системе общественного сознания (Задачи формирования коммунистического мировоззрения трудящихся в свете решений XXVII съезда КПСС). Тезисы Всесоюзной конференции. Часть 1. – Воронеж: Б/И, 1988. – С. 29-31. , , Коноплев мировоззрения и его место в практически-духовной сфере // Мировоззрение, наука, практика: Сб. науч. тр. – Иркутск: Иркут. ун-т, 1988. – С. 7-20. Федчин мировоззрения и идеологии как конкретно-историческая форма разрешения проблемы человека // Мировоззрение, наука, практика: Сб. науч. тр. – Иркутск: Иркут. ун-т, 1988. – С. 40-51.
[81] О национальном характере русских // Вопросы философии. – 1990. – №4. – С. 3-7.
[82] Крюков России: синтаксис Василия Розанова // Вопросы философии. 1994. №11.
[83] «Вторая Европа» или «Третий Рим» // Вопросы философии. – 1996. – №10. – С. 19-32.
[84] Россия и апокалипсис // Вопросы философии. – 1996. – №7. – С. 110-127.
[85] Метафизические корни коммунизма // Вопросы философии. – 1994. – №12. – С. 32-39.
[86] Бредихина мировоззрение: восстановим ли традиции? (книга-вопрос). – Мурманск: Мурманский государственный педагогический институт, 1997.
[87] Назаров мировоззрение: мифология, идеология, философия. Теоретический очерк и учебно-методические материалы к спецкурсу. – Шуя: Изд-во Шуюского ун-та, 1998.
[88] Терентьев и русское национальное самосознание. – Н. Новгород: Отд. Полиграфии АНО МУК НГПУ, 2005.
[89] Баранов национальное самосознание: Филос. – ист. очерк: Монография. – Омск, 2001.
[90] Кожевников национального самосознания русских в контексте исторической судьбы России: Монография. – Н. Новгород: ННГАСУ, 2008.
[91] Гудзенко менталитет. – М.: ПАИМС, 2001.
[92] Мурунова менталитет: Монография. – Н. Новгород: ННГАСУ, 2006.
[93] Полежаев менталитет: социально-философское осмысление: Монография.- Волгоград: Изд-во Волгоградского гос. ун-та, 2007.
[94] Абульханова менталитет: кросс – культурный и типологический подходы // Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. Под ред. , , . – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1997 г. – С. 7-38; Брушлинский российская и региональная (провинциальная) // Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. Под ред. , , . – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1997 г. – С. 38-44; Знаков и ложь в российском самосознании // Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. Под ред. , , . – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1997 г. – С. 131-144; Славская представления российского общества // Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. Под ред. , , . – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1997 г. – С. 75-93.
[95] Достоевский . Статьи. Записные книжки. Т. 1-3. М., 2004.
[96] Соловьев с востока // Соловьев произведения. – Ростов-на-Дону, 1998; его же: Всеединство // Русская философия: Имена. Учения. Тексты: Сб. М., 2001; его же: Избранное. М., 1990.
[97] Бердяев России: Опыты по психологии войны и национальности. – Репринт. воспроизведение изд. 1918 г. – М.: Филос. о-во СССР, 1990; его же Русская идея. – М.: Эксмо СПб.: Мидгард, 2005.
[98] Розанов сочинений: Около народной души: статьи гг. – М.: Республика, 2003. ; его же Апокалипсис нашего времени. – М.: Захаров, 2001; его же Старая и молодая Россия: статьи и очерки 1909 г. – М.: Республика, 2005.
[99] Булгаков и подвижничество. – М.: Русская книга, 1992; Христианский социализм (): Споры о судьбах России. Новосибирск, 1991.
[100] О сопротивлении злу силою. М., 2005; его же: Собрание сочинений: Кто мы? О революции. О религиозном кризисе наших дней. М., 2001; его же: Корень зла // : pro et contra. СПб., 2004.
[101] Сорокин революции. М., 2005.
[102] Сорокин дорога: Автобиография. М., 1992.
[103] Толстой рассказы. – М.: Гуманитарный центр «Монолит», 2001.
[104] Сергеев-Ценский страда // Сергеев-Ценский сочинений в 12-ти томах. – М.: Правда, 1967. – Т. 6.; его же Преображение России. Эпопея: Бурная весна. Горячее лето. – М.: Правда, 1989.
[105] С железом в руках, с крестом в сердце (На Восточно-прусском фронте). – Петроград: Издание Тов-ва , 1915.
[106] Кондурушкин за войной. Очерки великой европейской войны. (Август 1914 г. – Март 1915 г.). – Петроград: Издательское товарищество писателей, 1915.
[107] См.: , Полетаев и опыт социальных наук // Социальная история. Ежегодник, 1998/99. – С. 105.
[108] Ле Психология социализма. 2-е изд. СПб., 1908. – С. 46.
[109] Век толп: Исторический трактат по психологии масс. – М.: Центр психологии и психотерапии, 1996. – С. 7.
[110] Социальная психология. – СПб.: Питер, 2004. – С. 178-194.
[111] Выготский сочинений: В 6-ти т. – М.: Педагогика, 1982. Т. 1-3.
