В судебную коллегию по уголовным делам Московского городского суда
Адвоката , МКА «Адвокатское партнерство»
( Москва, Плетешковский переулок, д. 3-а, стр. 1, офис, 31)
в интересах Речкалова Святослава Вадимовича, осужденного по ч. 1 ст. 318 УК РФ
К А С С А Ц И О Н Н А Я Ж А Л О Б А
Приговором Бабушкинского районного суда г. Москвы от 6 августа 2010 г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 318 УК РФ.
Протокол судебного заседания до настоящего времени не изготовлен.
Приговор суда считаю незаконным и необоснованным по следующим причинам:
1. Несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела
Вывод суда о виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, не подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании. Обвинением не было доказано, что у имелся умысел, направленный на применение насилия в отношении сотрудника милиции. Отсутствие у умысла на применение насилия сотруднику милиции (субъективная сторона), означает отсутствие в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ. Суд также не учел, что применение газового баллончика в отношении являлось необходимой обороной, исключающей преступность деяния (ст. 37 УК РФ).
1.1. Из показаний следовало, что 04.12.2009 г., находясь возле здания Лосиноостровскому району г. Москвы около 22 часов, он не совершал никаких правонарушений, и у сотрудников милиции не было законных оснований для его задержания. утверждал, что он не знал, что напавший на него человек () является сотрудником милиции.
Показания были подтверждены другими доказательствами по делу. Так, допрошенный в судебном заседании свидетель показал суду, что человек, который задерживал , не был в форменном обмундировании сотрудника милиции. Свидетели , , подтвердили показания о том, что перед задержанием он не совершал никаких правонарушений.
Подтверждением показаний о том, что Н не был в форменном обмундировании сотрудника милиции, является также постовая ведомость расстановки патрульно-постовых нарядов района г. Москвы на 4 декабря 2009 г. (л. д.- 64-99), где указывалось, что 4 декабря 2009 г. находился на службе с 9.00 до 24.00 часа. Однако в той части ведомости, где указано время службы имеются исправления, из которых видно, что изначально указывалось другое время окончания службы , а именно 18.00 часов. То есть в момент задержания (в 22 часа) уже не находился на службе.
Кроме этого, защитой в соответствии со ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ст. 53, 58 УПК РФ, был направлен запрос в 111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ о проведении психофизиологического исследования с использованием полиграфа в отношении , в целях получения суждения специалиста по вопросу: «Знал ли 04.12.2009 г. в момент нападения на него на улице Изумрудной г. Москвы с 21 до 22 ч., что является сотрудником милиции».
Экспертом 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ было проведено психофизиологического исследования с использованием полиграфа в отношении и дано заключение о том, что «психофизиологические реакции , полученные в ходе исследования отражают тот факт, что ему не было точно, достоверно известно 04.12.2009 г. в момент нападения на него на улице Изумрудной г. Москвы с 21 до 22 ч., что является сотрудником милиции».
Выводы, содержащиеся в заключение специалиста № 12/10 от 01.01.2001 г., в совокупности с другими доказательствами, подтверждали позицию защиты о том, что у не было умысла на применение насилия сотруднику милиции и, следовательно, в его действиях отсутствовал состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Суд отказал защите в исследовании и приобщении к материалам дела заключения специалиста, что привело к тому, что суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда.
1.2. В свою очередь, сторона обвинения не представила суду убедительных и достоверных доказательств того, что было известно о том, что является сотрудником милиции. Обвинение основывалось исключительно на показаниях сотрудников милиции Лосиноостровского Москвы, являющихся сослуживцами потерпевшего , то есть лицами, заинтересованными в исходе дела.
Нельзя признать верным вывод суда о том, что показания потерпевшего и свидетелей обвинения соответствуют действительности, поскольку согласуются между собой и подтверждаются другими исследованными в судебном заседании доказательствами, а выявленные в судебном заседании незначительные неточности в их показаниях не позволяют суду отнести их к ложным и противоречивым.
Выявленные в судебном заседании неточности и противоречия в показаниях потерпевшего и свидетелей обвинения являлись достаточно существенными и вызывали обоснованные сомнения в их достоверности.
На значительность противоречий в показаниях свидетелей обвинения указывало то обстоятельство, что суд в соответствии со ст. 281 УПК РФ, оглашал показания потерпевшего и всех свидетелей обвинения, ранее данных ими при производстве предварительного расследования, поскольку имелись существенные противоречия между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде. При этом в соответствии со ст. 281 УПК РФ, суд вправе оглашать показания потерпевшего и свидетелей, ранее данных при производстве предварительного расследовании, только в том случае, если имеются существенные противоречия между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде. В связи с этим, нельзя согласиться с тем, что выявленные в показаниях потерпевшего и свидетелей обвинения противоречия являлись незначительными.
Так, между показаниями потерпевшего и свидетеля имелись серьезные противоречия, выявленные еще на предварительном следствии. Потерпевший утверждал, что , убегая от него, развернулся и распылили ему в лицо содержимое газового баллончика. Однако свидетель , находившийся в нескольких метрах от и , иначе описал эти события. показал, что , убегая от , поскользнулся и упал на землю, после чего к нему подбежал и «нагнулся, чтобы поднять и задержать, а что-то достал, вытянул руку к лицу и начал водить перед его глазами» (л. д. 80-83).
Свидетель обвинения на предварительном следствии и в судебном заседании подтвердил, что после задержания требовалась медицинская помощь и, что врач скорой помощи сказал, что необходимо промыть глаза новокаином (л. д. 187-193). Врачи же скорой медицинской помощи ( и ) отрицали в суде данный факт.
Свидетели обвинения , , показали в суде, что не слышали, чтобы выражался нецензурной бранью, шумел, мешал проезду служебного автотранспорта. , и показали суду, что вел себя спокойно.
Свидетель показал, что не помнит, был ли в милицейской форме или нет. А потерпевший не смог пояснить суду, когда точно он заступил на службу 4.12.2009 г. и когда время службы закончилось.
Противоречия в показаниях потерпевшего и свидетелей обвинения относительно того, был ли в форме сотрудника милиции, в какое время заступил на службу 4.12.2009 г. и когда служба заканчивалась, противоречия в показаниях относительно действий перед задержанием и вовремя задержания, а также нуждался ли в медицинской помощи, не могли считаться несущественными, поскольку затрагивали важные вопросы дела.
1.3. Кроме этого, из показаний потерпевшего следовало, что 4.12.2009 г. молодые люди, в числе которых был и В, находясь возле здания Лосиноостровскому району г. Москвы, вели себя шумно, громко выражались нецензурной бранью, мешали проезду служебного автотранспорта, то есть совершали административное правонарушение – мелкое хулиганство (ст. 20.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях). В подтверждение этого, обвинением был представлен протокол об административном правонарушении, составленный на Речкалова в материалах уголовного дела отсутствует постановление мирового судьи об административном правонарушении, которым бы признавался виновным в совершении мелкого хулиганства. Отсутствие данного постановления в материалах уголовного дела, указывает на несостоятельность утверждений потерпевшего и свидетелей обвинения о неправомерности действий перед задержанием.
То, что не был признан виновным в совершении административного правонарушения (ст. 20.1 КоАП РФ), полностью согласуется с позицией защиты о том, что никаких законных оснований для административного задержания у не было.
В связи с этим, нельзя согласиться с тем, что показания потерпевшего и свидетелей обвинения были подтверждены какими-либо другими доказательствами, исследованным в судебном заседании.
1.4. Оценивая показания свидетелей защиты, суд, проявляя в очередной раз предвзятость, необъективность и обвинительный уклон, указал в приговоре, что не может принять их во внимание, так как свидетели , , являются хорошими знакомыми , а свидетель близким родственником , и, поэтому, «показания этих свидетелей даны ими с целью дать возможность подсудимому избежать уголовной ответственности за совершенное преступление». При этом никаких значительных противоречий в показаниях свидетелей защиты в судебном заседании выявлено не было.
1.5. Таким образом, в ходе судебного заседания обвинением не было доказано наличие у умысла на применение насилия в отношении сотрудника милиции, поэтому суд должен был признать, что в действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 318 УК РФ.
2. Нарушение уголовно-процессуального закона
При рассмотрении уголовного дела по обвинению судом были допущены нарушения прав подсудимого на защиту и представление доказательств.
Стороной защиты заявлялись ходатайства о получении доказательств, подтверждающих невиновность подсудимого, однако все они были отклонены судом. Это привело к ограничению права защиты на получение и представление доказательств, предусмотренного ст. ст. 47, 53 УПК РФ и ст. 6 Европейской Конвенции о правах человека и основных свобод.
2.1. Защита неоднократно заявляла ходатайства о вызове в суд для допроса свидетелей обвинения, указанных в обвинительном заключении: Усакову Тамару Сафроновну, врач-травматолог ГПК № 000 г. Москвы; Донских Михаила Анатольевича (сотрудник Лосиноостровского ОВД) и (сотрудник Лосиноостровского ОВД). Данными свидетелями в ходе предварительного следствия были даны показания против Речкалова каждый раз необоснованно отказывал в вызове данных свидетелей.
2.2. Защитой заявлялось ходатайство о вызове в суд сотрудника милиции Лосиноостровского , заполнявшего постовую ведомость расстановки патрульно-постовых нарядов района г. Москвы на 4 декабря 2009 г., который мог дать показания, относительно имеющихся в ведомости исправлений времени службы Шахова ходатайство было безмотивно отклонено судом.
2.3. Не было удовлетворено и ходатайство о вызове в суд всех свидетелей защиты. Суд отказал в вызове свидетелей , , и специалиста , являющегося экспертом 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ в целях разъяснения данного им заключения № 12/10 от 01.01.2001 г. о том, что психофизиологические реакции , полученные в ходе исследования с использованием полиграфа отражают тот факт, что ему не было точно, достоверно известно 04.12.2009 г. в момент нападения на него на улице Изумрудной г. Москвы с 21 до 22 ч., что является сотрудником милиции».
Суд, отказав в вызове указанных свидетелей, нарушил права подсудимого, предусмотренные как уголовно-процессуальным законом России, так и §§ 1 и 3 (d) статьи 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающих принцип равенства сторон и право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него».
2.4. Суд безосновательно отклонил ходатайства защиты об истребовании из Центральной городской клинической больницы г. Железнодорожный МО медицинской карты , в которой указывалось, что он был госпитализирован 10.12.2009 г. в Центральную городскую клиническую больницу г. Железнодорожный с диагнозом черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, резаная рана третьего пальца правой кисти. Также было отказано и в назначении судебно-медицинской экспертизы в отношении , которая позволила бы подтвердить показания о применении в отношении него насилия сотрудниками милиции при его задержании и в здании Лосиноостровского ОВД.
2.5. Суд отказал в исследовании и приобщении к материалам дела в качестве доказательства заключения специалиста № 12/10 от 01.01.2001 г. Специалистом было проведено психофизиологического исследования с использованием полиграфа в отношении и дано заключение о том, что «психофизиологические реакции , полученные в ходе исследования отражают тот факт, что ему не было точно, достоверно известно 04.12.2009 г. в момент нападения на него на улице Изумрудной г. Москвы с 21 до 22 ч., что является сотрудником милиции». Выводы данного заключения опровергали наличие у умысла на применение насилия сотруднику милиции и подтверждали позицию защиты об отсутствии в действиях подсудимого состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 318 УК РФ.
2.6. Отказав в исследовании и приобщении к материалам уголовного дела заключения специалиста , суд также отказал и в назначении судебной психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа в отношении подсудимого и потерпевшего
Возражение государственного обвинителя и соответственно отказ суда в проведении судебной психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа в отношении подсудимого и потерпевшего не может свидетельствовать ни о чем ином, кроме как о том, что и прокурору и суду было известно о том, что выводы данной экспертизы будут не в пользу потерпевшего , что неминуемо привело бы прекращению уголовного преследования и что, естественно, не входило в планы ни стороны обвинения, ни самого суда, занявшего в ходе процесса обвинительную позицию, в корне противоречащую основам справедливого судопроизводства.
2.7. Суд отклонил ходатайство защиты об истребовании из района г. Москвы приказа начальника ОВД о назначении на суточное дежурство с 4.12. по 5.12.2009 г. (на который ссылалась сторона обвинения, но который не был представлен), журнала учета приказов района г. Москвы, зарплатной ведомости, где указывалось бы начисление заработной платы за 4-5 декабря 2009 г., что позволило бы определить, действительно ли находился в указанный период времени на суточном дежурстве или доказательства, представленные стороной обвинения являются недостоверными.
2.8. Отказав стороне защиты в удовлетворении ходатайств о получении и представлении доказательств, подтверждающих невиновность подсудимого, суд нарушил основополагающий принцип уголовного судопроизводства состязательности и равенства сторон, предусмотренный как уголовно-процессуальным законом России, так и Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья 6).
3. Необъективность и небеспристрастность суда
3.1. В ходе судебного разбирательства стороной защиты был заявлен отвод председательствующему. В обоснование заявления об отводе указывалось на то, что судом были необоснованно отклонены все ходатайства защиты.
Оставление без удовлетворения всех ходатайств защиты, вызывало серьезные сомнения не только в объективности и беспристрастности суда, но и в его личной, прямой или косвенной заинтересованности в обвинительном исходе дела.
Все попытки стороны защиты в установленном законом порядке реализовать предусмотренное Конституцией РФ и законом право на представление доказательств, опровергающих обвинение , и защищаться всеми не запрещёнными законом средствами и способами, благодаря действиям председательствующего судьи были превращены в безмотивное и систематическое отторжение всего того, что предлагалось защитой.
С момента начала судебного процесса председательствующим был взят на вооружение шаблон, применяемый едва ли не во всех случаях отказа в удовлетворении ходатайств защиты: “Суд не находит оснований для удовлетворения ходатайства”.
Однако, в Уголовно-процессуальном Кодексе РФ отсутствует дозволение суду препятствовать стороне защиты представлять доказательства, опровергающие обвинение. Напротив, в статье 15 суду предписывается оказывать содействие сторонам, включая защиту, в осуществлении их прав и функций, возложенных законом. А целым рядом других норм (ст. ст. 7, 159, 243, 271 и др.) устанавливается прямой запрет, относящийся, в том числе и к суду, отклонять любые ходатайства, имеющие значение для дела, тем более делать это безмотивно или по надуманным поводам.
Суд не имеет права ссылаться на то, что «не нашёл» каких-то законных оснований — он обязан предпринимать все возможные усилия для проверки каждого довода стороны защиты, имеющего значение для дела, в том числе и путём удовлетворения её ходатайств и содействия ей в собирании доказательств.
Вопреки этим фундаментальным требованиям, судом . В. была предпринята череда действий, нарушающих права , и препятствующая эффективной работе защиты.
3.2. Прежде всего – это отказ председательствующего вызвать для допроса свидетелей обвинения Усакову Тамару Сафроновну, Донских Михаила Анатольевича и , на показаниях которых основывалось обвинение
И сделано это, несмотря на то, что право на допрос свидетелей, как и любых иных лиц, подтверждающих обвинение – это неотъемлемая часть конституционного права на защиту. В этой связи, помимо уголовно-процессуального законодательства, защита апеллировала к нормам международного права, а именно к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., устанавливающей право каждого обвиняемого в совершении преступления допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены (п. п.1 и 3 (d) статьи 6 Конвенции).
Необходимость отвода диктовалась также немотивированым и регулярным отказом председательствующего исследовать и приобщать к делу собранные защитой письменные доказательства невиновности, а также истребовать такие доказательства по ходатайствам защиты.
Прежде всего, здесь имеется в виду заключение специалиста № 12/10 от 01.01.2001 г. (111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ). Специалистом было проведено психофизиологического исследования с использованием полиграфа в отношении и дано заключение о том, что «психофизиологические реакции , полученные в ходе исследования отражают тот факт, что ему не было точно, достоверно известно 04.12.2009 г. в момент нападения на него на улице Изумрудной г. Москвы с 21 до 22 ч., что является сотрудником милиции».
Выводы данного заключения опровергают наличие в действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 318 УК РФ.
Несмотря на это, председательствующий судья безмотивно отказал защите в исследовании и приобщении к делу заключения специалиста и вызове данного специалиста для допроса.
Отказывая в исследовании и приобщении заключения специалиста № 12/10 от 01.01.2001 г. судья также отказал и в назначении судебной психофизиологической экспертизы в отношении и в целях проверки их показаний с использованием полиграфа.
Председательствующий также безмотивно отказывал в направлении запросов об истребовании различных документов, подтверждающих невиновность , в частности медицинской карты и приказа начальника ОВД о назначении на суточное дежурство с 4.12. по 5.12.2009 г., а также журнала учета приказов района г. Москвы, что позволило бы определить, действительно ли находился в указанный период времени на суточном дежурстве и соответствуют ли действительности доказательства, представленные стороной обвинения.
Кроме этого, судья дважды (в судебных заседаниях – 22.07.2010 г. и 02.08.2010 г.) отказал в удовлетворении ходатайства подсудимого о допуске в качестве защитника его матери – , чем нарушил его право на защиту, предусмотренное уголовно-процессуальным законодательством.
3.3. Заявление об отводе председательствующего было оставлено без удовлетворения. При этом в постановлении суда отсутствовала какая-либо аргументация выводов о необоснованности заявления об отводе, то есть суд не учел доводов заявления об отводе и не указал мотивов, по которым те или иные доводы являются несостоятельными, чем нарушил принцип законности, закрепленный статьей 7 УПК РФ: «Определения суда, постановления судьи … должны быть законными, обоснованными и мотивированными».
Вынесение судом, на стадии судебного следствия, незаконного и необоснованного постановления по вопросу об отводе председательствующего, также привело к вынесению неправосудного приговора.
Таким образом, допущенные судом нарушения уголовно-процессуального законодательства России, норм международного права (Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, 1950 г.), дают основания утверждать, что приговор, вынесенный в отношении , является незаконным и необоснованным.
На основании изложенного и в соответствии со ст. ст. 378, 379, 380, 381, 382 УПК РФ, прошу отменить приговор Бабушкинского районного суда г. Москвы от 6 августа 2010 г. в отношении Речкалова Святослава Вадимовича, а уголовное дело прекратить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
«16» август 2010 г. адвокат
