Натуралист

НАТУРАЛИСТ

Брови домиком, губки сложены скорбно. В глазенках вопрос. В ладошках мне протягивается почившая после длительных – целые сутки! – наблюдений косиножка. Осматриваю насекомое – туловище и голова не помяты, ножки целы. На дворе – конец августа. Объясняю, что, видимо, усопло оно в силу естественных причин. Явное облегчение. Лев полагал, что доля его вины в происшедшем есть. Теперь комплекс вины снят. Но проблема осталась – куда девать покойную, ставшую за день не просто насекомым, а близкой знакомой. Лев бурно начинает искать место упокоения для косиножки, привлекает к этому процессу всех окружающих столь энергично, что, кажется, придется обращаться за помощью к соседу – владельцу похоронной фирмы. Погребение косиножки грозит перейти в событие глобального значения. Так возникло кладбище домашних насекомых.

Покрыта мраком неизвестности судьба жирного зеленого кузнечика, которого любознательный Лев в погоне за знаниями загнал по вертикальной стене веранды на крышу. Кузнечик резво ускакал туда, спасаясь от назойливого натуралиста. Беда юного джентльмена в том, что сведения о жизни животных он желает поиметь быстрым кавалерийским наскоком, а не кропотливой работой наблюдателя – исследователя. Единственным, согласившимся с его методикой объектом, оказался увесистый майский жук – бронзовка. Видимо, сказалось сходство характеров. Знакомство их было бурным, и чуть не кончилось трагически. Жук, столь же бесцеремонный, непоседливый и шумный, как Левка, влетел с грозным гулом в открытое окно веранды. Поскольку, подобно этому мальчишке, он сначала летел, а потом думал, куда попал и что из этого выйдет, жучара врезался Леве непосредственно в лоб, оглушенный ударом упал, и счел за лучшее притвориться мертвым. Лева, по натуре пугливый и склонный к драматизированию ситуаций, завопил дурным голосом и заметался по веранде, шарахаясь от каждой мухи. Благодаря быстрой реакции взрослых, жук был выхвачен из-под Левиных ног, сам Лева благополучно отловлен и успокоен. Затем Льву представили Жука, продолжавшего прикидываться покойником, рассказали, какой он красивый и безобидный, пробудили жалость к его беспомощному состоянию и дали Жука в руки – чтобы выпустил. Что Лев благоговейно и сделал. С тех пор Жук время от времени очертя голову влетал в Леву, падал, тот, уже не пугаясь, бережно брал насекомое, выносил на крыльцо, клал на перила. Жук оклемывался и улетал. Так они изучали друг друга все лето. И, пока совсем не повзрослел Лева, каждый раз, приезжая на дачу в конце весны, он радостно встречал первого проснувшегося майского жука, уверенный, что это – тот самый его старинный приятель – Жук.