27. М.Е. Салтыков-Щедрин: от повестей в духе «натуральной школы» («Противоречие», «Запутанное дело») к сатирической эпопее («История одного города», «Господа Головлевы»)
Пробуждение литературного энтузиазма у Салтыкова-Щедрина принято относить к лицейским годам. Началом его творчества становится лирический мелодизм, растянувшийся на пять лет ( гг.). Стихотворные опыты Салтыкова не отличались тематическим разнообразием – в основном он воспроизводил темы (двоемирие, образ неба, мотив отчуждения от земного мира, трагическая любовь), которые были открыты западноевропейским и русским романтизмом. Именно в ранней поэзии Салтыкова определяется художественная доминанта всего дальнейшего его творчества: она – в мотиве отчуждения от земного мира, который уже тогда воспринимался Салтыковым как стихия враждебная человеку. Уже в начале литературной деятельности художественный мир Салтыкова был распахнут для самых различных традиций – Рабле, Свифт, Золя, Диккенс, Крылов, Грибоедов, Гоголь. В наибольшей степени литературная судьба писателя оказалась в зависимости от Пушкина. Литературный стимул первых лет – равнение на Пушкина и его опережение. Со временем, убедившись в тщетности своих попыток, Салтыков начинает бежать стихотворства вообще и, по выходе из лицея, переключается на литературную критику и прозу. Творческий дебют – повесть «Запутанное дело», напечатанная в мартовской книжке «Отечественных записок» за 1848 г. Повесть, защищающая «маленького человека» и отрицающая право на избранность великих мира сего вызвала гнев, и молодой писатель был поскорее выслан в г. Вятка. Годом раньше, в 1847 году, Салтыков пишет повесть «Противоречие». По всей видимости, она была напечатана не сразу: 1) не удалось найти никакой информации о ее публикации; 2) как дебют всюду фигурирует именно «Запутанное дело» 1848 г. Переходим от общих слов к текстам:
Противоречия.
· Повествовательная техника – два рассказчика (пишущий письма Нагибин и ведущая дневник Таня). Повесть вполне может рассматриваться как история любви Нагибина и Тани, осложненная (и погубленная!!) патологическим пристрастием Нагибина к охлаждающему сердце и губящему душевный порыв анализу окружающей действительности в духе «вот Таня меня любит, и я вроде бы тоже, но как я могу быть с ней, если я небогат, да и вообще как-то всё непонятно получается». Подобный пан-аналитизм и всепоглощающая рефлексия над явлением любого порядка (чувство, человек, поступок и т. д.) явным образом отсылают к традициям натуральной школы (Белинский, Григорович, Даль, Некрасов, Панаев).
· Мотив изучения и описания: встречается довольно часто на всем протяжении повести и характеризует отношение Нагибина к окружающему миру (Каких, подумаешь, нет на свете людей! Сколько предметов для изучения! // Опишу вам семейство Крошиных).
· Действие: действие в повести максимально ослаблено и сведено к минимуму – история состоит из писем и выдержек из дневника Татьяны, отличающихся, в первую очередь, пересказом от лица рассказчика и осмыслением – передача тех или иных событий в режиме псевдо-реального времени встречается крайне редко.
· Описательная комплексность и склонность к типологизации: 1) Крошин (тот самый барин) как представитель типа русских помещиков отличающихся несоответствием внутреннего содержания и внешнего образа: скопидомский эгоизм VS добрый христианин, почтенный отец семейства, благонамеренный гражданин, друг человечества; 2) Крошин как типичный будничный характер: утренний чай, поход в поле, брань, обед, брань, отдых, чай и т. д.
· Природа нагибинского метода постижения окружающей действительности: кроме знакомой нам подробной регистрации фактов (не такой подробной, как у физиологистов) в повести присутствует их осмысление, анализ причин и следствий – формирование очерка 60-х. В качестве примера привожу рефлексию Нагибина над снисходительностью и благодетельским пафосом (импульс – «снисходительность и благодетельский пафос» помещика, в чьем доме Нагибин служит репетитором):
<…> Человек богатый как бы мягок и цивилизован ни был, коль скоро принимает услуги бедного, непременно даст ему почувствовать всю тяжесть своего мнимого благодеяния <…> И образованный человек, уж по одному тому, что он имеет, а я не имею все-таки не настолько отказался от общественных предрассудков, чтобы не видеть простого наемника в человеке, которого услугою он пользуется, но так как он понимает, что иметь и не иметь вовсе не от нас зависит, что это более игра случая, нежели результат разумных причин, то и старается всячески сгладить, сделать неприметным расстояние <…> но уверяю вас, этот невинный эклектизм гораздо невыносимее для человека мыслящего, нежели всякие медвежьи выходки степного невежды.
Думаю, достаточно. Сейчас очень важный момент: Повесть «Противоречие» - это в первую очередь художественное произведение и суть его не в физиологическом познании мира. Вся содержащаяся в нем типология русского помещика и властной женщины - обманка. Натурализм в повести Салтыкова-Щедрина – объект изображения и рефлексии. Натурализм как тип характера. Можно даже сказать, что «Противоречие» – это повесть о «натуралисте». Разумеется, все содержание натурализмом не исчерпывается (тут еще и масса параллелей с «Евгением Онегиным» и пр.) формулировка вопроса заставляет меня акцентировать на нем внимание. Вообще, «натурализм как тип характера» звучит резковато и как-то нетрадиционно… Ладно, главное – передать суть. Да, об отличиях (которых гораздо больше, чем сходств):
· Герои прорисованы глубже: 1) Биография; 2) Личные переживания (дневник Тани наполнен детскими страхами, тоской по умершей маме).
· Эмоциональной сухости и строгости физиологического очерка не соответствует традиционная щедринская склонность к сатире и гротеску (дагерротипичность VS художественность):
<речь Крошина на похоронах> «Уж за что же, - говорил он, - вы нас оставили? Уж за что ж вы рассердились на нас? Маленькие вы были – мы вас воспитали, мадаму для вас мы наняли, платья вам покупали! Подросли вы – замуж мы вас выдали, приданое вам дали! Ездили вы к нам – лошадей ваших овсом кормили! Уж за что вы нас оставили, за что рассердились на нас?»
· Запутанное дело. Так, подробно писать об этой повести я не стану – всё вышесказанное остается в силе, да и гос. длится не вечно – демонстрируйте этот период в творчестве С-Щ на материале «Противоречия». Итак, присутствуют физиологич. мотивы («Мозговое вещество Ивана Самойлыча подернулось пеленою»), повышенное внимание к деталям (до физиологического размаха далеко), содержание не исчерпывается детальностью.
В 1856 году Салтыков возвращается из ссылки и возобновляет литературную деятельность «Губернскими очерками». В цикле девять разделов, включающих тридцать одно произведение разных жанров (очерк, воспоминание, рассказ, новелла, драматические сцены). Финальная часть «Дорога» (тридцать второе произведение) – это путевой очерк. Основное связующее звено здесь – Н. Щедрин: он и повествователь, и рассказчик, и действующее лицо. «Сквозной» характер образа Щедрина – фактор, способствующий достижению повествовательной цельности цикла. Структура цикла полностью подчинена сатирической логике Салтыкова: если «крутогорский» мир враждебен человеку, значит, его надо разрушить. Именно такую эсхатологическую направленность имеет сцена «похорон». Следующее крупное произведение – «История одного города» (1869-70). В промежутке – «Сатиры в прозе» (1863), где зарождался образ города Глупова. Разговор об этом произведении можно выстроить по-разному, я рекомендую коснуться жанровой принадлежности и полемики вокруг нее. Дело в том, что это достаточно интересный и вопрос, который поможет Вам избежать немодного разговора о салтыковской обличительности, духе протеста и социальной направленности. Вокруг жанровой принадлежности «ИОГ» шли споры – одни исследователи, опираясь на название и особенности формы, атрибутировали произведение, как «историческую хронику». Другие сочли такое определение неудовлетворительным, поскольку, напоминая по своей структуре сатирический цикл и хронику, «ИОГ» представляет собой гротескно-сатирический роман-эпопею: перед нами широкое эпическое полотно со сквозными героями (градоначальники и глуповцы), жанровой однородностью составных частей-глав (а не отдельных очерков) и сквозным сюжетом, представляющим собой историческую цепь событий, разворачивающихся в городе Глупове. Повествователь – летописец. Сатирическая установка проявляется не в прямых оценках и суждениях повествователя-летописца, а в показе внутренней нелепости, комичности изображаемых событий.
В процессе работы над «Историей одного города» в творчестве писателя стала формироваться идея сатирического цикла «Сказки». Первые тексты (3 штуки) были опубликованы в «Отечественных записках» в 1869 году, однако весь цикл оформился значительно позднее, когда Салтыков с 1883 по 1886 г. написал еще 29 сказок.
«Господа Головлевы» (). Путь писателя к «ГГ» был очень долгим. Первые романные эксперименты Салтыков начал еще во второй половине 40-х годов, старательно копируя «Евгения Онегина» в «Противоречиях» и незавершенном романе «Глава». Постепенно Салтыков начинает полемизировать (публицистика) с пушкинским романом: основными объектами полемики становятся «онегинская» коллизия и любовная интрига как основа для романа вообще. В полемике Салтыков вырабатывает ту жанровую форму романа, которая и будет реализована в «ГГ». По своей жанровой природе «ГГ» - это сочетание семейного романа с психологическим: сюжет развивается как семейная хроника с параллельным возникновением психологической сюжетной стихии. В соответствии с этим складывается композиция произведения, в которой больше форм, отвечающих потребностям психологического анализа: сквозная параллель Порфирий – Иуда (параллель доведена до конца – Порфирий кончает жизнь чем-то очень похожим на самоубийство), повествовательские психологические комментарии, психологически заостренные портретные характеристики, монологи, в т. ч. и внутренние, психологически насыщенные диалоги и пейзажные зарисовки. Отмеченная библейская параллель и тема людского отчуждения делают «ГГ» ещё и романом-притчей.
