МУЛЬТИВСЕЛЕННАЯ: ХРИСТИАНСКИЙ ВЗГЛЯД
(Опубликовано в сборнике докладов конференции «Христианство и наука» в рамках ХVII Международных Рождественских образовательных чтений – М.: РУДН, 2009)
«Вопрос, имеющий полное право быть самым первым, - писал великий немецкий философ и математик Г. Лейбниц, - таков: почему существует нечто, а не ничто?» (1, с. 527). А по мнению философа М. Хайдеггера – «чудо из чудес»: «Почему вообще есть существующее, а не ничто?» (2, с.42). Для христианина тут загадки нет – достаточно обратиться к православному богослову , чтобы в его работе прочесть: «…Никакая необходимость не понуждала Бога творить… Тварного могло бы и не быть… Творение есть свободный акт Его желания, и это – единственное обоснование тварного… Тварь, случайная по самому своему происхождению, начала существовать, но существовать она будет вечно… Творение как свободный акт воли, а не природное излияние, подобное излучению Божественных энергий, есть свойство личного Бога, Бога-Троицы, обладающей общей волей, принадлежащей природе и действующей по определению мысли…» (3, с. 72). Но почему Божественная мысль, Божественная воля создали мир, в котором мы живем, именно таким, каким мы его видим и представляем, а не другим? Был ли Творец ограничен в своих возможностях? И здесь сфера богословия не может не пересекаться со сферами философии и космологии.
Иерархия вселенных
По известному в космологии сценарию через 10-43 сек. после Большого взрыва началась так называемая инфляция (расширение). Считается, что до этого существовал только физический вакуум, первичное скалярное поле – загадочный субстрат, образно называемый пространственно-временной пеной. Его параметры сильно менялись из-за квантовых флуктуаций. Некая флуктуация привела к тому, что интенсивность поля достигла острого локально пика, после чего стала спадать. Этот всплеск и стал причиной того, что возник стремительно расширяющийся пузырек с первоначальным диаметром 10-33 см – он и стал зародышем нашей Вселенной. Когда интенсивность скалярного поля дошла до минимума и стабилизировалась, сформировался тот набор фундаментальных физических законов, которые и сейчас управляют поведением вещества и излучения. При подходе к минимуму скалярное поле быстро осциллировало, рождая элементарные частицы (по новейшей космологической модели первичными образованиями Вселенной были черные дыры, что близко к модели И. Пригожина). К концу инфляционной фазы Вселенная уже была наполнена горячей плазмой, состоящей из свободных кварков, глюонов, лептонов и высокоэнергетичных квантов электромагнитного излучения. Через 30 микросекунд после Большого взрыва кварки и глюоны сконденсировались в протоны и нейтроны, а примерно на десятой секунде начался первичный нуклеосинтез – образовались композитные ядра гелия, дейтерия и лития (4, с. 224-225).
Но могло ли идти формирование Вселенной по другому сценарию? Ученые не знают, какие физические факторы запустили инфляционное расширение и почему оно закончилось. А так как теоретического объяснения механизма инфляции пока нет, то нельзя исключить, что она может и повториться, причем неоднократно. Именно такой точки зрения придерживается физик Андрей Линде. Он считает, что квантовые флуктуации, подобные той, что привела к появлению нашей Вселенной, могут самопроизвольно возникать в любом количестве, если появляются для этого подходящие условия, при этом появляются все новые и новые вселенные. Возможно, и наша Вселенная вышла из флуктуационной зоны, возникшей в мире-предшественнике. Не исключено, что и в нашей Вселенной возникнет когда-нибудь флуктуация, которая «выдует» новую вселенную, не похожую на нашу, но тоже способную к «почкованию». Можно построить модель, где инфляционные вселенные возникают непрерывно, «отпочковываясь» от своих родительниц и находя для себя собственное место. Эти вселенные могут отличаться друг от друга не только из-за разных начальных условий эволюционирования, но в них могут действовать разные физические законы и различные фундаментальные константы. Даже может быть у них различным и число измерений.
В целом модель А. Линде выглядит так: спонтанные флуктуации первичного скалярного поля, играющие роль Больших взрывов, приводят к возникновению отдельных регионов космического масштаба, которые в совокупности и составляют Мультивселенную. Отдельные вселенные, в том числе и наша, как бы «вложены» в единый пространственно-временной континуум. При этом они разнесены в нем настолько, что присутствие друг друга для них неощутимо. Таким образом, космос состоит из множества раздувающихся вселенных - пузырей, которые дают начало таким же пузырям, те рождают подобные пузыри еще в больших количествах, и так до бесконечности (4, с.237).
А вот, как трактует Мультивселенную один из ведущих мировых теоретиков астрофизики Мартин Дж. Риз. Он объясняет, что для сегодняшнего нашего существования (антропный принцип) Вселенная должна обладать целым рядом качеств, например, быть долгоживущей, стабильной, далекой от температурного равновесия. Наше появление было сильно завязано на четкие значения основных физических констант: основные действующие силы, массы элементарных частиц и т. д. М. Риз пишет: « Если бы космическое бытие (обратите внимание, как элегантно астрофизик обошел понятие «Творец»! - Э. С.) повернуло бы рычаги, чтобы создать целый ансамбль вселенных с различными физическими константами, совершенно ясно, что только одна Вселенная получилась бы похожей на нашу и ни в какой иной мы не чувствовали бы себя как дома… Только в очень узкой группе сотворенных таким образом вселенных будет возможно появление какой-либо сложности вообще» (5, с. 96).
И дальше М. Риз четко определяет свою позицию: большинство теологов могли бы, разумеется, приписать эту тонкую настройку нашей Вселенной провидению, тому, что она специально подстроена под жизнь в силу того, что она – создание Творца, и Он желает, чтобы было так. Но есть и альтернативная точка зрения, отмежевался от теологов астрофизик: возможно, Большой взрыв был не один. Мы можем быть частью вечного и бесконечного Мультиверсума, внутри которого вырастают все новые и новые вселенные, никогда не пересекаясь своими горизонтами. Основные силы – гравитационные, ядерные электромагнитные – замирают, как только каждая вселенная остывает. Результат такого охлаждения произволен, как рисунок льда на пруду или как поведение охлажденного магнита. Каждая из этих столь различных вселенных должна, видимо, иметь свою собственную физику, а также эволюционировать совершенно особым образом. Следовательно, иные вселенные совершенно отделены от нашей, и мы никогда не проникнем внутрь их границ, даже если эти вселенные будут прямыми ответвлениями от нашей собственной (5, с. 96).
По сути дела, разница между моделями А. Линде и М. Риза не столь уж принципиальна: в первой вместо Больших взрывов действуют квантовые флуктуации и подчеркивается роль инфляционных расширений – структура Мультиверсума (Мультивселенной) в принципе там и там одинакова.
Предложена еще одна модель Мультивселенной – модель Хью Эверетта. Мы здесь не будем излагать, в чем состоит суть этой квантовомеханической модели, подчеркнем только, что появление параллельных вселенных здесь не обусловлено ни начальным Большим взрывом, ни, как следствием, расширением. Но для того, чтобы ввести эту модель в контекст нашего исследования, прибегнем к методу аналогий. Вместо того, чтобы объяснять, почему, по мнению Х. Эверетта, различные ветви единой волновой функции описывают параллельные миры, и как отказ от коллапсирования волновой функции обуславливает существование бесконечного множества параллельных и равноправных «копий», «воплощений» физической реальности, упростим задачу.
Даже школьникам известен эксперимент с экраном с двумя щелями, на который направляют пучок частиц, и детектором – пластиной за экраном, на которой образуется интерференционная картина. Если поток частиц будет настолько мал, что одна частица попадает на щель, допустим, один раз в час, то темные и светлые полосы все равно появятся на пластине-детекторе. Каким же образом частица может интерферировать сама с собой? Каким образом ей удается «узнать», что обе щели открыты и кооперируются друг с другом для образования интерференционной картины? Квантовая механика объясняет, что частица (это может быть и атом) должна каким-то образом разделиться на две частицы-призрака, каждая из которых пройдет через свою щель и проинтерферирует с другой на пластине детектора. Так вот, это объяснение можно трактовать следующим образом: при каждом разовом разделении частицы надвое и Вселенная распадается надвое. Образуются две совершенно неразличимые копии мира. Если так, то существует одновременно неизмеримо большое количество «слепков» Вселенной, образовавшихся в результате неисчислимого множества подобных взаимодействий с дуальным исходом (например, в одной Вселенной человек погиб в результате автокатастрофы, в другой он – выжил). Причем на макроскопическом уровне все эти вселенные существуют независимо друг от друга, однако они по-прежнему могут «сообщаться» посредством взаимодействий на квантовом уровне (6, с. 52-53).
Макс Тегмарк, физик из университета в Пенсильвании (США) опубликовал статью (7), в которой рассмотрел физические теории, обосновывающие существование параллельных вселенных, образующих естественную 4-уровневую иерархию мультиверсумов. Такой подход допускает их прогрессирующее разнообразие. Приведем характеристики этих уровней.
Уровень 1. Из общего прогноза инфляции следует модель бесконечной эргодической вселенной, состоящей из «объемов Хаббла» (вселенных нашего типа) - областей вне нашего космического горизонта. Во всех этих «местных» вселенных те же, что и у нас, законы физики, но разные начальные условия. Данные микроволновых измерений показывают, что пространство, в котором существуют эти вселенные – бесконечное, плоское, гладкое в крупном масштабе. Это – простейшая модель, допускающая существование идентичных наших копий и даже копии читателя этих строк (контакт с ним, конечно, не возможен), на расстояниях порядка 1010 в 29-й степени метров. Все, что, в принципе могло случиться здесь, на самом деле случалось где-то еще.
Уровень 2. В результате хаотической инфляции появляются другие области «горячей» вселенной – «послеинфляционные пузыри», бесконечный набор отдельных мультиверсумов. Там справедливы те же фундаментальные уравнения физики, но, возможно, с другими константами, частицами и размерностью пространства. Инфляционная теория объясняет существование плоского пространства, разномасштабных флуктуаций, решает проблемы горизонта, единого поля, тонкую настройку параметров, вообще естественным образом объясняет существование таких «пузырей». Если экспоненциальный рост числа пузырей продолжается вечно, мы будем иметь неисчислимую бесконечность таких параллельных вселенных по аналогии с бесконечностью ряда натуральных чисел.
Уровень 3. Наиболее спорный, квантовомеханический, уровень. Математически простейшая модель, основанная на ответвлениях волновой функции. Ничего качественно нового по сравнению с уровнем 2 не добавляет. Но важно то, что существование 3-го типа параллельных миров возможно не так далеко от нас, в некотором смысле прямо здесь, хотя при взгляде «сверху» вселенная все равно остается единственной.
Уровень 4. Эта модель основана на поразительной эффективности математики в физике, вследствие чего математическое существование других возможных вселенных приравнивается к их физическому существованию. Такая модель дает ответ на вопрос: почему в нашей вселенной действуют именно эти уравнения физических законов, а не другие – другие действуют в иных вселенных.
М. Тегмарк приводит аргументы за и против существования параллельных вселенных. Они интересны, но рассматривать их нет времени. Рассмотрим богословские возражения против концепции многомирия.
Должен ли Спаситель путешествовать из мира в мир?
В ряде работ современных западных христианских теологов обсуждается проблема внеземной жизни в аспекте библейских истин. В качестве примера рассмотрим статью почетного профессора философии Университета Нотр-Дам Эрнана МакМаллина «Жизнь и разум за пределами Земли: теология формулирует проблемы» (8, с. 185-186). Он пишет, что теологические споры о множественности миров ведутся уже не один век. Одним из пунктов разногласия стал статус тезисов естественной философии. Философы-аристотелики, их единомышленники-теологи исходили из того, что научное доказательство выстраивается дедуктивно из суждений, признанных истинными. Их оппоненты заявляли, что в таком случае мир не может быть устроен иначе, чем он устроен, а это подрывает христианское учение о Божественной свободе. Теологи, последователи Августина, придерживались мнения, что Творца ничто не принуждало творить мир, в котором мы находимся. Для аристотеликов положение о множественности миров было неприемлемо: если бы другие миры существовали, они были бы точно такие же, как наш. Это следовало из простого анализа законов природы, каждый из которых полагался обязательным и необходимым. Но это вело, по мнению оппонентов, к отрицанию Божественного могущества. В конце концов аристотелианские представления были осуждены на церковном соборе, который состоялся в 1277 г. во Франции. Там же было официально утверждено положение о возможной множественности миров. При этом утверждалась всего лишь возможность их существования. То есть Бог мог бы сотворить сколь угодно много миров, если бы пожелал этого. Но еще гораздо раньше, в IV веке, примерно о том же писал в «Беседах на Шестоднев» св. Василий Великий: «…Сотворенное есть самая малая часть Зиждителева могущества. Как горшечник, с одинаковым искусством сделавший тысячи сосудов, не истощил тем ни искусства, ни силы, так и Создатель этой вселенной, имея творческую силу и не для одного только мира достаточную, но в бесконечное число крат превосходнейшую, все величие видимого привел в бытие одним мановением воли» (9, с. 57). В период Возрождения эта концепция получила дальнейшее развитие: Творец, каким он представлен в христианской традиции, должен воплотить все возможное, поскольку Божественная сила и доброта бесконечны. Из такого представления о природе Бога следует, что существование обитаемых миров не только возможно, но в некотором смысле даже необходимо.
Но не все рассуждали подобным образом. Так, Томас Пейн в своем «Веке разума» (1793) утверждал, что перед христианами встает дилемма: либо они должны верить, что «Всемогущий, сотворивший миллионы миров, просто умер для нашего мира, потому что первые люди на земле съели яблоко», либо они должны предположить, что «в каждом мире безграничного творения была своя Ева, свое яблоко, свой змей и свой Спаситель». И в последнем случае «Спаситель, именуемый также Сыном Божиим, а иногда и самим Богом, вынужден путешествовать из мира в мир, умирая и воскресая» (цит. по 8, с. 187) .
Современный автор, Роланд Пусетти, в книге «Личности: изучение возможных нравственных обитателей Вселенной», исходя из вероятного числа разумных миров в нашей Вселенной – примерно 1018, считает, что даже для Бога было бы невозможно воплотиться в таком количестве миров, учитывая, что личность не может присутствовать в двух местах одновременно. А если христиане станут утверждать, что Бог воплотился лишь на Земле, тогда как могли бы спастись обитатели других планет? Неужели только мы согрешили? Да и будет ли инопланетянам знакомо понятие греха? (цит. по 8, с. 188).
Много вопросов возникает и по поводу христианского понятия воскрешения, которое подразумевает восстановление целой личности. Такое воскрешение было бы Божьей милостью, пишет Э. МакМаллин, а не совершалось бы по естественным законам. Творец вовсе не обязан ниспосылать свою милость на жителей других планет или даже на все человечество. Бессмертие оказывается отделено от онтологии. Если Бог направил бы свою милость на инопланетных жителей, то Он мог бы также и воплотиться в их теле… Но ведь не всякое же тело может оказаться «по образу и подобию»? А если смысл Боговоплощения именно на Земле - в том, чтобы явить любовь Бога ко всем разумным существам, то как узрят ее живущие на другом конце Галактики? И тем более – в других галактиках… (8, с. 188).
Г. Лейбниц, размышляя о предведении Божественного разума, пишет о своем принципе «бесконечного числа возможных миров, представляемых в области вечных истин» (10, с. 155). Но почему существующий мир таков, каков он есть? Если Творец мог создать любой мир, разве нельзя было создать мир получше? Об этом Г. Лейбниц пишет: если бы мы могли понять строение универсума и то, как он управляется, то мы нашли бы, что он создан и управляется так, как только могут этого желать наиболее мудрые и наиболее добродетельные, потому что Бог не мог не сделать так. Тем не менее, эта необходимость есть только моральная: если бы Бог был вынужден творить все созданное Им по метафизической необходимости, то Он создал бы все возможное или ничего не создал бы. Но поскольку все возможное несовместимо друг с другом в одном и том же течении природы, то вследствие этого и не было создано все возможное. Богу, говоря метафизически, не было необходимости, пишет Г. Лейбниц, создавать подобный мир. Как только Бог определил нечто создать, тотчас же возникла борьба между всеми возможностями, заявившими притязание на существование. И те, которые при взаимном соединении обнаружили наибольшую реальность, наибольшие совершенство, наибольшую разумность, победили. Эта борьба была только идеальной, борьбой мотивов в совершеннейшем разуме, который может поступать только совершеннейшим образом и поэтому избирает лучшее. Бог вынужден был моральной необходимостью творить вещи так, чтобы нельзя было создать их лучше (10, с. 270-271).
Теперь космологи понимают строение универсума гораздо лучше, чем это было во времена Г. Лейбница. И поражаются, насколько точно подогнано «взаимное соединение» «наиболее разумных возможностей», насколько точно настроены все физические параметры Вселенной на то, чтобы в ней могли образоваться условия, необходимые и для ее существования, и для существования жизни и самого человека. Причем количественные значения этих параметров необычайно точно фиксированы – даже минимальные отклонения и флуктуации здесь не допустимы! Такая уникальность, «штучность» нашей Вселенной говорит, скорее, о ее сотворенности, чем о случайности возникновения.
Но если Творец с Его бесконечными возможностями вечно создает подобные «штучные» вселенные, совместимо ли понятие бесконечной Мультивселенной с нашей верой в Бога? Прежде всего, на наш взгляд, следует выяснить: совместимо ли понятие бесконечности Вселенной с бесконечностью Бога? Вселенная – это нечто тварное, материальное, бесконечность Вселенной можно отождествить с понятием бесконечности материи как таковой. При таком подходе интересно посмотреть, что писал о бесконечности материи известный богослов III – IV веков Тертуллиан в своем сочинении «Против Гермогена» (Гермоген здесь предстает платоником, защищающим творение из предсуществовавшего и, следовательно, рядоположенного Творцу субстрата). Тертуллиан спорит с Гермогеном, который утверждает, что «избавил Бога от зла, если, приписывая его материи, он тем самым допускает его как свойство вечности. И уж, конечно, раз вечное может считаться злом, то зло тогда будет непобедимо и непреодолимо как вечное» (11, с. 139). Но дело еще и в том, что сама материя, по мнению Тертуллиана, не вечная. Если Он сотворил (мир – Э. С.) из материи, то зло приписывается тому, кто сотворил… Имеет значение, как Он сотворил, дабы Он сотворил наиболее подобающим для Него образом. А наиболее прилично дл Него творить по Своей воле, чем по необходимости, т. е. скорее из ничего, чем из материи. И дальше высказывается важная мысль: материя не должна приравниваться к Богу, чтобы не получилось двух богов, тем более что невозможно приписать ни зло Богу, ни добро материи (11, с. 139). Если Богу для сотворения мира, как полагал Гермоген, необходима материя, то у Бога есть материя гораздо более достойная и удобная, сведения о которой нужно искать не у философов, а у пророков, т. е. Его Мудрость (Sophia). В конце концов она единственная познала мысль Господа. Кто знает то, что принадлежит Богу и что находится в Нем, кроме Духа, Который в Нем находится? (1 Кор. 2; 11). А Мудрость есть Дух, поясняет Тертуллиан. Она была советником Бога. Она есть путь разумения и знания. Из нее Бог сотворил, творя через нее и с нею (11, с. 142).
Математические идеи в Божественном Разуме
И тут нам придется обратиться к богослову . Он пишет, что только вместе с сотворением появилась возможность говорить о чем-то существующем «до» сотворения и «вне» Бога. Но при этом в другом месте объясняет, что «нет ничего другого, кроме Бога; и в то же время творение «из ничего» нам непонятно».
Может быть, более понятным станет творение, если мы вспомним о характеристиках времени и вечности, которые дает .
подчеркивает, что сотворение мира – не истина философского порядка, а один из пунктов нашей веры, и приводит из Второй книги Маккавейской слова матери, обращенные к сыну: «… посмотри на небо и землю, и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего…» (2 Мак. 7; 28). Но не подсказывают ли эти библейские слова, что и нам следует повнимательнее «посмотреть на небо и землю», дабы познать, почему Творец создал их именно такими, подчиняющимися именно известным нам физическим законам, был ли у Творца выбор, и, вообще, зачем Ему нужно было создавать этот мир? И главное: единственный ли этот простирающийся вокруг нас мир, нет ли других? А если есть, то какие они? Библия – это глубина; древнейшие ее части, и, прежде всего, книга Бытия, развертываются по законам той логики, которая не отделяет конкретного от абстрактного, образа от идеи, символа от символизируемой реальности… Нельзя отбрасывать как наследие Платона и греческой философии все проблемы, связанные с вечностью и мыслить Библию только на уровне ее текста, подчеркивает . Но при этом надо помнить, что умозрительная вечность Платона – это неподвижная вечность, а не вечность Бога Живого. Если Бог живет в вечности, эта живая вечность должна превосходить противопоставление движущегося времени и неподвижной вечности. Здесь ссылается на св. Максима Исповедника, который писал, что вечность мира умопостигаемого – вечность тварная: пропорции, истины, неизменяемые структуры космоса, геометрия идей, управляющих тварным миром, сеть математических понятий – это эоническая вечность, имевшая, подобно времени, начало (эон берет свое начало «в веке», переходит из небытия в бытие). Эоническая вечность стабильна и неизменна; она сообщает миру взаимосвязанность и умопостигаемость его частей (12, с. 230-231).
Из этого текста мы видим, что время - это характеристика трех иерархически связанных мировых уровней: тварного мира движущегося времени, в котором мы живем; умопостигаемого мира неподвижной вечности, тоже тварного, напоминающего платоновский эйдос, и высшего мира Бога Живого, мира живой вечности. Два нижних мировых уровня имеют начала, переход из небытия в бытие, чувствование и умопостижение, время и эон тесно связаны друг с другом, и так как оба они имеют начало, они взаимно соизмеримы.
Умопостигаемый мир неподвижной вечности, второй мировой уровень – это то, что Лейбниц относит к предведению Божественного Разума, этот мир может содержать в себе сколько угодно и каких угодно вселенных: они вне библейского Творения. Поскольку все они находятся вне нашего космического горизонта, их существование, как бы неподвижное, определяется только теоретически – практический контакт с этими вселенными принципиально невозможен. Поэтому ничто нам не мешает рассматривать этот умопостигаемый мир вслед за М. Тегмарком как четырехуровневый. Самое сложное – построить космологическую модель для высшего третьего мирового пласта – мира живой вечности, высшего мира Бога живого.
Для этого нам нужно обратиться к трудам о. Сергия Булгакова, к тому понятию, которое он называет Божественное НИЧТО.
О Божественном НИЧТО немало написано в книге о. Сергия Булгакова «Свет невечерний». Божественное НИЧТО, как НЕЧТО, обозначает собой изначальное, источное бытие в его неподвижной глубине, в его ноуменальном единстве, божественной первооснове, поясняет автор. В отношении к этому НИЧТО всякое бытие: Божеское ли, или мировое и человеческое, есть уже некое что, в НИЧТО возникает что. В этом понимании небытие, как еще-небытие или пока-небытие, является той меональной тьмою,, в которой таится, однако же, все. НИЧТО образует собой начальный момент диалектики бытия, к которому она прикрепляется и к которому возвращается; он соответствует наибольшей общности, недифференцированности, невыявленности бытия. НИЧТО есть. И бытие, и небытие одинаково есть бытие в разных диалектических моментах его самоопределения. И Бог, и мир одинаково находятся по сю сторону НИЧТО, суть как бы его ипостаси, вернее, модусы или диалектические моменты. Онтологически единосущны и мир, и Бог, поскольку оба они суть модусы НИЧТО, в котором возникает все, утверждает о. Сергий Булгаков (13, с. 137). Размышляя о Творении, он пишет, что мир, как творение Божие, имеет причину не в себе самом, но вне себя, в Боге. Однако, в то же время нельзя сказать, что Бог есть причина мира, ибо это значило бы превратить абсолютное в относительное. Абсолютному в его полноте не может быть приписано ни принудительных причин творения, ни потребности в восполнении себя последним. Бог как Абсолютное совершенно свободен от мира. Бог не есть причина мира, хотя Он его основа, в этом смысле мир беспричинен (13, с. 132).
Так как речь здесь идет о начальном моменте диалектики бытия, то уместно вспомнить о гегелевской триаде развития. При таком подходе начальному 0 (НИЧТО) как тезису следует противопоставить антитезис 1 (НЕЧТО). Это НЕЧТО будем считать тварным миром в панентеистическом смысле, т. е. находящимся в Боге, превосходящем мир. Представив синтез как сумму 0 + 1 = 1, мы получили три следующих друг за другом числа: 0; 1; 1. Но ведь это начало известного ряда Фибоначчи! Прежде чем попробовать осмыслить этот вывод, поговорим о том, какое вообще числа могут иметь отношение к богословским проблемам. И здесь нам следует обратиться к идеям создателя теории множеств Георга Кантора.
Г. Кантор с самых своих первых работ по теории множеств очень сознательно относится к связи понятия актуальной бесконечности и богословия, указывает в своем исследовании творчества математика (14, с. 143). Вот что Г. Кантор пишет французскому математику Ш. Эрмиту: «…Для меня реальность и абсолютная закономерность целых чисел кажется более сильной, чем реальность чувственного мира… Целые числа и отдельно, и в своей актуально бесконечной целостности (если рассматривать, например, множество всех натуральных чисел как нечто целое, актуально данное, не связанное ни с каким процессом, то такое множество и называется актуальным – Э. С.), как и вечные идеи, существуют в высшей степени реальности in intellectu Divino (в разуме Бога – Э. С.)» (цит. по 14, с. 44-45).
В своей работе «Новый ум короля» Р. Пенроуз пишет: «Я не могу отделаться от ощущения, что в случае математики вера в некоторое высшее вечное существование – по крайней мере для наиболее глубоких математических концепций, - имеет под собой гораздо больше оснований, чем в других областях человеческой деятельности» (15, с. 109). То, что математические понятия могут существовать во вневременном, высшем смысле, часто называют математическим платонизмом. Р. Пенроуз особо подчеркнул, что «Богом данные» математические идеи существуют независимо от нас смертных, допуская возможность некоего высшего существования мыслительной деятельности. Но ведь еще Лейбниц показал, что математические идеи могут существовать в разуме Бога независимо от Божьей воли (например, то, что кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая).
Ряд Фибоначчи – основа тварного мира?
Бесконечное стало одной из центральных богословско-философских проблем христианской культуры, т. к. бесконечность есть один из основных атрибутов Бога, и все тварное, соотносясь с Творцом, соотносится и с бесконечностью, пишет в своей книге «Боровшийся с бесконечностью» (14. с. 4). Автор поясняет: если бесконечное берется как процесс, например, увеличение натуральных чисел, то это называется потенциальной бесконечностью, хотя на каждом шаге, в каждой фазе этого процесса, хотя и безграничного, мы имеем дело лишь с конечной величиной, а в целом – с переменной конечной величиной. Если же мы берем бесконечное множество как нечто целое, актуально данное, не связанное ни с каким процессом, как, например, в случае, если мы рассматриваем множество всех натуральных чисел, то в этом случае мы имеем дело с актуальной бесконечностью (14. с. 4-5).
Исходя из этих определений, можно ассоциировать Божественное НЕЧТО, Божественный Разум с актуально бесконечным множеством всех натуральных чисел, наделенных свойством существования в живой вечности Бога. С этим множеством сопряжено потенциально бесконечное множество порядковых чисел, находящихся в процессе бесконечного увеличения. Примем это множество за тот бесконечно тяжелый «камень», который Бог способен создать. Но поскольку его «тяжесть» при бесконечном пошаговом увеличении (допустим, при увеличении каждого порядкового числа на единицу) остается конечной, она остается меньшей, чем множество всех натуральных чисел, символизирующих бесконечные возможности Бога. Он может поднять этот «камень», бесконечный Божественный Разум может осознать Сам Себя, но как потенциальную бесконечность, как НЕЧТО конечное в каждый данный момент, сопряженное с НЕЧТО актуально бесконечным.
Раз потенциально бесконечное множество в каждой фазе процесса как бы неподвижно, неизменно, мы можем принять его как символ мирового пласта неподвижной вечности ( по ). А поскольку это мир умопостигаемого, то логично отождествить его с Божественной Софией, с Премудростью.
В соответствии с теорией бесконечных множеств, если каждому натуральному числу n поставить в соответствие натуральное число 2n, то получим взаимно однозначное соответствие между множеством всех натуральных и множеством всех чётных чисел («правильной» частью). Эта взаимная однозначность является критерием равномощности множеств, что заставляет отказаться в применении к бесконечным множествам от аксиомы: часть меньше целого.
Но для нашей темы интересен другой бесконечный числовой ряд - ряд Фибоначчи, получающийся, как мы уже говорили, из триады: 0; 1; 0+1=1. Если мы вместо четных чисел поставим в однозначное соответствие каждому натуральному числу по числу Фибоначчи (0; 1; 1; 2; 3; 5; 8; 13 и т. д.), то мы имеем право сказать, что это бесконечное множество (если оно актуально бесконечно) тоже равномощно множеству всех натуральных чисел. Хотя в ряду Фибоначчи отсутствует много промежуточных чисел! Скажем, между 13 и 8 нет четырех чисел…
Поскольку всегда, независимо ни от чего, имеется возможность существования НИЧТО и НЕЧТО, то значит заведомо всегда есть пара чисел, символизирующих этот дуализм: 0 и 1. Даже если посчитать НЕЧТО за единую, нераздельную сущность, в НИЧТО есть то, что Гегель писал про дух, который есть не только более высокое другое природы, но и единство этих обеих сторон. Иными словами, в НИЧТО есть и ноль, и скрытая, потенциальная единица, и их сумма. Это тот диалектический момент, о котором писал о. Сергий Булгаков. Таким образом, существование мира (а это – факт), обуславливающее возможность его несуществования, дает нам числовой ряд: 0; 1; 0+1=1. Этих трех чисел достаточно для того, чтобы на их основе возник целый мир или даже бесчисленные миры. Вот она - гегелевская внутренне закономерная необходимость! Попытаемся это обосновать.
Что такое ряд Фибоначчи? Это ряд чисел, каждое из которых равно сумме двух предыдущих. Раз есть две единицы, то становится возможным появление двоицы, а там – и троицы, и т. д. Как известно, в ряду Фибоначчи проявляется золотая пропорция тем точнее, чем дальше мы отходим от начала ряда. Но прежде, чем говорить о золотой пропорции, вспомним другое…
Ботаники установили, что числа ряда Фибоначчи наблюдаются в расположении листьев на стеблях растений (винтовой симметрии), что называется филлотаксисом. Наиболее ярко филлотаксис проявляется в соцветиях и плотно упакованных ботанических структурах, таких, как сосновые и кедровые шишки, ананасы, кактусы, головки подсолнечника и цветной капусты и многие другие (16, с. 198). Известно, например, что головки подсолнечника, находящиеся на разных уровнях одного и того же стебля, имеют разную симметрию: чем старше диск, тем выше порядок его симметрии. Это означает, что в процессе роста происходит закономерное изменение (возрастание) порядка симметрии и это изменение симметрии осуществляется по закону
2/1 → 3/2 → 5/3 → 8/5 → 13/8 → 21/13 → …
Изменение порядков симметрии филлотаксисных объектов в соответствии с этим рядом называется динамической симметрией. Ряд ученых, исследовавших эту проблему, предполагает, что явление филлотаксиса имеет фундаментальное междисциплинарное значение. В частности, по мнению , проблема биологической симметрии является ключевой проблемой биологии. Явление динамической симметрии обнаруживает свою особую роль в геометрической проблеме филлотаксиса. Отсюда можно сделать предположение, что за числовой закономерностью, приведенной выше, кроются определенные геометрические законы, которые, возможно, и проявляются в ростовом механизме филлотаксиса (16, с. 201).
Итак, мы видим, что математические закономерности, в основе которых лежит ряд Фибоначчи, могут оказаться некими фундаментальными основаниями существования биологических объектов. Но не только их.
Российские ученые-почвоведы выстроили в ряд характерные профили почв от Карского моря до пустыни Каракум и обнаружили удивительную закономерность: толщины плодородных слоев увеличиваются по мере продвижения с севера на юг, доходят до максимума в зоне выщелоченных черноземов, а затем уменьшаются до минимума в зоне полупустынь – не как-нибудь, а в полном соответствии с рядом Фибоначчи! Мало того, и расстояния между характерными для каждой зоны профилями, и возрасты почв тоже подчиняются этому закону. А анализ отражательной способности (в %) различных типов почв выявил ее соответствие все тому же ряду Фибоначчи: чернозем выщелоченный – 3%, чернозем обыкновенный – 5, темно-каштановая почва – 8, светло-каштановая – 13, бурая полупустынная – 21, серо-бурая пустынная – 34, такырная – 55% (17, с. 55).
А теперь о золотой пропорции, которая проявляется в числах ряда Фибоначчи. О ней знают, и ее используют в своих произведениях не только художники, скульпторы, архитекторы… Причем, понятие золотого сечения широко применяется не только в эстетике, но и в математике, технике, экологии. Например, подсчеты гидрогеологов показали, что отношение протяженности водосборного бассейна к протяженности конуса выноса в среднем всегда равно 1,618. А это число соответствует (через пересчет) золотой пропорции, золотому сечению (делению) отрезка на две неравные части – 0,618 и 0,, с. 52). Причем, найдена связь золотой пропорции с теорией возвратных рядов, комбинаторной математикой, теорией чисел, геометрией, теорией поисков. Музыкальная гамма – темперированный звукоряд – тоже основана на золотой пропорции. Эту числовую закономерность можно обнаружить в таблице Менделеева, в орбитах планет Солнечной системы, в соотношениях размеров животных и в «осколках», образующихся при распаде урана (17, с. 52-53).
Мы видим, что нижний уровень нашей числовой символики – бесконечное множество чисел ряда Фибоначчи – выражает собой самые разнообразные аспекты тварного мира: от строения цветков, структуры почв – до идеальных пропорций человеческого тела. Это позволяет сопоставить данное множество с миром, в котором мы живем, миром движущегося времени (по ). В таком случае необходимо воспринимать числа ряда Фибоначчи как потенциальную бесконечность, потенциально бесконечное множество. А вот актуально бесконечное множество чисел Фибоначчи мы предлагаем сопоставить с понятием, которое о. Сергий Булгаков называл тварной Софией, Премудростью, обращенной к тварному миру.
Таким образом, предыдущий уровень – потенциальное бесконечное множество натуральных чисел - символизирует умопостигаемый мир неподвижной вечности. Именно в этом мире, а точнее – в Разуме Бога существует множество сколь угодно размножающихся миров, это уровень многомирия, куда мы, смертные, проникнуть не можем.
И, наконец, верхний уровень, мир живой вечности, мир Бога Живого, символизируется актуальным множеством всех натуральных чисел, в котором содержится все - и умопостигаемый мир неподвижной вечности, и наш тварный мир.
Таким образом, числа 0 и 1; 0+1=1; 1+1=2; 1+2=3 (начало ряда Фибоначчи) символизируют собой и Божественное НИЧТО, и Творение «из ничего», и появление сингулярности (математической точки как единицы) и три уровня мироздания, и религиозно-философский подход к сущности мироздания с позиций панентеизма (подробнее см. лит. 18). Но можно ли это согласовать с современными космологическими моделями, которых придерживаются большинство ученых? Ведь их уже не устраивает стандартная модель Большого взрыва, так как она основана на первичной сингулярности или на первичном «комке», сгустке материи, где она сосредоточена с бесконечной плотностью. А это лишает космологов возможности осмысления на основе известных физических законов начального момента возникновения Вселенной.
Вот почему ученые отказываются рассматривать модель возникновения Вселенной «из ничего» - это невозможно научно обосновать и к тому же слишком явно согласуется с религиозным Творением «из ничего». Вполне понятно, что концепция многомирия, Мультиверсума, параллельных вселенных снимает это затруднение, так как позволяет обойтись без исходного НИЧТО, переходящего в НЕЧТО. Вместо НИЧТО идут в ход первичное скалярное поле, квантовый вакуум и т. п. Вместо времени, появляющегося с возникновением пространства, вводится исходное мнимое время и т. д. и т. п. Причем, никого не смущает, что доказать существование других вселенных экспериментально, судя по всему, никогда не удастся. Ведь концепция многомирия позволяет сохранить незыблемой парадигму существования вечного пространства – иначе где бы существовали бесконечно размножающиеся миры? И все же в современной науке есть направление, которое позволяет, на наш взгляд, согласовать научную формулировку «из ничего» с ее богословским аналогом. Это направление – бинарная геометрофизика, реляционный подход.
Бинарная геометрофизика и Большой взрыв
Разрабатывает это направление в физике д-р физ.-мат. наук, проф. . Изложим конспективно некоторые основные положения его теории, относящиеся к нашей теме.
В своей монографии «Основания физики» пишет: «При построении физической картины мира ключевую роль играет пространство-время, являющееся своеобразным полотном, на котором воссоздается мироздание, или ареной (сценой), на которой разыгрывается вселенский спектакль» (19, с. 11). Классические пространственно-временные представления справедливы лишь для описания макрообъектов определенного масштаба и за его пределами они теряют силу и должны быть изменены. Это проявляется, указывает автор, как при переходе к большим масштабам, где вступают в силу закономерности общей теории относительности, так и в масштабах микромира, где им на смену приходят закономерности квантовой механики и физики элементарных частиц. Такой подход привел автора к отказу от общепринятого понимания сущности пространства-времени и к переосмыслению всего комплекса современных представлений в физике. разработал новые основания фундаментальной теоретической физики на базе алгебраической теории отношений, т. е. реляционного миропонимания, альтернативного ныне доминирующему полевому подходу. Разрабатываемая автором теория названа бинарной геометрофизикой, поскольку она, с одной стороны, затрагивает основания как геометрии, так и физики, а с другой – опирается на новую, так называемую бинарную геометрию, представляющую собой своеобразный «корень квадратный» из общепринятой (унарной, базирующееся на одном множестве точек) геометрии (19, с. 12).
В развиваемой программе понятие поля исключено из числа первичных, т. к. оно имеет смысл лишь при наличии готового пространства-времени. Но если нет пространства и времени, то что же есть – НИЧТО? Попробуем разобраться.
Автор предлагает реляционную концепцию пространства-времени и при этом приводит слова Лейбница, который считал пространство, так же как и время, чем-то чисто относительным: пространство - порядком существования, а время - порядком последовательностей. Приводятся и слова Э. Маха на эту тему: «Время и пространство существуют в определенных отношениях физических объектов, и эти отношения не только вносятся нами, а существуют в связи и во взаимной зависимости явлений» (цит. по 19, с. 20). Отношения – вот то ключевое понятие, которое и у Лейбница, и у Маха заменяет идею абсолютного пространства и времени, пишет (19, с. 20). Иными словами пространство выражает сосуществование объектов, а время – последовательность их состояний.
В геометрии отношение – это не что иное, как метрика (расстояния). Однако в современном изложении геометрии, как правило, исходят из координатной системы в многообразии той или иной размерности, а затем задается метрика. Но возможен и другой ход рассуждений, объясняет (19, с. 17,20): можно начинать с расстояний – парных отношений между точками, - а затем уже из них получать координаты и все другие понятия. Отсюда становится ясным, что реляционный подход автора к мирозданию предполагает его описание посредством числовых отношений между элементами мира (частицами, событиями). Математический аппарат, адекватный данной парадигме, имеет алгебраический характер. назвал его теорией систем отношений, а в окончательном виде – теорией бинарных систем комплексных отношений ранга (6,6).
В своей теории систем отношений автор вводит понятие множества элементов произвольной природы, между которыми определены (числовые) отношения, обладающие специальными алгебраическими свойствами. В качестве элементов множества могут выступать геометрические точки, точки-события теории относительности, физические тела, элементарные частицы и т. д. В качестве отношений между элементами могут выступать расстояния между точками, метрика, скалярные произведения векторов, вклады в действия частиц, обусловленные их взаимодействием и т. д. Наиболее важными являются случаи, когда числа сопоставляются парам элементов (19, с. 42).
пишет, что из понятий бинарной геометрофизики можно образовать весь окружающий мир. В некотором смысле физические понятия действительно творят, создают мир (20, с.245). И дальше автор поясняет: такое понимание глубже, чем открывающееся при сопоставлении теории Большого взрыва в астрофизике и ветхозаветного описания сотворения мира. В физике уже обсуждаются иные сценарии эволюции Вселенной, среди которых есть и исключающие идею Большого взрыва. Идея образования мира из некоего физического первоначала глубже и не зависит от смены физических парадигм (20, с. 245-246). Сценарии возникновения бесконечного множества миров как раз и исключают идею уникального Большого взрыва, создавшего нашу Вселенную «из ничего». Но давайте посмотрим на эту идею несколько под другим – математическим – углом зрения, и, возможно, мы увидим, что реляционная парадигма, разрабатываемая , дает возможность не отказываться от сопоставления Большого взрыва и ветхозаветного Творения «из ничего».
Для этого отождествим весь наш тварный мир с математическим понятием множества (пока не имеет значения – конечного или бесконечного). А за характеристическое свойство всех его элементов примем их существование. Теперь возьмем другое множество, и всем его элементам присвоим противоположное свойство – несуществование. Но раз свойством существования не обладает ни один элемент второго множества, то по теории множеств оно называется пустым. Мы уже знаем, что по теории систем отношений элементами начального и конечного множеств могут быть, в том числе, и точки-события. Поэтому мы можем принять сотворенный (для атеистов – возникший) мир за множество точек-событий, а по Г. Кантору – за актуальное бесконечное множество точек-событий. Симметричное же второму первое – начальное – пустое множество примем за первоначальное НИЧТО, тезис триады, о которой мы уже говорили, начальный 0. Таким образом, мы связываем – по Владимирову - каждую единичную точку-событие тварного мира движущегося времени, существующее в Божественном Разуме (а бесконечной разум способен объять актуальное бесконечное множество точек-событий, все события разом – в прошлом, настоящем и будущем) с соответствующей пред-существующей, недо-сущестующей точкой-событием симметричного пустого множества, но на другом, более высоком уровне – в умопостигаемом мире неподвижной вечности Бога. Это пустое множество может, в принципе, состоять не из не-существующих точек-событий, а из несуществующих для нашего восприятия элементов-вселенных, которые могут быть связаны комплексными отношениями – по Владимирову – с параллельными вселенными, существующими как субъективные миры-личности каждого человека на Земле, в мире движущегося времени. И это тоже можно считать актуально бесконечным множеством. Но можно ли отождествлять с актуальной бесконечностью Божественный разум, объемлющий оба этих мира? Или это все-таки потенциальная бесконечность, находящаяся постоянно в процессе бесконечного роста? Тогда, обратившись к нашей числовой символике, мир живой вечности (по В. Лосскому), мир Бога Живого мы символизируем бесконечным множеством растущего ряда натуральных (целых) чисел, что сближает этот подход с богословием процесса (Бог воспринимается как постоянный источник новизны и порядка).
Отожествление Божества с потенциальной бесконечностью – это, по сути дела, путь апофатического определения Бога. Но если рассматривать Бога как Высшее Существо, исходить из личностных Его свойств, то мы должны воспринимать Божество как НЕЧТО определенное, единое, актуально бесконечное. Бог самовыражает Себя через Свое Творение, и созданный Им мир не может быть потенциальным бесконечным множеством вселенных, здесь тоже можно исходить из бинарной системы комплексных отношений: если Бог един, и в данном случае актуально бесконечен, то и мир – един, это тоже единое актуально бесконечное множество. И все же в истинной бесконечности Бога необходимо должна быть некоторая потенциальность, некоторое становление, которое одновременно есть и самораскрытие. У Гегеля истинно бесконечен, собственно, Абсолютный дух, который одновременно и актуально бесконечен и осуществляет свое развитие через мир конечных духов (14, с. 10).
Напрашивается сравнение Бога Отца с актуально бесконечным исходным множеством, а Бога Сына, Логоса – с потенциально бесконечным множеством. Правда, в этом случае бинарная система отношений, на наш взгляд, «не работает», ибо сказано: «Я в Отце, и Отец во Мне…» (Ин. 14; 10). Здесь нужно исходить из слов Символа веры: «Имже вся быша (через Которого все было сотворено). Проявление троичного Божества, Бога Троицы становится возможным только при наличии наблюдателя - сотворенного «по образу и подобию» человека. До этого момента, как мы уже говорили, существует Божественное Ничто, пустое множество. Никакая «физическая реальность» не может существовать рядом, наряду с непроявленной Божественной сущностью – это утверждал еще Тертуллиан. Как же осуществляется переход от непроявленности Божества и мира к их проявленности, к появлению физической реальности? пишет: «Бинарная геометрофизика невольно наводит на мысль об аналогии ее оснований и догмата христианства о Троице, как трех ипостасях Бога. При этом множество начальных состояний (начало) следует сопоставить с ипостасью Бога Отца, множество конечных состояний – с ипостасью Бога Сына, а отношения между элементами двух множеств следует уподобить Богу Святому Духу» (20, с. 243). Исходя из этого высказывания, мы можем рассмотреть переход от Божественного НИЧТО, от пустого множества к Божественному ЧТО, Логосу, тварному НЕЧТО, к актуально бесконечному множеству, допустим, чисел ряда Фибоначчи. Хотя, в принципе, можно представить начальное пустое множество из одного элемента - несуществующей точки-события, и конечное – тоже из одного элемента, существующей точки-события. Условно говоря - это 0 и 1.
объясняет, что ничего промежуточного между начальным и конечным множествами нет – это комплексные отношения (числа), это – математика, а не пространственный или временной промежуток. Поэтому переход от 0 к 1 мы можем представить как некую математическую грань сопряжения, скорее, сингулярность, «миг между прошлым и будущим». И она должна была взорваться, о чем свидетельствуют и расширение Вселенной, и реликтовый космический микроволновый фон, и обнаруженные недавно акустические волны от взрыва, и соотношение легких элементов… Но как может математическая точка, сингулярность (а, точнее, алгебраическое выражение отношения элементов двух множеств) «взорваться», причем так, чтобы мощность взрыва оказалась оптимальной для формирования Вселенной с характеристиками, нужными для появления жизни (вариант с взорвавшимся крошечным комком, сгустком материи, якобы содержащем все вещество Вселенной, мы не рассматриваем)?
Ответов на этот вопрос может быть два. Первый: сотворение мира Богом «из ничего» – это чудо, и научному осмыслению оно не подвластно. Второй: математические истины первичны (по Платону), отражающие их физические реальности – вторичны, Большой взрыв – физический отзвук математического «взрыва», вызванного диалектическим напряжением между 0 и 1, «взрыва», который, подобно взрывной технологии в технике, спаял, приварил друг к другу 0 и 1, превратил тезис и антитезис в единый синтез – единицу. В этом ответе использована, конечно, не математика как наука, не алгебра, а, скорее, числовая символика (как и в предыдущих рассуждениях). Божественное НИЧТО уже не рассматривается как предшествующее Божественному ЧТО во времени, процесс Творения вечен, он только для нас, в нашем движущемся времени, остался в прошлом. Начальность и конечность – это не временные категории, поэтому библейское «В начале…» находится в той «динамической» точке, что сопряжена с живой вечностью Бога и, значит, продолжает оставаться Началом всегда. Если же выразить эту мысль более строго, то надо опять обратиться к бинарной геометрофизике: в ней используется общепринятое в философии понимание соотношения возможности и действительности, реализуемое через амплитуды вероятности в квантовой механике (19, с. 421).
Использование символики в размышлениях о связи науки и религии вполне оправдано: здесь можно сослаться на некоторые высказывания . В работе «Попытка психологического истолкования догмата о Троице» он пишет: «Религия есть «показанный в откровении» путь спасения. Ее воззрения – это продукты предсознательного знания, которое выражается в символах – всегда и повсюду» (21, с. 184). Рассматривая древние религиозные догматы как архетипические высказывания, замечает: христианский догмат, вокруг которого столько столетий шла отчаянная борьба, едва ли может быть пустой фантазией. И дальше автор говорит о своей предельной осмотрительности в «трактовке всех возможных метафизических значений архетипических высказываний. Ничто не препятствует тому, чтобы они простирались до самого основания мироздания» (21, с. 186). Таким образом, символы - и числовые тоже – это не только продукт человеческого сознания, но и нечто большее. Но что?
Первичные, врожденные структуры коллективного бессознательного – архетипы – это не только архетипическая матрица, формирующая, как считает , деятельность фантазии и творческого мышления. Коллективное бессознательное можно рассматривать не только как фактор, действующий в глубинах психологии коллективного Я, но и как фактор, формирующий образ окружающего мира в соответствии с антропным принципом.
Слабый антропный принцип утверждает, что устройство Вселенной допускает зарождение в ней биологической жизни. То есть вопрос «почему Вселенная устроена именно так, как она устроена?» заменяется вопросом «Почему Вселенная устроена так, что в ней возникли разумные существа, задающиеся вопросом о причинах наблюдаемого устройства Вселенной?». То есть сам факт возникновения вопроса относительно фундаментальных сил и законов уже подразумевает, что во Вселенной развились разумные формы жизни. Если бы Вселенная эволюционировала по-другому, жизнь в ней могла бы и не развиться, в результате вопросов о первопричинах возникновения Вселенной вообще не появилось. Следовательно, из бесчисленного множества вероятных вселенных лишь у немногих есть шанс на то, что набор фундаментальных констант сложится в них благоприятным (с точки зрения их дальнейшего устойчивого развития) образом, остальные же обречены на практически мгновенное сжатие до состояния протоматерии или распыление без образования устойчивых структур. Только в этих устойчивых вселенных может зародиться разумная жизнь, задающаяся вопросом о причинах своего происхождения (6, с. 53-54).
Отсюда видно, что если исходить из квантовой механики (экспериментатор и объект эксперимента – единая система), то и Вселенная такова, потому что ее такой видит наблюдатель. А это можно сопоставить с понятием об архетипе, об архетипической матрице.
Но имеется формулировка и сильного антропного принципа. Вселенная обязана быть устроена так, чтобы в ней могла зародиться разумная жизнь. То есть зарождение жизни во Вселенной не только возможно (слабый принцип), но и фактически неизбежно. Обосновывается эта точка зрения тем, что имеется некий универсальный (еще не открытый) закон, согласно которому все фундаментальные константы не могут отличаться от тех, которые мы имеем в объективной реальности. Есть космологи, которые утверждают, что не только универсальные константы предопределены, но и развитие сознающего разума во Вселенной неизбежно (6, с. 54).
По нашему мнению, сильный антропный принцип может быть обоснован, по крайней мере, той числовой символикой, которая была приведена выше. В самом деле: если из «диалектического момента» следует непреложность ряда Фибоначчи с его проявлениями в земном мире, то по разветвляющейся цепочке причин и следствий можно обосновать и непреложность существования тех физических констант, которые управляют всеми процессами в нашей Вселенной. «Рождение» вселенной с «генами» ряда Фибоначчи, имеющей другие фундаментальные константы, попросту невозможно.
Правда, остается еще модель параллельных вселенных Эверетта с одинаковыми константами, но с разными разветвлениями событийных линий. Но это – всего лишь умопостигаемые миры, существование которых можно только представлять и предсказывать, но никак не обнаруживать практически, в эксперименте.
К каким же выводам приводит наше исследование возможности существования Мультивселенной, множества миров (многомирия)?
Выводы
1. В самом противопоставлении «одномирия» и «многомирия» кроется логическая ошибка в постановке проблемы. Если мы хотим понять, можно ли с научных позиций рассматривать богословский догмат творения «из ничего», то понятие «многомирие» заведомо отсекает возможность понимания космогенеза с христианских позиций. Существование множества миров, ансамбля миров предполагает, что есть еще что-то помимо них, как бы некое пространство вокруг этого ансамбля. Но происхождение и существование этого пространства, куда «вложены» эти миры, никак не декларируется, таким образом, принимается как данность, и, стало быть, как некая вечная сущность. Значит, рядом с вечно живущим Богом, вне Его существует вечное пространство? Вот как эту проблему представляет биохимик, почетный председатель Общества священников-ученых Артур Пикок: «Исследуем ли мы современный космос (в любом случае достаточно обширный) или весь ряд гипотетических вселенных, остается фактом то, что <…> условия для возникновения живых организмов и людей, обладающих самосознанием, сложились именно на планете Земля, в этой галактике, в этой вселенной. Это случилось, по крайней мере, однажды, здесь, и, таким образом, входило в существующие потенциальные возможности всего природного порядка. При этом не имеет значения, распространялось ли это условие на многие вселенные или только на одну. Следовательно, любой довод в пользу теизма из антропных соображений может приводиться независимо от того, является наша вселенная единственной или нет» (22, с. 125). Как видите, этот автор ничуть не озабочен тем, что «многие вселенные» должны где-то существовать, хотя это вечное «где-то» - весьма сомнительная вещь с позиций теизма! Существование же в нашем пласте мироздания бесконечного множества вселенных, вечно появляющихся и исчезающих (или не исчезающих), исключает концепцию Творения.
2. Следующим пунктом нужно рассмотреть, насколько «в пользу теизма» работает довод о том, что существование других цивилизаций в нашей ли Вселенной или в других – прежних, будущих, параллельных – скорее всего, возможно, то есть довод, опровергающий антропоцентризм. На эту тему приведем наиболее характерные высказывания одного из современных авторов – редактора-составителя сборника «Много миров. Новая Вселенная, внеземная жизнь и богословский подтекст», астрофизика и историка науки Стивена Дж. Дика. Так, он считает, что «силами космической эволюции разумная жизнь может возникнуть где угодно. Это переворот в современном сознании, равный по силе коперниканству или дарвинизму» (23. с. 212-213). Как было показано выше, даже возникновение стабильной вселенной - достаточно уникальное явление, что уж тут говорить о разумной жизни! Еще одно высказывание: «В контексте споров о космической эволюции максимально плодотворным для наших теологических выводов будет обсуждение внеземной жизни. Представления о жизни на других планетах были вызовом религиозному мировоззрению. Христианство столкнулось с этим вызовом еще в ХV в., когда был сформулирован вопрос «Принесет ли земная смерть Христа спасение жителям других миров?» Обычно на это следовал положительный ответ, т. к. он избавлял Христа от необходимости умирать в других мирах. Средневековые схоласты на самом деле не верили в существование других миров, и подобные дискуссии были для них просто интеллектуальными упражнениями <…> Интервью с участием различных религиозных авторитетов наших времен (представителей разных конфессий) показало, что почти все они принимают идею внеземного разума и не видят здесь проблемы для своего вероучения» (23. с. 215-216). И дальше автор предлагает новую теологию – космотеологию, реагирующую на постоянно растущее знание о мире. В космотеологии должно присутствовать нравственное измерение, охватывающее все биологические виды космической жизни. «Сегодняшние религии будут просто вынуждены принять эти принципы, потому что иначе они не протянут долго. Это будет особенно трудно для монотеистических религий, которые полагают человека сотворенным по образу и подобию Бога (иудаизм, христианство, ислам)» (23, с. 219). Дальше: «…Когда мы познакомимся с инопланетными религиями и изучим, каковы отношения тамошних жителей с высшими существами, земные религии получат совершенно непредсказуемый импульс и изменятся в самую непредсказуемую сторону» (23, с. 219). Вполне понятно, этого автора не удивляет, что пропорции совершенного человеческого тела соответствуют значению золотого сечения, которое проявляется, как показано выше, и в «космическом геноме» - ряде Фибоначчи. А числовое соотношение золотой пропорции от воли Бога не зависит – это показал Лейбниц на других математических примерах. Поистине, космос – продолжение человеческого тела, которое неотрывно от нашего «образа и подобия»! Так нужно ли мечтать о том, что знакомство с каким-нибудь инопланетным «мыслящим океаном» заставит нас отказаться от христианского догмата образа и подобия Богу, в том числе и от эстетики этого образа?
3. Стивен Дж. Дик считает, что земные религии изменятся под воздействием инопланетного разума. Но уже сейчас можно увидеть, как христианское богословие меняется под воздействием, так сказать, земного разума. Взять, например, библейские антропоцентризм и геоцентризм. После Коперника Церковь в конце концов отказалась от этих догматов, согласилась с учеными, что Земля – это еле различимая песчинка в бесконечной Вселенной. Теперь богословы согласно кивают головами, когда космологи им говорят: наша Вселенная – всего лишь одна из огромного числа таких же или разнообразных других вселенных. При этом подразумевается, что уникальное мировое событие – земное воплощение Бога – ничуть не теряет свою уникальность, растворившись во временной и пространственной бесконечности. Но ведь принцип относительности показывает равноправие всех систем отсчета. Наша планета занимает в солнечной системе оптимальное место для существования жизни в известных нам формах. Поэтому логично привязать точку отсчета к Земле, сделав ее центром солнечной системы. А она, в свою очередь, занимает оптимальное место в нашей галактике относительно ее центра и спиральных рукавов. И снова мы можем по принципу относительности привязать начало координат к нашей солнечной системе. Таким же образом наша галактика становится центром расширяющейся Вселенной, что в итоге приводит к научной интерпретации библейского геоцентризма. Что же касается антропоцентризма, то пока нет никаких научных доказательств существования внеземной жизни. Так может быть не богословам следует подгонять библейскую космогонию под современные космологические модели, а, наоборот, космологам поверить библейским истинам и перестать тратить деньги налогоплательщиков на безуспешные поиски сигналов внеземных цивилизаций? Между тем, как показано выше, бинарная геометрофизика, реляционный подход Ю С. Владимирова позволяют проникнуть в глубины мироздания без использования парадигмы пространства-времени, согласовать научное осмысление устройства мира с библейской догматикой, математические истины - с истинами библейскими и, скажем, с тем, что писал о сотворении времени бл. Августин. Разве не стоит современному богословию взять на вооружение эту, лежащую в основаниях физики теорию?
4. Приведем высказывания теоретика астрофизики Мартина Дж. Риза, которые, на наш взгляд, важны не только для богословского осмысления, но и могут иметь практическое значение. Ученый пишет: «Границы науки очень узки, но вместе с тем пространны и сложны. Космология охватывает их все. Теоретикам необходимо пролить свет на физику ранней истории Вселенной, что выведет нас на новый синтез космоса и микромира и даст нам основания для правильных выводов о мультиверсуме и отборе физических констант. Такая теория сможет объяснить некоторые аспекты природы элементарных частиц и управляющих ими сил, что в настоящее время сложно изучить посредством эксперимента» (5, с. 99). Трудно сказать, какими будут «правильные выводы о мультиверсуме», о которых говорит астрофизик. Хотелось бы думать, что они окажутся близкими к выводам нашего исследования. Но тут важен еще один аспект – практический. Сейчас, когда нанотехнология уже начинает оперировать не только масштабами молекул вещества, но и масштабами атомов и даже элементарных частиц, исследования в области космологии могут дать новый толчок в развитии этого важного направления научно-технического прогресса – нанотехнологии.
5. Еще одна цитата из статьи М. Дж. Риза: «Если уже в нашей части Вселенной, кроме как на Земле, жизни больше нигде нет, то это уже будет симптомом того, что мы ее можем вообще нигде не найти. Некоторых сама идея необозримых безжизненных космических пространств повергает в депрессию. Я же, напротив, смотрю на это с оптимизмом. Конечно, было бы печально, если бы всякие поиски внеземных сигналов были обречены на провал. Но все же если наша Земля – это единственное пристанище разумной жизни во Вселенной, то ей отводится роль неизмеримо более важная, чем та, которую она играла бы, будь наша Вселенная до краев наполнена разнообразной жизнью» (5, с. 87). Мы же смотрим с оптимизмом на возможное одиночество человечества не только в нашей Вселенной, но и во всем мироздании, не только по этой причине. Господь, создав нас по Своему образу и подобию, не только дал нам возможность сотворчества с Ним в этом прекрасном и единственном мире движущегося времени, но и наделил каждого из нас собственным чудесным миром чувств и мыслей, где мы вольны выбирать между добром и злом.
6. Размышления о единственности или множественности миров приводят к определенным выводам об основах мироздания как таковых. Мы уже видели, что числовая символика и теория множеств позволяют сопоставить три мировых уровня, существующих в трех временных пластах (по ): живой вечности Бога, тварной, умопостигаемой неподвижной вечности и движущегося времени, в котором мы живем. Бинарная геометрофизика позволяет увидеть то, о чем писал , ссылаясь на св. Максима Исповедника, – взаимосвязанность и умопостигаемость частей мира, его уровней, что определяется стабильной и неизменной эонической вечностью, с появляющейся в ней сетью математических понятий, математических истин. А первичная основа этих понятий и истин – бесконечное множество натуральных чисел, актуальная бесконечность Бога, сопряженная с бесконечностью потенциальной. В принципе, актуально бесконечное множество Бога можно сопоставить с единицей, диалектически противоположной нулю. И здесь уместно привести одно из толкований св. Максима Исповедника на сочинение Дионисия Ареопагита «О Божественных именах»: «… Бог, пребывая в Своей единице, а скорее выше единицы, безмерно сверхраспростертым, не смешиваясь с сущим, существует всем во всем. Но Он и «неудержимо» присутствует во всем, потому что ничем не удерживается и не ограничивается телесно, существуя скорее «запредельно». Ибо Он вне всего, нигде не будучи, а из Него – все сущее, и Он – во всем. Ибо из Него все составилось» (24, с. 239). А сам Дионисий, характеризуя Богоначалие, пишет, что Оно соединенно разделяется, умножается единично и увеличивается многократно, от единства не отлучаясь» (24, с. 275). Как близки эти определения к определениям Г. Кантором актуальной бесконечности!
7. Но что заставляет абстрактные числа, их алгебраические соотношения приобретать жизненную силу, облекаться жизненной плотью? То, что они существуют в Божественном Разуме? А что представляет собой этот Разум? Ведь без жизненных реалий и их основы – чисел, без той же единицы Он, оставаясь абстрактным Абсолютом, не представим не только для нас, смертных, но и для Самого Себя? Вот почему наша модель мироздания основана на неразрывной диалектической связи нуля и единицы, НИЧТО и НЕЧТО, на вечно живом «математическом» напряжении между ними, рождающем их сумму – уже другую единицу, становящуюся началом ряда Фибоначчи, числа которого неизреченным Божественным образом приобретают жизненную силу. Понимание этого диалектического момента очень важно для обоснования нашей модели, построенной на определении трех временных пластов: пласта движущегося времени нашего тварного мира – уникального, единственного в понимании библейского Творения; умопостигаемого мира неподвижной вечности (эона), мысленно не ограниченного никакими рамками, безграничного в осмыслении его разнообразия и протяженности; мира живой вечности Бога, мира, который не поддается научному осмыслению, но может быть символично представлен как актуально бесконечное множество натуральных чисел. Такой подход не противоречит нашему пониманию личностного Бога, наполняющего Своими живыми энергиями математические сущности, оживляющего математические истины, находящиеся в Его Разуме. Нам, конечно, не дано понять сущность Божественного Разума, поскольку мы трансцендентно находимся в Нем, Он нами живет, будучи в то же время несравненно выше нас. Но эта высота не отделяет Бога от каждого из нас так же, как бесконечное множество всех натуральных чисел математически не «отделено» от бесконечного множества чётных чисел – они равномощны, хотя бесконечный ряд только чётных чисел на вербальном уровне явно «ущербен» по сравнению с бесконечным рядом всех чисел. Мы, творения Божии, не можем проникнуть в тайны Божественного Разума, мы никогда не сможем построить Общую Теорию Всего, ведь даже и из теоремы Гёделя это следует: она ограничивает в этом смысле наши познавательные возможности. Но это не мешает нам бесконечно приближаться к пределу познания, данному нам свыше, и это исследование – очередная попытка.
Литература
[1] G. W. Leibniz.”The Principles of Nature and of Grace, Based on Reason”, in Leibniz Selection. New York, Charles Scribner s Sons, 1951.
[2] M. Heidegger. Was ist Metaphysik? Frankfurt/M. 1975.
[3] Очерк мистического богословия Восточной Церкви. М., Центр «СЭИ», 1991.
[4] Грин Брайан. Элегантная Вселенная. М., Едиториал УРСС, 2004.
[5] Риз Мартин Дж. Жизнь в других вселенных и в нашей: космологическая перспектива. // Много миров. Новая Вселенная, внеземная жизнь и богословский подтекст. М., АСТ; Астрель, 2007.
[6] Трефил Джеймс. 200 законов мироздания. М., Гелеос, 2007.
[7] Max Tegmark. Parallel Universes. Science and Ultimate Reality: From Quantum to Cosmos. Cambridge University Press, 2003.
[8] МакМаллин Эрнан. Жизнь и разум за пределами Земли: теология формулирует проблемы. // Много миров. Новая Вселенная, внеземная жизнь и богословский подтекст. М., АСТ; Астрель, 2007.
[9] . Беседы на Шестоднев. М., изд-во Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1999.
[10] Сочинения в 4 т., Т. 4, М., Мысль, 1989.
[11] Тертуллиан Квинт Септимий Флорент. Избранные сочинения. М., «Прогресс», 1994.
[12] Догматическое богословие. М., Центр «СЭИ», 1991.
[13] Свет невечерний. М., изд-во «Республика», 1994.
[14] Боровшийся с бесконечным. М., Мартис, 1999.
[15] Пенроуз Роджер. Новый ум короля: О компьютерах, мышлении и законах физики. М., изд-во ЛКИ, 2008.
[16] Стахов А., Код да Винчи и ряды Фибоначчи. СПб., Питер, 2007.
[17] Соркин (Сорокин) Э. И. Цивилизация вместо климата? М., изд-во «Знание», 1993.
[18] Роль религиозной философии в современном мире: взгляд с позиций панентеизма. // Сборник докладов конференции «Христианство и наука», М., 2004.
[19] Основания физики. М., БИНОМ. Лаборатория знаний, 2008.
[20] Аналогии в фундаментальной теоретической физике (метафизике) и религии. // Сборник докладов конференции «Христианство и наука», М., 2001.
[21] Попытка психологического истолкования догмата о Троице. // Ответ Иову. М., изд-во АСТ, «Канон+», 2001.
[22] Пикок Артур. Теология перед лицом эволюции: вызов и стимул. // Много миров. Новая Вселенная, внеземная жизнь и богословский подтекст. М., АСТ; Астрель, 2007.
[23] Стивен Дж. Дик. Космотеология: теологические выводы о новой Вселенной. // Там же.
[24] Максим Исповедник. Толкования сочинения Дионисия Ареопагита «О божественных именах». // Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. СПб. «Алетейя»; «Издательство Олега Абышко», 2002.
.
