Глава III. Без заходов в иностранные порты

Navy_03

62100

Глава III. БЕЗ ЗАХОДОВ В ИНОСТРАННЫЕ ПОРТЫ…

(1953–1956)

Балтика, начало регулярных плаваний – Четвертый поход – Моряк и море – К Северному морю – То шторм, то штиль – К Исландии – Медицинский случай – В направлении «к дому» – Береговые заботы – Из холодов, да в жару – Дьявол кроется в мелочах – Штиль в Бискае – Слева по борту Португалия – У острова Мадейра – На пути к Английскому каналу – В проливах – Время подводить предварительные итоги – Временные трудности – Вначале на север, затем на юг – Начинается «южный» рейс – Встреча в океане – Азорский максимум, где он? – Трудное вхождение в осень – «За дальний поход»

Балтика, начало регулярных плаваний

Осенью–зимой следующего года (10.09.1953–31.12.1953) «Седов» совершает второе послевоенное плавание, с базированием на Лиепаю и Балтийск. Короткий третий поход из этой серии (19.04.1954–10.05.1954) завершается возвращением в Кронштадт.

< Photo_03_01: Море зовет. >

Главный итог плаваний, совершавшихся в южной части Балтийского моря, с редкими заходами в пункты базирования, частично в зимние месяцы, это твердая теперь уверенность в том, что материальная часть УПС «Седов» приведена в «боевое» состояние.

Не менее важна крепнущая уверенность командира в том, что личный состав теперь уже в достаточной степени обучен управлению столь необычным для военного моряка судном.

* * *

Что касается личного состава, то одобрительных слов заслуживают и офицеры, и боцманская команда. Роль тех и других в управлении крупным парусным судном едва ли можно переоценить. Только с восхищением можно говорить о действиях матросов и старшин палубной команды: это им приходилось нести вахты под открытым небом, подниматься на мачты и работать с парусами в условиях девятибалльных штормов (с порывами до 10 баллов) при температурах до –17 °С.

< Photo_03_02: Палубные работы >

< Photo_03_03: На рее >

Уместно заметить, что в этом зимнем плавании «Седов» имел уже на борту курсантов, а также определенное количество лиц из состава школы боцманов. Не по бумагам, а по существу парусник получает теперь законное право называться учебно-парусным судном.

Четвертый поход

Меньше двух месяцев, проведенных у причала (Усть-Рогатка, Средняя гавань), и УПС «Седов» уходит в четвертое, в этот раз уже двухмесячной продолжительности плавание с выходом в Северное море и Северную Атлантику. Поход совершается по маршруту «Кронштадт – мыс Скаген – Шетландские острова – Исландия – Оркнейские острова – мыс Скаген – Кронштадт», с подъемом к северному Полярному кругу (02.07.1954–04.08.1954).

< Photo_03_04: Начальство – бодрым шагом по трапу. >

Командир судна – капитан 2 ранга . На этот рейс назначается и командир похода. Им становится контр-адмирал . В отдаленном прошлом Константин Александрович был офицером императорского флота, в недавнем прошлом начальником рижского Нахимовского училища. На текущий момент он, кажется, занимает должность начальника рижского Высшего военно-морского училища.

< Photo_03_05: Контр-адмирал Безпальчев? >

Можно считать, что этот поход знаменует собой следующий шаг в освоении экипажем «Седова» высот парусного искусства. Успехи, продемонстрированные в месяцы зимнего плавания, дали основания командованию соединения учебных кораблей испытать корабль и его команду в более длительных переходах, с большим удалением от базы, в акватории с более суровым метеорологическим режимом. Идея руководителей соединения получает поддержку со стороны Главного штаба ВМС.

Моряк и море

Смысл этой задумки сводится к следующему. В отношении судна как такового у командования уже начинают зарождаться далеко идущие мысли и планы. Но пока речь идет лишь об освоении новых пространств – в целях совершенствования плавательных практик курсантов.

Идеолог особого подхода к ним, не устает говорить и писать о том, насколько ограничена ценность учебных плаваний, организуемых для курсантов младших курсов, проводимых на базе достаточно комфортабельных учебных судов – прототипов кораблей, на которых придется нести им действительную службу.

Что нового для себя – по мнению – узнает будущий моряк, проведший две недели в железной коробке, пусть даже прокатившись вокруг Норвегии, даже с подходом к Новой Земле? Что нового принесут ему эти две недели, если он будет искусственно изолирован от порывов ветра, если не увидит он, не ощутит величия горообразных волн, прокатывающихся в настораживающей близи?

Что нового, наконец, узнает он, оставаясь в контакте лишь со своими сокурсниками, со своими же преподавателями, в отдалении от штатного экипажа корабля, моряков – живых носителей теоретических и практических знаний?

* * *

По мнению первая в жизни курсанта практика, прежде всего, должна быть продолжительной по времени. Существенно и то, что в ходе ее он должен осязаемым образом столкнуться с ветром и водной стихией, приложить кое-какие усилия для обеспечения своей личной безопасности, наконец.

Яркими эпизодами такой практики должны становиться шлюпочные учения, проводимые не под мостами Невы, а в океане: обязательно с самостоятельным спуском шлюпок на воду, с подъемом их из воды, с гонками под малыми парусами – в условиях безбрежного водного пространства.

< Photo_03_06: Не взять ли нам пеленг? >

< Photo_03_07: Курсанты – астрономические замеры. >

И еще один, исключительно важный момент. Приобретая все эти навыки, курсанты ни в коем случае не должны оставаться замкнутыми сами на себя, не должны «кучковаться» по своим курсантским кубрикам и столовым, учебным классам – в отрыве от штатного состава корабля.

Абсолютно необходимо сделать так, чтобы, осваивая жизненно необходимые навыки, курсанты, будущие командиры, попутно приобретали опыт прямого общения с экипажем. В идеале они должны быть расписаны дублерами по конкретным боевым номерам, вместе со своими кураторами заниматься конкретными работами, проживать в тех же кубриках, между делом учиться общению с рядовым составом.

Опыт такого общения не приобрести, прослушав хоть двадцать лекций, сдав хотя бы и тридцать практических или теоретических зачетов.

* * *

Все это курсант может приобрести лишь в ходе достаточно продолжительной первой практики, проведенной на борту крупного парусного судна.

Курсант, поработавший на сорокаметровой высоте, в условиях ветра и качки, плечом к плечу с более опытными товарищами, своим существом осознавший, насколько жизнь одного человека в море зависит от ответственности и подготовленности человека, находящегося рядом с тобой, за месяц–два превратится в другого человека. Другим он станет еще и потому, что незабываемыми для него будут часы, проведенные в шлюпке под парусом, подгоняемой реальной океанской волной, океанской свежести ветром.

< Photo_03_08: Попробуй, разберись – кто здесь матрос, кто курсант? >

Только такого человека имеет смысл допускать к учебе на старших курсах, привлекать к прохождению специализированных практик, плавательных в том числе, допускать к получению офицерского звания. Такой только человек, если потребуется, способен будет спастись сам и обеспечить спасение других – в условиях нештатных ситуаций, которые сами по себе никому не нужны, но которые время от времени все же возникают, и будут возникать, пока существуют корабли, моря, океаны.

К Северному морю

Четвертый поход удачно начинается, удачно он и завершится. Старт «Седову» дается с Флотского рейда при пятибалльном ветре благоприятного направления. С последним ударом восьмой склянки судно снимается с якоря, описав циркуляцию, ложится на требуемый курс. Команда и курсанты, успевшие получить начальную подготовку, вовремя ставят паруса. В считанные минуты корабль вступает под них, с легким креном проходит вдоль строя боевых и учебных кораблей, находящихся на рейде.

< Photo_03_09: К походу готовы. >

На провожающих кораблях экипажи выстроены по большому сбору. На линейном корабле и крейсере играют марш. «Седов» набирает ход порядка десяти узлов. С усилением ветра до семи баллов скорость хода увеличивается до двенадцати узлов. Поход начинается...

* * *

Позади остались острова Сескар, Мощный, Гогланд. Балтийское море встречает «Седов» благоприятным «брамсельным» ветром. При подходе к проходу Хомарне наблюдается большое скопление рыбаков с многочисленными, надо полагать, их сетями.

На меридиане Треллеборга начинается район, опасный минами. Спадает ветер, опускается туман. «Седов» вынужден продолжать осторожное движение уже под дизелем. В районе плавучего маяка Фемарн-Бельт приходится встать на якорь, таким образом провести ночь и только утром продолжить движение. Направление – к проливу Большой Бельт.

< Map_03_01_Kattegat: Треллеборг, Фемарн-Бельт, Лангеланд, Фюн и Зеландия >

По вхождению в пролив судно начинает двигаться в непосредственной близости от восточного берега острова Лангеланд. Далее фарватер изгибается между островами Фюн и Зеландия. Чрезвычайно досаждают снующие взад-вперед паромы, которые сами никому не уступают дорогу. Уступить им дорогу фактически не может и «Седов», располагающий лишь тягой гребного винта, приводимого во вращение 500-сильной машиной. Проливы – не для парусника таких габаритов.

< Photo_03_10: Командир и вахтенный помощник >

< Photo_03_11: Митрофанов, Шнейдер, «руководство». >

Каттегат встречает парусник хмурой погодой, мелким дождем. Острова Сайре, Хесселе, Лессегрунп наблюдаются лишь с помощью радиолокатора. Есть желание как можно быстрее выбраться из этих мест, но свежеет неблагоприятного направления ветер. Судовому движку с ним никак не совладать. Это обстоятельство заставляет, добравшись до острова Анхольт, очередной раз встать на якорь и простоять на нем томительные двое суток.

С ослаблением ветра удается, снявшись с якоря, довольно быстро миновать Каттегат и Скагеррак. Проливы позади, пред УПС «Седов» открывается простор Северного моря.

То шторм, то штиль

Если верить лоции и прочим руководящим источникам, неприветливое Северное море в июле–августе не должно грозить особыми неприятностями. Уверенность в том позволяет с легким сердцем оторваться от побережья юго-запада Норвегии и направить курс судна прямо к Шетландским островам. Лоция, однако, чуть-чуть подводит. Правильнее было бы верить не ей, а местным рыбакам, группами, явно убегающим с моря, перемещающимся в шхеры, в ближайшие порты.

Ветер, не меняя направления, начинает усиливаться. Вначале он усиливается до девяти баллов: приходится уменьшить парусность до марселей и кливера. С восходом солнца сила ветра возрастает до десяти баллов. Через пять часов действия такой силы ветра волна разрастается до внушительных размеров. Наблюдаются волны высотой до семи, длиной до восьмидесяти метров.

* * *

Синоптическая карта показывает сгущение изобар у Норвежского берега, их растянутость у северных берегов Англии. По этой причине дрейф судна в направлении Англии признается благоприятным.

По прошествии двух суток сила ветра опускается до семи баллов, появляется возможность лечь на курс с намерением обогнуть Шетландские острова с севера. Постепенно ветер стихает, но остается крупная мертвая зыбь. Лучше бы уж шторм, а так: дождь, мгла, болтанка с парусами, хлопающими о мачты, ванты, фордуны – ситуация психологического дискомфорта. Управлять движением судна в таких условиях едва удается.

Но, спадает мертвая зыбь, приходит шестибалльной силы ветер. Он-то позволяет спокойно следовать от Шетландских островов к Фарерским островам, с намерением оставить их с юга.

< Map_03_02_UK_North: Шетландские, Фарерские, Оркнейские острова >

Наконец, открываются мрачноватые Фарерские острова: берега высотой до 500 метров, большое количество остроконечных скал, торчащих вблизи уреза воды. Просматриваются фиорды с берегами, покрытыми чахлой растительностью – ничего похожего на деревья.

После сутолоки проливной зоны, затем долгого одиночного плавания, так приятно видеть одинокое пассажирское суденышко, следующее под исландским флагом.

К Исландии

Установившийся ветер силой семь баллов, отвечает намерениям командира судна и командира похода двинуться к Исландии. Появляются и исчезают гренландские киты. На пути к «зеленому» острову экипаж «Седова», сообразно имеющимся возможностям, отмечает свой профессиональный военно-морской праздник – День флота.

Моряки четко выполняют постановку судна на якорь. Заметить нужно, что производится она при глубине места порядка трехсот метров. Далее следуют – торжественное построение экипажа и курсантов, приветствия. Спасибо погоде, удается, наконец, провести шлюпочные учения. Спуск шлюпок на воду – всего имеются десять гребных катеров и баркасов – в то время как океан глубоко «дышит», для курсантов это и учеба, и приключения одновременно. Скольжение под парусами по волнам, за которыми время от времени скрываются и сама шлюпка и ее паруса, лишь добавляет остроты положительным эмоциям…

< Photo_03_12: Шлюпка, море без берегов. >

Вид шлюпочных учений доставляет удовольствие не только их участникам, но и исландским рыбакам, находящимся в это же время, в этом же месте. Пока, однако, сниматься с якоря.

Небольшое чрезвычайное происшествие отмечает эту процедуру. В самый неподходящий момент налетает шквал, не столь могучий, силой не более семи баллов. Его хватает, однако, чтобы протащить судно, на секунды оказавшееся неподконтрольным экипажу. Еще не выбранный стоп-анкер, как говорят моряки «забирает», цепляется за грунт. Якорный трос обтягивается.

При очередном подъеме носа судна – килевая качка достаточно сильна, воспринявший нагрузку сверх меры трос лопается. Как результат: стоп-анкер и пятьсот метров троса, увы, остаются на дне.

* * *

Всю ночь «Седов», неся минимальный комплект парусов, стремительно движется, окруженный непроницаемой тьмой, со скоростью не меньше двенадцати узлов. С восходом солнца ожидаемое ослабление ветра не происходит. Наоборот, возникает ситуация действия ровного десятибалльного шторма.

Судно несет уже только нижние марсели, нижней бизани апсель и фор-стень-стаксель. Управлять судном нелегко, но само по себе оно ведет себя на волне великолепно, легко всходит на нее. При таком ветре и таком ходе, на удивление, палуба остается сухой.

< Pict_03_01_bis_Sedov: Четырехмачтовый барк «Седов» >

< Pict_03_02_Sedov_priamye_parusa: «Седов»: прямые паруса >

< Pict_03_03_Sedov_kosye_parusa: «Седов»: косые паруса >

Сила ветра возрастает до одиннадцати баллов. Это уже слишком много. Приходится, «убегая» от ветра, увалиться и сделать поворот через фордевинд, убрать еще какие-то паруса. Теперь «Седов» несет только нижний фор-марсель да фор-стень-стаксель. Это всего лишь два паруса из штатных тридцати двух парусов. При этом скорость судна: 13,4 узла! На реях работают матросы штатного состава. Они убирают и крепят мокрые, ставшие такими жесткими паруса!

Медицинский случай

Все же, лето есть лето. К исходу третьих суток циклон отходит к северо-востоку, ветер стихает. В данном случае «стихание» означает, что сила ветра снижается до умеренно штормовых семи баллов. Появляется возможность развернуть «Седов» на курс норд-ост, предоставить ему возможность двигаться в бейдевинд левого галса.

Если все так хорошо, жди неожиданности. И она приходит. С наступлением ночи возникает проблема: у одного из молодых матросов начинается приступ аппендицита, к тому же это вторичное для него, бедняги, обострение. Передать кому-либо заболевшего матроса в этом районе, возможности нет. Отложить хирургическое вмешательство «на потом», исходя из медицинских соображений, просто нельзя.

* * *

Принимается единственно допустимое решение: с утра приступить к операции. Дело корабельного врача и двух его помощников, старшего фельдшера и матроса, подготовиться самим, подготовить пациента и произвести операцию. Забота прочих членов экипажа – обеспечить судну на время операции, как можно более, плавный ход. Для этого в заранее оговоренное время «Седов» разворачивают на обратный курс, рулевую вахту принимают самые опытные рулевые…

Операция завершается успешно, в восторге по этому поводу пребывают и личный состав, и курсанты. По просьбе врача экипаж продолжает удерживать судно на выбранном курсе еще в течение пары часов.

Сделать это необходимо, поскольку пациенту на рассеченный и соответственно зашитый живот наложен «пресс» в виде тяжелого мешочка с песком. То есть, крайне желательно сделать так, чтобы в течение оговоренного времени не шелохнулись ни пациент, ни мешочек.

В направлении «к дому»

Разворот судна в направлении Оркнейских и Шетландских островов фактически означает поворот «к дому». На подходе к островам наступает необходимость вписаться в узкий проход между архипелагом Оркнейских островов и маленьким островком Фэр-Айл. В условиях тумана и сильных приливо-отливных течений сделать это не так просто, но и эта задача решается успешно.

Проход вдоль восточных берегов Англии и выход к району Доггер-банки осуществляются быстро и без особых проблем. В районе самой банки судно входит в полосу тумана, ветер стихает.

< Photo_03_13: Командир бдит. >

< Photo_03_14: Командир отдыхает, не отрываясь от «производства» >

Принимается решение, во избежание неприятных случайностей, встать на якорь. Утром следующего дня становится ясно, что накануне было принято исключительно мудрое решение. Как только туман начал рассеиваться, занялись подсчетами. Выяснилось: в непосредственной близости от «Седова» находятся, ни много, ни мало, 69 рыболовецких траулеров с их сетями и драгами.

Понятная топонимика: название банки происходит от староголландского «dogge» – рыбацкая лодка.

* * *

Ввиду установившейся, вроде бы, погоды, принимается решение произвести еще одно, «зачетное» шлюпочное учение. И в этот раз разворачивающаяся картина получается великолепной: миниатюрные парусники наперегонки огибают большой парусник. За происходящим, сопереживая, наблюдают благодарные зрители. Компетентные, конечно же, зрители – те самые рыбаки.

Суточная стоянка в районе действия сильных приливо-отливных течений дает возможность осуществить еще одно полезное дело. Курсанты, которые вдоволь уже, за время плавания, напрактиковались в отношении прочих дисциплин (астрономические наблюдения, в частности), получают редкую возможность попрактиковаться – произвести наблюдения и расчеты – теперь в отношении приливо-отливного раздела морской науки.

< Photo_03_15: Курсант, приливы и отливы – под контролем. >

* * *

С наступлением темноты «Седов» снимается с якоря и, в условиях полного штиля, начинает движение под машиной в направлении Скагеррака. Усвоенные по началу похода названия теперь проплывают в обратном уже порядке. Первыми следуют Скагеррак, Каттегат и Большой Бельт. За ними чередой проходят Готланд, Гогланд, Сескар. И вот «Седов» на Большом Кронштадтском рейде.

* * *

Даже самые большие любители дальних плаваний радуются возвращению домой. Впрочем, и погордиться есть чем: плавание заняло 62 суток, пройдены свыше 5 тыс. миль, из них три четверти под парусами. Из числа дней, проведенных в океане, 21 сутки протекали в условиях штормовых погод с ветром силой свыше семи баллов. Туманные погоды, с видимостью менее 20 кабельтовых наблюдались в течение сорока одного дня.

< Photo_03_16: Фото на память >

Никаким метром того не измеришь, но не видеть нельзя, что курсанты до начала похода и по его завершении – это совсем разные люди. Излишне уточнять, в какую сторону произошли очевидные трансформации.

Береговые заботы

Командир Митрофанов испытывает временные трудности медицинского характера. Он появляется перед домашними, почему-то с извиняющейся улыбкой: одна рука упакована в гипс. Коллеги командира в курсе дел. Домашних он просит не волноваться. Главная неприятность уже состоялась, тут уж ничего не изменишь. К тому же, она вполне благополучно пережита. Неприятных последствий, как обещают врачи, не ожидается.

На вопросы, что же такое случилось, вначале и говорить не хочет. Потом сознается, одновременно пытаясь найти в своем несчастии нечто веселое. Петру Сергеевичу, впрочем, действительно смешно и весело.

А случилось то, что случилась. Неуемная любознательность командира заставила его встрять в работы по разборке и сборке ремонтируемого судового шпиля – без него, командира, так бы и не обошлись. По причине неловких действий ремонтников, тяжеленный оголовок шпиля, который полагалось плавно опустить на предназначенное ему место, рухнул сам собой. Командирская рука, находившаяся в щели под оголовком, дернувшись, на те драматические секунды так там и осталась…

Петр Сергеевич успокаивает супругу Лидию Ефимовну радующим ее обещанием, что «все до свадьбы заживет». Хрустнувшие пальцы, действительно, довольно быстро срастутся. Последствий, действительно, не будет. Инцидент очень скоро будет забыт.

* * *

В другое время и в другом месте (на «Седове», скажем сразу) случается фантастически неприятное «нечто». Нечто такое, о чем, слава богу, не узнал и никогда не узнает Митрофанов-старший, о чем хотел бы забыть Митрофанов-младший…

Пользуясь свободой доступа на судно и предоставленной ему свободой перемещений по судну, «пятнадцатилетний капитан» (скорее тринадцатилетний) пользуется этими возможностями, большей частью для пользы дела – запас морских знаний школьника незаметно возрастает. Бывает, однако, и по-другому. Иной раз, чувствуя себя в контактах с рядовым составом уже как бы старослужащим, подросток позволяет себе вести себя, хотя и не часто, несколько развязно…

* * *

Корабельный приятель Митрофанова-младшего, матрос такой-то, сменяется с караула, спускается в кубрик, предвкушая перспективу отдыха и приема пищи. Свою винтовку он кладет на койку, ничего криминального не видя в том, что его приятель-школьник подержит не слишком грозное оружие в руках.

Тот же, припомнив свои «молодые годы» – сцены общения с морячками, участниками репетиций праздничных парадов на Якорной площади, не задумываясь о действительной серьезности ситуации, передергивает затвор и нажимает спусковой крючок.

Продолжение ствола винтовки при этом проходит в опасной близости от живота матросика. Да, что там, ствол просто направлен ему в живот. По лицу матроса мгновенно разливается смертельная бледность. Не успев даже шевельнуться, за одно мгновение он успевает прокрутить перед мысленным своим взором цепочку образов своих действий в предшествовавшие минуты. Вопрос вопросов: сменившись, он – успел разрядить или не успел разрядить винтовку?

Трудно себе представить, кому становится хуже в следующую секунду. Матросу, который уже понимает, что опасность миновала. А она вполне могла бы быть. Или хуже вольному стрелку, который с непростительным опозданием еще только начинает «въезжать» в ситуацию.

Труднее представить одному и другому, что могло бы произойти в мировом масштабе, прозвучи все-таки выстрел. Как родителям и властям пришлось бы после того обойтись со школьником? Каким могло бы быть продолжение служебной карьеры , каковы были бы эпохальные перспективы последующих плаваний УПС «Седов» в целом?

Из холодов, да в жару

В следующем году «Седов» выполняет два учебных плавания. Его пятое по послевоенному счету плавание (03.05.1955–15.06.1955) проходит по хорошо освоенному северному маршруту «Кронштадт – Английский канал – остров Фер-Айл – мыс Скаген – Кронштадт». Шестое плавание (02.08.1955–04.10.1955) выполняется по существенно более южной схеме «Кронштадт – Английский канал – остров Мадейра – Азорские острова – Северное море – Кронштадт».

< Photo_03_17: Поход начинается. >

Первый из этих двух рейсов, весенне-летний поход, относительно краток: ходовое время 43 суток, за кормой останутся 7670 миль. Маршрут во многом повторяет таковой предыдущего похода. Второй из них, летне-осенний поход, отличается большей протяженностью: ходовое время 63 суток, пройдено 10580 миль.

Его выполнение, однако, означает дальнейшее расширение зоны плавания кронштадтских моряков. Как бы в награду за испытания периода зимних и североатлантических рейсов, в этот раз экипаж УПС «Седов» получает возможность спуститься к благословенному югу, до острова Мадейра и Азорских островов. Все это – пока еще без заходов в иностранные порты.

* * *

Летне-осенний поход 1955 года начинается второго мая. Кронштадт, «Седов» стартует от Усть-рогатки. Личный состав и курсанты построены на верхней палубе. Строй обходит, с напутственным словом к экипажу и курсантам обращается не кто-нибудь, а комендант Кронштадтской крепости адмирал Байков. Это он «ставит задачу» с честью пронести Военно-морской флаг Советского Союза по морям и океану.

Адимрал всматривается в лица моряков, которым предстоит провести, без заходов и пополнений запасов, вдали от дома – два месяца и два дня. Обходясь без поставок свежих продуктов, не пополняя запасов пресной воды, они лишь издали будут наблюдать берега большого числа европейских стран. Эти страны: Финляндия, Польша, Норвегия, Швеция, Нидерланды, Бельгия, Великобритания, Франция, Испания, Португалия. Только догадываться им придется о природных красотах земного рая – острова Мадейра, Азорских островов.

Моряки в свою очередь всматриваются в лицо заслуженного адмирала. Не многим из них известно, что буквально через неделю, адмирал Байков, Иван Иванович, станет командиром всей Ленинградской Военно-морской базы. Успешное плавание «Седова» станет одним из его первых успехов на новом поприще. О вполне возможных проблемах и неудачах и думать не хочется никому…

Дьявол кроется в мелочах

Первая же неудача, однако, случается через ту же неделю. Уже пройден Финский залив, под машиной, поскольку ветер слабый и «противного» направления. Совершен бросок к проливной зоне, под парусами: балтийский ветер не подкачал. Пройден Каттегат. УПС «Седов» входит уже в Скагеррак. И, вот она, досадная проблема, первая и не последняя, к сожалению, на долгом пути. Из строя выходит корабельная холодильная установка.

И без того слабенькая, объемов ее пространств и мощности хватает лишь на то, чтобы как-то обеспечить хранение только мяса и масла, теперь она не может предоставить и этого. Несколько тонн замороженного мяса, что с ним делать сейчас и потом, в более теплых краях? А что делать морякам без этого продукта? Заходов с целью ремонта и пополнений запасов в принципе быть не может ближайшие два месяца!

Потом, по нужде, будет освоена практика, принимать на борт свинок, кормить и холить их до поры. Отбоя не будет от желающих ухаживать за такой живностью, поскольку каждый второй матрос – выходец из сельской местности, скучающий по оставленному на время хозяйству. Труднее, однако, изыскивать будет желающих лишать свинок жизни, как правило, с применением пистолета Макарова.

Но есть в животноводческом
деле и смешной момент: эти существа, оказывается, укачиваются не хуже людей, и тошнит их при этом ужасно…

< Photo_03_18: Свинка в загоне, устроенном на шкафуте >

Положение спасают народные умельцы. Их имена должны войти в историю «Седова»: старшина 2 статьи Зубенко и старший матрос Залесов. Это им удается распознать вышедший из строя электромотор, найти ему вынужденную замену (разобрали «не особенно важную» электропомпу). Вставить нужное сопротивление, чтобы «подогнать обороты», соорудить переходную муфту – это уже дело техники. Рефрижератор оживает, мясо и масло получают поток спасительного холода. Малое и великое рядом – поход спасен.

* * *

Привычным уже образом «Седов» отрывается от берегов Норвегии. Курс прокладывается так, чтобы приблизиться к берегам Великобритании в районе приметного мыса Флемборо-Хед.

Трое суток уходит на то, чтобы пересечь Северное море, по-летнему спокойное в этот раз. Довольно быстро удается миновать Дувр. С подходом к мысу Дадженес приходится убрать ставшие бесполезными паруса: на море штиль. Далее движение происходит под двигателем, со скромными пятью узлами. Отчасти помогает судну двигаться довольно сильное отливное течение.

< Map_03_03_Channel: Английский канал: Дувр, мыс Дадженесс, мыс Лизард >

Мыс Лизард – крайняя юго-западная точка Англии. Его «Седов» минует в ночной пелене, видны лишь вспышки огня на маяке. Следуют еще какие-то вспышки, вида точек и тире. Они означают, что запрос делает береговой пост. Судовые сигнальщики отвечают: «Советское учебно-парусное судно «Седов» следует в океан». С поста в свою очередь передают пожелания счастливого пути и еще спокойной ночи…

< Map_03_04_Atlantika: Памятные «точки» в границах Атлантического океана >

Восход солнца «Седов» встречает уже в Атлантическом океане. Его просторы встречают парусник практически полным штилем. По этой причине и далее, в направлении Бискайского залива советский «винджаммер», следует лишь под мотором.

Штиль в Бискае

Дальше, не лучше. Бискай, славящийся жесточайшими штормами, также встречает парусник… полнейшим штилем. При этом со стороны океана начинает накатывать крупная мертвая зыбь. Можно догадаться, что где-то там далеко сильно штормило, разыгралась крутая волна. Теперь или ветер стих, или остался там, в неизвестной дали, но волны – вот они.

Добежали и продолжают добегать. Волновая мелочевка рассеялась по пути. Но сглаженные гиганты, самопроизвольно собирающиеся в регулярные валы, это и есть знаменитая «мертвая зыбь». Такие волны готовы в своем беге покрывать гигантские пространства. Вот они и покрывают их, заканчивая свой бег в тупике Бискайского залива.

Наука говорит, что валы типа мертвой зыби, единожды возникнув, способны несколько раз обежать земной шар, например, по экватору. Если им позволено будет сделать это, если, конечно же, на их пути не встретится какая-нибудь Африка, Америка или Европа…

Можно себе только представить, во что превратятся эти валы, когда они вкатятся в западню Бискайского залива, в какие формы перельется их нерастраченная энергия. Скорее всего, это будет вселенского масштаба волновая толчея. Но все это будет, когда зыбь добежит до западной кромки европейского континента. Здесь же, на краешке залива, волны еще строги и регулярны, по-своему прекрасны.

* * *

Только, прекрасны они не для УПС «Седов», не для его экипажа. Самое противное, что можно придумать для парусного судна – это сочетание полного штиля и сильной зыби. В таких условиях возникает изматывающая душу «болтанка». Не столько людей укачивается в жесточайший шторм, сколько их, укачавшихся, обнаруживается в условиях бессмысленной качки на волнах мертвой зыби, в отсутствие ветра.

< Photo_03_19: Временные трудности преодолены. >

Но еще больше, пожалуй, в таких условиях страдать начинает судно, его рангоут в особенности. Размахи мачт пятидесятиметровой высоты неизбежно сопровождаются силами инерции, возникающими в их массах. Такие силы только называют фиктивными. Оттого они не становятся менее опасными.

На то, что начинает происходить с «Седовым», смотреть страшно: волны кладут судно с борта на борт. Замерено и зафиксировано в вахтенном журнале: динамический крен до углов порядка сорока градусов!

В таких условиях можно остаться без стеньг и верхних реев. Не будь у парусника вспомогательного двигателя, тем бы все, наверное, и закончилось. Наличие хотя бы и малого хода, однако, делает судно управляемым. Моряки знают, с какой скоростью и под каким углом к направлению бега волн нужно развернуть судно, чтобы вывести его из ужасного режима резонансной качки. То, что какое-то время придется идти в ненужном направлении, не беда. Мачты и, главное, благополучие и сама жизнь членов экипажа намного дороже.

Слева по борту Португалия

Третьи сутки седовцы дожидаются предсказываемого метеорологической наукой «португальского норда». Вместо него приходит отвратительный зюйд-вест, который тут же приносит с собой туман. Стелящийся, слегка приподнятый над водой, он позволяет видеть береговую кромку, но скрывает маяки, установленные на возвышенном португальском берегу.

Как ни жаль, срываются заранее намеченные для курсантов «обсервации по береговым предметам». Разочарование приносит и невозможность, просто рассмотреть – каковы они, эти берега Португалии.

В таком невнятном положении «Седов» проходит мимо мыса Сан-Винсент, юго-западной оконечности Пиринейского полуострова. Ночью налетают и уходят два шквала. Один весьма бодрый, с хорошим проливным дождем. Второй становится предвестником ощутимого ветра северного направления. Вначале приходит слабенький, строго северный ветер, несколько позже устанавливается более уверенный ветер с северо-востока – именно то, что требуется для выполнения программы похода.

Увлекаемый благоприятным ветром, на скорости семь–восемь узлов «Седов» входит в полосу субтропиков. Небосвод ярко-голубого цвета, в зените ни облачка, в прозрачной забортной воде просматриваются неимоверной величины медузы, день обещает быть жарким – все это как награда экипажу, компенсация за пытки ледяным холодом зимних походов.

У острова Мадейра

«Седов» приближается к острову Мадейра. Наблюдаются живописные горы, просматриваются величественные ущелья, угадываются горные потоки, спускающиеся к океану. Пик Рунво (высотой 1845 метров) венчает скопление менее значительных вершин. Население, как свидетельствуют справочники, 250 тысяч человек.

< Photo_03_20: Командир наблюдает близкий берег. >

Увы, контакты с ними не предвидятся. Пройдет еще три десятка лет, «Седов» перейдет в подчинение гражданским лицам. Тогда только посещение этого острова, других островов и дальних стран, станет обыденным делом и для гражданских его офицеров, и для гражданского строя курсантов. Будут они ходить по дорожкам, проторенным командиром Митрофановым и его помощниками, быть может, вспоминая, кто проложил им эти дороги…

* * *

Для действующего состава остается лишь традиционное развлечение, оно же – суровая учеба: хождение на шлюпках под парусами. «Седов» ложится в дрейф, все гребные суда спускаются на воду, нет отбоя от лиц, желающих походить под малыми парусами.

Каждой шлюпкой командует курсант старшего курса, на все шлюпки руководителями назначены опытные офицеры. Не очень заметная с борта парусника волна оказывается на самом деле значительной, если наблюдать ее, сидя в шлюпке. Соседствующие шлюпки то вздымаются, оказываясь на вершине волны, то скрываются за следующей волной, приходящей вслед за той, предыдущей волной…

Поначалу приятное тепло переходит в жару, чуть позже в изнуряющую жару. Неделя испытания зноем протекает ничем не хуже испытания холодом. Для курсантов и это наука.

На пути к Английскому каналу

Поднявшись на север, обозначив свое присутствие у далеких Азорских островов, «Седов» разворачивается к северу-востоку. Генеральное направление – к Английскому каналу. Недавняя изнуряющая жара сменяется осенней сыростью. Моросит мелкий дождь. Южного направления ветер заметно свежеет. Барометр начинает стремительно «падать». По всем признакам получается так, что ожидать следует прихода сильного шторма.

< Photo_03_21: Свежий ветер, крен на левый борт. >

< Photo_03_22: Подбираем нижний парус. >

Боцманская команда и матросы из отделения марсовых готовят судно к встрече с ним. Офицерский состав пытается угадать, с какой стороны шторм может подойти: с запада или северо-запада. Если задует штормовой силы северо-западный ветер, то он обязательно усилит и без того огромные волны уже наблюдаемой мертвой зыби.

< Photo_03_23: Учеба не прекращается. >

Учеба не прекращается и в этих условиях. Все, что производится на палубе и мачтах, в штурманской рубке, в учебных рубках – это продолжение учебы курсантов…

* * *

Ожидаемо, но все же неожиданно ветер резко усиливается, вначале до восьми баллов. Наступает тревожная и, разумеется, бессонная ночь. Если судить по синоптической карте, судно находится в правой половине глубокого циклона, охватывающего значительное пространство. К рассвету сила ветра достигает уже десяти баллов, в порывах до одиннадцати баллов. Приходится уменьшать парусность, и без того уже приведенную к штормовому ее варианту.

Видимость становится практически нулевой. Теперь видны только ближайшие волны, громоздящиеся одна на другую. Косвенные замеры показывают, что их высота достигает девяти метров, соответствующая длина достигает ста тридцати метров – она сопоставима с длиной судна. Моряки и корабелы знают, что это может означать. Волны бросают корабль как щепку, а это же более семи с половиной тысяч тонн!

* * *

Крен под ветер временами начинает доходить до сорока градусов, это уже опасно. Становится жизненно необходимым избавиться от лишних на текущий момент парусов.

Но для этого нужно подняться на мачты. Ведь, только часть работы производится с палубы, на которой, впрочем, работать сейчас тоже «не сахар». Командами смельчаков руководят боцмана мачт, старшины второй статьи Толмасов и Жевнов. Вместе с ними по вантам взбегают матросы Кулаков, Пиксасов, Сыков, Хилов, Комаров – страна должна знать имена героев трудового фронта.

Можно себе представить, какие усилия приходится прикладывать смельчакам там наверху. Как же это трудно, стоять на зыбких пертах, стальных тросах, протянутых под реями, уходящих из-под ног, упираясь животами в те же реи, трубообразные балки неохватной толщины. А каких сил стоит подтянуть к себе подхваченный горденями и гитовыми, раздуваемый жестоким ветром мокрый парус. Чего стоит, скатать и «схватить» его сезнями, надежно лишив парус, ненужной ему сейчас свободы. И все это на тридцати – сорокаметровой высоте, над клокочущей бездной, в условиях качки, которую тоже никто не отменял.

Завершив геройское дело, смельчаки спускаются вниз. Их встречают слова благодарности и нечто, более материальное. Заботами начальника интендантской службы им обеспечено по внеплановому куску хорошо прожаренной свинины и кружке горячего какао.

Несколько присмиревший парусник продолжает свой бег под минимальной парусностью со стабильной скоростью двенадцать–тринадцать узлов. Судно тянут вперед сейчас не столько собственно паруса, они нужны скорее для обеспечения управляемости судна, сколько его рангоут, мачты и реи, а также такелаж. Это они работают как тянущие паруса…

Шторм длится пять нескончаемых суток, наполненных рутинной судовой суетой. Есть чем заняться команде, есть к чему приложить силы курсантам. По такой погоде их, конечно же, не подпускают к вантам, во всем остальном они – равноправные члены экипажа, со своими правами и обязанностями, с обязанностями по продолжающемуся учебному процессу, в том числе.

На шестые сутки шторм стихает до терпимых шести–семи баллов. Теперь докучают только крупные волны, поступающие от берегов Лабрадора. Их терпеть приходится вплоть до входа судна в Английский канал.

В проливах

Так странно ощущать тишину после долгого шторма. Не сразу привыкаешь к мгновенно наступающей тишине и покою. Произведена большая приборка. Команда принимает горячий душ пресной воды. В аскетических условиях океанского быта учебно-парусного судна «Седов» это праздник. И все, как будто никакого шторма и не бывало…

< Photo_03_24: Командир «снимает пробу». >

< Photo_03_25: Прием пищи, на верхней палубе. >

< Photo_03_26: Прием пищи, в кубрике. >

Пройдены острова Силли, мыс Лизард, плавучий маяк Шамбле, на траверзе остров Уайт. Здесь происходит нечто необычное. По корме появляется, догоняет «Седов» тральщик под английским флагом, запрашивает название судна, направление следования. Следует стандартный ответ: «Учебно-парусное судно “Седов” следует в Ленинград». Вслед за тем события развиваются следующим образом.

На тральщике играют захождение, его команда принимает положение «смирно», лицом к «Седову». С парусника отвечают горном, все лица, находящиеся на палубе, также встают по стойке «смирно», лицом к английскому кораблю. Церемония отдания чести военному кораблю иностранной державы выполнена безупречно. Вроде бы, обычное это дело, процедура завершена.

* * *

Но, командир английского тральщика, обратившись к микрофону, по радиотрансляции проговаривает на русском языке: «Желаем вам счастливого плавания!» Это уже большая неожиданность, подобный способ приветствия выходит за пределы необходимого международного этикета.

Приятно слышать, но долг приличия требует ответного хода. Командир Митрофанов в свою очередь вооружается звукоусиливающей техникой и произносит по-английски: «Благодарим за добрые пожелания. В свою очередь желаем вам счастливого пути и хорошего плавания!»

Если русская речь с английского корабля удивила моряков «Седова», то обращение на английском языке с советского корабля приводит в восторг уже английских моряков…

* * *

Заметить нужно, что знание английского языка долго еще будет оставаться большой редкостью в кругу военных моряков страны Советов. Любопытен в связи с этим эпизод, произошедший в другом рейсе…

< Photo_03_27: Командир Митрофанов – прирожденный оптимист. >

При близком расхождении УПС «Седов» с неким иностранным судном, какие-то добрые пожелания в адрес парусника и его командира выкрикивает командир того корабля, естественно, делая это по-английски. Командиру Митрофанову не остается ничего другого, как взять мегафон и ответить иностранцу в подобном духе, на понятном визави языке.

По возвращении на базу, при составлении своего личного отчета о плавании, адмирал такой-то, командир того похода, упомянув об этой встрече, напишет: «Командир Митрофанов в ответ что-то сказал в мегафон по-английски». Военный моряк , озадаченный таким фактом и озабоченный, нужно заметить, такой неопределенностью, предпримет попытку убедить адмирала заменить осторожное «что-то» на нечто более внятное, безопасное в «политическом» отношении. Увы, тщетно, опасливый адмирал откажется редактировать текст отчета.

Такое уж было время, таково было отношение ко всему чужеземному, относящемуся к «вероятному противнику». Такого уровня было и знание иностранных языков, в среднем.

Время подводить предварительные итоги

С подходом к району Дувра перед курсантами открываются богатые возможности попрактиковаться в определении места корабля по маякам и береговым знакам. Это тем более хорошо, что в соответствии с планом похода начинается зачетный период практики.

< Photo_03_28: Курсанты, пришло время сдавать зачеты. >

В целом курсанты неузнаваемы. Они возвращаются из похода окрепшими, физически, укрепившимися духом. Они теперь хорошо знают, что такое ветер, океанская волна. Им теперь ясно, как себя нужно вести в сложных ситуациях, что делать, чтобы человеческая воля и человеческий разум не пасовали перед вызовом стихии. Теперь они – моряки, не по будущему своему диплому, но по внутренней теперешней сути.

* * *

Впрочем, и по профессиональной части освоено многое. Навигационная практика при плавании в проливах и вблизи берегов при наличии постоянных и приливных течений. Плавание по счислению в открытом океане, решение астрономических задач не в учебном классе, а под настоящим небом. Усвоение тонкостей такелажного дела, укрепление навыков шлюпочного дела.

И только как приятное дополнение ко всему этому – неплохое знание парусной терминологии, освоение азов морской науки в части управления крупным парусным судном. Мало кому пригодятся эти знания на практике, но никто от них отказываться не собирается.

И еще один момент – сверх всяких ожиданий великолепна физическая подготовка, полученная практикантами. На судах типа «Седова» нет нужды иметь тренажерные залы, уставленные элегантными орудиями физкультурного изнурения и пыток. Весь парусник, с его четырьмя мачтами, реями и бушпритом, с его тридцатью двумя парусами, километрами тросов – это есть уникальный «тренажерный зал», укомплектованный совершенным «оборудованием»

* * *

Переход от Дувра по Северному морю УПС «Седов» совершает, подгоняемый попутного направления девятибалльным штормом. Волнение здесь не в пример скромнее океанского, потому эта часть перехода завершается четко и быстро.

< Photo_03_29: При бодром зюйд-весте. >

Балтика встречает парусник свежей осенней погодой. Бодрый зюйд-вестовый ветер помогает развить рекордную для этого рейса скорость: 15,2 узла. С такими скоростями и таким настроением участники похода, 4 октября, прибывают в Кронштадт.

Временные трудности

Преподаватели-профессионалы предпочитают болеть во время каникул, чтобы не вредить учебному процессу, участниками которого они являются. В конечном счете, они не хотят вредить самим себе. Точно так же и командир Митрофанов предпочитает отболеть свое между двумя рейсами «Седова». По той же причине: чтобы не вредить процессу…

Командир Митрофанов испытывает очередные временные трудности медицинской природы. Он только что перетерпел операцию по экстренному удалению аппендикса – червеобразного отростка слепой кишки. Командира забрали в госпиталь прямо с судна. Домашних информирует и успокаивает посланник командира, судовой врач. Сам командир в госпитале не залеживается. Вернувшись к вольной жизни, он не без удовольствия и с юмором рассказывает о своем «приключении».

Центральный эпизод его рассказов, это хирурги Кронштадтского Военно-морского госпиталя, веселящиеся по поводу абсолютного отсутствия у командирского живота жировой прослойки. Врачи предлагали необычному пациенту радикальное решение – из добрых побуждений, в знак особого уважения к , подшить ему, куда надо, байковое одеяльце…

* * *

Подтянутость фигуры в целом выгодно выделяет командира Митрофанова из ряда многих его, в том числе, более молодых коллег. Она же, однако, время от времени невольно заставляет ошибаться не вполне осведомленных гостей «Седова».

< Photo_03_30: «Толстый» и «тонкий» >

Не раз и не два получалось так, что такие гости, поднявшись на борт парусника, желая обратиться к лицу, старшему по званию и по должности, выделяли для себя какого-нибудь обладателя более плотной, читай менее спортивной фигуры.

Не даром морской геолог и поэт Александр Городницкий, подбирая характеристики, в своей поэме сравнивает командира Митрофанова не с кем-нибудь, но с другим военным человеком, с сухощавым генералиссимусом Александром Васильевичем Суворовым.

Вначале на север, затем на юг

Два учебных плавания 1956 года имеют маршруты следования, аналогичные плаваниям предыдущего года. Летнее плавание, седьмое по счету (15.06.1956–23.07.1956), выполняется по суровому северному варианту «Кронштадт – мыс Скаген – Оркнейские острова – Фарерские острова – мыс Скаген – Кронштадт». Ходовое время 38 суток, пройдено 6590 миль.

Летне-осеннее плавание, уже восьмое по счету (14.08.1956–12.10.1956), проходит по южному маршруту «Кронштадт – Английский канал – побережье Португалии – побережье Африки – Канарские острова – остров Мадейра – Английский канал – Кронштадт». Ходовое время 58 суток, пройдено 7620 миль.

В одном и другом походе командует учебно-парусным судном «Седов» . Командир похода, не вполне ясно, только «южного» или одного и другого, становится контр-адмирал .

< Photo_03_31: Шнейдер, Иванов, Митрофанов >

< Photo_03_32: Командир корабля, командир похода. >

Обращает на себя внимание краткость перерыва между первым и вторым походом 1956 года. Можно заметить, что дистанция между 23 июля и 14 августа составляет лишь три недели. Их только-только хватает на то, чтобы произвести минимальный межрейсовый ремонт судна, принять запасы пресной воды и продовольствия, пополнить запасы расходных материалов, принять на борт очередной состав практикантов. Понятно, что эти три недели для экипажа судна не становятся неделями отдыха.

Начинается «южный» рейс

Начало выхода в «южный» рейс 1956 года приходится на день 14 августа. По прошествии недели «Седов» оказывается уже в Балтийском море, в районе острова Рюген. Признаться следует, что эти дни, оставаясь рабочими, отчасти становятся днями заслуженного экипажем отдыха.

< Photo_03_33: До стихии – рукой подать. >

Позади суета, связанная с подготовкой судна к выходу в море. Вот-вот наступят хлопоты, связанные с прохождением проливной зоны. Отлаженная как бы раз и навсегда система организации судовой службы помогает исполнять все требуемое обстоятельствами, почти что, в полсилы. Исключение составляют работы, нацеленные на «приведение в меридиан» практикантов. Впереди достаточно сложный рейс, практиканты на «Седове», традиционно – это и обучаемые и исполнители непростых работ.

Весь переход от Кронштадта до предпроливной зоны отдается ознакомлению практикантов с кораблем. С ними проводят тренировки по расписаниям, особняком стоят тренировки по плану парусных учений. Согласно установившейся системе, каждый курсант, поступая на судно, сразу же начинает дублировать матроса или старшину – в зависимости от того, насколько далеко он продвинулся по своей курсантской службе.

По званию каждый из них «курсант», по практической работе он тот же матрос или старшина, расписанный по боевым и повседневным расписаниям. Курсантский состав настоящего похода, это курсанты штурманского факультета Высшего Военно-морского училища, будущие штурмана, водители боевых кораблей.

По внутрикорабельному порядку они – молодые мореплаватели, поступающие в обучение. Принимать во внимание приходится и то, что некоторые из них вообще впервые вступили на палубу не только парусного судна, но военного корабля вообще.

* * *

Практиканты знакомятся с парусным вооружением «Седова». С каждым часом обучения для них все менее диковинными становятся названия снастей вроде «фор-бом-брам-браса» или «второго грота бом-брам-гитова». Достаточно скоро им становится ясно, что в основе забористой терминологии лежит строгая и четкая система, что освоение этой системы есть не труд заучивания, а труд проникновения в логику отлаженной системы.

Погода позволяет без задержек перейти от теории к практике, к реальным подъемам на мачты, расхождению по реям, к уборке подобранной на гитовых и горденях парусины. Удивительно быстро уходит первый страх высоты. Появляется уверенность в действиях – она очень и очень пригодится в будущих, уже не учебных эпизодах. Прошло так мало времени, а уже и не угадать, стоя на палубе, кто там работает на высоте – кто из них есть штатный матрос, кто из них практикант.

Все понимают, что парусные учения не самоцель. Да, полученные навыки найдут себе применение там, в океане. Но они станут в принципе не нужными, после того как курсант покинет борт «Седова». И все же многое останется навсегда. Психологическая закалка, например. И курсанты не бегут от возможности, пройти предлагаемую им школу в полном объеме. Они не отказываются ни от возможности поработать на высоте, ни от прохождения учебных вахт в компактном седовском машинном отделении.

Корабль – это система. Потому, будь ты штурман или артиллерист, механик или связист, проводя значительную часть профессиональной жизни в рамках своего «заведования», ни на минуту не следует забывать, что твой корабль есть нечто единое целое. А то, что корабль есть система, единое целое, так хорошо просматривается с высот марсов и салингов.

Встреча в океане

Позади проливная зона и канал. Для штатного экипажа «Седова» все наблюдаемое уже видено-перевидено. Для курсантов же все это в новинку. Да и учебных занятий при таком богатстве навигационных впечатлений хватает. И все же, по-своему неповторим момент выхода в океан. А он совсем уже близок.

Ветер встречный, но не очень сильный. Для продвижения вперед выбран вариант хода в лавировку под дизелем с несением косых лишь парусов. Со стороны океана идет крупная зыбь.

Как бы продавливаясь в сужающуюся горловину Английского канала, выкатываясь не его относительное мелководье, зыбь становится более злой, заметно более крутой. Дабы наверстать время, затраченное на лавировку, принимается решение не тянуться до мыса Лизард, но уже от мыса Старт держать курс на Бискайский залив, к берегам Испании.

* * *

Выход собственно в океан знаменуется редкой встречей. Навстречу УПС «Седов» следует «Куин Элизабет». В день 1 сентября встречаются – крупнейшее в мире учебно-парусное судно и крупнейший в мире пассажирский лайнер: 83700 тонн, длина 314 метров, мощность главного двигатыс. л. с., скорость хода 29 узлов, высота мачт над водой 60 метров. Только по последнему параметру «Седов» может как-то конкурировать с механическим гигантом. Но у каждого свои ориентиры, в своем классе судов.

С лайнера, прожектором подают запрос. Завязывается короткий диалог по теме «кто идет, куда направляется». По его завершении парусник принимает пожелание: «Желаю кораблю и экипажу счастливого плавания, а ученикам успеха в занятиях». В ответном пожелании содержатся не менее добрые слова: «Благодарю за добрые пожелания. В свою очередь желаем вам счастливого плавания и успеха в рейсе».

< Photo_03_34: Переговоры по методу «точек и тире» >

Переговоры по методу «точек и тире».

Трудно сказать, насколько запоминающейся будет эта встреча для капитана «Куин Элизабет». Сомневаться не стоит в том, что она надолго останется в памяти практикантов УПС «Седов».

Азорский максимум – где он?

В ночь с 5 на 6 сентября за траверзом остается Лиссабон. Дувший в течение некоторого времени попутного направления северный ветер скисал, скисал, теперь уже и окончательно скис. Паруса обвисли, приходится заводить дизель. Лоции говорят, что в сентябре границе норд-остовых пассатов в восточной части Атлантики полагается начинаться от параллели Лиссабона. Но наука и статистика говорят одно, а природа демонстрирует нечто иное.

< Photo_03_35: Добро на прием солнечных ванн получено. >

Полный штиль, яркое солнце. Зеркальная поверхность океана отбрасывает миллионы солнечных бликов – до боли в глазах. Корабельные медики, проявляя заботу и желая предупредить солнечные ожоги, пытаются организовать для курсантов процедуры, обеспечивающие умеренное закаливание. Обнародуются рекомендации с точными указаниями типа «пятнадцать минут в сутки». Отдельные умельцы, скрываясь от врача, доводят этот показатель до уровня «три часа в сутки».

* * *

Уже пройдена параллель Гибралтарского пролива, а желанного пассата и в помине нет. Сведущие в метеорологии люди предполагают: не иначе как «прошедшая серия глубоких циклонов разрушила Азорский максимум летнего режима».

< Photo_03_36: Импровизированный плавательный бассейн >

Главный боцман Калинин делает большой подарок матросам и курсантам. Под его руководством на шкафуте сооружается «плавательный бассейн»: длиной девять метров, шириной шесть метров, глубиной метр двадцать. Материал, из которого создан бассейн брезент, вода – проточная от пожарной магистрали.

От соблазна организовать купание с борта судна отказались сразу. Акулы в этих краях не очень большая редкость.

* * *

К вечеру 9 сентября начинает дуть слабый северо-восточный ветер. Неужели это просыпающийся пассат? Надежды вполне оправдываются. Наукой обещанный ветер наполняет паруса «Седова» только у берегов Африки, на параллели города Магадор. Слева по борту проходят берега Французского Марокко, Испанской Сахары. Открывается «вид сбоку» горной системы Атлас. Берега пустынны, в целом мало радуют взгляд курсанта.

Испытания жарой продолжаются. Днем жара и духота. Ночью жара, духота, а еще и умопомрачительная влажность. При всем том, что все и вся уже прогрелось, по ночам приходится включать… паровое отопление. Только его несколько странное действие позволяет хотя бы не время просушить вещи и жизненное пространство. Без того отчаянно ржавеют бритвы, ножи, ножницы – все, что только может ржаветь. Без того, только что застеленная, еще не тронутая постель уже оказывается пропитанной «потом», атмосферной влагой.

* * *

До экватора еще далеко, в этом рейсе переход через него не запланирован, но его влияние ощущается отчетливо. «Седов» спускается ниже тридцатой параллели. Ясно, что близки уже Канарские острова, но открываются они неохотно. Высокие их вершины замаскированы глухой облачностью.

С дистанции двадцать миль первым открывается остров Лансароте. Нижняя точка маршрута скоро будет достигнута. Поодаль последовательно проплывают острова Канарской группы: Фуэртевентура, Гран Канария, Тенериф, Гомера. Оставив далеко слева остров Пальма, минуя островную мелочь Сельважен, учебно-парусное судно «Седов» выходит на курс, ведущий к острову Мадейра.

< Map_03_05_Kanary: Канарские острова >

Через некоторое время командир похода контр-адмирал Иванов принимает решение провести шлюпочные учения. «Седов» ложится в дрейф, учения проводятся в установившемся порядке, без неожиданностей. По возвращении гребных судов на борт парусника, его паруса наполняются ветром – поход продолжается.

* * *

Сутки уходят на то, чтобы обогнуть остров Мадейра, теперь уже есть возможность двинуться на север. Чтобы воспользоваться господствующим в этих краях юго-западным ветром, начинающимся с сороковой параллели, приходится очертить по поверхности океана небольшую дугу. Предполагается, что «Седов» должен пройти восточнее Азорских островов, в сотне миль от острова Санта-Мария.

< Map_03_06_Madeira: Остров Мадейра >

Курсантам-штурманам готовится серьезное испытание. От острова Мадейра до входа в Английский канал штурманам нужно будет провести судно исключительно по счислению, с опорой лишь на астрономические обсервации. Испытание будет длиться две недели. Именно столько времени потребуется для того, чтобы преодолеть эту часть маршрута…

Трудное вхождение в осень

По мере продвижения на север все больше ощущается приближение осени. От параллели Азорских островов начинаются дожди. Начинают дуть свежие западные ветры, становится все холоднее и холодней. Недавние любители загара теперь появляются на палубе в шинелях…

Уже пройден Английский канал. Юго-западный ветер обеспечивает прохождение «Седова» по Северному морю со скоростью 9–10 узлов. Переваливаясь через британский мини-континент, по следам парусника шествует глубокий циклон. Барометр указывает на резкое понижение атмосферного давления. В осенние месяцы в Северном море парусным судам шутить с такими циклонами нельзя. Приходится прибавить парусов и, не теряя времени, устремиться к входу в Скагеррак.

Начинается состязание ветра и парусника, в котором ветер не рискует ничем, весь риск на стороне парусного судна. Моряки убирают парус за парусом, ветер крепчает и крепчает. В конце концов, из парусов остается лишь один нижний фор-марсель, но ветра хватает для того, чтобы гнать «Седов» по волнам со скоростью 13 узлов.

На момент открытия маяка Скаген сила ветра достигает уже одиннадцати баллов. Отдельные порывы ветра характеризуются скоростью 30 метров в секунду. Это уже настоящий ураган. «Седов», несущий один только парус, идет в бакштаг со скоростью 14 узлов. Ветер дует от вест-зюйд-веста. Для курса «ост» это, безусловно, хорошо. Но вопросом остается, что будет, когда «Седов» обогнет мыс Скаген, и ему нужно будет лечь на курс 125°.

* * *

И тут начинается самый страшный, наверное, эпизод в биографии УПС «Седов». С выходом на курс 125° возникает сильнейший дрейф, неумолимо сносящий судно в направлении не столь уже далеких камней подветренного побережья. Нет практической возможности выдерживать нужный курс. Глубина места превышает сто метров, это исключает постановку на якорь, которая позволила бы как-то переждать и перетерпеть шторм.

< Map_03_07_cape_Skagen: Мыс Скаген, под ветром – побережье Норвегии, Швеции. >

Командир похода настаивает на том, чтобы каким-то способом увеличить скорость хода. После поворота скорость судна действительно упала, практически до жалких двух узлов. Но как ее увеличить? Единственная возможность – рискнуть, поставив несколько дополнительных парусов. Вопрос только, как их поставить в условиях урагана? Через мгновение после отдачи первых же сезней, намеченный к постановке парус будет взорван давлением ветра и тут же разнесен в клочья.

Но иного предложить никто не может. Приходится идти на сумасшедший риск. Командиры мачт получают приказ отобрать наиболее опытных марсовых, способных в таких условиях подняться по вантам, разойтись по реям, аккуратно отдав сезни и, удерживая паруса, изготовить их к мгновенному развертыванию, мгновенной постановке.

* * *

Желающих подняться на мачты оказывается больше необходимого. Есть из кого выбирать. Назначенные моряки, марсовые, борясь с ветром и всевозможными проявлениями качки, поднимаются по наветренным вантам, Затем они расходятся по нижним марса-реям, отдают сезни.

После этого начинается главное. Вместо того, чтобы спуститься на палубу, что полагается делать в нормальных условиях, они задерживаются на реях, что есть сил удерживают свернутыми контролируемые ими паруса. Они должны отпустить их синхронно, по команде, когда палубная команда будет готовой начать, с предельной скоростью выбирать шкоты, раздергивающие паруса. Ни мгновением раньше.

В труднейших условиях, задуманная операция выполняется на загляденье четко. В один и тот же момент марсовые вываливают парусину вперед, палубная команда начинает с бешеной скоростью выбирать шкоты. Без единого хлопка два нижних марселя наполняются тугим ветром. Герои-марсовые спускаются на палубу. Скорость бега парусника возрастает с двух узлов до минимально необходимой скорости 4,5 узла. Ее хватает, чтобы погасить, наконец, чрезмерный дрейф, направить «Седов» по требуемому курсу.

* * *

Дополнительная приятность – сама собой увеличивается дистанция между центром циклона и учебно-парусным судном «Седов», благополучно теперь убегающим от него.

Ветер стихает, и к утру 30 сентября отпадает необходимость беспокоиться за судьбу судна. Еще одно испытание, уже десятибалльным штормом, «Седов» переживает, минуя Таллинн. Вынужденная лавировка задерживает парусник в море чуть дольше назначенного. Прибытие в Кронштадт происходит лишь 12 октября. За кормой судна 7400 миль, пройденных за 58 суток.

«За дальний поход»

Рейс, обозначаемый здесь восьмым, в определенной степени становится рубежным. Серьезная работа, проделанная экипажем «Седова», смогла, наконец, растопить былой лед недоверия, с которым военно-морское начальство поглядывало на эксперименты, проводимые командиром Митрофановым под его же, начальства, наблюдением и руководством. В декабре истекающего года появляется поощрительный приказ.

< Photo_03_37: «Диплом» участника похода 1956 года >

< Photo_03_38: Приказ о награждении знаком «За дальний поход» >

Из приказа Министра обороны СССР № 000 от 01.01.01 года:

«Учебно-парусное судно «Седов» в 1956 году совершило два дальних похода в Атлантический океан без захода в иностранные порты. Участники походов успешно справились с поставленными задачами в сложных навигационных и метеорологических условиях и показали высокую морскую выучку, дисциплинированность и организованность.

Приказываю: Весь личный состав ВМФ, участвовавший в 1956 году в дальних походах на учебно-парусном судне «Седов», наградить жетоном «За дальний поход».

Заместитель Министра обороны…»

* * *

Не бог весть, какая награда? И не за два, конечно же, но за восемь рейсов, выполненных в течение шести лет, в то время как надводные наши корабли системы ВМФ, в основном, демонстрируют не столь еще высокую активность.

К тому же, это походы, совершенные на столь необычном судне, да еще фактически силами тех же людей, что вернули его к жизни. Рейсы, выполнявшиеся без заходов в иностранные порты, без отдыха на берегу, без пополнения судовых запасов.

Все это так, начальство могло бы проявить и большую щедрость. Учесть, однако, нужно еще, что происходят все эти события не когда-нибудь, но в период печальной памяти трехэтапного «хрущевского» сокращения советских вооруженных сил периода 1955–1958 годов. Потому-то моряки и этому знаку внимания рады.

© , 2008